Septem mortalibus peccatis

Излишество в удовольствиях – это распущенность, и она заслуживает осуждения. (с) Аристотель

Гермиона вылетела из камина в Атриуме как пробка из бутылки. Было до одури душно, шумно и тяжело где-то в груди. Возвращаться на работу было как-то неправильно и нелепо, но понимать, что без этого никак, было еще хуже. В голове стайкой пташек роились мысли, что пора было возвращаться к расследованию, но почему-то все желание отпадало напрочь. Снова видеться с Малфоем, снова пытаться сопоставлять факты, снова видеть убийства… И артефакты. Грейнджер как-то упустила из виду одну интересную мысль, которая посетила ее утром, из-за чего она и сорвалась в Министерство. Гойл был последним из своей семьи, его мать была мертва, а отец в Азкабане. Чем не идеальное время, чтобы выкрасть еще один артефакт? И эта мысль пугала больше всего, ведь если это было действительно так, то в руках альянса уже было пять реликвий, а не четыре, как они думали. Девушка быстро засеменила к Аврорату, надеясь застать Гарри на рабочем месте. Из-за того, что она буквально сорвалась из дома, гриффиндорка как-то не подумала, что еще даже девяти не было. Но даже это ее не остановило. Уверенными шагами она двигалась по направлению к приемной, у входа которой стоял высокий крупный аврор, тяжелым взором оглядывающий мимо проходивших. Под его взглядом Гермиона чуть поежилась, но приветственно кивнула, уже потянувшись к ручке двери, как ее путь тут же преградили. — Пускать не разрешено, — сухо произнес мракоборец, сверху вниз смотря на шатенку и чуть пожимая плечами. Грейнджер нахмурилась. — Кто отдал приказ? — угрюмо спросила девушка, отступая на шаг назад. Обычно ее пускали без каких-либо проблем, а тут… Это все выглядело странно. — Мистер Поттер, — бесстрастно ответил мужчина, убирая руку. Шатенка фыркнула и задумалась. Она знала обо всех планах Поттера и никак не могла взять в толк, что могло повлиять на его решение никого не пускать. Тем более, что обычно ей разрешался доступ даже на некоторые собрания. Гермиона потерла виски и возмущенно охнула. Точно! Допрос! Она совсем забыла об этом, пока они разбирались с похоронами! Какой была вероятность, что Гарри решил провести его без ее ведома? Верно, стопроцентной! Гриффиндорец был слишком мягким и сострадательным, чтобы сейчас привлекать Грейнджер, поэтому она была уверена, что он бы не допустил ее участия сейчас. Глухо прорычав что-то неразборчивое, она взглянула на аврора. — А можно ли узнать причину? — хитро прищурившись, поинтересовалась гриффиндорка, упирая руки в бока. Поморщившись, мракоборец кивнул. — Допрос заключенного Элиаса Робера Паркинсона, — произнес мужчина. Прямо в яблочко! Это возмутительно! Как он мог не сказать ей? Ругнувшись, девушка вскинула глаза на мракоборца и напряженно на него уставилась. Что же делать? Теперь она еще больше хотела попасть в помещение по ту сторону двери, но никак не могла определиться: рискнуть и получить желаемое или отступить и дождаться результата? И Гермиона решила рискнуть. Она осторожно выудила палочку из кармана мантии так, чтобы аврор не заметил, затем направила кончик теплого, чуть пульсирующего, древка на него и нараспев прошептала привычное «Петрификус тоталус». Мракоборец рухнул на пол, и Грейнджер, еще раз ругнувшись, наклонилась и оттащила его к соседней стене. Черт, ее могли посадить за нападение на стража правопорядка! Но сейчас она об этом даже не задумывалась. — Гарри Джеймс Поттер, объяснись немедленно! — с криком ворвалась в приемную девушка, с грохотом захлопывая за собой дверь. Поттер испуганно сглотнул, переводя взгляд с подруги на сидящих перед ним. Гермиона узнала знакомые две макушки слизеринцев и возмущенно ахнула. Значит, их он оповестил, а ее нет?! Малфой и Пэнси удивленно обернулись, синхронно хмурясь. — Какого василиска ты проводишь допрос без меня, хотелось бы узнать? — со злостью прошипела девушка, проходя поближе к столу однокурсника. Гарри все еще молчал, ища поддержку в глазах Паркинсон, но та лишь боязливо пожимала плечами. — Что с охранником? — сипло спросил Поттер, подозрительно косясь на гриффиндорку. Она тяжело вдохнула, не переставая сверлить его взглядом, и прошипела: — Петрификус. — Мерлин, Гермиона, ты хоть представляешь, чем все это может для тебя обернуться? — возмущенно протянул брюнет, исподлобья смотря на шатенку. А ей хоть бы хны! Ни стыда, ни совести! — Да тебя вышвырнут из Министерства в два счета! — А ты, Гарри, понимаешь, что должен был меня оповестить о том, что проводишь допрос? Без меня, Поттер! Без меня! Я причастна к этому проклятому дьяволом делу не меньше, чем ты! — рыкнула Грейнджер, откидывая волосы назад. — И я бы даже не узнала об этом, если бы не решила навестить тебя и поделиться новыми догадками! Ты бы рассказал, я знаю, рассказал бы, но когда? Когда понял, что без меня не справляешься с навалившейся информацией?! Не молчи, Гарри! — А что я должен сказать?! — рявкнул гриффиндорец, поднимаясь с кресла. Грейнджер поджала губы и сцепила челюсти. — Ты зарываешься в работу. Снова! Ходишь, как в воду опущенная! Снова! Думаешь, у меня совести нет?! Гермиона, я переживаю за твое эмоциональное состояние! — А ты не думал хотя бы спросить у меня, хочу ли я присутствовать?! — с обидой в голосе протянула девушка, устало плюхаясь рядом с Малфоем и потирая виски. — Просто спросить, Гарри, это все, что ты должен был сделать. Почему все так стремятся решать за меня, что для меня будет лучше? — Прости, — выдавил Поттер, опираясь о стол и прикрывая глаза. — Я должен был спросить. — Да, должен был, — подтвердила гриффиндорка. Она боковым зрением заметила изумленные взгляды и повернулась к слизеринцам. Малфой чуть сдвинул брови на переносице, а Пэнси просто сидела с широко распахнутыми глазами и переводила удивленный взгляд с одного гриффиндорца на другого. — Что? — Не думала, что вы ссоритесь, — тихо ответила Паркинсон, улыбаясь уголками губ. Гермиона закатила глаза, но ничего не ответила. Ее только сейчас начало накрывать осознание, что Гарри сказал в их присутствии слишком много. Слишком много того, чего им знать было не положено. Она бросила укоризненный взгляд на друга. — Мы люди, Пэнс, имеем право, да, Гермиона? — устало усмехнулся Гарри. Девушка задумчиво кивнула. — Так что ты хотела рассказать, когда шла сюда? — На самом деле, я удивлена, что мы не подумали об этом раньше! — воодушевленно начала она, нагибаясь чуть вперед. — Гойл мертв, его мать тоже, отец в Азкабане, как думаешь, насколько это удивительно хороший шанс заполучить еще один артефакт? — Девушка довольно усмехнулась и растянула губы в победной улыбке. Поттер задумался на секунду и кивнул. — Почему мы об этом раньше не подумали? — встрепенулся Гарри, возвращаясь за стол и начиная копаться там в каких-то бумагах. — Вот, смотри, — он протянул ей небольшой листок, исписанный его почерком, с нарисованными схемами. Гермиона довольно улыбнулась. Именно она приучила его визуализировать то, на чем он сосредоточен, и Поттер был невероятно благодарен ей за это. Визуализация помогала безотказно. Всегда и везде. — Если у них уже есть пять артефактов, было четвертое убийство, значит, скоро пятое, правильно? Грейнджер кивнула, беря в руки листок и вчитываясь. Да, это имело определенный смысл. — Гарри, отправь несколько авроров в Гринготтс, но сначала заполни ордер на обыск, чтобы с гоблинами проблем не было, — вынесла вердикт девушка, возвращая другу помятый пергамент. — Пусть ищут в его хранилище клинок с выгравированным кабаном, с рубином на месте глаза, возможно, там даже будет подписано название на шкатулке. Если что, то Voracitas. Все понял? Поттер согласно кивнул и ретировался из приемной дальше вглубь отдела к начальнику, гриффиндорка позволила себе выдохнуть. Всего лишь догадка, но стоило проверить. Она метнула взгляд на слизеринцев, которые на удивление были непривычно тихими. Гермиона рвано вздохнула и откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза. — Гермиона, ты в порядке? — осторожно поинтересовалась Паркинсон, перегибаясь через Малфоя, отчего тот возмущенно зашипел. Грейнджер разлепила веки и уставилась на подругу не моргая. А она как думает? В порядке она? — А по мне не видно? — горько усмехнулась девушка, качая головой. — Да, Пэнси, все прекрасно, — добавила шатенка, не собираясь разговаривать об этом сейчас. Точно не сейчас. Или, может, даже никогда. Да, никогда подойдет. — Не срывайся на Поттере, он правда волновался, — отозвалась слизеринка, скрещивая руки на груди. И Гермиона понимала, что та права, но ничего не могла с собой поделать. — Я знаю, что он волнуется, — выдохнула гриффиндорка. Она знала это лучше всех. — Но у нас есть обязанности, которые следует соблюдать. Так или иначе, нам нужно покончить с этим расследованием, и чем скорее – тем лучше. — А к чему спешить? — удивилась брюнетка, вскидывая бровь. — У меня заслуженный отпуск в конце июня обычно, — хмыкнула Грейнджер, усмехаясь. Да, перспектива отдохнуть была очень кстати. — Как бы я не любила эту работу, две недели в год, когда я не мечусь, как белка в колесе, предпочитаю все-таки иметь. Пэнси поджала губы и вернулась к разглядыванию своего платья. Малфой все еще не сказал ни слова, и это настораживало. Но посмотрев на него, девушка увидела на его лице сосредоточенное выражение: брови сдвинуты на переносице, губы сжаты в тонкую линию, скулы напряжены. Гермиона чуть закусила губу, почувствовав укол вины. Они не поговорили нормально еще ни разу. Вообще. Ей казалось, что теперь и не поговорят, а как только они закончат с этим делом, то просто разойдутся как в море корабли, но где-то в глубине души теплилась надежда, что все еще может измениться. Измениться в лучшую сторону. Но слизеринец бездействовал. А Грейнджер слишком не хотела отступать. — А ты, Драко, почему здесь? — чуть с нажимом спросила шатенка, поворачиваясь к парню. Он вздрогнул, и на мгновение его черты лица смягчились, и взгляд потеплел. Гриффиндорка нервно поежилась, понимая, что если ничего не изменится, то их общение просто сведется на нет. Но он уже пробовал. Пришел на похороны Рона, а она… Мерлин, она же просто не поняла этого жеста. — Поттер попросил присутствовать, — сухо ответил блондин, даже не смотря на Гермиону. Она недовольно поджала губы, но настаивать не стала. Раз Гарри попросил, значит, у него должна была быть веская причина. — У меня только один вопрос. — М? Какой же? — протянула Грейнджер, переглянувшись с Паркинсон. Та пожала плечами. — Никого, кроме меня, не смущает, что трупы находят без каких-либо конечностей? — поинтересовался Драко, сверля взглядом стол. Если он посмотрит на Гермиону, то просто не сдержится. Не смотреть! Нельзя! Не сейчас! Она выглядела иначе: вместо уже привычных каблуков были удобные белоснежные кроссовки, под мантией виднелась черная футболка с каким-то принтом, а ноги обтягивали черные джинсы. И дело было не только в том, как она оделась сегодня, но и в том, что ее глаза была наполнены такой печалью и тоской, что хотелось отвернуться, чтобы не видеть их. Не смотреть в такие красивые медовые глаза, наполненные болью. Видеть ее такой разбитой было больно. Но даже несмотря на это, он был рад, что она каким-то чудом находила в себе силы спорить с Поттером, язвить Пэнси и даже разговаривать с ним. Четкое осознание накрыло не сразу. Гнев и обида за то, что она умолчала о его матери, будто в один миг растворились, словно сахар в кофе, и пелена слетела с затуманенного разума. Он позволил себе просмотреть ее воспоминания. Он влез туда, куда не должен был. И это была полностью его вина. Сейчас Малфой понимал, что стоило просто подождать, и она бы рассказала все сама. Но нет! Он чувствовал себя полным кретином, а разговор с Поттером только укрепил это ощущение. Как он там сказал? Она того стоит? Да, определенно, Гермиона того стоила, поэтому он медленно, будто боясь обжечься, перевел на нее взгляд своих дымчато-серых глаз. И встретился с обеспокоенными карими глазами. Ее брови взлетели вверх, выражая неподдельную тревожность, а нижняя губа чуть подрагивала. Как бы она не старалась, у нее не выходило так хорошо скрывать свои эмоции, хотя на кладбище он почти поверил, что Грейнджер ненавидела его. И имела на это право. — Они там Франкенштейна собирают? — фыркнула Пэнси, разрушая всю иллюзию. Гермиона перевела удивленный взгляд на Паркинсон и нахмурилась. — Ты знакома с этим произведением? — удивленно спросила она. Брюнетка закатила глаза и недовольно цокнула языком. — Грейнджер, мы, по-твоему, тупые? — возмущенно хмыкнула девушка. — Мы аристократы, нас обязывали читать и магловскую классику, так что можешь не удивляться так сильно, что мы знакомы со многими произведениями мировой литературы. — Это просто довольно… неожиданно, — закончила Грейнджер. Слизеринка снова закатила глаза и отвела взгляд куда-то в сторону. И Драко решил воспользоваться тем, что подруга не смотрела, и наклонился к уху Гермионы. — Знаешь, Грейнджер, я и правда думал, что ты можешь возненавидеть меня за то, что я сделал, — сипло произнес Малфой, отчего девушка невольно вздрогнула. Шепот обжег ухо, и гриффиндорка была уверена, что покраснела. — Но твоя главная ошибка, знаешь, это взгляд, которым… Закончить ему не дали. В приемную вернулся Поттер в сопровождении нескольких авроров, тихо с ними переговариваясь. Он отдал им документ, как предположил Малфой, ордер на обыск, и попрощался, провожая коллег взглядом. — Даже если артефакта там нет, проверить все равно стоит, — устало произнес Поттер. Он потер шею и посмотрел на лучшую подругу. Она кивнула ему и поднялась с дивана. Малфой прищурился. Они что, понимали друг друга без слов? Грейнджер обернулась на слизеринцев и удивленно приподняла бровь. — Ну, так вы идете? — бесстрастно спросила девушка, и Малфой торопливо поднялся. Такой она ему нравилась: чуть смущенной, но все равно гордой и уверенной в себе. Девушка вскинула подбородок и вздохнула, отходя ближе к Поттеру, который мягко приобнял ее за плечи, что-то прошептав ей на ухо. Гермиона закатила глаза и тихо рассмеялась. На ее лице расцвела добрая, такая светлая улыбка, что казалось, что у Драко отросли крылья. Но в следующую секунду он снова напрягся, замечая, что гриффиндорка тоже что-то прошептала другу. Брюнет задумчиво кивнул и посмотрел на слизеринцев. Малфой поспешил отвести взгляд, но услышал тихий смешок и негромкое: — Гермиона Джин Грейнджер, иногда ты меня поражаешь, — Поттер явно потешался над ней. Девушка легонько толкнула его в плечо, пытаясь сдержать улыбку. — Как думаешь, что он ей сказал? — шепотом спросила Пэнси, прикрывая рот ладонью. Драко как-то удивленно посмотрел на подругу, будто вообще забыл об ее существовании, но казалось, что Паркинсон этого даже не заметила. Она как-то растерянно глядела на гриффиндорцев и хмурилась. — Понятия не имею, но думаю, что-то глупое, — фыркнул блондин, ускоряя шаг. Где-то за грудной клеткой трепетало уже изжившее себя сердце. Еще живое. Еле живое. Он не понимал. Совершенно не понимал, почему начинает ревновать Грейнджер к Поттеру. И чертовски хотел закопать это чувство куда поглубже, потому что это ему совершенно не нравилось. Гермиона, чуть посмеиваясь, отстранилась от Гарри и осторожно оглянулась. Малфой нахмурился и вперил взгляд куда-то в пустоту перед собой, совершенно не замечая происходящего вокруг. Его светлые ресницы трепетали от каждого движения, но взгляд дымчато-серых глаз, казалось, был темнее, чем обычно. Интересно, о чем он думал? Злился ли он на нее все еще? Нет, сейчас было не время и не место думать о подобном. Четверка подошла к допросной, и Грейнджер вдохнула и выдохнула. Гарри вытащил из кармана пузырек с сывороткой правды и повернулся к слизеринке. Она вздохнула и уверенно кивнула. Казалось, что ей этого хотелось больше всего. И Гарри открыл дверь.

***

Чуть приглушенный свет в комнате неровно ложился на мертвенно-бледную кожу Элиаса, из-за чего тот выглядел не просто измученным, а каким-то болезненным. До допроса его держали в Азкабане, что и объясняло его состояние. Отросшая щетина совершенно его не красила, лишь отталкивала. По мнению Гермионы он выглядел просто омерзительно в этой темной тюремной робе, небритый, с впалыми щеками и блестящим взглядом. Зелье действовало безотказно, поэтому стоило подождать лишь пару минут, и у них будет вся информация, которую знал Паркинсон. Парень остервенело посмотрел на Грейнджер и оскалился. — Привел грязнокровку, Поттер? — усмехнулся брюнет, чуть склоняясь над столом. Опереться на него ему мешали связанные за спиной руки. Это было предпринято в целях безопасности. Конечно, сбежать бы он не сбежал, но вот покалечить вполне было ему по силам. Он мерзко улыбнулся и перевел взгляд на стоящих позади Грейнджер. — Еще и мою любимую сестричку притащил. И маленькую копию Люциуса. Гриффиндорка услышала тихий рык за спиной и обеспокоенно повернулась. Малфой потихоньку закипал. Видимо, любые сравнения с отцом он просто терпеть не мог, из-за чего заводился с пол-оборота. Глаза потемнели еще сильнее, выражая крайнюю степень гнева. Но он держался. Сжимал кулаки, рычал, но держался. И шатенка довольно улыбнулась. — Закрой рот, Элиас, — прошипела Пэнси, подходя к столу. Длинные волосы девушка откинула за спину и напряженно уставилась на брата. — Ты же и сам прекрасно знаешь, какое именно зелье тебе только что влили в глотку. — Маленькая дрянь, — зло процедил Паркинсон и уставился на сестру. Они буквально пытались сжечь друг друга взглядом. — Ты сама не понимаешь, что выбрала неправильную сторону? — Считаешь, что то, что ты делаешь – это правильно? — горько усмехнулась брюнетка, облокачиваясь руками о дубовый стол. Ее плечи чуть подрагивали, но она держалась гордо и беспристрастно взирала на Элиаса. Он оскалился и кивнул. — Гарри, можешь начинать. — Паркинсон отошла в сторону, и Поттер отодвинул стул себе и Гермионе. Шатенка быстро села и раскрыла папку с материалом. Пробежалась глазами по всему, что здесь было, и тяжело вздохнула. Мерлин, такая жестокость… Как можно быть такими чудовищами? Она закусила губу и хмуро посмотрела на заключенного. Он гордо усмехался, будто ничуть не пугаясь того, что сейчас, в любую секунду, расскажет все, что ему известно. Неужели его не пугало это? Не пугало предательство своих? — Мы выяснили благодаря Пэнси, что ваш альянс, так скажем, называется Зодиак, — начал Поттер, складывая руки на груди. — Сколько людей входит в него? — А ты уверен, Поттер, что мы люди? — хищно облизнулся Элиас, бросая взгляд на Грейнджер. Она едва ощутимо вздрогнула, но виду не подала. — Прячь свою грязнокровную подружку, пока не поздно. — Я задал тебе вопрос, Элиас, четко, ясно и по существу, — рявкнул Гарри. — Сколько вас? — Двенадцать, со мной и Лидией четырнадцать, — глухо ответил Паркинсон, морщась. Значит, все-таки неприятно осознавать, что вот так выкладываешь всю правду. Гриффиндорка довольно улыбнулась и записала сказанное в свой блокнот. Хотя они и так это знали. — Кто, помимо твоих родителей, состоит в этом альянсе? — жестко спросил брюнет, хрустя пальцами. Он нервно вздохнул и абсолютно безразлично уставился на брата Пэнси. — Они не используют имен, только эти странные названия, — фыркнул Элиас, откидываясь на спинку стула. Кажется, он выглядел напуганным. Именно это Гермиона заметила в блестящих черных, словно самая темная бездна, глазах. — Что-то вроде Scorpio, все в таком духе. — Кого-нибудь из них ты знаешь? — Паркинсон кивнул, яростно сжимая челюсти и понимая, что ничего не может поделать. Естественно, он ничего не мог. Веритасерум действовал великолепно. — Да, шестерых, включая наших родителей. — И взгляд такой злой. На Пэнси. Она ощутимо вздрогнула, но продолжила смотреть на брата. — И мать, и отец причастны. — Кто еще? — начинал закипать Поттер, понимая, что они достают информацию буквально по крупицам. Брюнет озлобленно сцепил зубы и исподлобья посмотрел на Поттера. — Родители Лидии, Фелиция и Дóлосус Рэй, — прошипел парень, тяжело дыша. — Рудольфус Лестрейндж и… — Муж Беллатрисы? — вмешался Малфой, склоняясь над столом прямо над ухом Гермионы. Она всем своим телом почувствовала его рядом с собой и затаила дыхание. Пусть он отстранится, он мешает! — О, Драко, поминаешь покойную тетушку или, как она, мучаешь грязнокровок? — усмехнулся Элиас, облизываясь. Малфой с ощутимым стуком ударил ладонями о стол, опираясь о них. Глаза опасливо заблестели. — А, как я мог забыть, ты сам спутался с грязнокровкой! — хохотнул он, уставившись на Гермиону. Та плотно сжала губы и даже не подумала отвести взгляд. Его глаза были обжигающе холодными и будто безумными. — Еще слово в ее сторону, и ты отсюда направишься прямиком в морг, — рыкнул Малфой, отходя от стола и пытаясь успокоиться. Грейнджер сглотнула, но все же обернулась на Драко. Он был слишком нервным. Сейчас он был слишком Малфоем. — Кого-то еще ты знаешь, Элиас? — твердо спросил Гарри, тяжело вздыхая. Вытягивать клещами информацию было всегда сложно, но он даже не предполагал, что настолько. — Среди них есть одна очень симпатичная чистокровная ведьмочка, — загадочно начал Паркинсон, хитро прищуриваясь. — Знаете, всего на два года младше вас, но сделала правильный выбор. А вот ее сестрица – нет. Как же так? Две сестры по разные стороны баррикад! Как это драматично! — театрально протянул парень и хищно оскалился. Осознание накрывало огромной волной. Ведьма. На два года младше. Есть старшая сестра, которая с ними на одной стороне. Не может же быть это… — Астория?! — взревел Малфой, подлетая к Элиасу и приподнимая его за воротник робы. Брюнет закатил глаза и усмехнулся. Грейнджер перевела обеспокоенный взгляд на Пэнси и единственное, что она увидела, – страх. Лютый, пронизывающий до костей, страх. Гермиона же встречалась с ней не так давно… Астория же даже муху не обидит! Нет, это точно вранье! — Да, Малфой, Астория Гринграсс, — фыркнул Паркинсон и попытался отцепить от себя блондина. Гарри поднялся, обошел стол и положил руку на плечо Малфоя, привлекая к себе внимание. — Еще хоть один подобный поступок за сегодня, и пулей вылетишь с допроса, — холодно отчеканил гриффиндорец, и что-то в его взгляде заставило Драко отпустить Элиаса. Брюнет неуклюже шмякнулся на стул и сцепил зубы. — Он врет, — пискнула Пэнси, нервно сглатывая. Астория просто не могла… Не могла так поступить. — Ты же знаешь, Пэнси, как работает сыворотка правды, — злобно усмехнулся заключенный, не сводя взгляда с сестры. — Я не могу врать. — Кто готовил зелье? — невзначай поинтересовалась Гермиона, в упор смотря на поникшего Малфоя. Казалось, что в один миг его мир просто рухнул. Девушка начала спешно вспоминать, какие были между ними отношения, но никак не могла ничего вспомнить. Астория была слизеринкой, дочерью своих родителей и аристократкой. Пожалуй, это все, что о ней могла сказать Грейнджер. — Я, его готовил я, — хрипло ответил Драко, закрывая лицо руками. Он был абсолютно уверен, что нигде не портачил, а значит зелье действовало. Он не врал. Он, черт его подери, не врал! — Ты уверен в правильности рецепта? — испуганно спросила гриффиндорка, бросая недовольный взгляд на Гарри. Он серьезно смотрел на Малфоя, а затем тихо ответил: — Если бы я не был уверен в Малфое, я бы его не попросил. Драко удивленно взглянул на Поттера и благодарно улыбнулся. Элиас недовольно фыркнул и сжал челюсти. — А попросить кого-то из Министерских? — не унималась шатенка. Нет, ей нужно было знать ответ на этот вопрос, и, желательно, чтобы он был честным. Поттер нахмурился. — Учитывая, что кому-то удалось выкрасть артефакт прямо отсюда, я бы не сильно доверял министерским, — спокойно возразил гриффиндорец. Грейнджер устало пожала плечами, соглашаясь с другом. В целом, он был прав. Она как-то упустила из виду этот факт и теперь мысленно ругала себя за это. — Мне продолжать? — поинтересовался Паркинсон, привлекая к себе внимание. — Мне казалось, что мы собрались здесь из-за меня. Ох, бедная маленькая Астория… Такая несчастная! Ее сестра расторгла ее брачный договор, а она ведь так хотела выйти замуж за Драко! — с поддельной грустью произнес парень, улыбаясь уголками губ. — А смерть родителей… Салазар, как же ей было плохо! Дафна была слишком занята своей личной жизнью и бизнесом, чтобы поддержать ее… И как вовремя ее нашел я! — Брюнет расхохотался, и от этого смеха у Гермионы побежали мурашки. Мерлин, да он безумец! — Она была вся такой правильной… Такой нежной. До первого убийства. Кстати, Грейнджер, Уизли уже мертв? — Захлопни свою пасть, Паркинсон! — рявкнула гриффиндорка, поднимаясь со стула, но ощутила на себе чьи-то руки. Обернувшись, она увидела сосредоточенного Малфоя. Она повела плечами, сбрасывая с себя его ладони, и угрюмо посмотрела на Элиаса. — Его должна была убить именно Тори, — фыркнул волшебник, косясь на девушку. Она вздрогнула. Мерлин, если они не поменяли свои планы, то именно так и было… Его могла убить Астория! Рона убила Астория Гринграсс! Хотелось убежать, спрятаться, схватиться за голову и надрывно выть. Мерлин, она разговаривала с ней… Осознание накрыло моментально. Это могла быть не она. Если Гермиона видела ее примерно около десяти часов утра, а Рона убили где-то в двенадцать. Черт, ей нужна Дафна! — Зачем вам артефакты? — холодно продолжил Гарри, тем самым возвращая девушку в реальность. Потом. Она обязательно спросит потом. Когда эта чертовщина закончится. — Почему буквально по частям собираете останки людей? Руки, ноги, голова, туловище, что ждать дальше? — А вы не знаете? — усмехнулся брюнет, чуть прищуриваясь. — Не смогли догадаться? Правда? Каждую из тех частей тела, которую мы забирали, мы пропитывали силой артефакта, — захлебываясь своей слюной от волнения, произнес Элиас с сумасшедшим блеском в глазах. — А знаете, что самое интересное?! Это поможет создать идеального Темного Лорда! — рассмеялся юноша. Грейнджер застыла и нервно закусила губу. Темного Лорда? Каким образом они хотели создать его? Что за чертовщина?! Тяжело вздохнув, она посмотрела на Гарри и испуганно выдохнула. Взгляд изумрудных глаз потемнел и не выражал ровным счетом ничего. Она обеспокоенно оглянулась на Пэнси и Малфоя, но они оба тоже были абсолютно безучастны. — Знаешь, Грейнджер, советую подыскивать себе нового парня, — невзначай бросил Элиас, и гриффиндорка зло посмотрела на него. Драко поднял на него глаза и изумленно вскинул бровь. — А лучше подыскивай себе могилу. Рядом с Уизли подойдет, такие же отбросы. И Гермиона сорвалась. Девушка подскочила со стула и выхватила палочку, направляя кончик на парня. Он снова расхохотался. Его плечи подрагивали, а с лица не сходила улыбка. Шатенка сцепила зубы и ощетинилась. Всего два слова, Гермиона, и ему придет конец. Древко начало пульсировать в руке, нагреваясь. Два слова, и все будет кончено. Да как он смел говорить о Роне?! И если он знал о нем, то, может, и об остальных жертвах тоже? Может, он знал, кто будет следующим?! — Кого еще вы намереваетесь убить? — прошипела Грейнджер, не опуская палочки. В ней кипела такая злость, что хотелось стереть эту надменную ухмылку с лица Паркинсона. Брюнет замолчал на секунду, опуская голову, а потом рассмеялся. Звук медленно пробрался под кожу, заставляя ее покрыться мурашками. — Ой, Грейнджер, — фыркнул он, склоняясь над столом. — Кажется, действие зелья закончилось! Гриффиндорка рыкнула и опустила теплое древко. Оно продолжало вибрировать. Но успокоение наступило лишь тогда, когда на худые плечи опустились две теплые ладони. Она вздрогнула, но не стала оборачиваться. И без этого знала, что это Драко. Такой теплый, родной, но такой далекий. Жалела ли она, что они поссорились? Да, определенно да. А о своих словах на похоронах? Нет. Но девушка была благодарна, что он был здесь. Как бы она не злилась, все равно была искренне благодарна. Гарри махнул рукой, призывая их выйти из допросной, и Гермиона, устало потирая переносицу, последовала за другом. Ладони Малфоя переместились на талию. Но она не стала возражать. Мерлин, почему они не могли быть друг у друга, когда им было плохо? Упрямство? Гордость? Обида? Грейнджер покачала головой и повернула голову к блондину. Слизеринец отстраненно смотрел куда-то в сторону. Холодный взгляд метнулся на девушку и тут же потеплел. И она сдалась. Вот так просто. Сдалась. Проиграла. Ведь выиграть Малфоя в его же игру просто невозможно! Как только они вышли в коридор Аврората, она прильнула к нему и обняла с теплотой, понимая, что ей этого не хватало. Как ей чертовски не хватало этих объятий. Но Драко стоял, не шевелясь, словно боялся поверить, что это правда. Что Гермиона действительно прижималась к нему, ища поддержки. И поддерживая, неосознанно конечно, его. О чем еще можно было просить? Он осторожно сжал ее в ответных объятьях, зарываясь лицом в непослушные кудри. Ее запах. Такой теплый, словно начало лета, такой манящий, пробирающийся под кожу. И такой родной. Поттер был прав: она того стоила. — Грейнджер, мне правда жаль, — просипел Малфой, тяжело сглатывая вязкую слюну. Мысли в голове начали смешиваться в кашу, не давая ему нормально сформулировать то, что он хотел сказать. — Мне жаль, что я так поступил. Я чертов кретин, и если ты… — Просто заткнись, Малфой, — выдохнула девушка, чувствуя, как по телу разливается привычное тепло от его прикосновений. Она тоже должна была извиниться? Нет, она так не думала. — Просто помолчи. Драко метнул быстрый взгляд на гриффиндорца и заметил довольную улыбку, хотя еще несколько мгновений назад аврор был максимально сосредоточен. Но сейчас стоял и глупо улыбался, глядя на них. И какое-то странное чувство благодарности разлилось по телу блондина. Мерлин, он ни за что не скажет Поттеру, что благодарен. Ни за что! Голову заполнили совершенно глупые идеи забрать сейчас Гермиону, закинуть на плечо и унести в мэнор, вытесняя неприятную правду, которая медленно оседала где-то в глубине сознания. Малфой не мог позволить себе расслабиться, но готов был забыть хотя бы на пару секунд об этом, только пусть Грейнджер его не отпускает. Слизеринец мягко пригладил пушистые волосы и заметил, что плечи девушки чуть подрагивают. Мерлин, она плакала! В какой уже раз?! Парень осторожно отнял от себя девушку и вгляделся в ее лицо. Глаза были чуть влажными, и, слава Салазару, это была не истерика. Шатенка быстро вытерла слезы рукой и натянуто улыбнулась. Притянув гриффиндорку к себе снова, Драко нежно обнял ее. Ему слишком хотелось ее утешить. Слишком хотелось не отпускать ее. Так и остаться стоять в этом чертовом коридоре Аврората, никуда не уходя. Просто чувствовать ее тепло, видеть ее улыбку и знать, что она в порядке. И Малфой неожиданно осознал ту вещь, в которой бы никогда себе не признался, если бы сейчас не понял. Он был готов видеть ее счастливой, даже если не с ним, но был готов к этому. К своему никак не заживающему разбитому сердцу, только бы с ней все было в порядке. Мерлин, и какова была его радость, что Гермиона могла быть счастлива рядом с ним. С самым отвратительным человеком на земле, который ее толком не заслуживал. Которому она смогла дать еще один шанс. А почему? Почему, Грейнджер? — Так, все, хватит вам, мы уже поняли, что вы друг от друга не отлипните, — весело произнес Гарри без злобы. Брюнет сложил руки на груди и просто наблюдал в стороне, как и Пэнси, которая со скучающим видом не сводила глаз с друзей. Она устало вздохнула, пробурчав что-то про то, что это надолго, и решительно развернулась к выходу. — Но занимайтесь этим хотя бы не в моем отделе, прошу! Я не хочу, чтобы мне это в кошмарах снилось! — Гарри Джеймс Поттер! — резко повернувшись к гриффиндорцу, возмутилась шатенка, отстраняясь от Малфоя. Драко как-то разочарованно вздохнул, но девушку отпустил. Гермиона нахмурилась и задумчиво закусила губу. Она резко распахнула глаза и в ужасе посмотрела на однокурсника, а затем на Драко. Блондин удивленно взглянул на нее, не понимая, к чему была такая реакция. — Мы идиоты, Гарри! — Не понимаю, как ты пришла к такому выводу, — изумленно протянул брюнет, потирая шею. Мерлин, как же он устал. — Нет, Гарри, мы правда идиоты, — чуть тише добавила Грейнджер, опускаясь на корточки, и вцепилась тонкими пальцами в волосы. Как они могли про это забыть?! Как?! Да, у них теперь было гораздо больше информации, но это все равно не раскрывало важного. — Гарри, мы должны были спросить у Элиаса про то, где собирается их альянс! Поттер в мгновение побелел и тяжело сглотнул. Черт. Паркинсон и правда мог знать! Если бы они подумали об этом раньше! Черт, черт, черт! Гриффиндорец поднял подругу на ноги и виновато посмотрел на нее. У девушки были широко распахнуты глаза, полные какого-то непонятного испуга и осознания, что они конкретно облажались. — Я смогу организовать повторный допрос, — сипло произнес Гарри, мысленно ругая себя. — Но только завтра. Я пойду догоню Пэнси, нужно повторное разрешение от нее, и… Мерлин, Гермиона, мы идиоты! — Только доходить начало? — хмыкнул Драко, до этого хранивший молчание. Наблюдать за изрядно паниковавшими гриффиндорцами было то еще представление. Почему их так волновали координаты? Гарри бросил злобный взгляд на блондина, но ничего не сказал. — Я подам повторное прошение на допрос сейчас же, — сухо произнес аврор, разворачиваясь в другую от выхода сторону. — Не знаю, что мы будем делать с Дафной, но она должна знать. И вообще, все остальные тоже. Я лично не знаком с Асторией, но чувствую, что придется познакомиться. Гермиона рассеянно кивнула и развернулась к выходу. На ватных ногах она направилась к двери, но неожиданно ее ладонь оказалась в руке Малфоя, который старался не отставать. Теплая, почти горячая кожа приятно обжигала, даруя какое-никакое спокойствие. Грейнджер благодарно посмотрела на него, и они поспешили покинуть Аврорат. Оставалось только определиться, что сказать Гринграсс и как сказать. Святой Годрик, это когда-нибудь закончится?

***

Дафна Гринграсс удивленно смотрела на друзей и никак не могла угадать, чем заслужила такой неожиданный визит. Драко и Гермиона выглядели несколько… потрепанными. В плохом смысле этого слова. Грейнджер стояла с бледным как мел лицом, учащенно дыша, а Малфой крепко держал ее за руку, взволнованно гладя пальцами ее маленькую ладонь. Будто пытаясь успокоить. И это настораживало. Обычно они выглядели куда менее взвинченными, но в этой ситуации радовало только одно: они хотя бы помирились, и Дафна где-то в глубине души ликовала. Но все остальное и правда настораживало. Поместье Гринграссов было неприлично тихим и будто замерзшим, отчего у гриффиндорки поползли мурашки по телу. То ли от ощущения неминуемого, то ли от странного осознания всей ситуации и паззла, который все отчетливее складывался, девушка чувствовала страх. И страх не за себя даже, а за самых близких людей. Встретившись с кристально-голубыми глазами блондинки, Гермиона тяжело выдохнула, сильнее сжимая ладонь слизеринца. Он вопросительно посмотрел на нее, но промолчал. И молчание это было таким неправильным, гнетущим. — Что случилось? — холодно спросила Дафна, делая шаг вперед. Ну, вот и все. Всего несколько слов, которые разобьют сердце Гринграсс. Которые не смогли оставить равнодушным даже Малфоя. — Дафна, нам надо очень серьезно поговорить, это касается Астории, — хрипло произнес Драко, отпуская руку шатенки. И холод все отчетливее пробирался под кожу. Заползал маленькими змейками, раздирая органы. Почему говорить было так тяжело? — Что с Тори? — удивилась блондинка, плюхаясь на диван. Девушка скучающе осмотрела гостиную своего поместья и повела плечами. Мерлин, что же делать? — Мы сегодня допрашивали Элиаса Паркинсона, — просто ответила Гермиона, садясь рядом с подругой. Слизеринка все еще непонимающе смотрела на Грейнджер, а затем перевела взгляд на друга. Драко чуть поджал губы и нахмурился. — Понимаешь, мы использовали сыворотку правды. — Гермиона, ты можешь просто прямо сказать, в чем дело? — начиная злиться, процедила Гринграсс. Ее терпение тоже было не вечным. Далеко не вечным. — Я не понимаю. Вы оба заявились сюда такие странные и подозрительные, говорите, что что-то с Асторией… И причем тут Элиас? Вы узнали что-то полезное? Гриффиндорка кивнула и закусила губу. Да, полезное. И одновременно с этим чертовски неприятное. Малфой устало опустился на диван по другую сторону от подруги. Окруженная двумя друзьями, Дафна едва ощутимо вздрогнула. Она не понимала. Совершенно не понимала. Причем тут Астория? Какое отношение она имеет к Элиасу? — Даф, — начал слизеринец, — мне важно, чтобы ты выслушала нас от начала и до конца, ладно? — Блондинка рассеянно кивнула. — Элиас раскрыл нам некоторых участников этого альянса, и оказалось, что Астория одна из них. Вот так вот прямо в лоб. Отлично, Драко, просто браво! Гринграсс перестала дышать, округлившимися глазами смотря на парня. Надеялась увидеть хоть что-то, что могло показать, что он шутит. Но Малфой был совершенно серьезен. Слизеринка обернулась к Гермионе и заметила виноватый взгляд, который ни о чем хорошем не говорил. Мерлин! Ей даже думать об этом не хотелось! В голове больно пульсировала одна единственная мысль, разрывая сознание на части: они не шутили. — В-вы сейчас шут-тите? — пролепетала девушка, прикрывая рот рукой. На глаза моментально навернулись слезы, крупными каплями скатываясь по щекам. Только плакать еще не хватало! Громко всхлипнув, она с надеждой посмотрела на друзей, но снова столкнулась с непривычной стеной честности, которая исходила от обоих. Они не шутили. Секунда. Дафна медленно поднялась с дивана, возвышаясь над друзьями. Секунда. Слизеринка вытерла слезы с глаз. Секунда. И рванула прочь из гостиной. Драко моментально вскочил, собираясь последовать за ней, но его за руку перехватила Грейнджер, и он с яростью обернулся на нее. Гермиона с печалью смотрела на него, поджимая губы. Отпустив его запястье, она впилась пальцами в волосы и склонилась, утыкаясь носом в колени. Черт бы побрал все это! Пусть все закончится, как страшный сон! Малфой присел на корточки, пытаясь вглядеться в лицо гриффиндорки. Она подняла на него уставшие глаза и тихо прошептала: — Нам лучше уйти. — Пауза. — Как мы могли так с ней поступить? — А как они могли так с Уизли? — резонно спросил слизеринец. — Или с Гойлом? Или с двумя другими жертвами? Как могла Астория так поступить? Гермиона выпрямилась и пожала плечами. Но чувство вины никак не хотело уходить, с тяжестью давя на грудь, не позволяя дышать. Гриффиндорка тяжело вздохнула, поднимаясь с дивана, но сразу же была вовлечена в объятия Драко. Он мягко сжал ладони на ее талии, рисуя пальцами какие-то непонятные узоры, и это успокаивало. Сколько им еще всего надо было пройти, чтобы, наконец, перестать жертвовать всем? От Драко пахло мятой и мускусом. Грейнджер, и так уже безумно влюбленная в этот запах, вдохнула полной грудью. Тепло. Было тепло. И в кои-то веки спокойно. Нет, конечно, чувство тревоги никуда не девалось, но оно отступило, давая возможность спокойствию разливаться по венам. Иронично. Она чувствовала спокойствие рядом с Малфоем. Тем самым, которого когда-то люто ненавидела. Тем самым, который ворвался в ее жизнь снова, переворачивая все с ног на голову. — Ты не виновата, Грейнджер, — сипло произнес Драко, чуть отстраняясь. Шатенка удивленно посмотрела на него и выгнула бровь. — Это только моя вина. Гермиона изумленно уставилась на него и отошла на два шага, не сводя с него взгляда. Он – что?! Блондин отвел взгляд в сторону, и несколько светлых прядей упало ему на глаза. И появилось осознание. Грейнджер так быстро, как только могла, подошла к нему и взяла его лицо в ладони, поворачивая к себе. Ее темные глаза будто проникали в душу, когда она так серьезно смотрела на него. Несколько осуждающе, упрямо и с каким-то пониманием. — Драко Люциус Малфой, — тихо обратилась волшебница. — Если ты еще хоть раз скажешь что-то подобное, клянусь, я нашлю на тебя летучемышиный сглаз! В комнате стояла тишина. Стояла тишина, стояли на полках книги, пустой стакан из-под кофе и мягкий диван тоже стояли. В этой чертовой комнате стояло все. А он падал.