ORGASM

Демон — дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, при всем этом дух властный, величавый.

      Утро первого числа первого месяца до этого года никогда не отнимало у него надежду на встречу с кое-кем очень дорогим…       Но этот год, толком не начавшись, уже успел отнять.       Гнев вышел из дома. Глаза его постепенно восстанавливались, и мужчина начинал видеть краски. Он застегнул пиджак, поправил запонки и спустился по ступеням крыльца, пытаясь нашарить в карманах очки, но запоздало вспомнил, что вчера их безжалостно выбросил Т… тот, кого уже нет…       Он огляделся. Не осталось ничего от вчерашнего безумия последнего дня, прекрасного и ужасного одновременно.       Лавовое озеро постепенно застывало, пополнялось обычной водой, восстанавливалась мостовая. На горизонте, с противоположной стороны от земель, которыми ранее управлял Похоть, в лучах ядовитого солнца переливался его город, некогда отданный Гневу под опеку. Хосок не хочет расставаться с этим городом, даже если того потребует новый грех, заменивший Тэхена, потому что этот город и совместные воспоминания — это все, что несносный мальчишка оставил ему. А еще, лично для Хосока, Тэхена никто не заменит.       Он был так зол, что хотел прямо сейчас развязать войну с новым Унынием, так и не увидев его. Вчера Хосок был неправ… Тэхен действительно сумел разозлить его до той степени, когда хочется спалить дотла все и самому сгореть в этом вареве.       Пройдя от дома пару шагов вперед, грех остановился у небольшой лавовой лужи, которая пока не застыла. Гнев, выудив из кармана бархатную коробочку черного цвета, которую таскает всюду уже несколько лет, повертев ее в руках и покусав губы почти до крови, задыхаясь в обиде и молчаливой ярости на несправедливость, уронил теперь уже безделушку, когда-то значившую для него так много, в лаву. Сразу после этого Хосок развернулся и ушел, ускоряясь с каждым шагом.       Впервые он так сильно не хотел идти на первое собрание Смертных грехов в новом году. Поэтому сначала направился в «ORGASM» за Похотью в надежде на то, что тот нальет выпить и составит ему на собрании компанию. Хотя, если Чимин и готов был бы отдать Хосоку весь свой запас алкоголя, на собрание ни за что бы не сунулся.

*2*

      «ORGASM» встретил его радушно, как и всегда, немного утихомирил нервы, пусть и ненадолго, а улыбка Чимина вызвала такую же на губах Хосока. Похоть выглядел помято, чесал пока еще маленькие рожки у самого их основания и забавно кривился.       — Надо же… Как непривычно видеть тебя здесь в первый день года, а не в последний.       Хосок, горько усмехнувшись, что не укрылось от друга, уселся на барный стул, запустив руки в свои волосы и с силой сжав черные пряди у корней.       — Как мой подарок? — он отвлекал себя.       — Прочищает мозги, — попытался разрядить обстановку Похоть, но, посмотрев на Гнев немного дольше, вздохнул и взял его за руку, насильно выдернув пятерню из волос. — Что стряслось… Что-то с Тэ?       — А он не вернется, — улыбнулся Гнев, подняв голову. — Так что я даже не знаю, как правильно ответить на твой вопрос.       Похоть от этой улыбки вздрогнул, но все равно посмеялся, пусть и неуверенно.       — Ну, он же всегда уходит. Встретитесь через год, чего так переживать? Я не узнаю тебя.       — Нет. Он умер, Чимин. Понимаешь? Он решил не перерождаться после чистки.       Они уставились друг на друга. Молчание затянулось. Хосок только чувствовал, как потеют ладони Чимина и как все сильнее с каждой секундой они сжимают его собственные.       — Брехня! — внезапно воскликнул он и тут же заткнулся, сопоставив в голове убитый вид Хосока и то, что он сказал о Тэхене.       — Ага. Брехня.       Грехи опять надолго замолчали. Гнев очень бы хотел узнать, о чем думает Похоть, наливая ему бокал виски и натирая свою стойку до блеска, а потом чуть ли не до дыр, ускоряясь, будто выплескивая так свои эмоции. Но и этого оказалось мало. А Чимин думал о многом. В первую очередь о том, как несправедливо поступил Тэхен, ничего не сказав ему, не попрощавшись, не объяснившись, не поделившись, не…       — Ну нет, — вздохнул Гнев, медленно закрыв глаза, — только не реви…       — Я не могу! — возмутился Похоть, резко утерев глаза, но таким образом не остановив свои слезы, а размазав их.       Старший вздохнул, протянув к нему руку, но получил по ней же.       — Ты только перепачкаешься в мазуте.       — Отвали, Хосок, будто бы тебе не больно! — он швырнул тряпку в сторону и полез за зеркалом, чтобы увидеть, что черные слезы натворили с его лицом. — Ты все испортил…       — Думаешь, не стоило тебе говорить?       — Это, видимо, он так думал, когда улыбался мне вчера, будто ничего не происходит!       — Не кричи…       Он не знал, как успокаивать. Гнев впервые видел слезы Похоти, когда его сильно обидели другие грехи еще в самом начале карьеры, поэтому и согласился защищать сразу, как мальчишка попросил, и дело было на самом деле не только в Тэхене. Но сейчас Чимин буквально захлебывался. Даже у самых темных существ есть сердце, в конце концов, и сердца двух грехов сейчас разрывались от общей потери.       — Прости…       — Да ты-то тут при чем?       Чимин утирал слезы своей рубашкой, плевав на все. Благо в клубе, кроме них двоих, пока никого не было, потому что не прибыли и не родились еще новые демоны на замену прошлым.       Хосок только смиренно кивнул и залпом опустошил бокал, пока Чимин отмывал свое красивое лицо и пытался успокоиться хотя бы снаружи, пока внутри была буря.       — Это все значит, что у нас будет новенький? — осторожно спросил младший, чувствуя новый подступающий к горлу ком.       — Да… Выходит, что та…       Двери в клуб распахнулись, и на пороге показался взлохмаченный низший демон, видимо, один из первых родившихся. Грехи удивленно уставились на него. Демон подбежал к ним, но остановился метрах в трех, громко объявив:       — Градоначальник Уныние желает видеть вас!       — Так быстро нашли нового?.. — всхлипнув, шокировано пробормотал Чимин, переведя взгляд на Хосока. Тот выглядел, мягко говоря, недовольно.       — Пусть этот наглец сам придет! Что ему нужно от меня?!       — Х-хоч-чет вернуть свой город, господин, простите меня, мне велели лишь передать! Простите-простите! — взмолился демон, испугавшись реакции.       Гнев рыкнул, скривившись, и ненадолго задумался, мрачнея с каждой секундой все сильнее.       — Я с места не сдвинусь. Хочет землю — пусть придет и возьмет!       Мелкий демон закивал, лопоча извинения без передышки, и задним ходом вылетел из клуба прочь.       — Может… может, не стоит заводить новых врагов? — тихо и неуверенно попытался успокоить его Чимин, но, кажется, сделал только хуже.       — Я не собираюсь держать тот чертов город у себя, если так нужно! — оскалился Гнев, сдерживаясь из последних сил. Больше не осталось того, кто сумел бы унять его ярость. — Пусть забирает, но носиться к каким-то наглым выскочкам по первому зову я не стану!       Его громкий голос прокатился волной по тихому клубу. Чимин мысленно согласился, решив больше не вставлять свои пять копеек, а подправить макияж, хотя сейчас, будем честны, выглядел он эффектно. Но такое больше бы подошло для вечеринки на Хэллоуин.       — Не хочешь идти по первому зову, значит, наглец?! — раздался возмущенный, но при этом мягкий и глубокий голос со стороны входа.       Грехи резко повернулись в ту сторону и замерли в немом шоке.       — А вчера сам же хотел, чтобы я, точно собачонка, метнулся к тебе!       Хосок медленно сполз со стула, не сводя глаз с вошедшего.       — Ты…       — Сволочь! — воскликнул Похоть.       — Ты… — вновь сорвалось с губ Гнева.       Уныние, виновато опустив ресницы, подошел к ним, опершись о стойку и коротко улыбнувшись обоим. Он чувствовал себя очень неловко, потому что не ожидал такой реакции на свою смерть. Он-то думал, что и не нужен никому, что его уход никак не отразится, а, наоборот, позволит найти кого-то более достойного на должность.       — Я ушел утром всего на пару минут, а когда вернулся, обнаружил, что тебя нет в постели. А оказалось, что ты устроил драму, еще и Чимина расстроил.       Хосок соскользнул со стула, сделав неуверенный шаг вперед. Неземное облегчение и в то же время неверие и непонимание разрывали его надвое. Внезапно все показалось сном.       — Ты… Ты такой красивый…       Тэхен удивленно посмотрел на Хосока. Уныние был в белом, как переродившийся ангел. Белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы с длинными воздушными рукавами, будто крыльями, разрезанными до локтей, в белоснежных брюках, только, почему-то, босиком. Но это уже его личные причуды. Карие глаза блестели вдохновением и силой, готовностью к новому дню. Темные волосы, чуть вьющиеся, были взлохмачены его нервничающими руками. Красные от природы губы, искусанные, неуверенно растягиваются в улыбке и тут же ее прячут.       Чимин молчал. Глянув на друга, он отвернулся, лишь бы снова не разреветься, но уже от облегчения и уходящего испуга.       — Почему ты… — Хосок забыл все слова, не сводя глаз с прекрасного видения, будто боялся, что этот засранец вновь исчезнет.       — Передумал? — Тэхен вздохнул. — Из-за твоих слов… Я… Я подумал, что, может… Что может, все действительно изменится или хотя бы повернет в лучшую сторону, если я найду смысл… если я найду, чем заполнить оставшиеся сотни лет… И я… я решил не дожидаться, пока что-то поменяется само собой, поэтому внесу свою лепту. Не только Бог может созидать, верно?       — Это значит…       — Я хочу заполнить свой срок тобой и хочу перестать бояться быть кем-то, кроме наблюдателя, — уверенно произнес Уныние, глядя Гневу в золотые глаза. — Да, возможно, я и эгоист… Может, я слишком долго шел к этому решению и мучил тебя, но… Спасибо… что появился, что попытался тогда и, несмотря на мой отказ, пытался снова и снова. И я, кстати, так и не услышал, что ты хотел сказать вчера.       Хосок только моргнул, а Тэхен мягко посмеялся, подняв руку и показав сверкнувшее на безымянном пальце кольцо, вид и смысл которого не портил даже ожог на внутренней стороне ладони.       — Ничего не потерял? — подмигнул он.       — Тэхен, зачем же ты… — Хосок взял его ладонь, бережно огладив рубцы пальцами, но при этом сгорая в смущении и счастье непонимания, глядя на кольцо, которое когда-то пытался Тэхену подарить, а сегодня утром выбросил в лаву. В лаву! — Это же не заживет до следующего года.       — Пусть будет моей платой за тебя.       — Ты конченый, — ляпнул Чимин, задирая голову повыше, будто это помогло бы остановить его слезы.       Тэхен улыбнулся, посмотрел на друга, но тут его резко дернули в сторону, заключив в удушающие объятия, почти как вчера, только с другой сутью, не горькие, а счастливые, задыхающиеся.       — Я все еще Уныние, так что ты прости заранее все мои теперешние и будущие загоны.       — Я люблю заранее все твои загоны, — прошептал Тэхену Хосок, чтобы Чимин не услышал и не подумал, что их великий и ужасный градоначальник размяк. — Я люблю тебя. Это хотел услышать? Я люблю тебя, — повторил смелее. — Скажи, что тоже…       — Чимин любит тебя, — подмигнул Похоти Уныние, обнимая Гнев крепче, чтобы тот не сорвался в нетерпении.       Но Хосок нервно усмехнулся, вновь позволяя ему с собой играть.       — Засранец… Чимин любит всех. И вылюбливает тоже.       Чимин захлебнулся возмущением, но спорить вслух не стал. Уголки губ Тэхена медленно расползлись в стороны. Хосок же стал до жути серьезным и отстранился от него, все еще держа за покалеченную руку.       Тэхен коснулся его щеки.       — Да, да я люблю тебя. Неужели не ясно?       — Нет, черт подери! Все эти годы не ясно!       Хосок, обхватив пальцами его подбородок, притянул к себе, жадно целуя и вжимая Тэхена спиной в барную стойку. Они целовались так жарко, что даже Чимин смутился, отведя глаза и усмехнувшись, похлопал по лакированной поверхности.       — «ORGASM», дружище, чего только ты не видел за все эти годы…       Уныние не удержался, не разрывая поцелуя, потянулся к новой рубашке Гнева, принявшись расстегивать пуговицы, протолкнув колено между его ног. Действовал страстно, но не жестко, мягче, нежнее, важнее им обоим. Показывая, что на этот раз не уйдет, что нет нужды торопиться. Никогда даже не посмеет, а если и подумает заикнуться, то именно Хосок его переубедит одними своими глазами, дыханием, стуком сердца.       Хосок сдавленно промычал в поцелуй и, стрельнув в сторону Чимина напряженным взглядом, махнул ему рукой, веля убраться подальше. А его и не надо было уговаривать.       — Чимин, дорогой, прикрой нас на собрании, — пробормотал Хосок, пытаясь хоть на секунду оторваться от губ Тэхена. — Оторвись там, я в тебя верю!       — Да, разбей об голову Зависти за меня бутылку с шампанским! — добавил Тэхен, разворачивая любимого обратно к себе. — Поздравь его с наступившим!       Похоть ушел под доносящиеся до него нелестные пожелания остальным грехам от этих двух, посмеиваясь и пребывая в легком замешательстве из-за того, что его выгнали из собственного клуба, заставив только догадываться о том, что будут творить с барной стойкой и… ох… нет-нет. Он не настолько испорченный, чтобы представлять, как его друзья… хотя…       Да, именно испорченный. Он же Похоть, в конце концов! Похоть, а не какой-то там низший никчемный дьяволенок с классной фигурой и красивым лицом! Он, черт подери, когда-то познакомил своих друзей, сведя их! А это уже чего-то да стоит! Он сам чего-то да стоит.       Внезапно внутри него проснулась такая ярость, что даже настроение взлетело сильнее, чем после новости о том, что Тэхен жив-здоров. И очень уж захотелось сходить на это дурацкое собрание хоть раз после того унизительного случая, чтобы показать не только свои новые рога, но и зубки.

*3*

Первая ночь 2021 года. За час до полуночи. Собрание Смертных грехов.

      Двустворчатые двери перед ним услужливо распахнули демоны, поклонившись. Четверо мужчин, сидящих в креслах или стоящих у своего места с бокалом шампанского в руке, с легким замешательством уставились на того, кто соизволил посетить их обязательную встречу. Обычно в этом зале, где играла приглушенная музыка и горели сотни свечей, вместо электрических ламп, царила атмосфера взаимной ненависти, притворной вежливости и натянутого спокойствия.       Вошедший разрушил эту атмосферу одним только своим появлением, легким стуком трости о мраморный пол, горделиво вздернутым подбородком и отсутствием малейшей улыбки, которой обычно защищался от этих мразей, не знающих меры.       Похоть предстал перед ними во всем воем великолепии. Сегодня он тоже в белом, как и один его очень хороший не враг. Белые брюки с ровными стрелками, блузка, привычно открывающая ключицы и плечи, тонкую шею, полупрозрачные перчатки, исшитые маленькими кристаллами, переливающимися в огне свечей. Единственное, чем он пренебрег, так это своими любимыми каблуками, заменив их лоферами. Чимин не хотел, чтобы выше остальных его делала какая-то вещь, ведь он и сам может расправить плечи, поднять голову и окинуть врагов таким взглядом, что они вмиг почувствуют себя несоизмеримо маленькими. Он наконец понял это и теперь никому о себя ноги вытирать не позволит.       Доберманы, напрягая каждый мускул, вытянулись, сидели рядом с ним, не шевелясь, ожидая команды.       Грехи в помещении не сразу нашлись, растерявшись из-за внезапности появления именно этой персоны и собственных смешанных мыслей по этому поводу.       — Похоть? Вот это встреча... Неужели случилось что-то из ряда вот выходящее, раз некто вроде тебя мог посметь явиться сюда? — ядовито прокомментировал Гордыня, оскалившись и отпив игристую жидкость из бокала, не пропустив свое отражение в стекле.       Тут же с вопросами накинулись и остальные, так толком и не поприветствовав по достоинству своего коллегу.       — Это псы Гнева? — подал свой шепелявый голос Алчность. — С чего бы они тебя сопровождают?       Похоть медленно повернулся к нему, ядовито улыбнувшись с прищуром.       — Хосок, помимо кое-чего отрезвляющего, подарил мне этих щеночков на новый год.       Сменил в кресле свою позу Зависть, с которым у Похоти особые счеты. Брюнет смахнул с глаз кудри и криво улыбнулся, облизнув губы и опершись локтями на свои колени. Но на Чимина его похабный и гадкий взгляд больше не действовал, поэтому он смело посмотрел в ответ.       — Ты чего тут вообще делаешь? — Зависть его смелость заметил, напряженно сглотнул, но лицо продолжил держать, оглядывая соблазнительного юношу. — Решил покрасоваться тем, что нашел себе папочку, продав вместе с Унынием свои земли, конфетка?       — Не «конфетка», а градоначальник Пак, запомни раз и навсегда, мудила, — заткнул его Чимин.       — Где Гнев и Уныние? — строго спросил Чревоугодие, который обычно был далек от склок и претензий своих коллег.       — У них медовый месяц.       Грехи будто бы пропустили саму суть этой фразы мимо ушей, стараясь уколоть его посильнее.       — Так ты подменяешь Чона? — вновь встрял Зависть. — Думаешь, теперь большая шишка?       — Я не просто подменяю его, мальчики, — сладко улыбнулся Похоть. — Я решил кое-что поменять, восстановил свою должность, вернул город. Так что вертел я вас и ваши собрания! Пора кое-что прояснить. Я такой же грех, как и вы, вшивые ублюдки. И не дай бог рыпнуться кому-то в мою сторону без букета цветов и бутылки вина, мои песики вас на тряпки порвут, сам я руки марать не стану. Я понятно объясняю?       В зале повисло шокированное молчание. Демоны у дверей сделали вид, что они просто детали интерьера, молясь чему или кому угодно, лишь бы их не задело. Чимин не двинулся дальше порога, твердо показывая свою позицию.       — Буду считать, что это значит «да», — вздохнул Похоть, погладив одного из доберманов. — Вы меня запугивали, настраивали против меня моих же граждан, не прощу. Думаете, Гнев тут самый безбашенный? Вы меня еще не видели. Я не только в постели огонь, да, Зависть, милый?       Зависть только еще больше помрачнел, выглядя в своем черном костюме как грозовая туча, пытаясь защищаться:       — Вылез из норы, значит? Тебе повезло, что у тебя друзья влиятельные.       — Да, это точно. Мне повезло иметь таких друзей. Но скажу снова. Это последний раз, как вы что-то гадкое сказали в мою сторону и в сторону моих друзей. Договорились, мальчики? — Чимин оглядел каждого, подмигнув Зависти. — Славно. С наступившим вас! Чтоб стоял и деньги были, как говорят на Земле.       Чимин, развернувшись на пятках, эффектно махнул рукой, свистнув своим щеночкам, у которых от ярости почти что слюна с пасти стекала, и ушел, не планируя появляться на этих собраниях примерно… никогда.       Чревоугодие улыбнулся, неопределенно хмыкнув себе под нос и, подняв бокал за Похоть, чокнулся с Алчностью, который тоже был в легком замешательстве. Гордость только брезгливо фыркнул, а Зависть, напрягшись и сведя черные брови к переносице, смотрел ему вслед, насупившись, будто готов был вот-вот броситься вдогонку. Удивил, зацепил, заставил хотеть больше, чем обычно, но при этом посадил на цепь, как псину никчемную.       «С новым годом, градоначальник Пак… Мы с вами еще пересечемся. И надеюсь, вы будете настолько же страстным, наглым и прекрасным, как сейчас»       — И кстати, — крикнул им Чимин, весело улыбаясь от того, что вспомнил только сейчас, — Гнев сказал, что если увидит кого-то из вас на своей свадьбе, заставит пожалеть, что вы выжили после чистки!       Двери захлопнулись, но довольный и красивый смех все еще звучал в зале.