Septem mortalibus peccatis

Время летело с невероятной скоростью, и в груди поселилось чувство безысходности, вонзающее свои острые когти на костлявых руках куда-то под ребра. И не сказать, что оно было не знакомо слизеринцу, но одолевало его теперь гораздо реже, чем раньше. И вот сейчас, заползая маленькими змейками под кожу, оно вселяло неописуемый страх. Еще один чистокровный маг был убит, и совершенно ни у кого не было идей, кто или что это могло быть, но почему-то сомнений в том, что убийства связаны с артефактами, ни у кого не осталось. Как не осталось и уверенности в собственных силах. Теперь Драко корил себя за то, что вернулся в Англию. Если бы его не волновала смерть Люциуса, он бы сейчас прекрасно проводил время во Франции. Мог бы туда забрать и Нарциссу, но какие-то неведомые силы привели его обратно на родину. На родину, где никто его не ждал, даже мать. Нарцисса очень изменилась за последние годы, и Малфой искренне надеялся, что с его возвращением женщина станет хоть на толику похожа на ту, что когда-то смело называлась его матерью. Но время не пощадило никого из них: ни Драко, ни Нарциссу, ни Люциуса. И если за последнего ему даже не было обидно, то за миссис Малфой определенно было. От той нежности, которая раньше была во взгляде женщины, теперь не осталось и следа. На пороге Малфой-мэнора его встретили ледяные пустые дымчатые глаза, как у него самого. Сдержанная улыбка и поддельно вежливое «Драко, дорогой, с возвращением!» Хотелось отвернуться и вывернуть желудок прямо в углу огромной прихожей его поместья. Не такие эмоции должны были им овладеть при встрече с матерью, далеко не такие. Но он понимал, что Нарцисса просто выдохлась, потеряв всю спесь прошлых лет. Она все еще была той сдержанной, гордой и до жути пугающей леди Малфой, но какая-то часть ее умерла еще тогда, на суде, когда женщина, от которой все ожидали защиты своего супруга, ровным холодным тоном сказала: «Так и есть, господин Министр. Я признаю, что Люциус Абраксас Малфой, мой муж, был правой рукой Темного Лорда во время военных действий. Также я признаю, что не имела на него влияния, и это целиком и полностью его вина. Уверена, Драко согласится со мной». В тот день Малфою впервые стало не по себе. От морозящего кожу голоса матери, от прикованных к нему презрительных взглядов, от душного воздуха зала суда и от слов, которые окончательно перевернули убеждения о любви. О каких чувствах могла вообще идти речь, если Нарцисса так безжалостно упекла своего собственного супруга в Азкабан?! Возможно, слизеринец бы понял, если бы она не любила его. Но она любила. Всем сердцем и душой, которые покорно все эти годы отдавала своему мужу. И с тех пор Драко задавался вопросом, что же могло измениться, что любовь этих двоих не смогла выдержать очередное испытание? И ответ находился сам собой: абсолютное голое разочарование. Такое же разочарование постигло и его самого еще во Франции. Малфой был уверен: даже если здесь люди и наслышаны о Темном Лорде, то точно не знают, что он являлся его сторонником. До одного чертового случая. В Хогвартсе он привык видеть эти презрительные взгляды со всех сторон, когда вернулся в школу. Но чего он точно не ожидал, так это увидеть такой взгляд на улицах Парижа одним субботним утром, когда в свое удовольствие прогуливался по одному из многочисленных парков. Это был тот же конец мая в прошлом году, и Франция в это время года была просто прекрасна: такая живая, притягивающая взгляд и просто наполненная чувством свободы, которого так яростно желал слизеринец всю свою жизнь. Свободы от обязанности нести это тяжелое бремя, которое свалилось на хрупкие плечи подростка по вине отца. В десятом часу он отправился на прогулку, чтобы просто насладиться великолепием города. Шагая по каменной кладке одной из улочек, он с удовольствием отметил, что ему определенно нужно где-либо перекусить, и, недолго думая, заскочил в маленькую магловскую пекарню на углу улицы. Колокольчик на двери звонко известил о прибытии нового клиента, и Малфой с интересом оглядел булочную. На прилавке пестрело огромное количество мучных изделий, и Драко принялся переводить взгляд с одного на другое, выбирая что-нибудь по вкусу. На звук колокольчика к прилавку выбежала хрупкая девушка лет двадцати и с интересом уставилась по покупателя. Слизеринец не сразу обратил внимание на ее взгляд, а когда заметил, лишь просто усмехнулся. Но это было далеко не все. Оторвавшись наконец от выпечки, парень уже собирался обратиться к девушке, как та испуганно на него посмотрела и на чистом английском произнесла: — Малфой… — Драко оторопел и впился глазами в незнакомку. Какие-то смутные образы стали медленно всплывать перед глазами. Пуффендуйка с его курса, маглорожденная, но что она здесь делала? Как бы он не старался, так и не смог вспомнить ее имени, а когда снова сфокусировался на ее лице, оно уже источало такой уничтожающий гнев и злость, от которых хотелось прикрыться. Взгляд ее светло-серых глаз разрезал тонкими ломтиками его уверенность в себе, обнажая кости. Хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю, трансгрессировать на другой материк, только бы не видеть этот полный ненависти и осуждения взгляд стальных глаз, таких же, как у него. — Убирайся отсюда, — прошипела пуффендуйка и сдула с лица прядь волос. Драко даже не колебался. Просто трусливо вылетел из булочной, не оборачиваясь. Все его тело сотрясало мелкой дрожью. Он был просто чертовски сильно уязвлен. Такой ненависти он не ощущал даже от Золотого трио. Что же он мог сделать такого, что эта девчонка прожигала его смертоносным взглядом? Ответ напрашивался сам собой: Пожиратели вынудили ее семью и ее саму покинуть Британию. И за эту холодную ненависть он не мог винить никого, кроме себя. Драко устало потер шею. Перед глазами все еще стоял взгляд пуффендуйки. Одно лишь это доказывало, что его будет преследовать его прошлое везде, куда бы он не пошел. Тело снова била дрожь, заставляя легкие учащенно сжиматься. Все это было неправильно. Этот чертов мир был неправильным! Разве он не заслужил хоть толику сочувствия и прощения?! Разве не заслужил быть понятым?! Почему было так важно оказаться на правильной стороне, когда у него даже не было гребаного выбора?! Из размышлений его вывела громкая ругань в библиотеке мэнора. Не узнать голоса спорящих было просто невозможно, так что парень, посидев еще немного на своей кровати, поднялся и двинулся на выход из комнаты. Медленно ступая по полу второго этажа, он добрался до лестницы, спустился на первый этаж и привычно завернул за угол, открывая дверь в хранилище книг. Как он и думал: Пэнси бесцеремонно ругалась с Ноттом, в руках которого была небольшая плетеная корзинка с неизвестным содержимым. Учитывая, как Тео ее яростно защищал, Малфой предположил, что там определенно было что-то съестное. — О, Драко, наконец-то! Еще бы чуть-чуть, и Паркинсон начала бы дышать огнем! — хохотнул Забини, который удобно расположился на кресле, наблюдая за разворачивающимся зрелищем. Уж кто-кто, а Блейз ни за что бы не отказал себе в таком удовольствии. — Я уже триста раз пожалел, что открыл вам доступ к камину, — саркастично произнес Драко, опускаясь рядом с ним. — И давно они так? — А ты не слышал? Минут десять уже спорят, — хмыкнул мулат. Его взгляд скользнул по напряженным плечам блондина, и Блейз легонько толкнул его в плечо. — Что-то случилось? — Кроме второго трупа, вроде бы, ничего, — устало протянул Драко. — А мы сегодня не пьем? — А должны? — хохотнул Забини. — Я бы с радостью, но Дафна предусмотрительно заколдовала мой винный погреб и все запасы у меня дома, так что я даже притронуться к ним не могу. Малфой расхохотался, прикрывая глаза ладонью. Когда он пропустил, что эти двое так сблизились? Одного взгляда на Гринграсс и Забини хватало, чтобы понять, что эта убойная парочка еще наведет шуму в Магической Британии! Но слизеринец был искренне рад за них, в этом он не сомневался. Драко и сам когда-то заглядывался на Асторию и Дафну, так что он определенно поддерживал выбор друга. — Хэ-эй! — Вспомнишь солнце, вот и лучик? Блондинка ослепительно улыбалась друзьям, выходя из камина и держа в руках еще одну плетеную корзинку. Но ее взгляд быстро переменился, когда она заметила яростно спорящих Тео и Пэнси. Казалось, еще секунда, и Паркинсон точно разнесет особняк в щепки. — Какого Салазара вы творите? Они оба обернулись на Дафну и застыли, потупив взгляд в пол. Что ж, надо было отдать должное Гринграсс: благодаря ей удалось избежать разрушения Малфой-мэнора. — Так по какому поводу вы все так неожиданно вломились в мое поместье? — резонно спросил Драко, обводя взглядом друзей. От его внимания не укрылось, как коварно улыбнулись все четверо и переглянулись между собой. Интересно, а можно уже было начинать молиться? — Ну, во-первых, у тебя, дорогой, скоро день рождения, — начала брюнетка и, покачивая бедрами, двинулась в сторону однокурсника. Она выверенными шагами приблизилась к нему и облокотилась ладонями на подлокотники кресла, в котором устроился блондин, тем самым создавая искусственную ловушку из своих рук. — Я собираюсь закатить огромную вечеринку, и ты не будешь сопротивляться. Девушка хитро улыбнулась и оттолкнулась руками, теперь возвышаясь над Малфоем. Он как-то затравленно посмотрел на Забини, но мулат лишь пожал плечами, мол, смирись, так надо. — Ты не появлялся в Британии три года и не имеешь права отказать нам в желании отметить это праздник с тобой, так как до этого возможности нам ты не предоставлял, — усмехнулся Теодор, хищно облизывая губы. — Мерлин, Тео, что за новые методы соблазнения? — вспыхнула Дафна, содрогаясь в притворном омерзении, но затем издала короткий смешок. — И ты это поддержал? — обращаясь только к Блейзу, возмутился Малфой. — Ты правда думаешь, что у меня был выбор? — весело откликнулся Забини. Да, выбор у него навряд ли был. Отказать Дафне и Пэнси в совокупности было даже для самого Малфоя непосильной задачей. — На самом деле, в свете последних событий, я хотел использовать мой скромный праздник для своих целей, — устало выдохнул Малфой. — Нашли второй труп, и у меня теперь не остается сомнений, что он тоже связан с артефактами. Грейнджер рассказала, что на обоих телах нашли магические метки, и это настораживает. Также она предположила, что количество жертв напрямую зависит от количества артефактов. — К чему ты клонишь? — окидывая подозрительным взглядом Малфоя, серьезно спросил Нотт. Тео всегда был таким: в отличие от Забини он быстро перестраивался, если того требовала ситуация. Нотт в принципе был достаточно закрытым парнем, что в целом никогда не мешало их общению. Вот и сейчас Драко видел в изумрудных глазах максимум поддержки, которую слизеринец только мог оказать другу. Малфой был уверен, что даже в самых откровенно дерьмовых ситуациях мог обратиться за помощью к Нотту. — У меня появилась идея, которую я бы хотел реализовать. Так мы можем убить двух зайцев: поймать хоть какую-то зацепку и, как ни странно, отметить мой день рождения, — закончил блондин, победно усмехаясь. Ему удалось заинтересовать друзей, а это уже гарантировало, что они точно будут на его стороне. — И в чем заключается план? — хмыкнул Блейз. Драко коварно усмехнулся. — О, он вам точно понравится!

***

— Нет, Малфой, ты хоть сам понимаешь, что это безумие? — Гарри буквально вскипал на глазах. Очки съехали, а крылья носа трепетали от каждого рваного вдоха и выдоха, которые он даже не мог контролировать, ведь чертовски сильно злился. Малфой действительно был самоубийцей, или ему, Святой Годрик, не показалось?! — Ты хоть осознаешь, скольких людей можешь подвергнуть опасности? — Мэнор отлично защищен, если мы перекроем все выходы, то сможем контролировать все действия, — упрямо настаивал Драко, доходя до предела. Почему шрамированный был таким упрямым?! — Ты ведь даже не дослушал план до конца! — Мне хватило того, что ты уже сказал! — рявкнул Поттер, плюхаясь обратно в свое кресло. Драко Малфой заявился к нему утром пятницы с, как он выразился, гениальным планом! Хотя Гарри должен был отдать ему должное: его идея и правда была хороша. Но аврор просто не мог так рисковать! Во-первых, это было вне его компетенции, так как лишь его начальник – мистер Рэймонд – мог дать согласие на формирование специального отряда авроров, в который Гарри входил по умолчанию, так как вел дело с артефактами, а во-вторых, план подразумевал участие и Гермионы, которая, по идее, даже не была мракоборцем, о чем он сам ей неоднократно говорил. Девушка, естественно, с этим постоянно спорила и все равно участвовала в вылазках. Конечно, помощь Грейнджер можно было отнести к чему-то невероятно полезному, ведь сам Гарри и Рон, как выразился однажды Уизли, и трех дней бы без нее не продержались, но все же в груди гриффиндорца клокотало чувство беспокойства за подругу. Он уже не раз ей говорил, что ему абсолютно не нравится это дело с артефактами, и если до убийств оно и правда целиком и полностью было в ее компетенции, то теперь был привлечен Аврорат в полном составе. — Слушай, я знаю, звучит безумно, но посмотри на это с другой стороны: если все получится так, как мы задумали, то мы убьем двух зайцев, как там говорят маглы, одним выстрелом? — Похоже, Драко не собирался отступать. Ему самому так понравилась своя идея, что теперь слизеринец собирался приложить как можно больше усилий для ее воплощения. Гарри хмыкнул. Ну кто послал на его голову этих чертовых змеенышей? — Я правильно понимаю, что ты хочешь в честь своего возвращения и дня рождения организовать аукцион, где мы выставим артефакт дома Блэк, который я любезно отдал тебе на хранение? — выдохнул Поттер, запуская пятерню в волосы. Любезным передачу артефакта под опеку Малфоя было сложно назвать: они чуть не разнесли гостиную мэнора, пока обговаривали каждую деталь. — Именно, — утвердительно кивнул блондин. Насколько же надо было ему низко опуститься, чтобы уговаривать Мальчика-который-выжил сотрудничать? — Я уверен, что мракоборцы прекрасно справятся с задачей оцепить периметр поместья так, чтобы каждый угол был под наблюдением. Это предложение было выдвинуто на основе того, что Гарри сомневался в безопасности Малфой-мэнора. Хотя бы потому, что не менее защищенное поместье Гринграсс умудрились обокрасть. — Когда? — сдался Поттер, презрительно поглядывая на Малфоя. Откуда в нем вообще была такая уверенность, что план не провалится? — В следующий четверг. Я дам официальное объявление в «Пророк», что я вернулся окончательно, и объявлю об аукционе, естественно, дам небольшую наживку в виде маленького списка реликвий, которые будут выставлены, — хищно улыбнувшись, произнес Драко, победно при этом усмехаясь. — Не боишься терять часть своего состояния? — прищурился Гарри. — Ха, нет, эти реликвии мало что для меня значат, тем более, та часть, которая будет выставлена, – вполне безобидна. Артефактами любил баловаться Люциус, за что уже поплатился. — Ладно, так мне надо присутствовать в качестве приглашенного гостя? — Малфой кивнул. Отлично, на его стороне был Аврорат. Он уже успел поделиться своим планом с Грейнджер, которая согласилась, обосновав это тем, что лишняя помощь не помешает. — Да, Джиневра тоже приглашена. — Гарри поежился от полного имени своей девушки. — Только при ней ее так не называй, а то придется еще и тебя включать как случайную жертву обстоятельств, — усмехнулся брюнет. Драко расхохотался. — Уже проверил на себе? — хмыкнул слизеринец. Поттер нахмурился. — Мы не в тех отношениях, чтобы обсуждать это, — угрюмо произнес гриффиндорец и тяжело вздохнул. — Хорошо, Поттер, но ты сам ставишь палки в колеса, — бросил Малфой, поднимаясь из кресла. — Малфой, — уже на выходе окликнул его Гарри. — Идея и правда хорошая, но не приведи Мерлин все плохо кончится для Гермионы, я лично натравлю на тебя Аврорат. — Да вы одними и теми же фразами оперируете, — съязвил парень и вышел из кабинета заместителя начальства Мракоборческого центра. Рассчитывать на поддержку Поттера теперь не казалось таким невозможным, и Драко расплылся в довольной улыбке. Осталось только усилить охранные чары в поместье, предупредить мать и засветиться в «Ежедневном Пророке», что было наименьшей проблемой для него. Для Малфоя не было ни единой цели, которую он не мог выполнить. А это значило лишь одно: он готов был идти по головам, чтобы раскрыть это дело.

***

Гермиона с какой-то непонятной истерикой осматривала свой гардероб. Впервые в своей жизни ей и правда было важно, в чем появиться на ужине Уизли. Она даже сама не понимала, почему так волнуется. Да, девушка уже давненько не появлялась в Норе, но на это были действительно серьезные причины. Но учитывая, что Джинни настояла на ее появлении сегодня, то у гриффиндорки просто не оставалось выбора. Она так давно не проводила время со своей семьей. По-другому многочисленное семейство Уизли назвать просто было нельзя. Грейнджер оказалась под терпеливым крылом Молли, когда узнала о гибели родителей, и была чертовски ей благодарна. Если бы не мама Джинни и Рона, то, возможно, у девушки развилась бы нешуточная депрессия. Пожалуй, столько поддержки можно было получить только там. Выбрав на вечер неприметную небесно-голубую кофточку с длинным рукавом и ромашковым узором и привычные черные джинсы, Гермиона тяжело вздохнула. Зря она надеялась на активные рабочие будни. Сейчас Грейнджер искренне жалела, что ее не поглощала привычная рутина. Девушка приходила домой слишком вымотанной почти постоянно, и даже встречи с Дафной и Блейзом, с которыми она все-таки умудрилась сблизиться, не давали нужного расслабления. Да, она прекрасно проводила время в их компании по вечерам, узнавала много нового из жизни бывших недругов, но усталость не хотела отпускать ее из тяжелых тисков. Каждый раз, когда гриффиндорка задумывалась об артефактах, ее одолевала невыносимая беспомощность. Они не знали почти ничего. Две буквы, которые, казались, могли послужить подсказкой, так ничего и не дали, а присланный Малфоем список Пожирателей лишь порождал больше вопросов. Могли ли они быть связаны с этим чертовым делом или это был совершенно кто-то новый, доселе не виданный в Магическом сообществе? Стрелки часов быстро стремились к отметке шести вечера, так что Гермиона, не задумываясь, трансгрессировала. Неприятное чувство скрутило живот от перемещения, и вот уже через мгновение девушка стояла у границы антиаппарационного купола дома Уизли. Нора изменилась: теперь этот дом выглядел куда более презентабельным, но менее по родному. Как будто у них отнимали ту частичку детства, которая еще сохранилась. Но Грейнджер не могла противиться этим изменениям. После последнего нападения Пожирателей Нора разваливалась, и Рон, как Герой войны, вложил всю их премию в ремонт отчего дома. Уже поднимаясь на крыльцо, шатенка слышала знакомое ворчание миссис Уизли, хохот Гарри и Рона, шутки Джорджа. О, бедный Джордж. Он был просто раздавлен, как и она сама. Но если Гермиона потеряла человека, которому так и не сумела признаться, то Уизли потеряли сына и брата. Первое время после потери всегда тяжело, поэтому Гермиона искренне благодарила Мерлина, что они с Молли нашли утешение друг в друге. Грейнджер никогда не говорила, что любила Фреда. Этого непоседливого рыжего парня, который одной своей улыбкой заставлял других смеяться. Смерть – это было не про него. Он должен был прожить долгую счастливую жизнь, как и его брат. Но, как говорится, смерть – это то, что случается с другими, пока ты сам с этим не сталкиваешься. Слишком дорога была цена этой войны, слишком дорог был нынешний мир, возведенный на обломках прошлого. Слишком живы были чувства, оставшиеся не высказанными. Девушка оправдывала свою любовь к Фреду симпатией к Рону. И у нее это даже получилось однажды: обмануть всех, в том числе и себя. Она не сомневалась в своей маленькой лжи, раз даже Малфой поверил в это. Грейнджер запретила себе говорить, думать и чувствовать, ведь прекрасно понимала, что одна маленькая искорка могла просто сжечь ее дотла. Любить мертвых больно, но хуже всего было не любить вообще. Именно так она убеждала себя. Именно это казалось ей выходом. Но люди были правы: время лечило. Натянув улыбку, она толкнула деревянную дверь и сразу почувствовала, как на ней повисла ее лучшая подруга. Джинни завизжала при виде девушки и бросилась ее обнимать. Мерлин, как будто всю жизнь не виделись. — Гермиона, дорогая! — всплеснула руками Молли и тоже принялась обнимать шатенку. Гермиона тепло улыбнулась и прижалась к женщине. Родные руки дарили уют, и девушка буквально чувствовала, как он разливался по ее венам. — О, Гермиона, — улыбался ей Джордж Уизли, захватив с кухни только приготовленный, судя по запаху, кусок пирога. Было все еще непривычно видеть его с черным цветом волос, хоть и прошло достаточно времени. Но все в этой комнате понимали его и ничуть не осуждали. — Рада вас всех видеть! — лучезарно улыбнулась Грейнджер, поочередно обнимая каждого члена семьи. Девушка заметила светлую макушку Флер чуть дальше в толпе. — О Мерлин, Флер! — Гермиона, — картаво протянула француженка, мягко прижимая девушку к себе. — Ты так изменилась. Кажется, ты не была здесь так долго. — Да, работа просто не оставляет свободного времени, — выдохнула шатенка и была тут же утянута Джинни в гостиную. — Тебе тоже пришло приглашение от Малфоя на званый ужин?! — Вот так вот в лоб. Младшая Уизли никогда не отличалась особым тактом, да и ей самой не нравилось изворачиваться, задавая лишь наводящие вопросы. Разве не проще было спрашивать напрямую? — Я тебе больше скажу, я поддержала его идею, как только услышала, — хмыкнула Гермиона. Гарри тут же подсел к ним на диван. Но его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности. — Что-то не так, Гарри? — Ну, знаешь ли, когда в твой офис заявляется Малфой, весь такой радостный, начинаешь сомневаться, хорошие или плохие новости он принес, — невесело усмехнулся парень. Грейнджер хохотнула и порывисто обняла друга. — Не беспокойся, я там буду, все пройдет хорошо, — тихо добавила девушка, надеясь, что Джинни их не услышала. Гриффиндорка даже не сомневалась в том, что Гарри утаил подробности от своей девушки. Чем меньше она знала, тем меньшему риску подвергалась. Сейчас никому уже не хотелось подвергать опасности близких людей. — Просто мне до сих пор не верится, что мы сотрудничаем с Малфоем! — возмутился Поттер и откинулся на мягкие диванные подушки. Да, уж, Гермионе тоже не верилось, но чем больше она общалась со слизеринцем, тем больше понимала, что иметь его в союзниках гораздо выгоднее, чем во врагах. Каким бы хамом, эгоистом и самодуром он не был, его опыт мог прийтись очень кстати. — Стол накрыт! — послышался голос Молли из столовой. Обеденная комната была единственной, которая почти не подверглась изменениям: здесь все еще стоял большой стол, в воздухе все еще витал дух того времени, когда все не было так сложно. Все начали рассаживаться, и Гермиона удивленно посмотрела на Рона. Уизли сидел, нахмурившись, и о чем-то напряженно думал. — Мы еще кого-то ждем? — как бы невзначай спросил Гарри, намекая на друга. — Да, мам, должна прийти еще моя девушка, — тихо пояснил парень, занимая еще одно место рядом с собой. Воспоминания о Лидии врезались в мозг Гермионы мощным ядерным ударом. Как она могла вообще забыть о том, что собиралась побольше выяснить о ней?! Все-таки что-то в ней ее напрягало, и это было не только то, что такую девушку заинтересовал такой, как Уизли. Было слишком много фактов, которые никак не хотели вязаться между собой в голове Грейнджер. В дверь раздался осторожный стук. Легка на помине. Молли поспешила открыть дверь, чтобы наконец увидеть избранницу своего сына, и так и застыла на пороге. Женщина явно не ожидала увидеть кого-то, вроде нее. Гриффиндорка мысленно усмехнулась. Лидия изящно обняла миссис Уизли и грациозно прошествовала к Рону, который уже пригрел ей место. Все сидели в напряженном молчании, провожая брюнетку заинтересованным взглядом. Гермиона отметила бархатное короткое платье и несколько вычурные черные туфли, обрамляющие ее ноги. Все в Лидии выдавало ее принадлежность к аристократии, начиная от походки и заканчивая дорогими вещами. Что она там говорила? Родители лишили ее наследства? Видимо, денег не лишали, раз она носила магически сшитую одежду. Это было заметно по едва различимому сиянию, которое исходило от платья. Магические кутюрье были довольно дорогим удовольствием, и далеко не каждый мог похвастаться, что заказывает вещи именно там. — Мне очень приятно со всеми вами встретиться, с некоторыми уже даже во второй раз, — тепло улыбнулась Рэй, присаживаясь рядом с Роном. Молли как-то растерянно подошла к мужу и уселась рядом с ним. Навряд ли кто-то ожидал появления представительницы аристократии. — Кому Рон еще не успел меня представить: меня зовут Лидия Рэй. — Ты француженка? — послышался первый вопрос от Флер. — Нет, но я училась в Шармбаттоне, — мягко ответила брюнетка. — Я помню тебя, ты участвовала в Турнире, как и Гарри. — Только мое участие было самой большой ошибкой, — хохотнул гриффиндорец, пододвигая себе плошку с салатом. Гермиона хихикнула и даже не заметила, как к ее уху наклонился Джордж: — Как думаешь, стоит ей рассказать о великолепном танце Рона с Макгонагалл или про его невероятный парадный костюм? Гермиона едва заметно вздрогнула от его слов и тихо рассмеялась. Непрошенная мысль закралась тихими шагами в уставший мозг: его голос был таким теплым, словно летнее утро, и мягким. Мурашки неожиданно пробежались по спине: он не Фред, пора бы уже отпустить. Атмосфера, сгустившаяся из-за появления девушки Рона, потихоньку начала разряжаться, и гриффиндорка позволила себе вздохнуть спокойно. — Я удивлена, что ты сам до сих пор не рассказал, — шепнула ему в ответ девушка. Джордж весело хмыкнул и принялся за курицу. — Как-то не было возможности, — пожал плечами парень. — Так где вы познакомились? — оживилась Молли, не давая Артуру и слова вымолвить. Мужчина сидел с улыбкой на губах, так как давно не видел свою супругу такой счастливой. — Я работаю ассистенткой в магазине Джорджа, — смущенно ответила Лидия, отведя взгляд куда-то в сторону. Грейнджер переглянулась с Гарри. Тот тоже обеспокоенно смотрел на подругу, не понимая, почему же его что-то напрягало. Кажется, гриффиндорец сам не понимал, что именно его смутило в Лидии. Но Гермиона уже даже не сомневалась: ее поведение в ресторане кардинально отличалось от того, как она вела себя сейчас, будто это были совершенно два разных человека. Но гриффиндорка отмела эту мысль, оставляя беспокойство и, она была уверена, предстоящий разговор с Гарри, на потом. Сейчас ей просто хотелось отдохнуть без лишних пререканий, напряжения и обеспокоенных взглядов. Она пришла просто провести время в кругу семьи. Ни о каком деле сейчас не хотелось думать, так что Гермиона быстро вовлекла себя в разговор мистера Уизли и Перси, который в последнее время стал все чаще появляться дома, судя по рассказам Джинни. И это не могло не радовать. Ведь что могло быть лучше, чем объединение семьи, даже если этому предшествовали трагические события?