Во власти Уокер

(Black Atlass — Never Enough)

      Утро Люцифера началось с мучительной головной боли, что пульсировала в висках и каждую секунду давала о себе знать. Он медленно переместился в положение сидя, сразу сощурился от солнечных лучей, что проникали в комнату. Взглядом медленно прошёлся по полу, на котором лежали несколько пустых бутылок алкоголя, что и стал как раз причиной недуга. Демон лениво провёл по темным взлохмаченным волосам, закрывая параллельно глаза. Всё начало складываться: и как он отправился в клуб, где и взял несколько бутылок виски, и как пил здесь, в комнате, наедине с воспоминаниями о Виктории, и как потом ему было плохо и выворачивало наружу и из-за тошноты, и из-за душевной боли.       Она бросила его. Практически унизила, сказав, что он был для неё всего лишь заданием. И сейчас демоническая гордость заиграла как никогда прежде, отзываясь неприязнью прежде всего к себе. От этого демон инстинктивно стиснул зубы, из-за чего желваки выделились на его скулах, а внутри по-прежнему было больно. Пока что он не понимал, как теперь жить с этим чувством, которое даже несколько бутылок алкоголя не смогли заглушить. Как дальше существовать, когда та, которую ты любишь всем сердцем, буквально вставила нож в середину груди, не давая и шанса вздохнуть? Однако было ясно точно, что после вчерашнего события жизнь не могла продолжаться, как и прежде.       Необходимо сделать хотя бы что-то. Люцифер медленно встал, сразу схватился за голову, почувствовав резкую боль, и всё же направился в ванную, дабы привести себя в порядок.       Не снимая чёрные джинсы, в которых он был, Люцифер встал под душ и повернул кран, включая только холодную воду. Ледяные струи тут же заставили кожу покрыться маленькими пупырышками, таким образом в некотором роде возвращая ясность разуму. Сын Сатаны прикрыл глаза, медленно поднял голову навстречу воде и сдержанно выдохнул, ощущая прохладу. Настоящий кайф после пьяной ночки и вообще после вчерашнего события, даже несмотря на то, что это не способно избавить от необъяснимой боли.       Перед глазами вновь появился её образ, теперь для него до тошноты её красивая самодовольная улыбка и блеск чёртиков в карминовых глазах вызывали лишь очередной порыв злобы вперемешку с болью. Демон нахмурился, и сильнейший удар кулаком был направлен в кафельную тёмную стену, сложенную из квадратных плиток, некоторые из которых под кулаком тут же превратились в несколько маленьких осколков, что упали на пол. На груди стало будто ещё тяжелее и неприятнее, он опёрся о стенку второй рукой и склонил голову, открывая глаза. Капля за каплей стекала по напряжённому телу, спускалась к мокрым джинсам, заканчивая свой путь. — Чёрт, да почему же так больно? — буквально прошипел Люцифер, имея ввиду совсем не боль от удара, от которого с костяшек пальцев уже начала стекать кровь ручьем.       Демон принял водные процедуры, привёл себя в порядок. Движения были ленивыми, но притом уверенными, а вот лицо не выражало никаких эмоций. Ничего не хотелось делать и вообще куда-то идти, однако он нашел в себе силы всё же пойти на учёбу, несмотря на то, что внутри всё разрывалось на части.       Он направлялся к кабинету, не замечая никого вокруг. Внутри всё также продолжало болеть, это ощущалось абсолютно явно, будто и правда несколько иголок так и давят на самое сердце, изредка покалывая. Однако Люцифер не показывал этого, гордо смотря вперёд, не обращая внимания на заинтересованные взгляды чуть ли не всех.       Сын Сатаны прошёл в класс, сел на своё место, сразу уставляясь в одну точку взглядом. Абсолютно всё напоминало о ней, даже просто кабинет, в котором проходят уроки. Однако таких нежных и светлых чувств, как буквально несколько дней назад, он не ощущал, а испытывал лишь ненависть и злость и на себя, и на Вики. И ведь пришёл, несмотря на то, что осознавал, что встретится с ней, каким-то образом, да пересечется. И понимание того, что он влюбился в неё по уши, как маленький мальчишка, отдавал ей всего себя, а она просто пользовалась им ещё сильнее резало по душевной ране.       Вдруг на его плечо легла чья-то лёгкая ладонь, Люцифер тут же вышел из своих мыслей и повернулся: рядом с ним стояла Мими. Он очень удивился этому, левая бровь слегка дрогнула, а в голове моментально промелькнул вопрос: «И что же ей нужно от меня?» — Мими? Какими судьбами? — фальшиво-изумительным голосом спросил он с по-прежнему бесстрастным выражением лица, и теперь удивилась Мими от такого тона сына Сатаны.       Она присела на край стола, не переставая рассматривать его лицо, подмечая, что он выглядит просто прекрасно на следующий же день после разрыва отношений. Притом с каждой секундой всё больше удивлялась тому, как расставание способно изменить человека, как разбитое сердце за одну ночь сотворило из нежной ромашки колючую розу. — Я знаю про вас с Вики, — голос звучал спокойно, она слегка сжала его плечо, но вот Люцифер никак не отреагировал, лишь казалось, что при упоминании её имени взгляд алых глаз стал ещё безразличнее. — Мне искренне жаль, правда.       Люцифер откинулся назад, прислоняясь к спинке стула, и громко усмехнулся её словам, в этот момент ещё сильнее ощущая боль в груди. Слышать такие слова от кого-кого, а от демонессы было сравнимо с уникальным открытием. — Я не нуждаюсь в сожалении. И вообще, с каких пор демонессы проявляют подобные чувства?       Мими спокойно выдохнула, понимая, в каком сейчас состоянии находится сын Сатаны под этой маской безразличия, и вновь тихо усмехнулась его изменениям. А затем еле заметно поджала нижнюю губу и выдохнула, слегка качая головой в разные стороны. — Да ладно тебе, Люцифер, я прекрасно понимаю тебя и то, что ты сейчас чувствуешь. И это пройдёт со временем, поверь мне.       Девушка говорила абсолютно истинно и откровенно, ибо сама испытывала на себе, что значит быть использованной. И хотя на самом деле знала, что Вики не пользовалась им, а по-настоящему любила, для Люцифера правда была совсем иной и боль от этой истины тоже, которую Мими отчётливо осознавала, а потому и понимала его.       В ответ Люцифер лишь промолчал, ибо ему нечего было ей сказать, отвернулся в сторону окна, судорожно выдыхая. Тогда Мими слезла со стола и перед тем, как вовсе уйти, сказала на последок, вновь обратив на него взгляд своих серых глаз: — Я не обязана это говорить, но думаю ты должен знать. Вики вновь отправилась на Землю, выполнять поручение от отца.       Он замер от сказанного, продумывая слова. А потом понял, что, возможно, для него сейчас это, наоборот, являлось несколько положительной вестью: хотя бы не будет видеть ту, которую любит и ненавидит одновременно и которая просто игралась с ним, выполняя очередное задание.       Тот вечер стал самым что ни на есть переломным событием в жизни Люцифера, а отбытие Виктории на Землю словно добавило масла в разгоревшийся огонь. Этот же вечер, в свою очередь, тоже стал для Уокер болезненным пятном её судьбы, которое не давало покоя и тоже несколько изменило её. С того самого момента и началась новая жизнь и у Люцифера, и у Вики.

Спустя два месяца.

(Jutes — Too Easy)

      Всеми известный учениками клуб был забит желающими провести очередной вечер в компании алкоголя и друзей. Конечно, кто-то приходил и один, но почти сразу «пристраивался» и точно не проводил время в одиночку. Музыка играла на полную, завлекая всё большее количество существ выходить на танцпол и просто кайфовать, двигаясь в такт мелодиям, что, собственно говоря, многие и делали. Демонессы выходили блистать в коротких юбках и платьях, как и всегда, ловили на себе восхищённые взгляды парней и несколько разочаровывались, когда не находили на себе взгляда того, в кого были влюблены чуть ли не все девушки с факультета демонов, так еще и с факультета ангелов; того, кто был единственный без пары в той самой компашке, что, как и всегда, расположилась на своём местечке за угловым столиком и была «в своём мире». — Вот умора! — несдержанно прокричал Ади, опираясь на плечо рядом сидящего Люцифера в порыве безостановочного смеха над очередной смешной историей Ваала. Сын Сатаны тихо посмеивался, сдержанно, прикрывая кулаком рот, а вот смех друзей дополняли милые хихиканья Мими и Ости. — Я почему-то не удивлён, — абсолютно спокойно прокомментировал Люцифер, улыбаясь кончиками губ, на что получил низкий смешок от Ваала, что сидел напротив в обнимку с Мими. — Ты сегодня не в настроении, — подметила дочь Мамона, медленно потягивая Глифт из красивого позолоченного бокала, пристально вглядываясь в лицо друга. Нет, конечно же, Люцифер и так обычно был сдержанным и никогда не устраивал «концертов» во время посиделок в клубе, однако сегодня однозначно было что-то не так.       Сын Сатаны слегка сощурился в предвкушении того, что же скажет Мими, прислонил бокал с виски к губам и сделал несколько глотков. — А я, кажется, знаю, в чём дело, — раздался голос Ости, что сидела рядом с Ади, так же, как и Мими, держа в руках бокал с Глифтом. Все обратили на неё взгляд, в том числе и Люцифер, что слегка склонил голову на бок, ожидая её слов. — Завтра состоится бал, не так ли? — хищно промолвила она, после вновь поднесла бокал к губам и сделала глоток, наблюдая за реакцией друзей.       Ади, Ваал и Мими поддержали её, послышалось протяжное «О-о-о», на что сын Сатаны закатил глаза, но всё же дьявольская улыбка оголила его белоснежные зубы. Чертяки, всё же вспомнили. — А это значит, что у кого-то завтра День Рождения! — протянула Мими, перемещая взор на Люцифера. — И этот кое-кто не любит балы из-за каких-то принципов, — выделяя последние слова тоном, наполненным недовольством, и буквально сверля сына Сатаны взглядом, промолвила демонесса. — Потому что эти ваши балы — простая показуха, — сухо ответил Люцифер, слегка качая головой. — Однако я всё равно там буду присутствовать, как иначе, — последние слова прозвучали с еле заметной то ли печалью, то ли злостью, но никто этого не заметил.       Вновь началась бурная беседа. Ваал при рассказе очередной истории случайно произнес вслух имя Виктория Уокер, после чего все сразу же замолчали, стали переглядываться. Ибо все в этой компании знали, что имя дочери демона Парки лучше не произносить вслух при Люцифере, так как понимали, что их расставание было очень болезненным для него, и лишь одно произношение её имени могло причинить ему ещё большую боль, с которой он сам же и справлялся. Однако сейчас он всего на секунду застыл, когда услышал сие сочетание букв, а затем спокойно поставил пустой бокал на стол, невольно сжимая челюсти. — Чёрт тебя дери, Ваал! — прошипела Мими, слегка ударив его по плечу, при этом внимательно следив за реакцией Люцифера. — Прости, — тихо протянул он, прикрывая глаза рукой, ожидая порцию психов и нервозов от сына Сатаны, как это было, по крайней мере, первый и в последний раз, а именно чуть больше месяца тому назад. Когда он резко встал и ушёл, буквально сметая всё и всех на своём пути, исчез на сутки; и после этого в комнате друзья обнаружили такой беспорядок, что, как бы абсурдно это не было, но там и чёрт ногу сломил бы.       С того момента они и решили больше не произносить её имя вслух, минимум при Люцифере, дабы не напоминать ему лишний раз про Уокер, о которой он и без того думал, и не доводить до безумия. Однако реакция сына Сатаны их очень удивила и заставила оцепенеть каждого из них. — Всё нормально, успокойтесь, — отозвался Люцифер, поднимая взор на друга. — И раз уж вспомнили об Уокер, то... — казалось, что все застыли ещё сильнее, окаменели от неописуемого шока. — Ости, помнится, ты как-то говорила, что некоторые демоны по-своему могут испытывать душевную боль? Например, у меня это явно ощущаемая боль в груди, сравнимая с иголками; у Мими это появление слабости и словно ожогов, — хищный взор скользнул на личико демонессы, которая в ответ кивнула, немного отойдя от шока. — Вики в тот вечер была ледяной, в прямом смысле слова. А ведь это не свойственно для демонов, не так ли? А это значит, что ей тоже было больно.       Его голос был совершенно ровным, даже холодным, поэтому друзья пришли в себя, поняв, что теперь сын Сатаны может разговаривать об Уокер спокойно и без лишних негативных эмоций, по крайней мере, которые он, возможно, не показывал. — Разве это что-то меняет? — спросила Мими, слегка выше подняв подбородок, всматриваясь в глаза демона. — Нет, просто констатация факта, — бесстрастно ответил он, всего на секунду поджав нижнюю губу. — И я, пожалуй, пойду, — демон встал с диванчика, поправляя воротник рубашки. — Встретимся завтра.       Люцифер вышел на улицу и медленным шагом отправился к школе, почему-то начав раздумывать над своей жизнью, над тем, как он изменился. За два месяца от прежнего сына Сатаны не осталось и следа. Уверенный и серьезный, грозный и холодный. Теперь каждая демонесса мечтает о нём и восхищается им. Сблизился с Ади и Мими, а затем и с Ости и Ваалом, с которыми и образовалась так называемая «компашка», о которой все шептались, ибо там же был всеми известный сын Сатаны, который за короткий срок «показал своё истинное лицо», как всем казалось. Он стал лучшим учеником на факультете демонов, добивался намеченных целей. И вместе с этим он практически зачерствел, светлым и нежным чувствам не было места среди тьмы, льда и злобы в разрушенном сердце. Он терпел эту боль, которую лишь слегка могли утешить несколько вещей: алкоголь, сигареты, секс и усердные занятия спортом.       Поначалу эта душевная боль, которая сопровождалась к тому же ещё и физической болью в груди, казалось, съедала изнутри, разрушая и без того разбитое сердце. Но после открытия этих отличных «обезболивающих», способных хотя бы на мгновение помочь забыться и не чувствовать этого монстра внутри, жизнь сына Сатаны стала чуть-чуть легче. И сейчас, вспоминая о Вики, он не до конца понимал, что ощущает: трепет или же ненависть, нежность или злобу. Хотя, нет: ни то, и не другое. Лишь пустота, безразличие и тяжесть от воспоминаний, которые сейчас вызывали несколько горькую улыбку.       Демон остановился рядом с крылом общежития для демонов, достал сигарету из полной пачки и зажёг её щелчком пальцев. Медленно сделал затяжку и выдохнул, поднимая глаза на звёздное бескрайнее небо. Скучал ли он по ней всё это время? Безусловно, несмотря на то, что старался о ней не думать. Не мог выносить, да и попросту не хотел ощущать на своей обнаженной коже прикосновения и поцелуи других девушек, за что, порой, ненавидел себя; злился, ибо понимал, что всё-таки так любил Вики, что даже не смог найти ей замену. Или же любит до сих пор?       Вдруг чья-то ладонь опустилась на его мускулистое плечо и слегка приобняла, затем демон почувствовал голову на другом плече, но даже не дёрнулся и не повернулся, чтобы посмотреть, кто это. Так может сделать только одна девушка, которую он сразу же узнал. — Приветик, — протянула демонесса, осматривая лицо парня сбоку. — Какая неожиданная встреча, — фальшиво-удивленным тоном произнесла она и позволила себе небольшую наглость: кончиком пальца дотронулась до щетины парня, на что он сразу схватил эту руку за запястье и отстранил от себя, но не отпустил. — Может, к тебе? — скрывая разочарованность от неудавшейся попытки, кокетливо спросила демонесса, опаляя кожу демона горячим дыханием. — Не сегодня, Ламия, — выдыхая горьковатый дым, ответил он, отпуская руку девушки. — И не надо так больше делать.       Ламия мягко, не хотя, отстранилась от него, оглядывая тоскливым взглядом. Всегда такой строгий и холодный, никогда не расскажет о том, что творится у него внутри. И сколько бы девушек не пыталось с ним сблизиться, среди которых была и сама Ламия, никому так и не открылся. Поэтому и не было смысла спрашивать, что с его настроением не так, что у него случилось. Девушка тихо ушла, точно так же, как и появилась, вновь оставляя сына Сатаны наедине со своими мыслями и воспоминаниями о Виктории.

***

(Tom Odell — Another Love)

      Дверь небольшой, но очень уютной квартиры распахнулась, и на пороге появилась Вики с пакетом продуктов в одной руке и конвертом в другой. Быстро закрыла дверь, неосознанно оставила ключи вместе с конвертом на тумбочке, параллельно доставая телефон, звон которого раздавался вот уже несколько секунд, и, отвечая на звонок, отправилась на кухню вместе с пакетом.       И только в полночь, стоя на открытом балконе с бокалом виски в руке, наблюдая за наикрасивейшем видом на город, Уокер вспомнила про это письмо. Расслабившись от алкоголя, медленно, но, как всегда, величественной походкой она направилась за ним, и по пути обратно, на балкон, не торопясь, раскрыла его. Очень удивилась, когда увидела, что письмо написано от руки, красивым и аккуратным почерком и на особой бумаге, что используют только в Аду и в Раю. Однако адресата письма Вики сразу определила, несмотря на безымянность лицевой стороны — это была её мама. А всё потому, что сие творение начиналось со слов: «Моя дорогая Вики».       В письме Астарта писала о том, что вместе с мужем очень скучают по дочери, что Вики слишком задержалась на задании, что не похоже на неё. Конечно, нежные слова мамы вызывали настоящую, искреннюю улыбку на лице Уокер впервые за столько времени, Вики тоже очень скучала по родителям, но... но она не хотела возвращаться лишь из-за одного демона. «Через два дня Сатана и Лилит устраивают бал в честь Дня Рождения Люцифера. Наша семья приглашена, и ты тоже должна быть там. Я понимаю, что после произошедшего для тебя это будет сложно, и всё же, тебя желает видеть лично и Сатана, и Лилит. Целую и обнимаю, и всем сердцем надеюсь, что мы очень скоро увидимся».       Дыхание замерло, а взгляд после прочтения так и застыл на его имени, выведенном красивым почерком, в принципе, как и остальные слова в письме. Вики облизнула пересохшие губы и отложила бумагу в сторону, оперлась об ограждение балкона, устремляя взгляд тёмных глаз, цвет которых был таковым на Земле, вдаль. Люцифер... Она тяжело выдохнула, когда перед глазами вмиг возник его образ.       А ведь она так и не смогла забыть его, даже «сбежав» на Землю. Сколько бы не пыталась не думать о нём, сколько бы не курила, не пила и не встречалась с другими, всё равно лучше него для неё никого так и не нашлось, всё равно было больно и до ужаса тоскливо. Эту печаль хоть как-то раскрашивали работа и связанное с ней задание отца, периодические тусовки и парни, и эта грёбанная необходимость надевать маски безразличия, самодовольства и беззаботности, когда внутри творилось, чёрт не знает что.       В первые дни, да даже недели своего проживания на Земле она безумно страдала вечерами, после работы, убивалась воспоминаниями о Люцифере вперемешку со слезами, сигаретами и алкоголем; а ещё хуже делала боль с ощущением холода по всему тела, что являлся при ощущении душевной боли чёртовой особенностью, которую так ненавидела Уокер. И вместе с этим намеренно наносила себе порезы на разные части тела, пытаясь перебороть эту душевную боль, которая не сравнивалась даже с физической, причиняя урон только ещё больше. Но потом взяла себя в руки, поняв, что сделать всё равно уже ничего нельзя, что надо стараться жить хоть как-то дальше, доверившись такой простой и банальной фразе: «Время лечит». Только вот ни черта она не сработала; конечно, слёз больше не было, но вот больно было по-прежнему при каждом воспоминании о нём.       Уокер достала тоненькую сигарету из полупустой пачки, зажгла щелчком зажигалки и приблизила к губам; медленно вдохнула никотин, ощущая его горьковатый вкус, перемешанный с ягодным, и выдохнула, слегка выше поднимая голову. Вновь опёрлась об поручни, скрещивая руки, которые вновь начали покрываться мурашками, что стали постепенно переходить выше, охватывая всё тело ещё большим холодом от боли воспоминаний. — Ромашка... — прошептала она и после этого тихо, горько усмехнулась, вновь делая затяжку. — Скоро увидимся?