Septem mortalibus peccatis

Зависть людей показывает, насколько чувствуют они себя несчастными; их постоянное внимание к чужому поведению – насколько они скучают. (с) Артур Шопенгауэр «Афоризмы житейской мудрости»

Большой зал был переполнен студентами, Гарри с Роном тихонько переговаривались, обсуждая очередного желающего поучаствовать в Турнире и удивляясь, как Гермиона могла в таком шуме вообще читать. Голубоватое свечение, исходившее от Кубка, манило своими тайнами и чем-то неизвестным. Огонь, трепещущий на верхушке, притягивал взгляд, не давая сосредоточиться на чем-то еще. Пламя, на которое хотелось смотреть вечно, согревало даже издалека, вонзаясь своим светом куда-то под кожу. — Ха-ха, есть! Есть! — В Большой зал вбежали Фред и Джордж Уизли, победно размахивая чем-то в воздухе. Гриффиндорке не с первого раза удалось разглядеть, что это были небольшие закупоренные колбочки с каким-то непонятным зельем. — Мы сделали это! Сегодня утром приготовили! — Ничего у вас не получится! — довольно хмыкнула Гермиона, косясь на близнецов Уизли. Два старших брата Рона хитро переглядывались и усмехались, садясь по бокам от шатенки и впиваясь в нее взглядом. — Неужели? — спросил Фред. — Это почему же, Грейнджер? — повторил интонацию брата Джордж. Немного помедлив, Гермиона принялась с заумным видом объяснять: — Видите черту? — указывая на серо-голубой дымчатый круг, произнесла гриффиндорка. — Это возрастная черта! Дамблдор ее сам провел. — И что? — хмыкнул Джордж несколько надменно. Гермиона закатила глаза. Как они не понимали? — Ха, неужели не понятно? — Девушка с силой хлопнула книгой по коленям. — Такого гения, как Дамблдор, невозможно обмануть при помощи дурацкого трюка, вроде зелья старения! — В этом вся его пре-елесть, — протянул Фред. — Как раз потому, что оно такое дурацкое! — усмехнулся Джордж и рассмеялся вместе с братом и остальными столпившимися гриффиндорцами рядом. Оба Уизли быстро встали на скамейку и переглянулись друг с другом, взбалтывая в руках колбочки. Гермиона на это лишь неопределенно фыркнула, не желая наблюдать за очередным провалом. — Готов, Фред? — откупоривая бутылек, триумфально спросил Джордж. — Готов, Джордж? — Парни скрестили руки между собой и уже хором громко произнесли: — Пей до дна! Уизли самонадеянно прыгнули со скамейки прямо в круг около Кубка, и послышались смешки одобрения. Затем они под всеобщие овации закинули свои имена в Кубок огня и обменялись крепкими рукопожатиями, салютуя друг другу. Пламя магического артефакта поднялось чуть выше, расплескивая свои языки вокруг, и, не церемонясь, вытолкнуло близнецов восвояси. На пол они уже приземлились совершенно седыми и с длинными бородами. Гермионе так и хотелось им сказать, что она же говорила! Но нет, они все равно полезли! Фред и Джордж начали кататься по полу, выясняя, кто из них виноват, совершенно не обращая внимания на собравшихся и тихо хохочущих друзей с факультета. Гермиона прикрыла глаза и распахнула книгу, вчитываясь в очередной абзац параграфа. Как глупо. Разве они не понимали, что Чемпионы погибали на этом турнире? Но они все равно так рвались участвовать, что Грейнджер начинала сомневаться в умственных способностях Уизли. Через пару секунд она уже стояла в полуразрушенном Большом зале, но была на три года старше. Волосы, словно пакля, облепили лицо, которое было изрезано царапинами и маленькими ранами, словно лист бумаги. Девушка поджимала губу, пытаясь сдержать слезы, которые так и просились вылезти наружу. Она не могла. Она должна была поддержать Рона, который сгибался над телом Фреда. Уизли не заслуживал смерти. Никто в этом зале не заслуживал, но он в особенности. Разве судьба не должна была дать ей хотя бы шанс сказать о своих чувствах ему? Гриффиндорка отчаянно искала глазами Гарри, теребя рукава джинсовой куртки. Ей некуда было деть руки. Что, если бы они могли спасти его? И не только его. Римуса и Тонкс, а еще целую кучу студентов Хогвартса! Что, если бы они могли избежать всех этих совершенно ненужных жертв? Ей хотелось рвать на себе волосы, хотелось выть, что есть мочи, только бы не чувствовать эту боль, которая с удвоенной силой сдирала с нее остатки плоти. Почему? Почему именно он? Девушка перевела пустой взгляд на Джорджа и теперь уже не смогла сдержаться. Слезы маленькими каплями скатывались по щекам, раздражая небольшие ранки. Если бы она могла, то в тот же миг, когда вошла в Большой зал, выключила бы свои эмоции и чувства, чтобы не ощущать всем своим нутром эту скорбь. Как там говорили? Время лечит? Но Гермионе сейчас совершенно в это не верилось. Как можно было вылечить разбитое сердце, если его некому будет даже собрать? И самым страшным было это тупое осознание: она поняла, что любила его, слишком поздно. Страх медленно вливался в вены, будто тормозя кровообращение. Ее любимый человек не просто ушел от нее к другой девушке, он умер. Всего секунда была нужна, чтобы спасти его. Но сейчас его бы уже ничего не спасло. Гермиона распахнула глаза, медленно осознавая, что ей только что приснилось. На лбу выступила испарина, и девушка тяжелым движением руки смахнула ее. Тело налилось свинцом и никак не хотело подчиняться. Это на нее так поход к Уизли повлиял или привычная усталость? Нет, такие сны ей не снились уже очень давно. Будто кто-то специально расковыривал недавно затянувшуюся рану, которая заживала и так слишком долго. Девушка сжала ладонью ткань ночной сорочки рядом с сердцем и выдохнула. Нельзя! Нельзя давать волю чувствам, которые гриффиндорка вырезала из этого бесполезного органа! Но все же не смогла сдержаться, и ее стон утонул в истерическом рыдании. Слезы брызнули из глаз, напоминая ей о своей беспомощности. Золотая девочка задыхалась в отчаянном плаче, прокручивая в голове события четырехлетней давности, будто это было вчера. Разрушенный Хогвартс и целое море крови стояли перед глазами, залитыми слезами. Она ненавидела себя просто за то, что должна была тогда разрываться между лучшими друзьями и любимым человеком, и сейчас ей казалось, что этот выбор должен был быть сделан в пользу Фреда Уизли. Этого невероятного и удивительного рыжего парня, который всю свою жизнь был бок о бок со своим братом, который всегда верил в него больше, чем в себя, который остался там, в Большом зале, и больше не смог ступать в ногу с ними. Гермиона обняла себя руками и закричала. Пронзительно, не думая о том, что кто-то мог услышать. Дыхание ускользало с каждой секундой, и ей на мгновение показалось, что ее жизнь была просто пустышкой, которая ни черта не стоила. Спасти весь гребаный мир и не суметь помочь одному единственному человеку… Было тяжело видеть Джорджа, ведь в нем она постоянно выискивала Фреда. Но это был не он. И уже никогда не будет. Ей даже не хотелось представлять, каково было Джорджу тогда, ведь каждый, Мерлин, каждый день, смотрясь в зеркало, он видел его. Целого и невредимого, но такого недосягаемого. Сотрясаясь в рыданиях, Грейнджер не замечала, как до боли в костяшках впивалась в худые плечи, оставляя, несомненно, синяки. Ей казалось, что она справилась, что теперь все стало иначе, и она смогла двигаться дальше, не смотря в прошлое. И так и было бы, наверное, если бы Малфой тем вечером не напомнил о когда-то забытой мечте. Чертов Малфой! Мысли всколыхнули что-то непонятное Гермионе где-то под ребрами. Они словно отрезвили ее. Да, надо было успокоиться и лечь досыпать оставшиеся часы сна, которые нагло отбирала у нее истерика. Опустив руки на мягкое одеяло, гриффиндорка откинулась на подушку. Странные сны, странные чувства, странные мысли, странный Малфой. Девушка иногда замечала за собой новую особенность, которую никак не хотела понимать: ей было интересно наблюдать за ним. И это было так неправильно и непривычно, но Малфой в какой-то мере ее завораживал своей стойкостью, которая у нее самой была ни к черту. Сейчас слизеринец был совершенно не похож на себя в школьные годы. Да, ему определенно все еще доставляло удовольствие пререкаться с ней, но Гермиона все равно замечала, что теперь почти не было ничего обидного в его шутках и насмешках. Они, скорее, казались ей более дружескими. Гриффиндорка спешно вытерла глаза и перевернулась на правый бок, подминая под себя часть одеяла. Святой Годрик, она думала о Малфое. Думала об этом несносном дрянном мальчишке после своей истерики, которая не была с ним как-либо связана. Мозг подавал тревожный звоночек, но девушка упрямо его игнорировала. Пошел к василиску этот Малфой! Гермиона сосредоточенно наблюдала, как на улице начинало светать, и маленький импульс, пробежавшийся по коже табуном мурашек, заставил Грейнджер неприятно поежиться. Не думай, не думай, не думай! Гриффиндорка уткнулась лицом в подушку, заглушая измученный стон. Ей был необходим отдых, чтобы перестать зацикливаться на том, чего просто не было.

***

Ничего нового за последние два дня так и не появилось, так что Гермиона штудировала одну из тех книжек, которые брала у Малфоя. На самом деле, ей было слишком интересно, чтобы отрываться от чтива, так как это был дневник Люциуса Малфоя I. Просмотрев всю родословную слизеринца, девушка с удивлением обнаружила, что в честь человека, который создал когда-то эти, будь они прокляты, ах да, они же и так, артефакты, был назван отец Малфоя. Удивительное совпадение, мимо которого она просто не могла пройти. Люциус писал о многих вещах, связанных с их родом, от которых гриффиндорку просто воротило: подчинение эльфов, женщин и слишком много насилия. Неудивительно, что Драко Малфой был засранцем с такими-то предками! Но добравшись до даты, когда он начал писать о том, как они вместе с Блэками и Гринграссами успешно собрали альянс, название которого отдаленно напоминало знакомое слово, Грейнджер с еще большим рвением засела за чтение. «19 ноября 1587 год. На сегодняшний день я не могу быть точно уверенным, что эта итальянская семья чистокровных примкнет к нам. Никак не могу понять, почему Паркинсоны так отчаянно настаивают на привлечении зарубежных волшебников. Они лишь будут путаться у нас под ногами. В Британии и без них достаточно чистокровных семей, которые бы с радостью вошли в наш небольшой альянс. Создание таких темных и мощных артефактов, несомненно, требует огромного количества магии, и я предложил медленно высасывать ее из наших ближайших родственников. Моя дражайшая жена согласилась, естественно, не без долгих уговоров. Пришлось сильно постараться, залечивая ее раны от Круцио, но она все же сказала «да». В том случае, если все выйдет именно так, как мы задумали, мы сможем не только связывать браки чистокровных ритуалов на крови, но и создавать нечто большее. Блэк как всегда был в своем репертуаре, когда предлагал название для Альянса, но мне даже понравилось. «Zodiaci» звучит вполне приемлемо, посему не имею ничего против такого высокопарного имени.» Гермиона содрогнулась. Он пытал свою жену Круциатусом, пока она не согласилась быть личным источником силы… Мерлин, какая жестокость! Грейнджер предположила, что магическую энергию они хранили в специально созданных кристаллах Силы, которые сейчас можно было найти в любом не слишком приятном переулке, где постоянно торговали всем, чем могли. По спине пробежал холодок. В голове хаотично роились мысли о названии альянса, которое никак хотело покидать ее мысли. Это определенно была латынь. «Z» и «O». Возможно ли, что их убийца и правда был не один, и более того, это был союз магов? Догадки были настолько яркими, что казались совершенно правдивыми. Если Малфой читал этот дневник, а Гермиона была уверена, что читал, то почему сразу не понял, к чему могли быть те магические метки? Может, просто не помнил? Но о своей маленькой догадке она пока не собиралась никому говорить: ей слишком хотелось дочитать дневник и узнать главное предназначение артефактов. Предок Малфоя писал о каком-то неизвестном ей «большем», и Грейнжер отчаянно хотелось докопаться, о чем же шла речь. Погрузившись в свои мысли, девушка машинально приманила чарами свой блокнот из сумки и, вооружившись ручкой, начала спешно записывать новые подробности. Схема с каждым днем расширялась и расширялась, что не сильно радовало девушку. История обрастала новыми подробностями, которые лишь заставляли сомневаться в решении помочь слизеринцу. Конечно, ей бы в любом случае пришлось это сделать, но когда она соглашалась, это дело еще не вел Гарри со всем Авроратом. Гарри… Она не пересекалась с другом с вечера воскресенья. Даже когда забегала к Джинни, его не было дома. Уизли тогда устало протянула что-то про чертового хорька, из-за которого они стали реже видеться. Хотя они и до этого могли проводить время вместе лишь на выходных, когда у рыжей не было тренировок, а Гарри не пропадал в Министерстве. Гермиона всеми фибрами души чувствовала, что Джинни была совершенно не в восторге от их дела, но деваться было некуда. Уизли нашла отдушину в другом: в предвкушении завтрашнего аукциона она решила потащить подругу выбирать платье. Поход за нарядами как раз должен был состояться сегодняшним вечером, так что Гермиона оттягивала этот момент как могла. Шопинг не был ее любимым занятиям, особенно учитывая, что большую часть одежды ей выбирала сама же Уизли, постоянно ругаясь на нее, что та одевается слишком скромно, сравнивая Грейнджер с монашками. Гермиона же, решив воспользоваться подходящей возможностью, раз выбора у нее особо не было, пригласила с ними и Дафну Гринграсс, которая, в свою очередь, попросила разрешить ей взять с собой Пэнси. Слизеринка слезно клялась, что гриффиндорки и слова плохого в свой адрес не услышат от Паркинсон. Гермионе тогда подумалось, что если их вечер и правда пройдет без оскорблений, она обязательно занесет его в календарь и обведет в красный кружочек, помечая, чтобы она праздновала этот день каждый год. Грейнджер оставалось только зайти к Гарри, чтобы уточнить некоторые детали. Стрелки часов уже показывали половину шестого, так что она, попрощавшись с Солисой, вышла из своего кабинета. В коридорах ее отдела царила могильная тишина, и гриффиндорка поежилась. Слишком тихо. Она привыкла слышать негромкие голоса из кабинетов ее подчиненных и оживленный шелест пергаментов, но сейчас стояла просто оглушающая тишина. Такая пронзительная и звенящая, что девушка отчетливо улавливала, как тяжело она дышала. Поднявшись до Мракоборческого центра, она решительно показала пропуск и уверенно постучала, входя в приемную. Поттер с каким-то недоумением разглядывал документы, нахмурившись и нервно потирая подбородок. Его черная аврорская мантия покоилась у ног гриффиндорца, явно скинутая в спешке. Гарри поднял сосредоточенный взгляд и оглядел подругу. Она была какая-то неестественно поникшая и усталая, но спрашивать ее об этом не было нужды. Причина была лишь одна: чертов Малфой и чертовы артефакты! — Гермиона, привет! — подскочил аврор, случайно опрокидывая стоявший на столе кофе и смахивая его на пол. Поттер как-то растерянно посмотрел на стаканчик и обиженно вздохнул. — Ну что за день такой? Все из рук валится! — Ты просто переживаешь, вот и все, — улыбнулась Грейнджер. Девушка хихикнула и присела напротив однокурсника. — А ты – нет? — хмыкнул парень, очищая паркет. Гриффиндорка заметила слегка различимое дрожание его руки, в которой была палочка, и нахмурилась. Она часто видела Гарри рассеянным, но чтобы настолько? — Гарри, что случилось? — Поттер вопросительно глянул на подругу и накинул мантию на плечи, предварительно подобрав ту с пола. Он начал быстро метаться от стола до Гермионы, постоянно хмурясь. — Там будет Джинни, и меня это раздражает, — наконец ответил гриффиндорец. Гермиона как-то подозрительно посмотрела на него и хохотнула. Гарри мгновенно уставился на девушку, которая откровенно смеялась над ним. — Какого черта?.. — Уж прости, но думать, что Джинни будет в этом замешана, надо было раньше, когда эта рыжая бестия первый раз спросила у тебя, какое дело Малфоя ты ведешь! — усмехнулась Гермиона, закрывая глаза рукой. Поттер вскинул брови и недовольно покосился на подругу. — Ты тоже можешь быть в опасности, — заключил он и снова нахмурился. Гриффиндорка не сдержала еще один смешок, вырвавшийся у нее совершенно случайно. — Как и ты, — парировала девушка. Ей совершенно не хотелось спорить с ним о ее магических и умственных способностях, тем более, что он и так знал о них прекрасно. — Джинни пережила слишком много, чтобы казаться слабой. Особенно тебе. Да она же глотку любому порвет за тебя, как и все мы, кстати. — Да, я знаю, я просто… волнуюсь, просто волнуюсь, — выдохнул аврор, опускаясь в свое кресло и устало потирая виски. — Знаешь, я так надеялся, что моей единственной задачей после войны будет ловля Пожирателей, чтобы наконец поставить жирную точку, а не гребаную запятую. Я люблю эту работу, она дает мне те же ощущения, какие я испытывал, когда только попал в Хогвартс, когда все было гораздо проще. Но иногда меня пугает то, что сейчас перед нами снова неизвестность. Понимаешь? — Да, понимаю, — улыбнулась девушка и приблизилась к другу, обнимая его за плечи. — Я тоже часто думаю об этом. Думаю, что все должно быть по-другому. Но иначе быть не может, Гарри. Мы здесь. Мы дышим. И мы живы, — на последней фразе ее голос дрогнул. Верно, они живы и должны оставаться живыми ради тех, кто не смог остаться с ними. — Проблемы будут всегда, но отчаяться и перестать бороться – значит, сдаться. А мы не можем, верно? — Верно, — отрешенно промычал парень, утыкаясь в плечо Гермионы. Она лениво погладила его по голове, путая тонкие пальцы в жестких темных волосах товарища. Оторвавшись от подруги, Гарри прокашлялся и вернул себе самообладание. Это была обычная минута слабости, в которой не было ничего постыдного. — Ты просто так зашла? Или по делу? — Из-за некоторых, которые постоянно торчат здесь, Джинни решила отыграться на мне, так что буквально через двадцать минут я должна быть на Гриммо, — обреченно выдохнула гриффиндорка. Гарри состроил виноватую рожицу, извиняясь. — Я зашла просто спросить, все ли готово. — Да, мы сделали несколько порт-ключей на всякий случай, — сосредоточенно произнес парень, сверяясь с бумагами, которые покоились на столе. — Отряд мракоборцев будет контролировать местность под чарами сокрытия, чтобы ни у кого не возникло возможности сбежать. Порт-ключи созданы для остальных гостей, которые завтра соберутся. Малфой обещал помочь с тем, чтобы мы в случае опасности смогли трансгрессировать из мэнора. Он говорил что-то про палочки и щит или что-то в таком духе, я не до конца понял. — Это сложные чары, наложенные на мэнор, которые позволяют аппарировать только тем, чью палочку дом знает. Я читала об этом еще на шестом курсе, — задумчиво протянула девушка. — Гарри, а что, если их палочки Малфой-мэнор тоже знает? — Намекаешь, что это могут быть Пожиратели? Если да, то не беспокойся: Малфой поручился, что обновил чары защиты, как только вернулся в Британию, да и их и так обновляла Нарцисса все эти годы, — пожал плечами Гарри. Гермиона неуверенно кивнула. И все равно, мало ли что! Только сейчас она поняла, что все-таки волнуется. Внешне она, конечно, была более спокойной, нежели Поттер, но до Малфоевского безразличия было еще очень далеко. — Рона же не пригласили? — неожиданно спросила девушка. Гриффиндорец отрицательно покачал головой. Мерлин, опять эти предрассудки! — А как думаешь, Лидия будет там? — Понятия не имею, но предполагаю, что да. — Я никак не могу понять, почему она вела себя так по-разному, когда мы виделись. Ты заметил? — Брюнет кивнул. Гермиона облегченно выдохнула, успев накрутить себя, что у нее началась паранойя. — Ладно, боюсь, твоя девушка меня четвертует, если я не приду вовремя. Учитывая, что с нами будет еще Гринграсс и Паркинсон, чувствую, что прогулка будет веселой! — Ты так подружилась с Дафной и Блейзом, — хмыкнул парень. Грейнджер удостоила его надменным взглядом. — Эй, я ничего не имею против! Хорошо, что вас не сковывают никакие предрассудки и вы нормально общаетесь. Но с Пэнси нужно все равно быть осторожной! — Гарри, ты ведешь себя, как моя мамочка, а стоит ли тебе напомнить, что ее давно нет в живых? — усмехнулась Гермиона и застыла. Годрик, что она только что сказала? Гарри ошарашенно взглянул на подругу и приоткрыл рот от удивления. — Мерлин, это само вырвалось! — Слизеринцы на тебя плохо влияют, — угрюмо пробурчал гриффиндорец. — Хорошо провести вечер! — кинул он вслед убегающей Гермионе, лицо которой сейчас было больше похоже на помидор. Она, Гермиона, сморозила такую чушь! Девушка, которая так переживала из-за смертей, черт возьми, отпустила такую мерзкую шутку! Ей почему-то резко захотелось промыть рот с мылом, чтобы хоть как-то убрать этот позор. Грейнджер влетела в Атриум, даже не разбирая дороги, расталкивая всех по пути. Какой же надо быть дурой, чтобы ляпнуть такое! Чуть ли не влетев в камин, она четко произнесла: — Площадь Гриммо, 12! — и исчезла в зеленых языках пламени.

***

Гриффиндорку еще колотила мелкая дрожь, когда она наткнулась взглядом на восторженное лицо подруги. Рыжая с каким-то непонятным восторгом наблюдала, как Гермиона выходила из камина. Грейнджер на секунду подумала, что что-то случилось, но потом Уизли кинулась обнимать ее, и все сомнения как рукой сняло. Действительно, что могло случиться со вчерашнего дня, когда они последний раз виделись? Шатенка задумалась на секунду, а вдруг и правда могло что-то случится, но следующая фраза совершенно ошарашила ее: — Может, ну этих слизеринок? Может, только вдвоем пойдем? — взмолилась Джинни. Грейнджер закатила глаза и вывернулась из объятий девушки. — Джинни, мы уже говорили об этом, — с нажимом начала Гермиона, сверля Уизли глазами. Ну как, ка-а-ак можно быть такой упрямой и твердолобой? — Дафна тебе понравится, а Пэнси, ну, придумаем, что с ней делать. Тем более у Дафны отличные ателье в Лондоне, в которых грех не купить что-нибудь! Глаза Джинни тут же заблестели от предвкушения, как у маленького ребенка. Шатенка довольно усмехнулась и потащила ее к выходу. Уизли горделиво вздернула головой, выходя из дома, и посильнее прижалась к подруге, которая уже была готова аппарировать. В животе привычно скрутило тугой узел от перемещения, а перед глазами картинка смазалась в цветное месиво. Почувствовав твердую опору каменной мощеной дороги Косого переулка, Гермиона выдохнула и поправила джинсовую юбку, опоясывающую талию. Джинни как-то хмуро смотрела в сторону, и Грейнджер пришлось посмотреть туда же. Ей махала Дафна, тепло улыбаясь, а рядом с блондинкой жалась Пэнси Паркинсон, глядя прямо в глаза гриффиндоркам. Гермиона толкнула Уизли в плечо и взяла ее за руку, направившись к слизеринкам. — Гермиона! — Дафна бросилась к шатенке, раскидывая руки в стороны и прижимая ее к себе. Грейнджер пришлось отпустить руку Джинни, и рыжая насупилась. — Чудесно выглядишь! — Чертовы слизеринцы, — пробурчала Уизли, складывая руки на груди. Дафна выпустила Грейнджер из объятий и повернулась к Джинни, одаривая ее улыбкой. Гриффиндорка фыркнула, протянула ей руку для рукопожатия и гордо произнесла: — Джинни Уизли. — Дафна Гринграсс, — хихикнула девушка и мягко приняла ее ладонь. Наблюдая за несколько странным приветствием, Гермиона заметила настороженное лицо Паркинсон. Брюнетка стояла чуть поодаль и с поддельным интересом изучала свои высокие ботинки на шнуровке. Грейнджер довольно хмыкнула, не ожидая, что слизеринка может носить что-то подобное. Да и вообще Пэнси была одета не так изящно, как одевалась Дафна. На брюнетке был черный шелковый топ на тонких лямках, заправленный в шерстяные, довольно длинные шорты. Ноги были обтянуты тонкой тканью капрона так, что сначала гриффиндорке даже показалось, что на слизеринке были обычные черные брюки. На плечах болталась кожанка, тоже черная, делая весь ее образ несколько мрачным и готическим. На обеих руках красовались татуировки с различными змейками и цветами, а на шее пестрела тату с какой-то надписью. Грейнджер, недолго думая, двинулась к слизеринке и подмигнула ей. Можно было отбросить все прошлые обиды и просто воспринимать ее как нового человека, не зацикливаясь на факультетах, разделениях и вражде. В конце концов, прошло три года с их последней встречи. Паркинсон тоже вернулась в Хогвартс доучиться, и они часто пересекались на занятиях, но после этого она буквально испарилась со всех радаров. — Привет, — поздоровалась шатенка, помахав брюнетке. Та словно отмерла и посмотрела на Гермиону невидящим взглядом, явно пытаясь найти какой-то подвох. — Грейнджер, — отозвалась Пэнси и натянуто улыбнулась. — Слушай, я не знаю, зачем Дафна притащила меня. Втроем вам было бы явно комфортнее, — девушка покосилась на Дафну и Джинни, которые о чем-то переговаривались. Шатенка тоже посмотрела на них, усмехаясь. Ну, она же говорила! — Паркинсон, не строй из себя святую, — хихикнула гриффиндорка и улыбнулась ей. Пэнси закусила губу и отвела взгляд. — Чем больше людей, тем веселее, разве нет? — хохотнула Гермиона, беря под руку слизеринку. Пэнси так и застыла на месте, часто моргая. Ее ресницы, густые и невероятно черные, порхали в воздухе, как крылья какой-нибудь бабочки. — Грейнджер, у тебя жар? — съязвила Паркинсон, освобождая руку, но наткнулась на серьезный взгляд Гермионы. Съежившись под этими прожигающими медовыми глазами, она тяжело вздохнула. Грейнджер победно усмехнулась и потащила ее к подругам. — Вы нашли общий язык? — фыркнула Джинни, оглядывая самый странный союз. — Чтобы найти общий язык, нам нужно будет поцеловаться, — усмехнулась Пэнси и покосилась на Дафну, которая буквально светилась. Чего было такого радостного в том, чтобы проводить время с гриффиндорцами, она все равно искренне не понимала. — Детский сад – штаны на лямках, Пэнси, могла бы уже придумать что-нибудь получше, — весело отозвалась Гринграсс, приглашая следовать за ней. Девушки неспешно направились за блондинкой. Слизеринка шагала довольно уверенно, ведя подруг в один из своих магазинов. Ей определенно не терпелось показать им плод своего творения, над которым она корпела столько времени. Завернув на очередную улочку, они остановились у ничем не примечательного здания, больше напоминающего жилой дом. Дафна что-то быстро зашептала, и Гермиона поняла, что на это место было наложено похожее заклинание, что и на дом на Гриммо. В отличие от соседних зданий, торец бутика был выполнен из светлого камня, происхождение которого Грейнджер не удавалось определить. Трехэтажный дом выглядел именно так, как гриффиндорка и думала: с первого взгляда можно было понять, кто им владеет. — Дафна, а почему не в Косом переулке? — удивленно спросила Уизли. Гринграсс хищно улыбнулась и произнесла еще что-то, открывая изящную вывеску, которая примостилась прямо над главным входом. Гермиона вскинула голову и прочла про себя название. Вывеска гласила «voie Lactee», но познания Грейнджер в французском были не так широки, как хотелось бы. — Еще бы смешнее название подобрала, — прыснула Паркинсон, убирая якобы выступившие от смеха слезы. Дафна презрительно глянула на подругу и начала подниматься ко мраморным ступеням к дверям. — А как это переводится? — все-таки спросила гриффиндорка, ожидая, что Пэнси тут же обсмеет ее из-за незнания французского, но та лишь коротко ответила: — Млечный путь, — и тоже начала подниматься вслед за блондинкой. Гриффиндорки решили не отставать и устремились за ними, входя внутрь. Стоило Гермионе ступить на порог ателье, как она так и застыла, оглядывая помещение. Это было… волшебно. Сначала Грейнджер думала, что это обычное трехэтажное здание, но теперь поняла, что ничего подобного: по углам от входа были две винтовые лестницы со светлыми мраморными ступенями, будто бы устремляющимися к звездам. Привычных этажей просто не было, было только огромное помещение с невероятно высоким потолком. Под самым куполом, а именно он фактически был потолком, парили миниатюрные модели планет, кружась вокруг большого пылающего шара. Именно магическое солнце ярко освещало помещение, делая переливы серебра еще более мерцающими. Здесь не было этого вычурного золота, к которому гриффиндорка так привыкла из-за принадлежности к своему факультету. Свет солнца отражался от серебряных деталей, мягко ложась на кожу и согревая. Оно не было холодным, а именно теплым и каким-то родным. Проходя вглубь, можно было заметить еще несколько залов, похожих на главный холл. Изнутри помещение оказалось гораздо больше, чем снаружи. — Вы магически расширили здание, да? — улыбнулась шатенка, все еще не в силах оторвать глаз от окружающего ее великолепия. Она поймала взгляд Джинни: Уизли зачарованно рассматривала витражные окна и небольшие фрески на стенах. Наверное, Дафна никогда не была в церквях, но это помещение даже больше напоминало храм. — На сегодня я закрыла магазин, так что это все в нашем распоряжении, — просияла Гринграсс, переводя взгляд с одной гриффиндорки на другую. Девушка искренне радовалась, что смогла впечатлить гостей, но теперь им предстояло самое сложное: выбор платья. Она уже примерно понимала, что если Джинни любила ходить по магазинам, то с Гермионой будет просто чертовски тяжело. Насчет Пэнси она даже не сомневалась, зная, как часто однокурсница проводила время в бутиках, еще учась в Хогвартсе. — Предлагаю разойтись и встретиться через полчаса. Покажем, что выбрали. Об оплате не волнуйтесь, я уверена – Драко расщедрится. Грейнджер хихикнула и была утянута Джинни вглубь ателье, не оставляя ей выбора.

***

Уставшая, но невероятно довольная Гермиона наконец вышла с огромным пакетом, в котором мерцало платье. Платье, которое она наденет завтра и будет чувствовать себя принцессой, как на Святочном балу на четвертом курсе. Грейнджер стала наибольшей проблемой для всей их четверки, и с ней они провозились дольше всего, помогая выбрать наряд. Дафна и Гермиона настояли на том, чтобы у их платьев был разрез на бедре, дабы можно было прикрепить к нему ремешок с палочкой и иметь ее в свободном доступе постоянно. Джинни так заморачиваться не стала, как и Пэнси, и все вчетвером, довольные отличным времяпрепровождением, они решили еще прогуляться. Дафна отправила платья в мэнор, так как она решила, что всех девушек будет собирать сама. Если Уизли поначалу противилась, говоря, что и сама прекрасно владеет чарами гламура, то в конце сдалась, доставляя удовольствие блондинке. Со спокойной душой Гермиона выдохнула, осознавая, что самая сложная часть позади. Волшебницы вернулись в Косой переулок тем же путем, что и пришли. Прохладный воздух вечера остужал раскрасневшиеся щеки девушек, и от этого чувства клокотало где-то в груди. Идя под руку с Дафной, Пэнси и Джинни, Грейнджер всерьез думала о том, что ей определенно не хватало этого женского общения, когда каждый разговор сводился к обсуждению чужих или своих отношений. Пэнси оказалась совершенно не такой, как о ней всегда думала гриффиндорка. Несомненно, язвить она не переставала ни на секунду, но Гермиона быстро привыкла к этому. Не хотелось этого признавать, но Паркинсон ей даже понравилась. Она была такой открытой и честной, и это шло вразрез с представлениями шатенки, которая привыкла видеть ее, плюющуюся ядом. — Тут недалеко есть отличный бар, которым владеет Забини, — заманчиво начала Дафна, откидывая золотистые локоны за спину. Три пары заинтересованных глаз уставились на нее как-то слишком хищно, прекрасно понимая, чем должен закончиться этот вечер. — Предлагаю пойти туда и хоть немного оторваться, чтобы забыть хотя бы на один вечер эти чертовы проблемы! Джинни сразу же оживилась и направилась за Дафной. Гермиона переглянулась с Пэнси, и та согласно кивнула, предлагая следовать за ними. Слава Мерлину, Косой переулок был не таким большим по масштабу, чтобы приходилось петлять здесь долго, поэтому однокурсницы быстро добрались до места назначения. Дафна горделиво кивнула охраннику, и тот пропустил их внутрь, бормоча что-то про то, что рад видеть мисс Гринграсс. Помещение было окутано полумраком, приятными ароматами и, как показалось Гермионе, чем-то магическим. Черт возьми! Она же волшебница! Давно пора понять, что большинство мест, которыми владели маги, были созданы с помощью магии! В баре витала легкая дымка, напоминающая космос, а потолок был усыпан россыпью мерцающих точек. И Грейнджер сделала для себя вывод, что здесь было по-своему уютно. Девушки пробирались к отдельным столикам, чтобы заказать чего-нибудь горячительного и просто расслабиться. Симпатичный парень подошел к их столику и осведомился, чего желают дамы. Пэнси, не мешкая, заказала бутылку белого сухого вина, сет шотов с манго и несколько стопок текилы для всех. Дафна уверила, что ей можно доверять в выборе алкоголя. Однако Гермиону смущало, что они пьют исключительно крепкие напитки. — Не волнуйся, я попросила, если что, Блейза нас забрать, — усмехнулась Гринграсс, видя испуганный взгляд Грейнджер. Ту это не особо утешило, но хотя бы чуть-чуть обнадежило. — Мерлин, я, скорее, умру, чем дождусь, когда Гарри сделает мне предложение! — хмуро произнесла Уизли, делая глоток вина. Гермиона закатила глаза и взяла бокал в тонкие пальцы. Девушка с интересом принюхалась, отмечая некие яблочные и мускатные нотки. Да, Дафна была права: Паркинсон разбиралась в алкоголе. Но для таких разговоров Гермиона была слишком трезвой, поэтому она залпом опустошила сосуд, чуть морщась и наливая себе еще. — Грейнджер, ты бы была поосторожнее, я ведь потом тебе всю жизнь буду припоминать этот день, — хихикнула брюнетка и повторила за гриффиндоркой. — Я слишком трезва для таких разговоров, сначала нужно как следует напиться, — усмехнулась Грейнджер, допивая второй бокал. Пэнси изумленно похлопала глазами и решила не отставать от шатенки. Они чокнулись перед третьим бокалом. — Говорит мне та, которая всю юность пила от силы только сливочное пиво! — закатила глаза Паркинсон. Гермиона заметила насмешливый взгляд Джинни и поняла, что та вспоминала, каким был последний раз, когда Грейнджер проснулась с жутким похмельем. Гриффиндорке тогда казалось, что она никогда больше не будет пить, но, видит Мерлин, этому не суждено было сбыться. — За отличный вечер? — предложила тост Гринграсс, поднимая бокал и отсалютовав каждой. Они дружно выпили залпом вино. Гермиона разлила последнюю порцию, но никто даже не расстроился, принимаясь за шоты. — Так что там с Поттером? — Он, похоже, не хочет делать мне предложение, — обиженно надув губы, ответила Уизли, опрокидывая в себя алкоголь. Она довольно почмокала и расплылась в улыбке. — Джинни, Гарри просто ждет подходящего момента! — возразила Гермиона. Уизли обреченно покачала головой. — Мы живем вместе с выпуска, но он не сделал ни шаг влево, ни шаг вправо! — А ты так хочешь замуж? — удивленно поинтересовалась Паркинсон, тоже глотая шот. Джинни смущенно кивнула. — Дело не в том, что я хочу именно замуж, — начала объяснять рыжая. — А именно в том, что я хочу быть еще ближе к нему! — Но вы же живете вместе! — всплеснула руками Дафна. — Я вот даже не могу уговорить его съехаться! — Блейз идиот, просто смирись, — флегматично поставила перед фактом брюнетка. — Мы всегда это знали. — Блейз кажется мне очень заботливым, — задумчиво протянула Гермиона. — Нет, правда, я, конечно, мало что знаю об отношениях, но… — Ты встречалась с чертовым Виктором Крамом! — возмутилась Дафна. — Да, встречалась, но ты думаешь, что это вообще можно было назвать отношениями? — фыркнула Джинни. — Она ему разрешила поцеловать себя один раз. Один. Гребаный. Раз. Я говорила ей, что если она и дальше будет вести себя, как монашка, то так и останется одна! — Эй! — зло воскликнула Грейнджер, вливая в глотку очередной шот. Несмотря на то, что алкоголь был крепким, благодаря манго он заходил на ура. — А что? Разве я не права? — продолжала давить Уизли. — Ты не ходишь на свидания, постоянно проводишь время либо с нами, либо на работе. Ты, скорее, выйдешь замуж за свое очередное дело, чем за мужчину! — Мы в Хогвартсе делали ставки, какой учебник можно сосватать с Грейнджер, — весело хохотнула Пэнси. — История магии всегда побеждала. — Может, я просто не хочу любить?! — огрызнулась Гермиона, понимая, к чему клонят подруги. — Все хотят любить, даже если у них разбито сердце, — хохотнула слизеринка, поправляя темные локоны. — Любить или быть любимым? Вечная дилемма, пари. — Все цитируешь этот стих? — усмехнулась Дафна, облокачиваясь на спинку дивана. — Он очень красивый! — Так я и не спорю! — примирительно подняла руки Гринграсс, чуть посмеиваясь. — Что за стихотворение? — с интересом спросила Гермиона. Алкоголь помогал отходить от конфликтов быстрее. — Тебе полностью зачитать? — хмыкнула волшебница. Грейнджер все еще смотрела на Паркинсон, и та обреченно выдохнула. — Ну, хорошо. Все трое застыли в ожидании, когда Пэнси начнет говорить. Дафна и так знала его наизусть, но всегда была не прочь послушать его еще раз. Набрав побольше воздуха в легкие, брюнетка тихо начала: — Любить или быть любимым? Вечная дилемма, пари. Оставить себя невредимым или вывернуть изнутри? Теряться в прекрасных мгновениях или от боли лить стих? Сидеть на чужих коленях или стоять на своих?* — почти шепотом договорила слизеринка и села обратно на диван, переводя дыхание. Гермиона округлила глаза. Джинни тоже молчала, закусив губу. И лишь одна Дафна тепло улыбалась подруге. Гермиона тяжело задышала. Перед глазами замелькали картинки ее недавнего сна, и по щеке покатилась одинокая слеза. — Мерлин, Грейнджер, не думала, что ты так растрогаешься! — удивилась Пэнси, наблюдая за гриффиндоркой. Уизли моментально подлетела к подруге и взяла ее лицо в руки. — Что-то не так? — обеспокоенно вглядываясь в медовые глаза, прошептала она. Но Грейнджер лишь помотала головой. Какой же она стала сентиментальной и мягкотелой. — Хэй, Грейнджер, иди сюда! — Паркинсон похлопала рядом с собой, приглашая в свои объятия. Гермиона даже слегка опешила, но все же села рядом с брюнеткой, и та мягко обняла ее за плечи. — Не знаю уж, по кому ты так убиваешься, но надеюсь, что он этого заслуживает. Шторку, которая отгораживала девушек от остального бара, резко отдернули, и над ними возвысился Блейз, явно чем-то обеспокоенный. Оглядев четверку и заострив внимание на рыдающей Гермионе на плече у Пэнси, он изумленно посмотрел на Дафну. Та пожала плечами, сама не понимая, что происходит. Блондинка поманила парня пальцем и тихо шепнула ему на ухо: — Попроси Драко помочь, думаю, нам пора закругляться. — Блейз кивнул и исчез в полумраке помещения.

***

Блейз ворвался в мэнор чуть ли не с хохотом, чем заставил Малфоя, который спокойно устроился в библиотеке, вздрогнуть. Какого черта Забини принесло так поздно? — Драко, ты не поверишь! — хохотнул Блейз. — Я только что своими глазами видел, как Грейнджер рыдала на плече у Пэнси! Драко изумленно поднял брови. Гермиона, Пэнси? Что? — Дафна попросила помочь забрать Гермиону, так как, судя по тому, что все остальные девчонки выглядят вполне дееспособно, Грейнджер, видимо, алкоголь переносит плохо, — усмехался мулат. — Они что, пили вместе? — удивился слизеринец, перебирая в голове варианты, как это вообще могло получиться. — Да, они ходили к Дафне выбирать платья на завтра, а затем, видимо, решили накатить чуть-чуть, — ответил Блейз. — Хотя когда я пришел, там была пустая бутылка сухого белого вина, выпитый сет шотов и почти законченные стопки текилы! — Вот это они развлекаются, — хмыкнул Драко. — А чем я могу помочь-то вообще? — Понятия не имею, но, видимо, ты можешь оказать какую-то помощь, — пожал плечами Забини. — Пошли, ты должен это увидеть! Мулат утянул блондина за собой к камину и произнес адрес своего бара. Через мгновение Блейз уже тащил друга за собой к дальнему углу зала, где Драко различал лишь нечеткие силуэты женской компании. — Тише-тише, Гермиона, ты же всегда можешь все нам рассказать! — успокаивала гриффиндорку Дафна, склонившись над ней и утирая салфеткой слезы. Грейнджер плакала беззвучно, хотя ее губы были открыты в немом крике. — А по какому поводу вы решили так надраться? — съязвил Малфой, подходя поближе к девушкам. Он заметил рыжую макушку и усмехнулся. — Джиневра. Уизли обернулась и холодно посмотрела на блондина, прожигая его взглядом. — Не. Смей. Называть. Меня. Так, — чеканя каждое слово, проговорила гриффиндорка. — Ох, Драко, ты не мог забрать ее к себе в поместье? — взмолилась Гринграсс, поворачиваясь к другу. Парень фыркнул. — С чего бы вдруг? — Мы все равно должны быть там с утра из-за Аврората, так что не имеет значения, переночует она там или у себя дома, — пояснила блондинка. — Кто додумался ее напоить? — хохотнул Блейз, явно понимая, к чему клонила Дафна, предлагая Драко, чтобы тот оставил у себя гриффиндорку. — Она выпила столько же, сколько и мы, — заикнулась Пэнси. — Сравнила, блять, Святошу Грейнджер и вас! — злобно рыкнул Малфой, подходя к ним ближе и замечая, что шатенка уже прикрыла глаза. — Ладно, она останется у меня. А ты проследи, чтобы они все добрались домой живыми и невредимыми! — Есть, капитан! — хохотнул Блейз. Драко вышел из ниши на руках с Грейнджер, которая, к его удивлению, оказалась невероятно легкой, почти пушинкой. Он прикасался к ее коже, и в его голове роились мысли о том, что это было совершенно так же, как когда он обнимался с Дафной или Пэнс. Она ничем не отличалась от чистокровных, и, как жаль, что он понял это спустя столько лет. Никому не нужно было этой дурацкой борьбы. Малфой осмотрел лицо гриффиндорки и вздрогнул. На ее щеках еще не высохли дорожки от слез. Из-за чего же ты плачешь, Грейнджер? Парень шагнул в камин и растворился в всполохах пламени, переносящих его и девушку в библиотеку мэнора. Стены поместья утопали в звенящей тишине, как и всегда, поэтому, стараясь не нарушать этой идиллии, он тихо ступал по ступенькам на второй этаж к своей комнате. Просить сейчас эльфов приготовить комнату ему не хотелось, а вот посмотреть на лицо шатенки, когда та поймет, в чьих апартаментах проснулась, было очень интересно. Отворив ногой дверь, он прошептал тихое «Люмос», прошел к кровати и уложил девушку на белые простыни. Гриффиндорка смешно поморщила носик во сне и приоткрыла губы, тяжело задышав. Малфой присел рядышком на край кровати и с интересом стал наблюдать. Что же такого ей снилось, что она выглядела такой опустошенной даже во сне? За все их стычки он никогда еще не видел ее более уязвимой, чем сейчас. Грейнджер выдохнула и разлепила веки, то и дело переводя взгляд с одного предмета интерьера на другой, пока не наткнулась на Малфоя. Гермионе было искренне плевать, почему после пробуждения она видела лицо слизеринца, девушка лишь тихо застонала. — Ну кто ж тебя просил так напиваться? — прошептал Малфой, садясь к ней поближе. — Я сама себя попросила и мое сознание, — язвительно ответила та. Даже в таком состоянии дерзит! — Тот вопрос, который ты тогда задал… — Мерлин, ты все еще думаешь об этом? — встрепенулся парень, улыбаясь уголками губ. Ее наивность поражала его до глубины души. — Знаешь, любить мертвых – больно, ты знал? — Драко сглотнул, содрогаясь от ее слов. — Сначала погиб Фред, а я так ничего ему и не сказала, представляешь? Просто не смогла, а второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года его просто не стало. Потом родителей, и я не знала, как справиться с этой скорбью. — Драко был удивлен, что она вообще могла нормально говорить. Но он никак не мог взять в толк, почему она это говорила именно ему. — Драко, ты ведь совсем не плохой, так почему прячешься за этой дешевой маской?.. Малфой вздрогнул от звука собственного имени. Она первый раз назвала его так: это было не надменное «Малфой», не издевательское «Хорек» и не ненавистное «Пожиратель». Это было просто «Драко», которое так спокойно сорвалось с ее губ. Осмотрев гриффиндорку, он осознал, что она уже уснула, и накрыл ее одеялом. Чушь какая-то! Она же даже не знала его! Нет оснований – нет выводов! Оттолкнувшись от кровати, он встал, и та предательски скрипнула. Малфой взглянул на гриффиндорку и заметил усталый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Значит, все-таки не заснула. — Не уходи, не хочу оставаться одна, — простонала девушка и зажмурилась, будто от боли. — Не волнуйся, я никуда не денусь. Это все-таки моя комната, — улыбнулся слизеринец чисто по-малфоевски. Ее губы тоже тронула легкая улыбка, и глаза закрылись. Через пару мгновений раздалось мерное сопение, что было уже точным признаком того, что Грейнджер спала. Что же это такое? Парень, немного подумав, обошел кровать с другой стороны и лег на самый край, даже не укрываясь одеялом. Впервые в жизни ему казалось, что по телу текла не кровь, а тепло. Тепло от слов этой сумасшедшей гриффиндорки.