Septem mortalibus peccatis

Дафна опомнилась первой и резко вскочила с кресла, переводя взгляд с камина на Драко и обратно. Что он, Мерлин и Моргана, творит?! Гермиона права! Это он попросил ее помощи! Какого черта он вел себя, как истеричка?! Гринграсс злобно сверлила Малфоя глазами, отчего тот нервно сглотнул. — Дра-а-ако, — вкрадчиво начала блондинка. — Ты идиот или да? — Что ты хочешь от меня услышать в ответ? Что мне жаль? — хмыкнул слизеринец, снова выстраивая стену между собой и сокурсниками. — Так вот, дорогая Дафна, мне не жаль! Это была ошибка ее отдела, что артефакт украли! Это была ее невнимательность, что к ней подобрался некто в обличии Блейза! Это всегда была ее вина! — Чувак, ты перегибаешь, — вмешался в разговор Блейз. — Ты сам-то себя слышишь? — Ты винишь ее в плохо сработанной структуре Министерства Магии, притом что она согласилась тебе помогать и запрягла даже Поттера! — вскрикнула Дафна. — Вы ее еще и защищаете?! — взревел Малфой, скидывая книги со стола. — Да что с тобой происходит?! — рявкнул Забини. Мулат переглянулся с Дафной, когда заметил, что плечи Драко поникли, а сам блондин медленно опустился в кресло, закрывая лицо руками. — Сегодня мне сообщили, что Аврорат не позволит похоронить Люциуса в семейном склепе, — сухо ответил Малфой, прикрывая глаза. — Я был взвинчен и рассержен из-за этого, и она сравнила меня с ним, и я просто разозлился на нее. Грейнджер ведь такая упрямая, лезет, куда не просят! Черт! Она просто попала под горячую руку! — Он и сам толком не мог понять, почему сорвался именно на ней. Поездка в Азкабан прошла просто отвратительно, и никто так в итоге и не пошел на компромисс. И сколько бы сил он не вкладывал, чтобы убедить похоронить Люциуса в семейном склепе, все было напрасно, словно блондин разговаривал с бесчувственными животными, которые совершенно не понимали, как это было важно. Даже не для него. Хотя бы для Нарциссы. Чертовы сволочи! — Но ты ведь был спокойным, когда присоединился к нам… — уже мягче произнесла Дафна. — Потому что я разговаривал с матерью перед тем, как зайти в библиотеку, — выдохнул блондин. — Она более или менее успокоила меня. Сказала, что совершенно не важно, где его похоронят, ведь Люциус уже давно не является частью семьи… — Драко, ты должен перед ней извиниться, — неожиданно сказал Блейз. Блондин удивленно посмотрел на друга и вскинул брови. — Я серьезно. То, что ты был расстроен, не давало тебе право грубить ей, и, Мерлин, ты выглядел, как маленькая девочка! — Да что вы все заладили про то, на что я имею право, а на что – нет?! — снова завелся слизеринец. — Драко! — Дафна подлетела к нему и взяла его лицо в свои ладони, вглядываясь в дымчато-серые глаза, в которых сейчас бушевала ярость. Она искренне не понимала, почему он так злился из-за Люциуса. Ему же давно стало плевать на него, так почему? — Возьми себя в руки! — И девушка быстро хлопнула обеими кистями по его щекам, на которых тут же проступил румянец от удара. Парень немного оторопело смотрел на однокурсницу, не понимая, зачем она вообще это сделала. Не думала же она, что это может помочь ему прийти в себя? Вероятно, именно так Дафна и думала, раз продолжала изучать его лицо: светлые брови сдвинуты на переносице, губы плотно сжаты в тонкую линию, а глаза слегка прищурены. Гринграсс отодвинулась так же быстро, как и подошла к нему. Она бросила что-то о том, что собирается пойти в Министерство и по-человечески поговорить с Грейнджер. И Драко не стал мешать. У него просто не осталось ни сил, ни желания что-либо делать. Блейз тоже решил не оставаться и дать время другу все хорошенько взвесить и обдумать. Так было правильно. Когда Малфой остался в библиотеке совершенно один, его по-настоящему окутало чувство вины. Он редко испытывал его в последнее время, так как прошедшие три года во Франции были, пожалуй, самыми чудесными и беззаботными для него: Драко с удовольствием отдавал всего себя учебе, встречался с интересными людьми, проводил время в компании невероятных французских красоток и просто наслаждался жизнью. И вот, казалось бы, когда у слизеринца все наконец начало налаживаться, ему пришло это проклятое письмо о смерти Люциуса. Конечно, он не мог оставить Нарциссу одну. Не мог не вернуться в Британию, как бы сильно он не хотел остаться. Возвращение на родину значило лишь то, что он снова должен был столкнуться с ненавистью, чувством вины, презрением и болью, которые поглощали его еще на шестом году Хогвартса. Тогда у него не было выбора. Пожалуй, его у Драко никогда не было. Убей или умри. И нельзя отойти ни влево, ни вправо. Железное правило, которое просто нельзя нарушить, иначе семейный склеп пополнился бы последним наследником рода Малфоев. А, может, если бы он умер тогда, сейчас бы он не сидел в своей библиотеке, совершенно разбитый тем, насколько же отвратительно он поступал каждый раз с людьми, которые пытались ему помочь. Да, Драко Малфой определенно ненавидел себя. Ненавидел даже больше, чем своего отца, который втянул свою семью в этот кровавый круговорот и застрял на стороне, не предвещающей ничего хорошего. Блондин медленно поднялся, достал палочку и безжизненно произнес, направляя теплое древко на стеклянный столик: — Репаро, — и вылетел из библиотеки, быстро поднимаясь по лестнице в кабинет Люциуса. Он не заходил туда с того самого момента, когда Люциуса Абраксаса Малфоя приговорили к заключению в Азкабане. Поэтому, переступив порог комнаты, блондин закашлялся из-за толстого слоя пыли на каждой поверхности. Он запретил домовикам приближаться к этой комнате, о чем уже успел пожалеть. Большое окно было закрыто и завешано тонкой полупрозрачной серой тканью, не пропускавшей солнечный свет, отчего кабинет казался еще более мрачным, чем он был. Знакомый письменный стол из черного дерева стоял прямо напротив окна, на нем все еще остались какие-то принадлежности, вроде нескольких перьев, свитков пергамента и какой-то документации, что так скрупулезно вел Люциус. Драко снял свои начищенные до блеска туфли и погрузился ногами в мягкий ворс темно-синего ковра. Он слишком хорошо помнил, как еще несколько лет назад сам же корчился на этом куске материала от боли, принесенной круциатусом отца. Малфой растянул губы в ухмылке. Люциус был мразью, которая заслуживала смерти. Вот поэтому Нарцисса спокойно выступила против него в суде. Поэтому Драко в душе просто ликовал, когда узнал о его смерти. Слизеринец наконец чувствовал себя свободным. Было похожее чувство, пока он жил во Франции. Там не было этих предрассудков, которые преследовали его на каждом углу. Драко всегда мечтал уехать куда-нибудь, где просто никто бы не знал его имени. Это действительно было эфемерное чувство свободы, длившееся целых три года. Но по-настоящему он ощутил ее только теперь, осознав, что человек, которого он ненавидел, наконец будет принадлежать земле веки вечные. Он каждой клеточкой своего отравленного мозга чувствовал, как ощущение завладевало им и приносило неимоверное удовольствие.

***

Гермиона буквально влетела в Атриум, смахивая слезы со щек. Она не могла позволить себе расклеиться из-за этого чертового слизеринца, чье эго можно было сравнить по размерам с самой Евразией! Нет, она ни за что не позволит ему так с ней обращаться! Она передаст это дело Аврорату, пусть сами разбираются, даже если он приползет ее умолять на коленях. Пошел он к черту! Грейнджер метала молнии одними лишь глазами, распугивая сотрудников Министерства, что те от греха подальше уступали гриффиндорке дорогу. Столкнуться с разъяренной Гермионой было равносильно тому, чтобы быть похороненным заживо. Распахнув дверь своей приемной, она все же попробовала немного успокоиться и досчитала до десяти в уме, готовясь к тому, что Солиса будет ее отчитывать. — Мисс Грейнджер! Ну наконец-то! — встревоженно вскрикнула мисс Миднайт, поднимаясь со стула. Девушка явно была чем-то сильно обеспокоена, и ей не терпелось сообщить что-то важное. — Почему вы так задержались?! — Малфой, — пропыхтела Гермиона. — Что-то случилось? — Да, мистер Поттер просил вас немедленно, как вы здесь появитесь, подойти в Аврорат с нашим специалистом по проклятьям! — торопливо объяснила Солиса. — Я уже направила мистера Янга туда, но думаю, что вам тоже бы следовало явиться. Гермиона кивнула и открыла дверь своего кабинета. Тут все осталось таким же нетронутым, как и было, и это не могло не радовать. Девушка быстро собрала нужную документацию, попросила Солису, если что, направлять всех к ней в Аврорат, и отправилась к Поттеру. Интересно, почему он просто не прислал ей сову с объяснением? Возможно, это была тема, которая не требовала отлагательств? Добравшись до Мракоборческого центра, Гермиона прошла мимо охраны, которая, к счастью, была предупреждена о ее визите. Черт, надо срочно заиметь пропуск, иначе приходить сюда с каждым разом будет все сложнее. Зайдя в приемную, Грейнджер встретилась взглядом с другом и прямо-таки ощутила его волнение. Теперь она была точно уверена, что что-то случилось. — Гермиона! — выдохнул аврор, подбегая к ней и заключая в объятия. Такого девушка как-то не ждала. — Где ты была?! — У Малфоя, — удивленно ответила шатенка, абсолютно не понимая, почему он так нервничал. — Что случилось? — Был обнаружен труп, Гермиона, — начал Гарри, внимательно всматриваясь в ее глаза, которые темнели с каждой секундой. — Но дело в том, что есть одна странность. — Гарри, что ты имеешь в виду? — теперь и гриффиндорка начинала нервничать. — Труп нашли без одной руки, правой, — рассеянно ответил Поттер. Гермиона непонимающе смотрела на друга. — Хорошо, но при чем тут мой отдел? — На нем отпечаток темной магии, очень темной. Я подумал, что это странно, поэтому сразу послал за твоим экспертом, чтобы проверить свою теорию на всякий случай, — отчитался аврор. — И правильно сделал, — поддержала его Гермиона. — А теперь скажи мне, чье тело нашли? — Гермиона, мне это дико не нравится, и я думаю, что нужно сообщить Гринграсс, Забини и Малфою, — продолжал Гарри. — Гарри Джеймс Поттер! Четко, быстро и по существу! Чье тело нашли? — начинала злиться гриффиндорка. — Грегори Гойла, — услышала Грейнджер и испустила испуганный вздох.

***

Дафна Гринграсс ворвалась в отдел Гермионы, чуть ли не снеся дверь на своем пути. На нее испуганно уставилась Солиса, застыв со стопкой бумаг в руках. — Мисс Гринграсс? Вы что-то хотели? — Мне нужна Гермиона, — резко ответила слизеринка. — Она сейчас в Аврорате, и я не уверена, когда она вернется. Мисс Грейнджер попросила всех направлять туда, — мисс Миднайт не успела договорить, как Дафны уже след простыл. Девушка была обязана поговорить с гриффиндоркой. Поднимаясь в лифте, блондинка отчаянно думала, что может сказать в оправдание Драко, но ничего толкового не приходило на ум. Она прекрасно понимала, что Грейнджер упряма и захочет услышать извинения. Конечно, это было достаточно обидно для шатенки. Гринграсс оставалось чуть-чуть до приемной Мракоборческого центра, как из ее двери вышла Грейнджер с белым как мел лицом. Девушка нервно теребила свободные рукава своей блузы, хрустя при этом костяшками. Гриффиндорка подняла на блондинку абсолютно пустые потемневшие глаза и приоткрыла губы, пытаясь что-то сказать. Дафна приблизилась к ней, беря ее руку. — Даф, — сипло произнесла шатенка, переводя взгляд на слизеринку. — Они нашли труп Гойла, и я ничего совершенно не понимаю. Почему это происходит… — О, Мерлин! — воскликнула Гринграсс и тут же потащила гриффиндорку к каминам. Первое, что ей пришло на ум, был адрес Забини, и девушка, крепко стиснув ладонь Гермионы, произнесла его, исчезая в всполохах изумрудного пламени. Ступив в гостиную Блейза, Дафна окликнула его и, как только он появился, попросила принести что-нибудь успокаивающего. Мулат кивнул, даже не спрашивая в чем дело, и направился за зельями. Когда он снова вернулся, то начал с тревогой оглядывать девушек. — Что случилось? — наконец спросил он, обеспокоенно метая взгляд от одной к другой. — Гойл мертв, — прохрипела Грейнджер, принимая из рук слизеринца флакончик с зельем. Она немного подозрительно осмотрела его, откупорила, понюхала, но в итоге сдалась и выпила все до дна. — Гарри искал меня, чтобы сообщить об этом, — девушка запнулась, — его труп нашли пару часов назад. На нем остался довольно заметный след темной магии. И у него отрезали правую руку… Забини в изумлении открыл рот, затем закрыл, а потом устало потер виски. День становился с каждой секундой все отвратительнее и отвратительнее. Блейз быстро поднялся и направился к камину. — Ты куда? — тихо спросила Дафна, обнимая при этом Гермиону. Со стороны даже казалось, что девушки отчаянно хватались друг за друга, как за последний шанс сохранить рассудок. — К Малфою, он должен знать, — так же тихо ответил мулат, уже ступая в камин. — Умоляю, только не приводи его сюда, хорошо? — взмолилась Грейнджер, наконец обретя хоть какое-то подобие голоса. — Я постараюсь, но ничего не гарантирую, — усмехнулся Забини и исчез. Слизеринец уже в который раз вышел в библиотеке мэнора за сегодня и, оглядевшись, отправился на поиски Драко. Малфой был обнаружен вдрызг пьяный в кабинете своего отца, развалившийся на полу в позе звездочки. Ну, хоть кому-то было вполне неплохо. Блейз усмехнулся и навис над блондином, с интересом изучая его лицо. Несколько раз прокашлявшись, он произнес: — Солнышко мое, вставай! — и улыбнулся так гадко-гадко, когда его цель была достигнута, и Драко разлепил веки. — Какого дьявола, Забини? — промямлил Малфой, перевернувшись на бок. — Гойл мертв. — Его слова моментально отрезвили Драко, и тот резко распахнул глаза. Он мгновенно сел и серьезно посмотрел на Забини. — Откуда информация? — Воу, как быстро ты трезвеешь! Даже зелье не пришлось предлагать! — присвистнул Блейз, усмехаясь. — Давай сюда зелье! — гаркнул Малфой и взял небольшой флакончик из рук мулата. — Ко мне заявились Дафна с Грейнджер, и Гермиона рассказала, что Поттер вызвал ее к себе по этому поводу, в общем, на теле Грегори отпечаток очень темной магии и отрублена правая рука, как я понял, по плечо, — на одном дыхании произнес слизеринец, наблюдая за тем, как блондин морщится от послевкусия настойки. Ладно еще Забини умудрился забыть антипохмельное зелье в кармане джинсов, что уже можно было списать на невероятную удачу, но на кой было напиваться средь бела дня? — Они все еще у тебя? — Драко встал с пола и направился к выходу из кабинета. — Да, но Грейнджер попросила не приводить тебя, а я собираюсь сдержать обещание, — заявил парень, самодовольно фыркнув. — Думаю, она потерпит мое присутствие, — обернулся блондин и смерил друга презрительным взглядом. — Какого черта ты вообще идешь у нее на поводу? — Потому, что ты идиот, и я вижу, что она была вообще не в том состоянии, чтобы спорить с тобой. Она напугана, как и все мы, но в отличии от нее, мы знаем гораздо больше, — серьезно сказал Блейз, преграждая ему путь. — Она, черт возьми, не знает практически ничего, а ты повел себя, как последняя сволочь. Естественно, она не хочет даже на милю тебя подпускать, так что ты останешься здесь и проведешь еще пару часов в раздумьях о своем поведении, — и Забини вышел из кабинета Люциуса, спускаясь обратно в библиотеку. Оттуда он снова перенесся в свою гостиную, где почему-то народу только прибавилось. На диване вальяжно расположилась Джинни Уизли, а рядом сидел чересчур встревоженный Поттер. Блейз фыркнул. — Вас всех я приютить не смогу, уж простите, — начал хозяин квартиры, обращая на себя внимание. — По какому поводу сбор? — Блейз, мы должны им рассказать все, — одними губами прошептала Дафна. Забини вздохнул и уставился на рыжую, прищуриваясь. Грейнджер и Поттер имели отношение к делу, а она нет. — Уизли, выйди, — бросил мулат, сверля ее глазами. — Нет, — надменно улыбнулась гриффиндорка. — Это тебя не касается, — отрезал Блейз. — Я так же, как и Гарри, имею отношение к реликвиям Блэков, так что я не сдвинусь с места, пока вы не расскажете все, что скрывали, — сохраняя спокойствие, ответила Джинни. Блейз вдохнул и выдохнул. Черт. Им не нужны были лишние свидетели, но, видимо, другого выхода просто не оставалось. — Пока ты не вышла за него, ты не имеешь к этому никакого отношения, — поджав губы, процедил мулат. — Оглохни, — направив палочку на Уизли, быстро произнес парень, благодаря чему получил несколько пар удивленных и возмущенных глаз, устремленных в его сторону. — Что? Я не собираюсь лишний раз рисковать, — пожал плечами слизеринец. — Где Малфой? — резко спросил Поттер, сверля глазами Забини. — Думает над своим поведением в своем унылом поместье, полагаю, — хохотнул Блейз. — Грейнджер просила его не приводить, и поэтому его здесь и нет. Мне плевать, доверяет он вам или нет, но ситуация уже начинает выходить из-под контроля, так что я постараюсь крайне емко, но кратко описать действие этих чертовых артефактов, чтобы вы понимали, чего вообще ожидать. — Мы внимательно тебя слушаем, — прошипел Гарри, все еще злясь на него из-за Джинни. Но Поттер все равно прекрасно понимал, что Забини был прав: чем меньше людей об этом знает, тем меньше людей будет подвергнуто опасности. — По-отдельности каждый артефакт оказывает лишь одно действие: склоняет к греху, в честь которого наречен, поэтому сами по себе они не так опасны. Ну, это подразумевается одноразовое использование. Естественно, при длительном человек может просто сойти с ума, — начал Блейз. — Эти артефакты не убивают на самом деле, — добавила Дафна. — Да, не убивают, но навредить могут довольно серьезно, собственно, поэтому они и были запечатаны чуть более века назад. — Гермиона внимала каждому слову, и по ее коже пробегались табуном мурашки. — Гораздо более серьезную угрозу они представляют собой, когда их соединяют вместе, — прошептала Дафна. — Но сразу скажу, что мы правда не знаем, какой именно эффект они имеют в совокупности. Их так не использовали еще ни разу, так как они, мягко сказать, одноразовые, когда дело касается совместной активации. — Просто, блять, чудесно! — вспылил Гарри, резко поднялся с дивана и, снимая с Джинни заклинание, направился к камину. — Поттер, ты куда? — рявкнул Блейз, уставившись в спину аврора. — В Министерство. Судмедэксперт должен был уже закончить отчет о вскрытии, мне нужно уточнить некоторые детали, чтобы точно быть уверенным, причастно ли это убийство к вашему делу или нет, — резко бросил Гарри. — Поттер, Гойл мертв. Один из тех, кто владеет артефактом, мертв. На мой взгляд, это достаточная почва для доказательств, — прошипела Гринграсс. — Это лишь косвенная улика, — возразил гриффиндорец и подтолкнул свою девушку к камину. Секунда, и их уже не было в квартире Блейза. — Блейз, будь добр, налей мне выпить, — тихо попросила Гермиона. — Кажется, без алкоголя этот вечер я просто не переживу.