Занавес

      Гермиона меряла комнату шагами, нервно бродя из одного угла в другой. Волосы её выглядели более растрёпанно, чем обычно, а под глазами пролегли почти незаметные пока мешки. Стоит ли говорить что после случившегося ей так и не удалось нормально выспаться? Теперь же в голове во всей своей вариативности развернулся предстоящий разговор, а возможность получения выговора, снятия с поста старосты, а, того хуже, исключение раздражительно вертелись в сознании, мешая сосредоточиться. Всевозможные варианты ответов Слизнорта, каждый его шаг она мысленно парировала, выбирая подходящий угол нанесения удара. И всё-таки неприятная искра опасно маячила перед глазами. Искра, способная привести к самым ужасным последствиям. Пусть девушка и понимала, что Макгоногалл совершенно точно невыгодно её исключение, паника, непрошенно завладевшая её сознанием, лишала возможности здраво мыслить. В то время, как человек, в руках которого покоилась канистра, полная бензина, куда-то пропал. Два одиноких светильника плавали по комнате, кидая блеклые светлые тени на стены. Ещё несколько свечей стояли на отдельных полках. За окном было необычно темно — и полудня не было. Серые тучи заволокли небо, и только верхушки гор разрывали их толстое покрывало. Деревья слабо покачивались на ветру, отчего листья, сорвавшись с веток, уносились вверх, поддавшись его порыву. Когда капля воска упала прямо на туфлю Гермионы, девушка резко стала посреди комнаты. Она раздражённо закатила глаза, доставая палочку и очищая свою обувь. Это нехлопотное дельце заставило её на секунду вернуться в реальность. Она перевела взгляд на настенные часы — 12:06. Его урок завершился уже шестнадцать минут назад! Грейнджер с усталым выдохом села на одну из парт. Нога её ритмично забарабанила по полу, но гриффиндорка не обратила на это внимания. Стрелка будто специально двигалась медленнее обычного, неспешно доводя её до точки кипения. Через четыре минуты, когда Гермиона уже подскочила с места, чтобы покинуть подземелья, дверь за спиной противно скрипнула, оповещая о посетителе. Слуха коснулся голос профессора: — Ты можешь закапывать себя так глубоко, как пожелаешь, сынок, и всё же я надеюсь на твоё благоразумие. С кем он говорит? — спросила она себя. Ответ возник сам собой, и гриффиндорка резко обернулась, встречая взгляд того, кого, по возможности, хотела бы больше никогда не видеть. Она буквально час назад решила держаться от него на расстоянии и ни в коем случае снова не оставаться с ним наедине. Наблюдение за тем, как собственные решения рушатся прямо у неё на глазах в её планы явно не входило. — Я понимаю, через что ты проходишь, — продолжал говорить Слизнорт, но девушка не слышала. — Я хотел бы тебе помочь, однако нельзя помочь тому, кто отгораживается от помощи. — Я понял вас, профессор, — всё тот же холодный голос Малфоя прошёлся мурашками по спине, заставляя Гермиону съежиться на месте. Он наконец отвёл от неё взгляд, отчего какой-то невидимый камень упал с её плеч. — Такого больше не повториться. И... — он замялся, — спасибо. Слизнорт поражённо поднял брови, а после глухо расхохотался: — О, мисс Грейнджер! — воскликнул он, наконец обращая своё внимание на гриффиндорку, неверяще уставившуюся на Драко. Он сказал спасибо? Она одёрнула себя, оборачиваясь к профессору и приветственно кивая. — Прошу прощения за опоздание. Вы можете пройти в лаборантскую, дайте мне буквально минуточку. Гермиона снова кивнула, подняла с пола сумку и, закинув ремешок на плечо, направилась в сторону неприметной дубовой двери в конце кабинета. Она могла поклясться, что чувствовала режущий её спину взгляд Малфоя до того момента, когда скрип закрывающейся двери пронёсся по помещению. Тогда она облегчённо выдохнула, на секунду прикрывая веки. Голос профессора всё ещё доносился с той стороны, но слов она разобрать уже не могла. Когда девушка открыла глаза, взгляд её невольно пробежался по кабинету, изучая. "Лаборантская", как её именовал сам Слизнорт, представляла собой комнату чуть просторнее, чем основной класс. Немаленькая по размеру люстра-канделябр полноценно освещала каждый уголок комнаты, многочисленные полки, до отказа забитые книгами в самых разных переплётах, поднимали в девушке волну восхищения, огромный резной стол с многочисленными искусно выполненными фресками стоял прямо в центре кабинета. Каждый предмет интерьера являлся звеном сложной математической системы, складывающейся в итоге в нечто потрясающее. Казалось, даже угол, под которым лежал на полу ковёр был давно взвешен и учтён. Слева от Грейнджер стояли три небольших котелка, двое из которых был уже наполнены. В первом была жидкость, слабо бурлящая, излучающая тонкий шоколадный аромат, приправленный запахом слив. Гриффиндорка блаженно втянула носом воздух, прежде чем вернуться к дальнейшему изучению лаборантской. Во втором кипело густое, грязно-серое зелье, в котором девушка узнала оборотное зелье. Единственное, но довольно крупное окно теперь было закрыто тяжёлой зелёной шторой. Прямо рядом с незнакомым ей зельем располагались сразу две вещи: большой, до блеска наполированный золотой котёл, в котором девушка узнала новый, безумно дорогой продукт Потаж, ещё даже не вышедший в продажу, и широкий стол, целиком заставленный различными склянками неизвестного происхождения. Мешочки, чаши, банки, пузырьки — всё было забито ингредиентами разной степени опасности. Запреметив бутыль с тауматагорией, Гермиона решила не рисковать и отойти оттуда чуть подальше. Она остановилось прямо напротив комода, уже виденного ею ранее. Гриффиндорка прыснула, когда взгляд её наткнулся на лицо Гарри, недовольно таращегося куда-то в бок. Вокруг него стояло ещё человек пять, среди которых была и сама Гермиона. Она напряжённо улыбалась, краем глаза поглядывая в сторону выхода. Оторвавшись от разглядывания колдографии, любезно помещённой Слизнортом в рамку, она обратила внимание на другие снимки. На одном из таких она заметила смутно знакомое лицо. По-детски пухлые щёки, чуть скрюченный нос, светлые волосы, однако она всё никак не могла опознать в этом человеке хоть кого-то. Внизу фото была приписка — 1993, но и эта размытая характеристика не натолкнула её на ответ. От исследований комода Грейнджер оторвал хлопок двери и звонкий голос профессора, раздавшийся следом: — Итак! — воскликнул он, явно довольный завершившимся разговором, но тут же осёкся, замечая девушку, с интересом рассматривающую рамки. Слизнорт обожал хвалиться своей коллекцией. Он готов был отложить все, даже самые важные дела, лишь бы поведать кому-нибудь потрясающую историю о том, как они чуть ли не с самим Мерлином тридцать лет назад оседлали дракона. И пусть в историях его, как можно было догадаться, не было и толики истины, стоит признать, слушать их было действительно увлекательно. — На какую смотришь? — профессор стал по левую руку гриффиндорки, отслеживая направление её взгляда. — А, эта... — голос его вдруг потеплел. Он взял в руку снимок с подписью за 1996 год. На фотографии были изображены всего четверо кроме самого Слизнорта: самая младшая девочка, наверняка с пятого курса, две девушки, наверное, на год или два старше, и такого же возраста юноша — тот же самый персонаж, которого Гермиона узнала на предыдущем снимке. Она уже открыла рот, чтобы спросить о том, кто он, как профессор сам заговорил, пресекая: — Это, — он указал на девочку слева, — Магнолия, сейчас на седьмом курсе Пуффендуя. Она на год опережает программу по Заклинаниям и уже экстерном сдала Трансфигурацию. На шестом курсе сразу после тебя и Драко по успеваемости в школе шла именно она. Это, — он указал на девушку правее, и голос его чуть дрогнул — это мисс Сазерленд. Упакой Мерлин её душу. Очередная жертва войны. Честно говоря, половины из тех, кого ты здесь видишь уже нет в живых, — на последнем слове голос его ожесточился, он поджал губы, возвращая рамку обратно на место, так и не дойдя до нужного ей персонажа. Гермиона мысленно чертыхнулась, следя взглядом за тем, как он, грубо откинув полы своего костюма, громко скрипнув ножками кресла о паркет, сел, придвинувшись к столу. Он сложил обе руки у себя под подбородком, молча предлагая девушке занять стул напротив. На лбу его залегли две глубокие морщины, а плечи напряглись, обнажая всю тонкость той грани, на которой сейчас должна балансировать гриффиндорка, ведя эти переговоры. К сожалению, разговорам с вооружёнными в Хогвартсе не учат. Грейнджер, с опаской окинув его взглядом, присела. Руки сами собой начали теребить подол плаща. Слизнорт с минуту оценивающе глядел на Гермиону, вероятнее всего польщённый её настороженным поведением, на что она тактично не обращала внимания. Исходя из собственного опыта, у неё сформировалось правило — лучше переоценить, чем недооценить. — Со светской частью покончено, — почему-то профессор решил начать именно с этой фразы, — пора и дела обсудить, — девушка хотела было взять слово, но он не позволил, продолжая: — Мисс Грейнджер, вы — лицо всей школы, пример для того остатка учащихся, которые вернулись сюда после битвы, особенно сейчас. То, что Астрономическая башня закрыта, пусть об этом и не было объявлено на церемонии, очевидно. Я наивно полагал, что вам, как никому другому, это известно. Вас можно понять, Дамблдор оставил огромный след в вашей жизни, и поэтому, в качестве исключения, я не буду докладывать об этом директору Макгоногалл, — Гермиона недоумённо наклонила голову. Даже не сами слова, а тон, то, с какой серьёзностью он говорил впечатляло. — Сейчас. Кто знает, что́ будет в следующий раз, и кто́ может оказаться на моём месте. В любом случае будьте осторожны, мисс Грейнджер. Вы ввязываетесь в очень непростую игру. Что-то в его голосе буквально кричало о скрытом подтексте. И не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно. Оправдание, заранее подготовленное, выстрелило в голову, но ещё до того, как девушка смогла вставить хоть слово, Слизнорт добавил, тем самым ставя точку в их разговоре: — Вы можете быть свободны. Гермиона еле подавила вздох возмущения, послушно вставая и направляясь в сторону двери. Слабо кивнув на прощание, она дёрнула ручку, выскакивая в класс: — Да он издевается! — вполголоса воскликнула она, яростно отбрасывая волосы за плечи. — Даже не выслушал меня! Не переставая шептать проклятия, она вышла в коридор, и тут же застыла на месте. Метрах в пяти от неё стоял Малфой, и единственным препятствием, сдерживающим его от того, чтобы не схватить Гермиону за плечи и выскребсти из её головы всю интересующую его информацию, был Забини, о чём-то злобно ему жалующийся. Вероятнее всего, предположила гриффиндорка, староста его отчитывал. Возможно даже, в любой другой ситуации это её позабавило бы, но не теперь, когда Драко абсолютно точно заметил её появление. Он угрожающе пошатнулся, намереваясь сделать шаг, отчего Грейнджер сухо сглотнула, но Блейз удержал его, перегородив путь. Сдержав очередной гриффиндорский порыв объясниться с ним, она, не желая терять такой шанс, бросилась с места вверх. Только когда она забралась вверх по лестнице две пары глаз перестали сверлить её спину. Гермиона знала, что объясниться перед Малфоем нужно. Более того, не свались он в припадке в башне, она бы так и поступила. Однако теперь, когда ему известно о том, что она копалась в его голове на арену выходит вероятность собственных увечий при первой же личной встрече. Нельзя даже сказать наверняка остановят ли его свидетели. Пусть они и учились в одной школе семь лет, бо́льшую часть этого времени Драко проводил, осыпая девушку всевозможными оскорблениями, так что слишком трудно было теперь, после столь стремительного падения, прочитать этого персонажа, предугадать его реакцию. Даже для Гермионы Грейнджер. К счастью, совместных уроков на сегодня не намечалось, к несчастью, намечались ещё шесть месяцев в одном здании, где тёмных закоулков, только и ждущих кровопролития, было больше, чем учеников. В главный коридор она буквально вылетела. И, не замечая шарахавшихся от одного её вида учеников, она попала в гостиную. Времени ещё было много, поэтому она сразу после того, как закончила с домашним заданием, удобно устроившись на кресле у камина, принялась за изучение очередной книги по Нумерологии в попытке докопаться до скрытого смысла письма Люциуса. Один раз она даже почти сложила слово "подушка", но две последние буквы не сошлись. Физически ощущая, как с каждой неудавшейся комбинацией нервные клетки в её голове безвозвратно сгорают, она продолжала вычёркивать алфавиты один за одним. Так и не добившись хоть какого-нибудь результата, она захлопнула книгу, не дочитав последние четыре страницы. Устало выдохнув, девушка откинулась на спинку кресла, прикрывая веки. Тепло от камина приятно грело щёки, а еле слышный шум бьющего в окно ветра успокаивал. Гермиона подумала о человеке с фотографии в кабинете Слизнорта. Он не был похож ни на одного её знакомого, да и во внешности его не было ничего особо выделяющегося и всё же она точно где-то его видела. Вот только где? Скрип отъезжающего по камню портрета и последующее воркование Полной Дамы заставили Грейнджер открыть глаза. Она вздрогнула, машинально потянувшись за палочкой, но, когда из ниши выглянула взлохмаченная макушка Невилла, вздох облегчения сорвался с языка. Она положила руку на сердце, бешено колотящееся в груди, так, будто это помогло бы вернуть ему нормальный ритм. — Если будешь так шугаться каждого шороха, не доживёшь и до конца семестра, — усмехнувшись, заметил гриффиндорец, падая на диван слева от девушки. Грейнджер улыбнулась, поднимая на него взгляд. — Имею все основания, — она предполагала это как шутку, но по вдруг похмурневшему лицу Долгопупса поняла, что он этого в её словах не увидел. Было мило с его стороны не поднимать с ней тему письма, но Гермиона и сама понимала, что, утаивая, поступает по отношению к нему, слабо сказать, не по-дружески, и это ей не нравилось. С новыми подробностями появились новые вопросы, и теперь сдерживать беспокойство для Невилла становилось всё труднее. Однако он продолжал молчать, ожидая её хода. Гриффиндорка протёрла пальцами переносицу, прежде чем, неглядя махнув палочкой в воздухе, накладывая заклятие, не позволющее посторонним услышать их разговор, поднять голову, встречая настороженный взгляд Долгопупса. Он выровнялся, напряжённо сведя плечи. — Я не могу сказать тебе содержимое письма. Я дала обет, — полностью опуская посвящение, она перешла сразу к сути. Гермиона точно знала то, что́ Невилл спросит, поэтому поспешила тут же, не дожидаясь вопросов, всё пояснить, не упоминая лишь про встречу на башне. Она не хотела ему врать, поэтому всё, что ей оставалось — это надеяться на его понимание. — А отправитель... не знаю. Я сама понятия не имею, что происходит, поэтому не могу сказать тебе ничего конкретного, прости. Пока нет. Невилл, до этого лишь внимательно слушавший, подал голос спустя минуту тишины: — То есть ты точно не знаешь, кто отправил тебе это письмо? — девушка неуверенно кивнула. Гриффиндорец снова замолчал. — Тогда, выходит, есть вероятность, что это всё — лишь беспочвенное нагнетание, а письмо — трюк кого-то, у кого есть достаточный навык Трансфигурации. Гермиона сомнительно покачала головой, поджимая губы: — Чисто теоретически, да. И было бы неплохо если так оно и было бы. Но ты правда думаешь, что кто-то захочет так "пошутить"? Тем более сейчас. Тем более с чем. Да за одно использование имя Азкабана... — она не закончила, предоставляя ему самому закончить у себя в голове эту мысль. Грейнджер, разумеется, и сама об этом думала, но спорить с самой собой и озвучивать это вслух — совсем разные вещи. И если до этого какая-то искра надежды всё ещё теплилась где-то в углу чертогов её разума, то теперь осознание всей плачевности положения больно закипело в висках, убивая и эти ничего не стоящие остатки. — Дерьмо, — спокойно констатировал Невилл. — Пока не ясно, но в целом... — согласилась гриффиндорка, снимая глушащие чары. — Да, дерьмо. — Остаётся лишь надеяться, что кто-то совсем отчаянный просто хотел напрячь тебя абсолютно несвязной загадкой. Я могу чем-то помочь? Грейнджер хотела было отрицательно покачал головой, но внезапная мысль выстрелила в голову, в следующую же секунду зависая в воздухе: — Не отходи от меня надолго. По возможности, — Невилл вопросительно выгнул бровь, и она добавила: — Без объяснений, — парень нахмурился, но согласно кивнул. — Проводишь до кабинета Нумерологии?

***

      До конца недели не происходило ничего, что могло бы подойти под определение сверхъестественного. Школа трещала по швам от того обилия слухов, вертящихся по большей части вокруг Гермионы, дело даже дошло до Скитер. Но и её очередная сенсационная статья с громким слоганом "ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА ЛЮЦИУСА МАЛФОЯ" не смогла должным образом заинтересовать Грейнджер. По крайней мере не настолько, чтобы забыть о Драко, присутствие которого она, кажется, уже чувствовала. Компания Невилла помогала ей избежать долгой смерти от удушья где-нибудь в подземельях замка, и этого ей пока было достаточно. К слову, расследование в области письма не продвинулось ни на сантиметр. Гермиона мерно шагала по влажной траве, беспечно прогуливаясь по территории школы. Она только что закончила с письмами Гарри и Рону с подробным отчётом по статье в "Пророке", в которых трижды повторила о том, что у неё всё хорошо, а потому вера в то, что они не сойдут с ума от паники и не прибудут в Хогвартс в следующие же выходные, ещё не растворилась в потоке других мыслей. День был на удивление хороший. Солнце периодически выглядывало из-за облаков, нагревая воздух. Спрыгнув с последней ступеньки совятни, Гермиона, мысленно определившись с курсом, зашагала в нужную сторону. Губы двигались сами собой, нашёптывая слова песни, забытой ею, казалось бы, очень и очень давно: — У каждого есть свой огонь. Это то, о чем вы все прекрасно знаете. Огонь — это не что-то новое, Огонь горел уже давно. Совсем неслышно неосознанно она пела эту песню, остановившись лишь тогда, когда достигла нужной трибуны. В своё время она часто сидела именно здесь, на этом самом потрёпанной сиденье, изредка отрываясь от учебника, чтобы посмотреть на тренировку Гарри и Рона. И несмотря на то, что её присутствие там было нисколько не необходимо, а чтение ей всегда давалось лучше в тишине, она всегда приходила на поле, никогда не жалея о своём поступке. И сейчас она заняла то же самое место и, ненадолго отдавшись щемящим сердце воспоминаниям, достала учебник по Трансфигурации. Она не успела прочитать и параграфа, как что-то справа от неё ярко сверкнуло, привлекая её внимание. Она оторвалась от книги, но, обернувшись в ту сторону, не нашла ничего примечательного. Грейнджер хотела было вернуться к учёбе, когда тот же самый блик повторился только на этот раз слева. Специально игнорируя это, она потянулась к перу, намереваясь сделать заметку, но недовольный кашель со спины вынудил её оставить свою затею: — Как некультурно, мисс Грейнджер, — подал голос Эдгар Клоггс, но девушка не обернулась. — Хотела сказать тоже самое, — заметила она, лаконично обмакивая наконечник пера в чернила. — Если хотите побеседовать не обязательно устраивать световое представление. Мужчина довольно хмыкнул. Эдгар Клоггс, он же — бывший ловец команды Хогвартса, ныне известный как объект ненависти всего современного поколения игроков. И всё же несмотря на это, Гермиона не могла назвать его таковым. С ним было приятно побеседовать время от времени. Он развлекал её разговорами, когда Рон и Гарри тренировались, и она активно шла навстречу. Призрак выплыл из-за спины девушки, бесшумно приземляясь на сиденье слева от неё. Гриффиндорка демонстративно отложила перо, поворачиваясь к мужчине. У Эдгара были длинные усы, редкие волосы, торчащие из-под старых пилотных очков на голове. Носил он широкие чёрные пантолоны, заправленные в высокие ботинки на шнуровке, и водолазку, что подчёркивало его природную худощавость. — Я хотел поинтересоваться готов ли мой список? — Гермиона чуть улыбнулась, прежде чем потянуться в сторону своей сумки. Ещё неделю назад он просил её совета по поводу магловской литературы, и она с радостью согласилась подумать. Выудив из какого-то кармана ежедневник, она, звучно стукнув резинкой о корешок, пролистала несколько страниц. Найдя нужную, она, устроив книжку у себя на коленях, развернула её к призраку. Водя пальцем по бумаге, она делала небольшие комментарии по каждому пункту: — Эта в жанре приключения, фэнтези. В целом неплохо, но тут мне больше нравится язык, нежели сюжет, — перо, до этого мирно лежащее на соседнем сиденье вдруг сорвалось, увлечённо порывом ветра, и покатилось вниз по трибуне. Гермиона, раздражённо цокнув языком, встала и, оставив ежедневник на своём месте, двинулась вниз по лестнице. Уже через десять секунд она вернулась, сжимая в руке перо. Она самодовольно ухмыльнулась, когда заметила, как Эдгар заинтересованно вглядывается в страницу её книжки. — Что это? — вдруг спросил он, и Грейнджер подошла ближе, отслеживая направление его взгляда. Сердце пропустило удар: десятки прямоугольников, порядок которых она уже давно помнила наизусть, и проклятая комбинация цифр, активно доводящая девушку до истощения всю неделю. Гермиона, как ошпаренная, подскочила к ежедневнику, захлопывая его прямо перед носом Клоггса. Паника овладевала телом, вынуждая лёгкие раскрываться всё чаще и чаще. Она резко закатала рукав, следя за реакцией шрамов. Никто не должен знать содержание письма. Призрак этого, как будто, и не заметил, продолжая с лёгкой усмешкой: — Сделала себе копию карты библиотеки? Как мило, но, думаю, учитывая то количество времени, которое ты там провела, она тебе и не нужна. По Грейнджер будто бы прошёл электрический разряд. Она закрыла глаза на выдохе, позволяя себе секунду отдышаться, прежде чем, вырвав наугад лист из ежедневника и сунув его Эдгару, сбежать с трибуны. Кажется, она крикнула ему что-то, но шум собственного сбившегося дыхания в ушах не дал услышать, что конкретно. Сумка мешала, замедляя бег, больно ударяя по ногам, но она не обращала на это внимание, мысленно отчитывая себя последними словами. Полка, номер книги, страница... Она влетела в школу, чуть не сбив двух вынырнувших из-за угла третьекурсниц. На лестнице она готова была упасть — её спортивные способности явно не располагали к подобным внезапным кроссам. Однако адреналин бушевал в крови, давая мнимых сил на то, чтобы идти дальше. Чуть ли не с ноги вышибая дверь в библиотеку, Гермиона подлетела к нужному шкафу. Найти его не составило труда — это место она знала так же хорошо как мадам Пинс. 9/6/57/13. Эти цифры даже не пригодились. Нужная книга — тонкая, угольно чёрная обложка, новые белые страницы, чёткая печать — бросилась в глаза сразу же. Названия на корешке не было. Руки тряслись, когда гриффиндорка, даже не удосужившись наложить на себя защитные заклинания, потянулась к корешку. Она невольно зажмурилась, касаясь мягкой кожи книги, предвкушая реакцию, однако ничего не произошло. На пальцах лишь остался серый налёт. Тогда она вытащила книгу полностью. По весу и внешнему виду она больше напоминала тетрадь или дневник, названия всё ещё не было видно. Гермиона неосознанно задержала дыхание, открывая манускрипт на нужной странице — пятьдесят седьмой. Девушка резко втянула носом воздух, пробегая взглядом по бумаге, доходя до тринадцатой строки: Дирк Уинстон — амбициозный союзник, талантливый почитатель, отличился в битве при Гэмпшире, до последнего оставался верен убеждениям Лорда. Был убит Магнолией Оруэлл в битве при Хогвартсе. Гермиона медленно захлопнула книгу. Книгу, которой абсолютно точно здесь не было и быть не могло. Кислорода стало катастрофически не хватать, и она потянулась к узлу галстука, одновременно шагая в сторону окна. Стук сердца отдавался тупой болью по всему телу. Грейнджер упала на скамейку, поднимая голову вверх к потолку. Какого чёрта? Что это? Почему это здесь? Мысль выскользнула из головы, когда шум голосов за дверью библиотеки начал непрерывно нарастать. Мадам Пинс выскочила из-за своего стола, намереваясь восстановить былую идилию, но, когда её сдавленный ох прокатился по помещению, Грейнджер напряглась. Она нахмурилась, вставая и направляясь в сторону источника звука. Прямо в коридоре, в трёх метрах от входа лежало тело. Мадам Помфри суетливо крутилась вокруг девочки, горький оскал проступил на её вечно спокойном лице. Толпа учеников медленно собиралась вокруг, отвлекая женщину от дел. Истеричный смешок соскочил с языка гриффиндорки, когда из толпы послышался чей-то всхлип: — Мэгги! Мерлин Всемогущий, Магнолия... Среди лиц учеников девушка заметила знакомое: Невилл. Однако он смотрел не на тело. Он смотрел на Гермиону. И по выражению его лица, по тому, как брови его, хмурясь, поползли вверх, она догадалась, что и он понял, что́ это значит. В ту же секунду по сознанию раскаленным лезвием прошлись уже однажды слышанные ею слова. Ноги её подкосились, а ещё один истеричный смешок затерялся в гуле учеников. Думала, вы победили? О, как же ты ошибалась...