Проклятое

Она остаётся в полумраке женской уборной комнаты. Нащупав в темноте раковину и висящее на стене зеркало, она неуверенно расстегивает молнию на сумке и достаёт из неё шестеро свечей. Тоув выругалась, про себя. Седьмая свеча затерялась, но это не остановило девушку. Расставив свечи, она зажигает их с помощью сворованной из портфеля Мередит зажигалки. Тоув внимательно перечитывала важные для неё строки книги "Истории о Заблудших Душах", которую ей подарил наставник Ксенон. Эта книга была больше, чем сборник городских легенд о привидениях, Тоув была убеждена, это было самое настоящее пособие. Раз, два, три... Она тихо считает вслух, на момент задерживаясь перед каждой из цифр. За дверью, ведущей в коридор, пронеслись быстрые шаги. В отражении зеркала Тоув видела только нижнюю часть своего лица, освещаемую свечами. Она наблюдала за тем, как её губы двигались, пока она повторяла то, что произносил один из героев книги. В черноте, окружавшей её, что-то мелькало, вспыхивало, а затем снова скрывалось из виду. Тоув притихла и сглотнула, а затем продолжила, испугавшись внезапно напрягающей тишины. – Тебе ничего не грозит, – проговаривала она вновь и вновь. Сказав всё, что было нужно сказать, она открыла кран, и из него тут же хлынула вода. Тоув продолжала следить за происходящем в зеркале. На Тоув упала тень, и над её головой в зеркале возникло второе лицо. Детские глаза слезились от переполняющего их отчаяния и беспомощности. Тоув вскрикнула. Вода из крана теперь была направлена на неё. Промокшая, девушка отбежала от раковины и постаралась взять себя в руки, похлопав себя по лицу. Она здесь, чтобы поговорить с духом, каким бы он ни был. Вода переполнила раковину и лилась на пол. Вновь взглянув в зеркало, девушка увидела, как из двери кабины просовывается маленькая ладонь. Дверь слегка приоткрылась, и можно было разглядеть ребёнка, прячущегося там. Решив, что дух был напуган, Тоув вновь стала повторять: "Тебе ничего не грозит". Ей так и не удалось скрыть свой страх, проявляющий себя в дрожании голоса. Затаив дыхание, она медленно открыла дверь кабины, и к её удивлению там никого не оказалось. За её спиной прозвучал мальчишечий голос. – Амир, – произнёс дух, усевшись на пол, который всё ещё заливало водой. Некоторые из свечей были затушены, и от них тянулись серые струйки дыма. Они растворялись в пространстве, оставляя после себя горький запах. – Амир? Это твоё имя? – спросила Тоув. Она сделала пару шагов вперёд, а затем ступила назад. Перед ней был мальчик, лет шести, худенький и смуглый, со спокойной улыбкой на вытянутом лице, глаза его были густо-чёрными и глубокими, будто бы две выкопанные норы. Он держал в руках одну из свечей, что она зажгла ранее, и разглядывал крошечное мелькающее пламя, водя над ним пальцами. – Наше время ещё не пришло, – не отрываясь от свечи сказал мальчик, – Ты торопишь события. Тоув вспотела. Комнату переполнял жаркий воздух, и девушка ощущала себя куриной тушей, засунутой в горящую печь. В неосвещённых углах собиралось из разорванных кусочков нечто большое и пульсирующее, и это нечто шептало неразборчиво. – Я лишь хотела убедиться, – с трудом произнесла Тоув. В одно мгновение, поддавшись необъяснимому дуновению ветра, свечи потухли, и она осталась наедине с духом, в кромешной темноте. – Ой-ой, – усмехнулся мальчик, – Ты должна была следить за этими огоньками, не так ли? Дух был прав. Тоув, проклиная себя всеми возможными дурными словечками, не сдержала слёз. Страшная, страшная ошибка. Девушка почувствовала ладонь на своём животе. – Пожалуйста, – молила она, схватившись одной рукой за кулон, который всегда носила на своей шее. Символ Рогатого Бога – полумесяц, лежащий на окружности. Тоув всеми силами старалась вспомнить молитву, которую учила на прошлой неделе. – Я призываю. Освободите меня, от всех бед и зла мной пробуждённого и нечистого замысла... Мальчишка рассмеялся, и смех его не был похожим на детский. Тоув запуталась в словах и растерянно повторяла уже сказанное. – Глупости какие, – с этими словами дух выхватил единственный символ, служивший Тоув защитой, разорвал нить, на которой тот держался, и сорвал его с шеи девушки. Он вонзил свою руку глубоко в живот девушки. Тоув почувствовала острую боль, но терпимую. Её глаза налились слезами, а крик так и остался взаперти её сухого горла. Она чувствовала, как по её ногам стекает кровь. От невыносимой жары тошнило, а голова кружилась сильнее, чем после уроков алхимии. Дух двинул рукой вниз, делая разрез в теле девушке больше. "Почему он может меня трогать?" – негодовала в своих мыслях Тоув, "И зачем ему это нужно?". Она постаралась освободиться, отойти назад, но непослушные ноги ей не ответили. – Амир, – с трудом произнесла она, почувствовав как рука мальчика копошится внутри неё. Тоув не смогла подобрать слов. – Нам с тобой суждено встретиться, – говорил уже взрослый мужской голос, – И тогда я отвечу на любые твои вопросы... Не дёргайся. Лёгкие Тоув мгновенно наполнились воздухом, а в центре самой себя она ощутила пустоту – он вынул руку. – А ты приведёшь ко мне свою подругу. Мередит. – Мы не подруги, – слабо возразила Тоув. Её тело всё ещё отказывалось двигаться. Призрачная рука вновь оказалась внутри девушки. На этот раз Тоув ничего не почувствовала, кроме маленького предмета, который вложил в неё дух. Эта вещь буквально срослась с её телом, и от неё исходил неприятный холод. По коже Тоув пронеслись мурашки, её нога дёрнулась. – Так подружитесь, – сказал дух, погладив Тоув по щеке. Ученица ощутила мокрый след на своём лице. В этот момент Тоув могло стошнить на призванного ей духа, но она проглотила рвоту. – Будь хорошей девочкой, Тоув, и тогда у нас всё получится. Пронзительный визг в соседней комнате моментально разомкнул её веки. Спальня была щедро освещена утренним солнцем. На уютно тикающих настенных часах время 7:23. Тоув потрогала свой живот и вздохнула – в её памяти до сих пор мелькали кадры из сегодняшнего кошмара. Мередит сидела у письменного стола, вытянув на него свои голые ноги, и читала роман, который она стащила с прикроватной тумбочки Тоув. Странно. Краем глаза она взглянула на свою соседку по комнате. – Не волнуйся. Я узнаю, кто это, и скажу ему засунуть этот чайник себе в зад. А затем Мередит удивительно женственно хихикнула. Тоув заглянула под кровать и достала оттуда свою записную книжку, где она должна была описать свой вчерашний ритуал. Вчера она не могла это сделать – события перемешались и спутались в её голове. Пусть она не пережила то, что увидела в своём сне, одно оставалось неизменным – ей удалось призвать духа. Она вновь перечитала свои заметки: "Вызванная Вами душа должна оставаться в заточении. Вы не можете быть уверены в её помыслах, и, поверьте мне, велика вероятность того, что перед Вами окажется ничто иное как чудовище. Чудовища опасны. Единственный способ оградить духа от призывающего - это свечи. Их должно быть семь". Это были строчки из "Учебника Ритуальной Магии", который Тоув случайным образом обнаружила в тот день, когда они с Мередит убирались в библиотеке. Прочитав их и отметив свою ошибку, Тоув побелела от страха. "... Необходимо изгнать духа, иначе Вы дадите ему разрешение на пребывание в мире живых. Для этого Вам требуется задуть каждую из свечей, одну за другой, и сказать следующее..." – Поторопись, – сказала Мередит, поднявшись с места, – Там как всегда жуткая очередь. – Да, да, хорошо, – пробормотала себе под нос Тоув. Её кинуло в дрожь. Тоув не задувала свечи, они потухли сами по себе, когда она отправилась на поиски Мередит. Она красочно обрисовала себе худший сценарий. Сейчас, впотьмах старинных коридоров или, быть может, в оживлённых кабинетах и ученических спальнях, бродит допущенная ею ошибка. И что наводило ещё больше ужаса, ему нужна Мередит.

...

Гул возбуждённых учеников прервал удар учебником о стол. Наставник Светлана ухмыльнулась и, встав перед классом, заявила: – Каждому пять минут на доклад. Начнём по списку, – она заглянула в тетрадь и сделала напрягающую паузу, – Уилл. Пожалуйста. Янко, как и все остальные в классе, повернулся в сторону низкорослого блондина, весело пробиравшегося между рядами с изрисованным холстом в руках. Янко закатил глаза, заметив как Уилл демонстративно задевает девчачьи юбки. «Клоун» – сказал себе под нос Янко. Парни, сидящие за последними стульями, свистнули и крикнули Уиллу вслед: «Вперёд Большой Босс!». Перед тем как развернуть свой холст публике, Уилл протянул руку Светлане. Та отвернулась и села за свой стол. Блондин пожал плечами и как ни в чём не бывало произнёс: – Как вы знаете, Голос я услышал ещё в далёком детстве, пока игрался в песочнице... Янко сжал челюсть от отвращения. – Четыре минуты, – поторопила Уилла Светлана. Уилл громко рассмеялся и наконец показал классу свою работу. На белом холсте было кривыми линиями очерчено лицо, формой походившее на персик. Круглые как две жемчужины глаза выкатывались из орбит, зрачки устремлены в разные стороны, кривая улыбка напоминала оскал дикого зверя, готового к трапезе. Краска стекала по фактуре, оставляя за собой дорожки, подобные слезам созданного Уиллом уродца. Один из подростков ахнул. Девочки, сидящие перед Янко шептались, «Бедный Уилл», «Ужас какой, это и есть Голос?». Чтобы нарисовать такое не нужно было обладать большим талантом, нужно было лишь родиться откровенным психопатом или же сидеть на игле тщеславия. Уилл явно был горд своей работой. – Оно завладело моими глазами в тот момент, как я схватился за кисть. А позже, – Уилл сделал драматичную паузу и взглянул на Наставника, чтобы убедиться в том, что она слушает, – А позже и моими руками. – А теперь объясни, – сказала Светлана и потянулась вверх, чтобы снять усталость. Её руки были длинные и полные в предплечьях. Уилл послушно кивнул. – У меня такое чувство... Нет, я уверен, это написал Он, – Уилл особенно подчеркнул это слово, понизив мальчишечий голос, – А не я. Он использовал мои руки, чтобы явить себя на моём холсте. Он написал свой автопортрет. Янко не сумел сдержать смех. Его короткий смешок раздался в тишине зала, сразу до того, как поднялась оживленная дискуссия. Класс был восхищён и напуган одновременно. Янко всмотрелся в лицо Уилла, которое с каждой секундой разгоралось всё ярче. Чувствуя, что его никто не услышит, Янко сказал: – Ему бы на сцене выступать. Тогда Янко почувствовал тёплую ладонь на своём колене. Белокурая девушка с румяными как наливные яблоки щеками смотрела прямо ему в глаза, и в глубине её карих глаз можно было прочесть: "Я понимаю". По спине Янко прошлась волна мурашек, он резко отвёл взгляд в сторону и дёрнул ногой, чтобы незнакомка прекратила касание. Краем глаза он заметил, как девушка стала накручивать волосы на палец. Светлане вновь пришлось уронить книгу, чтобы одичавшие обратили на неё своё внимание. – Уилл. Ты подошёл к Голосу ближе, чем все остальные, – сказала она без единой эмоции на напудренном до белизны лице, – Хорошая работа. Можешь садиться. Студенты захлопали в ладоши как благодарная публика после концерта. Уилл сел на своё прежнее место, в его сторону бросали лестные комплименты, друзья трясли его за плечи. Янко оставался неподвижен, как и девушка, сидящая рядом. Он до сих пор чувствовал её душащий взгляд на себе. Он ощущал то, как она рассматривает его профиль, скользит вниз по его рубашке до кончиков его заострённой школьной обуви. Это было невыносимо. – Меня зовут Апата, – прозвучал ласковый голос. Янко осторожно обернулся, и увидел как на лице Апаты растянулась добрая улыбка. Он не успел ей ответить. – Янко, ты следующий, – потребовала Наставник. Взяв в руки картину, что до этого он крепко сжимал у своих ног, Янко встал вперёд аудитории. Перед ним дразнились цветные полотна выпускников Школы, а точнее – лучшие по мнению учителей работы. В горле встал ком. Янко прокашлялся и наконец показал свою картину, насадив её на обточенные кинжалы критикующих взглядов. Тишина. Янко переступил с ноги на ногу. – Пейзаж, – сказал он, осознав, что не подготовил свою речь, – Я написал то, что видел перед собой. Ученица в первом ряду наигранно зевнула. Янко обращался с кистями как настоящий джентльмен с женщинами: нежно, неторопливо и чертовски умело. Ему удалось изобразить знакомый всем присутствующим сад в несколько раз симпатичней и ухоженней, чем он им казался. Но молодой художник ничего не придумывал и не преувеличивал. Он лишь умел видеть красоту и трогательность во всём своём окружении, а затем сохранять это в мазках кистей и карандашных штрихах. Его картина была похожа на окно: за будто бы двигающейся растительностью видно живую, игривую речку, подобно уставшей на жаре девушке в дорогом серебряном наряде, она развалилась на зелёной, ещё влажной траве; сентиментальную картину омрачала пара чёрных воронов, холодных предвестников смерти, высматривающих себе добычу с высоты ивовых ветвей. А выше них – белая пустота. – Ты помнишь о чём мы с тобой говорили? – к нему подошла Светлана, скрестив руки на груди. Она обращалась к Янко, но говорила так, чтобы её могли слышать все. – Да. Вы сказали, чтобы я обратил внимание на небо. Я должен был прислушаться к Голосу, и вложить его слова в небо. Засекретить их. – Засекретил? – спросила Наставник с ухмылкой. Класс усмехнулся вместе с ней, и тогда Янко произвольно посмотрел в сторону места, где сидела Апата. Стул был свободный, а приветливую девушку нигде не было видно, как если бы она не существовала. – Янко, скажи мне, – продолжила Светлана, – Почему ты не сумел закончить? Уилл закусил губу от удовольствия и чувства победы. Усталость, которую испытывал Янко из-за двух ночей без сна, когда он пытался уловить хотя бы один знак от предназначенного ему бога, ушла на второй план: на первый вышла злость. Он сжал руку в кулак, чтобы не накинуться на этого самодовольного принца и не превратить его лицо в миску для хлопьев. – Я ничего не услышал, – честно ответил он. Янко почувствовал, как время останавливается, насмешливые лица подростков остаются позади, и как голос учителя заглушается его внутренним монологом, состоящим из матерных слов и строк его любимых стихотворений, когда он без оглядки покидал кабинет.