Schlattbur drabbles

“Ты больше об этом не думаешь, правда?” Слова нависли над парой. Уилбур сидел на краю кровати, его взгляд был расфокусирован, а глаза остекленели. Шлатт сидел прямо рядом с ним, целенаправленно глядя на него, даже когда Уилбур отказывался встречаться с ним взглядом.   Шлатт ждал ответа, но не получил его.   Месяцы отношений пролетели незаметно. Череда алкоголя, наркотиков, нахождения Уилбура без сознания, больниц, просьб, отмывания ножей и множества драк.    Шлатт просто хотел, чтобы он был счастлив. Для него не было ничего более болезненного на свете, чем смотреть, как Уилбур делает то, что он делает с самим собой. И все же он был бессилен это остановить. Каждый раз, когда он выкидывал таблетки, выбрасывал все ножи в доме, шел на компромиссы, ему давали обещания - он всегда приходил домой к одному и тому же.   Обнаружение таблеток, спрятанных в карманах курток, лезвий в ящиках нижнего белья, алкоголя, спрятанного в пустых бутылках из-под кока-колы.   Уилбур не разговаривал, казалось, вечность. С момента его попытки прошел целый месяц.   Несмотря на это, все было только хуже. Он больше не разговаривал со Шлаттом. Когда он это сделал, он был дрожащим, абсурдным и смущенным, под действием наркотиков и пьяным.   Этого не должно было быть. Отношения не должны быть такими. Каждый день заканчивался тем, что Шлатт лежал без сна в постели с сердцем тяжелее, чем ночью ранее, рядом с оболочкой его парня.   “Уилбур?”   Карие глаза на мгновение сфокусировались, моргнув один, затем два раза. Уилбур медленно повернул голову ровно настолько, чтобы установить зрительный контакт, подняв взгляд вверх, чтобы встретиться с когда-либо обеспокоенным.   “Нет. Конечно нет.”   Шлатт почувствовал, как его сердце сжалось от ответа. Он знал, что Уилбур не скажет ему правду, но все равно было больно. Он почувствовал, как слезы наворачиваются на его глаза, и выражение его лица стало более жалким. Он хотел, чтобы не было так чертовски больно. Знать своего парня, который утверждает, что любит тебя, никогда даже не скажет тебе, что он чувствует, будет лгать, скрывать вещи и хранить секрет за секретом за гребаным секретом.   Его друзья говорили ему, что это не его вина, что Уилбур ничего не может с этим поделать. Это психическое заболевание, говорят они, и ты ничем не можешь помочь. Это не личное, это не твоя вина.   Но это ощущается так чертовски лично. Это больно, конечно, как есть. Подавляя собственный бурлящий гнев, он вздыхает, прежде чем снова заговорить.   “Я нашел таблетки.”   Лицо Уилбура не изменилось. Это был не первый раз и не последний. Он просто издал легкий звук понимания, когда его взгляд снова уплыл, вместо этого упав на деревянный пол. Шлатту хотелось знать, какие мысли проносятся у него в голове. Может быть, тогда он сможет разобраться в этой безвыходной ситуации.   Уилбур издал то, что могло показаться смехом, но он был задушенным и маленьким, едва выходя из него.   “Ты их выбросил?”   Шлатт почувствовал, как его лицо стало еще хуже. Он сжал кулак на коленях и на мгновение зажмурил глаза. “Конечно я выбросил. Конечно я выбросил их нахуй.”   Уилбур издал еще один тихий звук понимания, немного поерзал. Шлатт еще какое-то время держал глаза закрытыми, прежде чем с силой открыть их, снова увидев своего парня.   Его спутанные кудрявые волосы - это была уже далеко не стрижка - падали в его усталые глаза, темные круги под ними казались невероятно чёрными, обрамляя пустой каштановый цвет, который отказывался соответствовать его собственному. Он был намного худее, чем раньше, хилым и в синяках. Шлатт видел, как он ел, только если он готовил ему, а это ему удавалось лишь изредка. Честно говоря, он даже не был уверен, пил ли он больше воды - он почти не видел, чтобы тот делал что-нибудь, кроме как лежал в постели или запирался, чтобы сделать бог знает что.   “Ты... ты не можешь так жить, Уил. Я не могу... смотреть, как ты это делаешь.”   Еще один сдавленный смех вырвался из его потрескавшихся губ. Все его тело дрожало, когда он поднес руку к лицу, обхватил собственную щеку и закрыл глаза, наклонившись к ней, чтобы как будто успокоить себя.   Минута молчания прошла, и из его закрытых глаз потекли слезы.   “Тогда не смотри.”