Septem mortalibus peccatis

Гермиона была вымотана. Притом настолько, что готова была просто упасть прямо на диван Забини и заснуть здесь. Гриффиндорка никогда не думала, что ее жилеткой будут не кто иные, как Дафна Гринграсс и Блейз Забини, которые были истинными слизеринцами. Нет, определенно, Грейнджер даже как будто боялась начинать с ними общение, ориентируясь на неуравновешенного Малфоя, который психовал, по ее скромному мнению, из-за любого пустяка. Но когда Блейз после ее просьбы молча принес бутылку дорогого огневиски и три стакана, Гермиона решила пересмотреть этот вопрос. Почему они не общались со Слизерином? Предрассудки, которые убеждали их не общаться с выпускниками этого факультета? Или же их собственное нежелание попытаться понять хоть кого-то из них? — Гермиона, — начала Дафна, сжимая ее руку в своей. Шатенка посмотрела на блондинку из-под полуопущенных ресниц. — Я… Мне жаль, что мы втянули вас в это, — уверенно сказала девушка. — Я расстроена не из-за новых подробностей, не из-за Малфоя даже, я, скорее, просто растеряна и не знаю, с чего начать, — спокойно возразила гриффиндорка. — Просто этого всего слишком много, знаете, все эти четыре года было достаточно тихо, и вот возвращается Малфой, и мой мир успешно переворачивается с ног на голову, а я как будто снова становлюсь ученицей Хогвартса, которую задирает Слизеринский принц, — саркастично продолжала Гермиона. — Он как был засранцем, так и остался, так что просто игнорируй, — усмехнулся Блейз. — Если не знаешь, с чего начать, и тебе нужно успокоиться, то, может, начать со знакомства? Привет, я Блейз Забини, — и слизеринец протянул ей руку, которую она с радостью пожала. — Очень приятно, я Гермиона Грейнджер, — уже улыбаясь, ответила шатенка. Затем девушка повернулась к Дафне, ожидая чего-то похожего. — Что? — удивилась блондинка. — Я тоже должна? Салазар, как дети, честное слово, — закатила глаза девушка, наливая себе алкоголь в стакан. Теперь на нее смотрели две пары выжидающих глаз. — Я Дафна Гринграсс… — Вот, уже лучше, — улыбнулся мулат. Гермиона тоже улыбнулась одними уголками губ, рассматривая слизеринцев, и всерьез не понимала, почему же раньше не видела того, насколько они были такими же, как она сама. Простыми, открытыми и совершенно точно не злодеями. Нет, несомненно, все стереотипы рухнули уже довольно давно, но осадок все равно оставался. Впрочем, сейчас он смело растворялся в мягких смешках блондинки, сидящей рядом с ней, и белозубой улыбке мулата, тепло смотрящего на девушек. — Как вам идея сыграть во что-нибудь? — неожиданно предложила гриффиндорка. Возможно, это выглядело немного странно, но точно могло помочь отвлечься. — Во что играем? — оживился Забини, пододвигаясь к ним поближе. — Как вам две правды и одна ложь? — ухмыльнулась Гермиона. — За каждый правильно угаданный ответ пьет шот тот, кто говорил факты, а если угадать так и не получилось, пьют те, кто пытался отгадать? — Гермиона, а мне казалось, что ты хорошая девочка, — покачал головой мулат, усмехаясь. — Отличная идея, кто начнет? — Давайте я, — предложила Дафна, откидываясь на спинку дивана. — У меня никогда не было «Превосходно» по зельеварению, мне нравится астрология, и я смогла аннулировать брачные договоры для меня и Тори, — гордо вскинув подбородок, произнесла слизеринка, откидывая волосы за спину. — Пф-ф-ф, Даф, это слишком легко! — хохотнул Блейз. — Про астрологию ложь, — и довольно усмехнулся. — Блейз, ты знаешь, что это нечестно? — обиженно проворчала девушка. Забини и правда слишком хорошо ее знал. Блондинка быстро опрокинула в себя шот. — Так, теперь я, — воодушевленно начал мулат. — Я никогда не заставал Драко с двумя сразу, для меня амортенция имеет запах сливового вина, хвои и манго, а еще я часто бывал во Франции. — Не недооценивай меня, Забини, — хитро улыбнулась Гринграсс. — Ты был во Франции, и даже не один раз, насчет амортенции не знаю, но если уж я заставала Малфоя с двумя, то ты тем более! Первое определенно наглое вранье! — Теперь уже Блейз остервенело налил себе алкоголь в маленькую рюмочку и одним глотком осушил ее. Гермиона удивленно оглядывала слизеринцев и искренне не понимала, как они могут так спокойно обсуждать чью-то личную жизнь. Да, конечно, отношения Малфоя часто еще в школе становились достоянием общественности, но ни Грейнджер, ни остальные гриффиндорцы не обсуждали Слизеринского принца, либо просто тщательно скрывали, что обсуждают, и второй вариант был наиболее вероятен. Малфой был действительно популярным, и не наблюдать за ним было просто невозможно! Почти каждый точно знал, с кем он в тот момент встречался, и это пугало гриффиндорку больше всего. Она и правда не понимала, почему он старательно выставлял все это напоказ. — Гермиона, твой черед! — вырвал девушку из своих мыслей Блейз, озорно ей улыбаясь. — Та-а-ак, хорошо, — начала шатенка, задумываясь о самых интересных жизненных фактах. — Я никогда не готовила оборотное зелье, моим патронусом является выдра, а мои зубы, как ни странно, теперь ровные только благодаря Малфою! — Ну, с зубами легко, это точно правда, — задумчиво протянула Дафна. — Остается патронус и зелье… Ладно, черт с тобой, ставлю на выдру! — Если леди считает так, то я поставлю на зелье, — усмехнулся Блейз. Гермиона тоже улыбнулась и потянулась за палочкой в сумку. Она немного помедлила, следя за реакцией однокурсников, а затем тихо прошептала: — Экспекто Патронум. — И из кончика теплого древка вырвалась полупрозрачная струя голубоватого свечения, обволакивая своим теплым светом всю гостиную. Уже через мгновение лазурные искорки начали превращаться в маленькое животное. Гермиона заметила, как зачарованно за ней наблюдает Дафна и восторженно вздыхает. Патронус было сильным заклинанием, которое давалось далеко не всем: гриффиндорка сама признала, что ей он удавался куда хуже, чем Гарри. — Пей, — протягивая Гринграсс шот, довольно произнес Забини. — Ты правда варила оборотное зелье?! Серьезно? — Да, трижды. — А вот отсюда поподробнее, — заинтересовалась слизеринка. — Первый раз был на втором курсе… — Ты приготовила оборотное зелье в двенадцать лет?! — изумился Блейз. Гермиона смущенно кивнула, чем повергла в ступор однокурсников. — Мать моя Мерлин, я впечатлен! — Учитывая, что ты назвал Мерлина своей матерью, я даже не сомневаюсь, — съязвила Гринграсс. Грейнджер весело хихикнула. — Остальные два раза были во время войны, — договорила гриффиндорка. — Черт, Грейнджер, ты еще не выпила ни одного шота! — возмутился Забини. — Ладно, Гринграсс, теперь ты. — Хм-м, хорошо. — Дафна потерла виски, пытаясь придумать новые факты. — В школе мне нравился Тео, у меня есть фотография Нотта и Малфоя, где они целуются, при этом оба пьяные в стельку… — Такое не забывается, — хохотнул мулат. — Блейз! — шикнула на парня слизеринка. Он лишь усмехнулся и пожал плечами. — И я неплохо играю на фортепиано. — Пусть Гермиона в этот раз попробует, — хитро прищурившись, предложил Блейз. Грейнджер закатила глаза, а затем просто улыбнулась. — Про Нотта и Малфоя, думаю, правда, реакция Забини слишком очевидна, — начала девушка. — Про фортепиано тоже, аристократов же учат играть на инструментах. Так что, наверное, то, что тебе нравился Тео, ложь. Слизеринцы переглянулись между собой и по-доброму улыбнулись. Гермионе определенно нравилось проводить с ними время. Проблемы с Малфоем отошли на второй план, открывая сознание новым чувствам. Неожиданно начавшееся знакомство, как ей казалось, теперь могло перерасти в достойное общение. Это было странно, но в то же время невероятно уютно, как будто кто-то с любовью укутывал девушку в теплое махровое одеяло. Эти мысли заставили Гермиону улыбнуться. Ей, определенно, было комфортно с этими людьми. — Так! Снова я, — начал Блейз, привлекая внимание задумавшейся Гермионы. — Мой любимый алкоголь – это бурбон, я неплохо знаю древние руны, и мне никогда не доводилось бывать на приёмах в мэноре. — Еще бы чего легче придумал, — возмутилась Дафна, оглядывая однокурсника. Забини просто хмыкнул. — Ты бывал на приёмах в мэноре, мы там почти все детство провели. Пей. Блейз спокойно налил себе очередной шот огневиски и выпил одним глотком. Гермиона напряженно раздумывала, какие еще интересные факты у нее остались, надеясь, что используя магловские понятия, может их немного запутать. Но стоило ей только открыть рот, как внимание троицы привлек шум камина напротив столика. Из изумрудных языков пламени в гостиную шагнул Драко Малфой. На парне была свободная шелковая черная рубашка, черные магловские джинсы и кроссовки. От такого эффектного вида Гермиона на секунду подумала, что он очень даже неплохо выглядит в обычной одежде. Тишину нарушил Драко. — Раскрываем мои темные секреты, Забини? — ухмыльнулся Малфой, полностью захватывая внимание всех троих. — Мне нужна Грейнджер. — Ого, уже трезвый, быстро ты, — съязвил Блейз. Драко проигнорировал его выпад, направившись в сторону гриффиндорки, но ему путь преградил все тот же Блейз, зло усмехаясь при этом. — Должен отдать тебе должное, твои зелья прекрасно работают, — холодно ответил Малфой, не сводя глаз с друга. Драко искренне не понимал, почему слизеринец ринулся защищать Грейнджер. Что, собственно, такого успело произойти, что они были на ее стороне? — Но я повторюсь, мне нужна Грейнджер. — Зачем я тебе? — подала голос Гермиона, презрительно осматривая блондина. Парень вздохнул. — Мы уже рассказали ей все, что могли, — откликнулась Дафна, сжимая ладонь гриффиндорки в своей и обнимая ту за плечи. Было странное ощущение, будто Гринграсс пытается защитить девушку от чего-то. Или от кого-то. — Не жмись к ней так, я ее не съем, — хохотнул Малфой. Блондинка рядом с Гермионой еще больше напряглась. — Раз вы все уже рассказали, то я могу теперь показать оставшиеся записи об артефактах, которые ты, Грейнджер, еще не видела. Малфой четко увидел, как в глазах однокурсницы загорается огонек неподдельного интереса, который тут же сменился на какое-то холодное спокойствие, которого Малфой в ней обычно не замечал. — Ты можешь прийти в мэнор, чтобы просмотреть их, — добавил парень. Гермиона лишь надменно усмехнулась и выпуталась из объятий блондинки. — Считаешь, что я сунусь в Малфой-мэнор снова? — издеваясь, спросила шатенка. — Я почти на сто процентов уверен, что тебе дико интересно узнать об этом деле поподробнее, — не сдавался Драко, мысленно осознавая, что проигрывал. Когда он вообще успел стать таким мягкотелым? — Что ж, принеси все записи сюда, посмотрим здесь, — без эмоций закончила Гермиона, беря в руки стакан с виски. Она серьезно не понимала, почему Малфой был так уверен в себе. Слизеринец гортанно зарычал, услышав отказ. — Малфой, посиди с нами, — неожиданно предложил Блейз, похлопывая по пустующему месту рядом с собой. Нехотя слизеринец опустился на диван. Дафна и Гермиона удивленно переглянулись, но промолчали. — Давай, Грейнджер, твоя очередь. — Поумерь свой пыл, Блейз, — быстро сориентировалась Гермиона и хмыкнула. — Я никогда не крала слизеринскую форму, мои родители были дантистами, и мне до ужаса нравятся магловские хорроры. — А кто такие дантисты? — с интересом спросила Дафна, стараясь не обращать внимания на мрачного как грозовое небо Драко. Блондин ничего не говорил, а лишь наблюдал. — Это магловские врачи, они людям зубы лечат, — поспешила объяснить гриффиндорка. — Ты говорила об этом на шестом курсе, я помню, — гордо улыбнулся Блейз. — На приеме у Слизнорта. Так что это точно правда. — Я не совсем понимаю, что имеется в виду под магловскими хоррорами, но пусть будет это, — сдалась Гринграсс. Гермиона хихикнула. — А ты, Блейз? — Грейнджер повернулась к слизеринцу. Блейз пожал плечами, тем самым соглашаясь с блондинкой. — Что ж, я как-то украла слизеринскую форму, это было тогда же, когда я приготовила оборотное на втором курсе, — добавила девушка. — Мерлин, Грейнджер, да ты куда интереснее, чем я думал, — после этих слов Забини получил увесистый тык в бок от Дафны. Гриффиндорка лишь весело усмехнулась, увидев это. — Грейнджер, — вдруг неожиданно подал голос Малфой, что заставило Гермиону вздрогнуть. Вот умеет он момент подбирать, соплохвост его подери! Девушка развернулась к нему, внимая его словам. — Почему ты говоришь о родителях в прошедшем времени? Гермиона так и застыла. Она не ожидала этого вопроса, да никто бы, наверное, не ожидал. Девушка сглотнула и как-то растерянно осмотрела слизеринцев. В глазах Дафны шатенка увидела неподдельное беспокойство и отвернулась к окну, чтобы спрятать выступившие слезы. С появлением Малфоя Гермиона стала слишком много плакать, что совершенно ей не нравилось. Сильная и храбрая Гермиона Грейнджер. Но секунды тянулись одна за другой, а молчание так и не было нарушено. Гриффиндорка все глубже погружалась в события четырехлетней давности. Ей ничего не стоило сразу после войны отправиться в Австралию, чтобы найти своих родителей, снять Обливиэйт и наконец обнять дорогих ее сердцу людей. Девушка получила нужную поддержку от Министерства магии, которое с удовольствием помогало Героине Войны. И в предвкушении долгожданной встречи ее одолевала эйфория. Они с Гарри и Роном поставили жирную точку в финале, и сейчас ей казалось, что это чувство окрыляло. Каждой клеточкой своего тела она хотела быть счастливой, хотела снова обнять родителей и просто на одно лето стать Гермионой, которая не знала магии и тех ужасов Войны, которые пришлось пережить каждому. Гарри тогда отправился с ней, и она была невероятно благодарна за это. Ей хотелось в тот момент прокричать всему миру, насколько она рада, что все это закончилось. Гермиона наконец-то ощущала свободу, которой ей никогда не хватало. Гриффиндорка отмела навязчивое чувство беспокойства, отложила его в долгий ящик, чтобы никогда о нем не вспоминать, ведь дальше ее ждала встреча с родителями. Грейнджер была твердо уверена, что сможет снять заклинание. И уже идя по мощеной дорожке к дому, где должны были жить Моника и Эдмунд Уилкинс, девушка ощущала себя уверенной как никогда. Когда на стук никто не открыл дверь, Гермиона не отчаялась, заглянув в соседний домик на улице. Пожилая женщина тихо всхлипнула и срывающимся голосом поведала молодым людям, что пара из этого дома погибла несколькими неделями ранее. Страшная автокатастрофа, в которой было просто невозможно выжить. Секунда. Гермиона осела на холодную мощеную камнем дорожку. Секунда. По щекам начали скатываться крупные капли слез. Секунда. Она не успела. Секунда. Гарри обнял подругу, прижимая ее к себе. Осознание было чудовищным, захватывающим в тиски и удушающим, словно кто-то раз за разом вонзал в тело сотни тысяч острых иголок. Секунда. Мир Гермионы Грейнджер разбился вдребезги. Драко успел уже тысячу раз пожалеть, что вообще спросил об этом. Он наблюдал, как Грейнджер отводит глаза к окну, чтобы никто не видел ее слезы, как стекленеет ее взгляд, как вздрагивают плечи. Она обняла себя руками, стараясь унять дрожь, но выходило откровенно паршиво. В комнате были слышны лишь тихие всхлипы девушки. Девушки, которая смогла пройти войну и победить. Но было что-то неизвестное Драко, что сломило гриффиндорку. Что-то, чего он пока не знал. — Гермиона… — начала Дафна, на что Грейнджер медленно повернулась. Она пустым взглядом окинула слизеринцев и вытерла слезы. Было видно, как она собирается с мыслями, как взгляд спешно становится живым, как успокаивается дыхание. Через пару мгновений перед ними была уже всем известная Героиня Войны, начальница одного из отделов Министерства и лучшая подруга Гарри Поттера. — Может, расскажешь? — Зачем ты спросил? — хрипло обратилась шатенка к слизеринцу. Но Малфой молчал, не сводя с нее взгляда. Гермиона сдалась и повернулась к Блейзу и Дафне. — Я стерла память своим родителям о моем существовании перед войной, отправила их в Австралию, чтобы их не нашли. А когда я вернулась за ними, оказалось, что они погибли. Вот и все, сказочке конец. — Мерлин, Гермиона, мне так жаль, — порывисто обняла гриффиндорку Гринграсс. И почему-то Гермионе действительно верилось, что слизеринка говорила искренне. Малфой поднялся с дивана и под тяжелыми взглядами направился к камину. Теперь он еще больше чувствовал себя виноватым. Надо же было так все испортить. Чертов кретин. — Если все-таки интересно узнать больше об артефактах, приходи в мэнор в любое время, я открою тебе камин, — бросил он. — И да, Грейнджер, мне жаль. Затем парень шагнул в камин, произнося уже привычную фразу и растворяясь в зеленом пламени. Гермиона растерянно переводила взгляд с Забини на Гринграсс и никак не могла взять в толк, что вообще сейчас произошло. Последнее, что, черт возьми, ей было нужно, так это жалость Драко, мать его, Малфоя.

***

Драко терпеливо ждал появления Грейнджер, но она не пришла ни в тот день, ни на следующий. В субботу она тоже не почтила мэнор своим присутствием, чем невероятно раздражала. Не мог же он настолько ее довести, что теперь ее связью с ним стали бы Блейз или Дафна, которых, к слову, он тоже не видел с четверга. Да и в целом появилось ощущение, будто время вокруг застыло и никак не хотело начинать свой привычный ход. Слизеринец уже несколько раз обсудил с матерью похороны Люциуса, которые были отложены по личной просьбе Малфоя. Драко был просто в бешенстве, когда ему нагло дали понять, что ни о каких похоронах в семейном склепе Малфоев и речи идти не может. Всех заключенных Азкабана чаще всего хоронили на кладбище рядом с тюрьмой, что по мнению Малфоя-младшего было просто кощунством и издевательством. Поэтому юноша всеми силами пытался добиться того, чтобы Люциуса похоронили там, где положено, но пока это было безрезультатно. Порой Драко хотелось рвать и метать от этой вопиющей несправедливости, но в то же время парень понимал, почему Министерство на пару с Авроратом стоят на своем. Люциус Малфой был совершенно не той личностью, которую хотелось уважать после всех событий прошедших лет, и это значило, что Драко тоже. Сейчас его слово не играло никакой роли, что еще сильнее бесило парня. Нарцисса же почему-то относилась к этому более спокойно, нежели ее сын. Да и вообще, миссис Малфой холодно восприняла как смерть мужа, так и тот факт, что земля заберет его далеко не на территории мэнора. Женщина искренне считала, что Люциус не заслужил быть упокоенным в семейном склепе, чего Драко действительно не понимал. Малфой знал, что Нарцисса любила своего супруга, но не мог принять, насколько ее отношение изменилось к нему после войны. Что-то сломалось в этом хорошо сработанном за многие годы механизме, представляя миру абсолютно безразличную Нарциссу Малфой. Наверное, именно поэтому Драко раздражался больше всего. Вечер воскресенья после легкого ужина, который так старательно готовили домашние эльфы по указаниям Нарциссы, Малфой проводил в своей комнате за проверкой отцовских документов. Слизеринец уже давно не ночевал в этой комнате, она слишком сильно напоминала ему о школьных годах, которые сейчас ему казались просто ужасными и отвратительными. Еще будучи во Франции, Драко понял для себя, насколько же сильно его ограничивал отец. Слишком много правил, условий и границ выставлял ему Люциус Малфой, надеясь сделать из сына идеального наследника рода. Малфой-старший всегда ставил себя в пример. И где он был сейчас? Сгнил в Азкабане за то, что выбрал неправильную сторону, обрекая всю семью на проблемы в будущем. Даже если Драко не был уверен в победе Поттера четыре года назад, он искренне на это надеялся. Блондин задумчиво оглядел свою комнату и пришел к выводу, что точно было пора что-то здесь менять. Уже приевшийся зеленый цвет с переливами серебряного однозначно не подходил повзрослевшему Драко. Все это разделение на факультеты и вражда с Гриффиндором остались за родными стенами замка. Окончательно погрузившись в свои мысли, Малфой не заметил возникшего перед ним эльфа. — Хозяин… — начала эльфийка. — В библиотеке девушка, говорит, что вы ее пригласили. Встрепенувшись, Малфой быстро поблагодарил домовика и вылетел из своей комнаты, спускаясь вниз по лестнице. До библиотеки оставался один поворот, и запыхавшийся Драко ворвался в комнату, оглядываясь по сторонам. Если это была она, то, наверное, случилось какое-то чудо. И действительно, облокотившись на кресло, посреди читального зала стояла Гермиона Грейнджер, одетая в бордовое вязаное платье до щиколоток и с горлом, которое прекрасно сочеталось с изящными, подобранными в цвет платью туфлями на каблуке и открытым носом. Девушка расслабленно осматривала Малфоя, сощурив глаза. Кто-кто, а Драко никогда не думал, что ему придется так долго заслуживать доверия этой упрямой гриффиндорки, которая так и норовила вывести его из себя при любом удобном случае. — Не боишься приходить в мэнор одна? — усмехнулся слизеринец. Грейнджер фыркнула. — Вдруг тебя тут могут съесть. — Единственный человек, который может меня съесть здесь, – это Нарцисса, а у тебя еще даже зубы не выросли, — гордо вскинув подбородок, ответила девушка, усаживаясь в кресло, о которое до этого опиралась. — Язвим? — вопросительно изогнул брови Драко, подходя к ней поближе. — Язвим? — повторила его мимику шатенка, показывая всем своим видом, что на светские беседы она не настроена. — Не знаю, как ты, а я предпочитаю работать в тишине. Покажи, где эти твои записи. — Следуй за мной, — Малфой развернулся в сторону стеллажей и побрел мимо них. Дойдя почти до конца, он оглянулся, проверяя, идет ли за ним однокурсница. Грейнджер безразлично рассматривала окна, не уделяя внимание Драко. Ее каблуки размеренно цокали по полу, пока девушка быстро двигалась за слизеринцем. Драко дошел до очередного стеллажа и резко остановился, отчего Гермиона, следующая за ним по пятам, со всей силы врезалась в парня, но быстро отскочила от него как ошпаренная. Такая реакция позабавила Малфоя. Слизеринец отпер неприметную дверь и вошел в маленькое помещение. Грейнджер последовала за ним, при этом начиная энергично чихать, видимо, от пыли. Малфой усмехнулся и прошел к дальнему углу мрачной комнатушки, к еще одному стеллажу. — Что это за место? — изумилась гриффиндорка, когда Драко начал усиленно сдувать пыль с каких-то непонятных свитков и книг. — Здесь хранится то, что лучше не видеть министерским крысам, — самодовольно ответил блондин. — Вот, здесь должно быть описано воздействие и подробности об артефактах. Если не хочешь быть в моей компании, оставайся здесь. — Ну нет, уж увольте, — отрезала Гермиона, беря в руки несколько фолиантов и пергаментов. — Неужели боишься? — хохотнул Малфой, искоса глядя на однокурсницу. — Еще чего, — хмыкнула девушка и вышла из пыльного помещения. В этот раз уже Драко следовал за гриффиндоркой, мысленно усмехаясь. Такая гордая и такая предсказуемая. Мерлин, да она же была как открытая книга! — Вина? — спросил Малфой, когда они уже устроились в читальном зале. Девушка кивнула, не задумываясь, и Драко удалился из библиотеки за алкоголем и двумя бокалами. — Хочешь снова вывести меня на откровенный разговор? — шутливо спросила Гермиона, когда Драко снова переступил порог пристанища знаний. — Ни в коем разе, мисс Грейнджер, — пафосно произнес Малфой, ставя бокалы на столик. После прошлого раза он быстро его восстановил, так что несчастный предмет мебели был во вполне работоспособном состоянии. — Дафна и Блейз сказали, что артефакты одноразовые, поэтому их не использовали совместно еще ни разу, — протянула девушка, вертя в руках бокал с вином. Она медленно сделала глоток и облизала губы, смакуя мускусное послевкусие. — Так и есть, их не использовали, и я искренне надеюсь, что не будут, — выдохнул слизеринец, тоже делая маленький глоток. — Почему нельзя было это рассказать с самого начала? Я вообще не вижу в этой информации ничего предосудительного, — возмутилась шатенка, сверля взглядом однокурсника. — Вы выглядели так, как будто должен произойти конец света, а на деле это очередные темные артефакты, которые скрывали ваши семьи. Я не понимаю. — Люциус бы не одобрил, что я растрезвонил об этом кому-то из Министерства, — объяснил Малфой. Честно сказать, оправдание вышло так себе, но это было хотя бы правдой. — Люциус мертв, вот пусть и остается мертвым, он не влияет на тебя сейчас, — вздохнула Гермиона. Девушка взяла первый попавшийся пергамент и стала вчитываться в него. Драко промолчал, даже не стараясь придумать ответ. Его просто не было. Грейнджер была права, как бы не хотелось этого признавать. Люциус был мертв, а значит, уже не имел никакого влияния на слизеринца. — Малфои не привыкли разглашать свои тайны, — просто ответил парень. Грейнджер прыснула. — Малфой, не сочти за наглость, но это ваше «Малфои не раскрывают своих тайн» уже давно не актуально, — Гермиона натурально потешалась. — Все, что могли, уже рассказали. — Тогда почему ты не знала об этих артефактах, м? — стоял на своем Драко. Девушка повела плечами и откинулась на спинку кресла. В чем-то он был, конечно, прав, но далеко не во всем. — Почему ты называешь своего отца по имени? — неожиданно спросила гриффиндорка, отвлекаясь от изучения. Слизеринец как-то затравленно посмотрел на нее, но все же ответил: — Он сделал из меня Пожирателя смерти, думаешь, я должен считать его своим отцом? Человека, который пожертвовал женой и сыном, чтобы угодить Темному Лорду? — усмехнулся блондин. Гермиона лишь пожала плечами. — Теперь ты пытаешься вывести меня на откровенный разговор? — Я просто поинтересовалась, все-таки редкость, что мы с тобой можем вот так просто общаться без оскорблений, — мягко ответила девушка, снова углубляясь в чтение. Больше Драко старался ее не отвлекать. Он с интересом наблюдал, как гриффиндорка, закусив губу, перелистывает страницы, делает какие-то пометки в своем ежедневнике и постоянно теребит рукава платья. Было до одури странно видеть ее в таком большом и страшном Малфой-мэноре, но при этом в голову слизеринца закрадывалась мысль, что ему это даже нравилось. В отличие от всех тех, с кем Драко был знаком, Грейнджер была умнее, искреннее и явно сильнее духом. Это он выяснил, когда она с абсолютным спокойствием после молчаливой истерики призналась, что случилось с ее родителями. Тогда это поразило его. Но больше всего он удивился тому, как быстро она нашла общий язык с Дафной и Блейзом. Да, они оба никогда не травили ее, но и не защищали. Поэтому сейчас, когда Драко увидел, как они хорошо ладят, он даже немного позавидовал им. Это дико напоминало то, как выглядела дружба Грейнджер с Поттером и Уизли. Они всегда готовы были стоять горой друг за друга, обычные дети с ужасным прошлым за плечами. Но Малфой никогда в действительности не отрицал, что завидовал их маленькому Золотому трио. Драко слишком долго проучился с ними, чтобы не замечать их. И если бы его спросили, почему он так завидует им, он бы без сомнений вспомнил конец второго курса, когда маленькая Грейнджер с такой радостью бежала в Большом зале к своим друзьям. Этот момент плотно врезался в сознание слизеринца, и он долго не мог выкинуть его из головы. Радость, обожание, верность. Именно такими понятиями он бы описал Золотое трио до войны. — Я, конечно, понимаю, что довольно интересная личность, но давай ты перестанешь пялиться, — вывела его из своих мыслей гриффиндорка. Девушка даже не оторвалась от книги, но точно знала, что Малфой за ней наблюдает. — Слишком много чести, Грейнджер, — спокойно ответил парень. — А во что вы играли с Забини и Гринграсс? — Две правды – одна ложь, — быстро ответила девушка. — Тоже с нами хотел? — хихикнула Гермиона, все же откладывая книгу. Даже несмотря на улыбку на губах, в глазах шатенки было холодное спокойствие. Под ее взглядом Малфой неосознанно вздрогнул. — Не думаю, что смог бы вписаться в вашу чудную компанию, — съязвил слизеринец, наливая себе еще вина. — Нашла что-то интересное? — Да, нашла, — гриффиндорка быстро пододвинула к нему талмуд и указала на один из абзацев, в котором говорилось, что кинжалы также использовались в брачном ритуале. Малфой вопросительно посмотрел на Гермиону, отчего та закатила глаза. — Ты правда не понимаешь? — Не понимаю чего? — Брачные ритуалы на крови запретили как раз в конце девятнадцатого века, вы же говорили, что артефакты запечатали примерно чуть более века назад, — пояснила Грейнджер. Малфой задумчиво кивнул. — Если их использовали в брачном ритуале, значит, маги применяли кровь в нем, собственно, из этого следует, что таким образом смешивали кровь будущих супругов. Это очень темная магия, поэтому ее запретили. Также, могу предположить, что таким образом каждый артефакт влиял на всю родословную. Я даже подумала, что, возможно, пока их использовали, эффект был сильнее, а после того, как их запечатали, воздействие ослабевало. Ну, это только мое предположение, не стоит принимать его за чистую монету… — Нет, Грейнджер, это гениально, — улыбнулся ей Малфой, из-за чего гриффиндорка смутилась. — Я никогда не углублялся в изучение этих реликвий, так как в этом не было нужды. И сам артефакт я видел только дважды: в детстве мне показал его Люциус, и потом, когда его забирали в Министерство. — А зачем тебе показывал его твой отец? — Драко пожал плечами. Гермиона нахмурилась и закусила губу. Черт. Опять. Она вообще может перестать это делать? — Зачем маленькому мальчику показывать столь темный магический артефакт? Ты уверен, что они запечатаны? — Да, думаю, да. — Малфой не понимал, к чему она клонит, хотя и догадывался. — А что, если не все артефакты были запечатаны тогда? — выдвинула предположение Грейнджер, не сводя глаз со слизеринца. Блондин снова пожал плечами. — Мерлин, если его не запечатывали, то, возможно, есть вероятность, что твой отец использовал его, когда проводился брачный ритуал с Нарциссой… — Люциус бы не пошел на это, — отрезал Малфой. Гермиона обеспокоенно посмотрела на него. — Он любил ее, так что не думаю, что захотел бы испортить ей жизнь этим контрактом. — В каком смысле испортить? — Ты знаешь, как работают ритуалы на крови? — вскинул брови Драко. Гермиона покачала головой. Малфой вздохнул и устало потер виски. — Это что-то вроде магического контракта, как с Непреложным обетом или тем, о котором говорили на Турнире трех волшебников. Волшебные контракты нельзя нарушить, их условия соблюдаются до смерти обоих супругов. И обычно они очень сильно вытягивают магию. А тут еще мы имеем артефакты, которые буквально влияют на сознание, подвергая сильному воздействию. — Надеюсь, ты прав, — выдохнула Гермиона. — Эм-м, Малфой? — Да? — Можно я все-таки возьму эти книги к себе домой? — взмолилась Грейнджер. — У меня будет больше времени изучить все и сделать какие-нибудь выводы. — Да, хорошо, просто одно дело, если все это найдут у меня, а другое – у тебя, — пояснил Драко свое недавнее категоричное поведение. Гриффиндорка изумленно вскинула брови, явно не ожидая услышать что-то подобное. — Все будет хорошо, — успокоила его девушка, допивая вино и наливая себе еще. Этот жест несколько насторожил Драко. — Ты еще не все? Я думал, что ты уже хочешь уйти, — тихо произнес парень. — А ты хочешь, чтобы я ушла? — мягко улыбнувшись, спросила шатенка, при этом хитро сощурив глаза. Драко усмехнулся и покачал головой. — Ну, вот и славно. Знаешь, в четверг, когда мы были у Блейза, он сказал одну вещь. — И какую же? — поинтересовался слизеринец. — Я сказала, что не злюсь на тебя, не расстроена из-за подробностей, а просто не знаю, с чего мне начать, — тихо ответила Гермиона. — И он сказал, что стоит начать с самого начала и познакомиться. Может, ты тоже не будешь против такого варианта для примирения? Хотя бы на время расследования! — Это интересно, не догадывался, что Блейз может предлагать толковые идеи, — усмехнулся Малфой и протянул Грейнджер свою ладонь. — Очень приятно, я Драко Малфой. — Гермиона Грейнджер, — и, в отличие от первого курса, гриффиндорка приняла его руку, крепко пожимая. Эта странная ситуация заставила ее рассмеяться в голос, а Драко лишь недоуменно поглядывал на девушку, не понимая, что именно она нашла в этом забавного. — Чего смешного-то? — наконец спросил парень. — Просто ты выглядел таким серьезным, и это показалось мне забавным, — весело откликнулась однокурсница. Малфой тоже не смог не улыбнуться. — Грейнджер, а почему ты никогда не говорила о родителях? — А зачем? — В этот раз Гермиона отреагировала довольно спокойно. — Мне было достаточно того, что об этом знает моя семья. — Под семьей ты имеешь в виду?.. — Всех Уизли и Гарри, оу, еще Андромеду, пожалуй, — ответила гриффиндорка. — Ты знакома с Андромедой Блэк? — изумился парень, не ожидая такого. — Ну, она вообще-то Андромеда Тонкс, но да, знакома. Ее дочь, Нимфадора Тонкс, погибла в битве за Хогвартс вместе со своим мужем Римусом Люпином. Тонкс была твоей кузиной, кстати, — добавила Грейнджер и многозначительно посмотрела на Малфоя. — У них остался маленький сын Тедди, а он, между прочим, твой племянник! — Я даже не подозревал, что у меня есть племянник! — в сердцах воскликнул Драко, пораженный этой неожиданной новостью. — Конечно не знал. Тедди просто чудо на самом деле, я возилась с ним первое время перед последним годом в Хогвартсе после того, как узнала о родителях. Это помогло мне не сломаться в каком-то смысле, — искренне ответила Гермиона. — Когда ты не злишься на меня, ты мне больше нравишься, — хохотнул Малфой. — А ты мне чаще повод давай, тогда я тебе устрою сладкую жизнь, — шутливо усмехнулась девушка. — Думаю, мы могли бы поладить, — сделал заключение Драко, прищуриваясь. Гермиона согласно кивнула, отпивая еще немного вина. — Да, думаю, могли бы, — прошептала девушка, откладывая в сторону книги.