Septem mortalibus peccatis

Драко вздохнул и потер виски, вглядываясь в еле трепещущие ресницы Гермионы. Девушка заснула почти сразу, как только большая часть посетителей покинула палату, оставляя ее одну. Большая часть, но далеко не все. Поттер трансфигурировал небольшое двухместное кресло для себя и Джинни, и пока его девушка мерно посапывала у него на плече, он просматривал отчеты своего отдела за последние несколько недель. Точнее, просматривал он исключительно только то, что смогли вытащить из-под завала, но уже что-то. Пробежав глазами по очередной странице, гриффиндорец протяжно завыл и отшвырнул подальше документ. Малфой злобно шикнул на него, призывая быть тише. Блондин многозначительно кивнул на двух девушек, которые спали, несомненно, крепким сном. Уизли почему-то смешно обнимала себя руками во сне, иногда чуть вздрагивая, словно ее что-то пугало. А Грейнджер… Она пыталась несколько раз свернуться клубочком, но у нее не получалось. Слизеринец поморщился. Она не могла толком двигаться еще, как минимум, сутки. Целительница, которую Малфой выловил между делом, прямо сказала ему, что за ней нужен присмотр и что у Грейнджер было повреждено несколько внутренних органов, открытый перелом ноги и вывихнута рука. Миссис Чейз, а именно так звали целительницу, ясно дала понять, что на восстановление кости уйдут сутки, а с внутренними органами уже все в порядке, как, собственно, и с рукой. Но проблема заключалась в другом: на левой руке тонкой линией пестрел порез, природу которого так и не смогли нормально объяснить колдомедики. И это настораживало, потому что у самого Драко точно такой же порез рассекал череп со змеей на левом предплечье. И почему-то никак не заживал. Гарри осторожно потрепал Джинни по плечу, вытягивая ее из царства Морфея, и рыжая сонно осмотрелась вокруг, не понимая, где находится. Осознание медленно, словно патока, разливалось в сознании, и девушка, смачно зевнув, выпрямилась на кресле. Она бросила удивленный взгляд на аврора. Поттер тепло улыбнулся ей, мягко целуя ее в щеку, и поднялся с дивана, кивая Малфою. Блондин удивленно поднял брови и перевел взгляд на Уизли, которая лишь пожала плечами. Слизеринец нахмурился, но все же поднялся вслед за однокурсником и вышел из палаты, все еще недоумевая, чего от него хотел гриффиндорец. Поттер резко развернулся к нему лицом и свел брови на переносице, поджав губы. Драко привычно скрестил руки на груди и чуть уставшим взглядом окинул аврора. Зачем ему вообще понадобился сейчас Малфой? Что могло успеть случиться за то время, пока они были с Грейнджер? Или Поттер просто хотел что-то обсудить, но не хотел будить подругу? — Малфой, — неожиданно произнес Гарри, разрезая тишину, от чего блондин ощутимо вздрогнул. Слизеринец в последнее время слишком остро реагировал на неожиданные звуки. — Странно об этом просить, но я бы хотел, чтобы ты сейчас направился со мной к Кингсли. — Это еще зачем? — изумился Драко, вскидывая брови. На кой черт Поттеру понадобилось сопровождение? Еще и в лице Драко Малфоя? — Я уже говорил, что не гожусь на роль вашего рыжего, — фыркнул Малфой, усмехаясь. Гриффиндорец зло посмотрел на однокурсника и пробурчал себе под нос что-то нелицеприятное. — Ты когда-нибудь перестанешь язвить? — прищурившись, отозвался Гарри и тяжело вздохнул. Слизеринец ухмыльнулся и отрицательно покачал головой. Мерлин, как у него вообще все еще оставались силы на подобные язвительные комментарии? — Благодаря твоему наглядному примеру, я подумал, что все-таки будет лучше взять тебя с собой, Малфой. — Кто бы говорил про язвительность, — поддел брюнета Драко, фыркая. — Ты хочешь убедиться в своей теории? Поттер уверенно кивнул и нахмурился. Парень поджал губы и снял очки, потирая переносицу, а затем снова надел их, попутно запуская ладонь в волосы. Пронзительные изумрудные глаза уставились на Малфоя, будто изучая его. Затем гриффиндорец кивнул каким-то своим мыслям и протянул блондину ладонь. Малфой с презрением осмотрел протянутую руку и, чуть скривившись, взял однокурсника за руку, подмечая себе на будущее больше так никогда в жизни не делать. Ладошка Грейнджер была бы куда более приятным опытом. Парни аппарировали из Мунго с характерным хлопком, оказавшись посреди хвойного леса. Драко предположил, что это была более северная часть Британии: на юге все же преимущественно господствовали дуб и ясень. Высокие сосны закрывали и без того темное небо, создавая некую мрачность и поселяя где-то в глубине души давно уже погасшее чувство страха. Тяжелые ветви с темно-зеленой хвоей клонились к земле, и от этого создавалось стойкое ощущение абсолютной изоляции. Чувство закрадывалось мерзкой и склизкой змеей куда-то в самые глубины сознания, но слизеринец стойко пытался подавить его, понимая, что он по крайне мере тут не один, а Поттер всегда знал, что делает. Ну или почти всегда. Метнув взгляд на гриффиндорца, блондин немного расслабился. Нет, все же одному здесь находиться было бы слишком жутко, но с Поттером вполне даже ничего. Вот только почему они оказались в чертовом лесу, а не сразу в апартаментах Кингсли? — Поттер, где мы? — тихо спросил Драко, привлекая к себе внимание гриффиндорца. Брюнет посмотрел на однокурсника как-то растерянно и тяжело вздохнул. — Черт, я совсем забыл, что только я могу видеть тропу к поместью Кингсли, — выругался парень, призывая следовать за ним. — Не отставай, Малфой. Если потеряешься, тебе уже никто не поможет. — Это было чертовски обнадеживающе, Поттер, — прошипел Малфой, шагая на максимально близком расстоянии от мракоборца. Он же пошутил, да? — Если бы я знал – ни за что бы не согласился. — Поэтому я и не сказал, — невозмутимо ответил аврор, пожимая плечами. Темная макушка скрылась за очередной веткой, и слизеринец поспешно нагнал его. — Тропа зачарована так, что только те, кто является хранителями этого места, могут найти его. Фиделиус отличное заклинание, когда правильно работает. Единственный минус, пожалуй, что из-за скопления здесь защитных заклинаний, сам лес можно назвать живым. Если ты потеряешься здесь, не являясь хранителем, то пиши пропало. Тебя не найдут, как бы ты не старался. Аппарировать можно только оттуда, откуда мы с тобой пришли, — Гарри отодвинул еще одну ветку, пробираясь сквозь деревья. — Через пару метров начинается антиаппарационный щит, где трансгрессия просто невозможна. А без меня ты просто не найдешь дорогу туда, так как тропу из нас двоих вижу только я. — Ты являешься хранителем тайны поместья Кингсли? — изумился Драко, застыв на месте. Черт возьми, чего он еще не знал о Поттере? — Как так вышло? — Не только я, — отозвался Гарри, тоже притормаживая и оглядываясь на Малфоя. Гриффиндорец улыбнулся уголками губ, хотя блондину могло и показаться. Темнота, буквально, разъедала глаза, не давая видеть дальше своего носа. — Гермиона тоже хранитель тайны. — Как ты что-то видишь в этих потемках? — злобно прошипел слизеринец, чуть не врезавшись в очередную ветку. — Тут темно, хоть глаз выколи. И вообще: почему тут так темно? Когда мы трансгрессировали, было около половины седьмого вечера! — Мы в северной Шотландии, Малфой, тем более, сосны закрывают небо, — бросил Гарри, чуть не споткнувшись о корень дерева, и смачно выругался. — Черт бы побрал эти сосны, каждый раз одно и то же! — Далеко Кингсли забрался, — присвистнул Драко, понимая, что они шли уже довольно долго. — Так ты объяснишь, как стал вместе с Грейнджер хранителем тайны Кингсли? — Поттер резко развернулся и посмотрел на слизеринца немигающим взглядом. Аврор остановился и слегка прищурился, словно пытаясь понять что-то. — Это не твое дело, — резко ответил брюнет, разворачиваясь обратно и прибавляя шаг. Гриффиндорец отодвинул еще одну ветвь и остановился. Малфой застыл рядом с ним, осматривая огромный пустырь. Поттер быстро зашептал заклинание, и уже через несколько мгновений перед ними возвышался огромный особняк, чем-то напоминающий мэнор. Не такой мрачный, но, по сути, сходства были на лицо. — Это не моя тайна, Малфой. Я не имею права тебе рассказывать. И никто не имеет. Так что просто забудь об этом, когда мы вернемся. И не смей спрашивать у Гермионы. Она не связана обетом, но тоже ничего не скажет. Ты же понимаешь, что некоторые тайны лучше не раскрывать? Драко удивленно взглянул на Поттера, не совсем понимая, что он имел в виду, но решил не спорить. Что бы там ни было, гриффиндорец не собирался отступать и рассказывать всю свою подноготную, но слизеринец добавил себе небольшой пунктик на этот счет. Всего пара слов, которые смогли его зацепить и которые никак не вязались с образом святого Поттера. Брюнет сказал, что Грейнджер не связана обетом, значит, Поттер был? С кем? С Кингсли? Учитывая, что весь этот разговор перетекал именно из обсуждения нынешнего министра магии, то такое было вполне возможным. Но зачем связывать непреложным обетом о молчании? Только если пытаться сокрыть какую-то тайну… Собственно, именно это сам Поттер и сказал, но Драко все равно никак не мог понять. Некоторые тайны лучше не раскрывать. И Гарри был прав в этом плане. Но любопытство съедало Малфоя изнутри. У этих троих был секрет, который обязывался хранить каждый из них. И это, пожалуй, было самым странным фактом о Гарри Поттере, который блондину доводилось слышать. В мыслях мелькнуло смутное воспоминание, что Поттер и Грейнджер обмолвились о дочери министра. Может, именно она и была этой самой тайной? — Идем, — тихо произнес гриффиндорец, вырывая Драко из своих мыслей. Слизеринец вскинул голову и последовал за аврором, направляющимся прямо к главному входу в поместье. — Надеюсь, он уже вернулся. Иначе мы только зря потратили время. Огромные ворота распахнулись, впуская молодых людей в совершенно неухоженный сад. Многие из растений были в крайне отвратительном состоянии. Блондин на секунду задумался, что бы сказала Нарцисса по этому поводу. Наверняка бы возмутилась. Ей всегда нравилось ухаживать за своим садом, поэтому Малфой неосознанно сравнивал его с этим. И на ум приходило только одно слово: «Мрачно». Здесь было до жути неуютно и мрачно. Поттер уверенным шагом направлялся к главному входу в поместье, совершенно игнорируя идущего позади него Драко. Слизеринец озирался по сторонам, понимая, что все-таки что-то тут было не так. Даже воздух в этом месте был тяжелее, чем там, куда они аппарировали. Здесь на слизеринца давило абсолютно все. И под кожу заползало уже давно позабытое ощущение, когда в Малфой-мэноре обитал Темный Лорд. Блондин вздрогнул, отгоняя непрошенные мысли, и нагнал Поттера у самого входа. Мракоборец долго не раздумывал и постучал тяжелым дверным молотком. На нем был выгравирован рельефный змей, что полностью выдавало факультет нынешнего министра магии. Сплошь одни слизеринцы. Дверь со скрипом открылась, впуская внутрь волшебников, и Поттер осторожно огляделся. Он выставил палочку вперед и, проведя ею перед собой, заученно прошептал: — Гоменум ревелио. — Парень застыл, прикрыв глаза, а затем резко повернулся к Драко, кивнув. — Он здесь. Скорее всего, в своем кабинете. Понимаю, что прозвучит странно, но будь осторожен. Если моя теория верна и Кингсли и правда под Империусом, то, возможно, мы встретим некоторое сопротивление. — Кто такая Алисия? — неожиданно спросил слизеринец, от чего Поттер затормозил и вопросительно посмотрел на него. — Ты сказал, что его могут шантажировать ей. Она его дочь. Но почему о ней никто не знает? — Помнишь, что некоторые тайны лучше не раскрывать? — зло процедил Гарри сквозь зубы, разворачиваясь и направляясь дальше по коридору. — Ну, так вот, это одна из них. Однокурсники быстро двигались вдоль по темному коридору, освещая дорогу Люмосом, и блондин никак не мог понять, почему они не могли применить его сразу в лесу. Неужели на территорию наложено какое-то заклинание, не позволяющее колдовать? Еще один пунктик, что нужно будет позже выяснить. Гриффиндорец осторожно поднялся по лестнице и остановился у третьей двери от лестницы, настораживаясь. Он погасил Люмос и призвал сделать то же самое Малфоя, и Драко повиновался, понимая, что лучше всего сейчас слушаться Поттера, как бы дико это для него не было. Брюнет положил ладонь на ручку двери и потянул вниз. Замок едва слышно щелкнул, открываясь, и парни вошли внутрь. Кабинет Кингсли был окутан мраком и холодом, пробирающим до мурашек. Гарри резко вскинул палочку и снова зажег маленький огонек на кончике. И тут же рванулся к столу, за которым сидел Бруствер. Драко так и застыл на месте, не понимая, что именно происходило. Поттер одним рывком повалил министра на пол, светя палочкой ему прямо в лицо и проверяя дыхание. Всего лишь на секунду облегченно вздохнув, он провел теплым древком над грудью Кингсли и поднялся на ноги. — Малфой, его отравили, — зло прошипел Гарри, зажигая несколько свечей в кабинете. Сумрак рассеялся, и Малфой смог разглядеть бледное лицо министра. — Черт, я не знаю, можно ли найти тут где-нибудь безоар или антидот. Мы даже не знаем, чем именно его отравили. — Так, Поттер, это родовое поместье, так? — Гарри кивнул, соглашаясь с ним. — Значит, тут должны быть эльфы. — Нет, Кингсли не держит эльфов, — сухо ответил гриффиндорец, четко осознавая, что они в полной заднице. Но также это подтверждало, что он был прав. — Акцио безоар! — взревел Поттер, взмахивая палочкой, но не получая никакой реакции. — Тут должен быть камин, внизу, в гостиной. Ты можешь взять безоар, восстанавливающее зелье в мэноре? — Да, думаю, да, — неуверенно ответил блондин, лихорадочно перебирая в голове варианты. — Как мне вернуться сюда? — Поттер громко выругался, понимая, что Малфой сможет вернуться, только если он откроет ему тайну местонахождения поместья, но другого выбора не было. — По каминной сети, — хрипло произнес аврор, склоняясь над министром. — Пертшир, поместье Бруствера. И Драко рванул прочь из комнаты настолько быстро, насколько мог.

***

Драко рванулся по лестнице наверх, перепрыгивая через ступеньку, одним махом оказываясь на втором этаже. Подлетев к двери кабинета Бруствера, он толкнул ее и приземлился рядом с гриффиндорцем, протягивая тому безоар и зелье. Брюнет выхватил камень из ледяных рук Малфоя и надавил на щеки Кингсли, чтобы запихнуть туда единственное противоядие, в котором он был уверен. Поттер буквально заставил министра проглотить безоар, а затем отполз чуть подальше, внимательно исследуя реакцию. Сначала Кингсли не шевелился. Но через несколько мгновений комнату разрезал тяжелый кашель и попытки вдохнуть так, будто Брустверу не хватало воздуха. Мужчина схватился за горло, опираясь на локоть, и чуть привстал, откашливаясь и метая изумленные взгляды на Малфоя и Поттера. Оба с некоторой опаской наблюдали за министром магии, ожидая каких-либо действий с его стороны, но волшебник просто медленно, но верно приходил в себя. Драко осторожно вытащил палочку на всякий случай, держа ее наготове. Блондин сощурился, внимательно наблюдая, как Бруствер отхаркивается, прочищая горло и глубоко вдыхая. Поттер внимательно приглядывался, тоже подобрав палочку с пола и направляя ее на министра. Кингсли оперся на локти, пристально глядя на Гарри, и едва слышно прохрипел: — Почему Альбус Дамблдор так бережно относился к Гарри Поттеру, мальчику-который-выжил? — Потому что я был крестражем Волдеморта, — холодно ответил брюнет и поднялся на ноги, протягивая руку Кингсли. Малфой удивленно посмотрел на Поттера, пытаясь вникнуть, к чему был этот вопрос вообще. Перед глазами мелькнуло воспоминание, где Хагрид нес мертвого Поттера на руках, и что-то щелкнуло в сознании Драко. Поэтому Поттер не умер тогда, в день битвы за Хогвартс… Он был гребанным крестражем Лорда! — Какого соплохвоста, Кингсли? — рявкнул гриффиндорец, сцепив челюсти. — Не мне тебя судить, но ты хоть сам понимаешь, что натворил? — Мне ничего не оставалось делать, Гарри, — спокойно ответил министр. — Я полностью понимаю твое негодование, но я могу все объяснить… — Будь так добр именно это и сделать, — процедил брюнет, складывая руки на груди. Слизеринец торопливо поднялся с пола, не собираясь вмешиваться в разговор. — Как так вышло, что Министр Магии замешан в сговоре с темным альянсом магов? Ты, Кингсли! Да если об этом хоть кто-то узнает, тебя сместят! Или хуже того: упекут в Азкабан! — А что бы ты сделал на моем месте? — прорычал Бруствер, прищурившись. — Что бы ты сделал? Если бы Джинни или Гермиону, или Рона, в конце концов, держали в заложниках больше года, а вместо предложения сотрудничества ты бы находился под Империусом? Думаешь, ты бы смог сопротивляться, когда твоя воля сломлена настолько, что единственное, чего тебе хочется, это увидеть свою единственную дочь?! — Значит, все-таки Алисия у них? — угрюмо спросил Гарри, поджимая губы. — Как ты понял, что дело в ней? — вместо ответа произнес Кингсли. — Алисия, она… Они ее пытали… Маленькую девочку… У нее еще даже толком магические способности не проявились из-за слабого здоровья… Они меня просто вынудили. Лицо Гарри моментально смягчилось, и аврор тяжело вздохнул. Слизеринец непонимающе посмотрел на мужчин и закусил губу. Какого черта тут происходило вообще?! Зодиак держал в заложниках дочь Кингсли? Они пытали ее? — Единственное, чем тебя можно шантажировать, это Лиса, — устало протянул Поттер, облокачиваясь о стол и потирая шею. — Кингсли, почему они решили отравить тебя? Это было чертовым везением, что я подумал, что ты можешь быть замешан! Если бы мы пришли хотя бы на полчаса позже, ты бы был мертв, черт тебя подери! И этот чертов Рэймонд! Он ведь из Зодиака, да? — Насколько много вы знаете? — тихо спросил министр, понимая, что теперь ответов точно не избежать. — Сколько грехов они уже собрали? — Шесть, — сухо вставил Малфой, привлекая к себе внимание. Бруствер метнул на него изумленный взгляд. — Остался только тот, что у Нотта. Пока что только четыре жертвы, но думаю, что это ненадолго. Почему вы не позволили Поттеру спасти Грейнджер? — Они запретили, — процедил Кингсли. — Кто-то из альянса очень сильно недолюбливает Гермиону, и боюсь, что этот кто-то – один из Лестрейнджей. Скорее всего Родольфус, но не могу ручаться за его брата, учитывая, что они оба состоят в альянсе, — добавил министр, потирая виски. Драко недовольно фыркнул и вздохнул. Просто прекрасно! Грейнджер хотят прикончить Лестрейнджи, но за что? Чем им так насолила гриффиндорка, что эти два Пожирателя выделяют ее среди остальных? Тем более, навряд ли был расчет на то, что она погибнет при разрушении Министерства по многим причинам. Информация должна была быть слишком точной, чтобы быть убежденным в этом. — Но вы все же попытались ее вытащить, не так ли? — Мужчина кивнул, виновато опустив взгляд в пол. — Рэймонд состоит в Зодиаке? — поинтересовался Гарри, убирая палочку в карман мантии и косясь на Брутсвера. Мужчина отрицательно покачал головой. — Просто информатор? Не проще ли было на это место поставить кого-то более подходящего? — Не только он, — вздохнул Кингсли. — Астория тоже. — Никакой реакции не последовало. Малфой нахмурился, поджав губы. Каким, черт возьми, образом? Понятно, как она могла помочь украсть артефакты, но передавать информацию? Правда? — Вижу, вы не удивлены участием младшей Гринграсс в этом, значит, уже в курсе. — После допроса Элиаса, — угрюмо отозвался гриффиндорец, запуская пятерню в волосы. — Но я почти на все сто уверен, что цель Зодиака немного другая, нежели та, которую нам обозначил Паркинсон. Их постоянное упоминание Адского пламени меня напрягает. — Точно, — неожиданно воскликнул блондин и испуганно распахнул глаза. — Астория, перед тем, как сбежать из мэнора, сказала мне то же самое. «Надеюсь, что ты сгоришь в Адском пламени». Это дословно. Все трое нахмурились и замолчали. Была ли это просто метафора или все же она имела значение? Это был самый главный вопрос на данный момент, но Драко усердно перебирал варианты, зачем это могло понадобиться. Метнув взгляд на министра, он замер и прищурился. В голове что-то щелкнуло, но парень не спешил озвучить свое предположение. — Как так вышло, что магическое сообщество не в курсе, что у вас есть дочь, но бывшие Пожиратели смерти – да? — холодно спросил слизеринец, решаясь докопаться до истины. Было что-то, что смущало его в этой истории, но Малфой чувствовал, что упускает что-то важное. Будто это было перед самым носом, но он никак не мог найти главную деталь паззла. Бруствер моментально напрягся и взглянул на Поттера, будто ища поддержки. Брюнет бросил злобный взгляд на блондина, поджав губы, но все же промолчал. Тайна, которая могла их связывать, с таким же успехом могла относиться и к Пожирателям. — Я повторю еще раз: какая тайна связывает вас троих с Пожирателями? — Мистер Малфой, — начал Кингсли, чуть прокашливаясь. — Даже если бы мы хотели, мы бы не смогли вам рассказать. Непреложный обет связывает нас двоих о неразглашении этой тайны. — Но Грейнджер не связана обетом, так? — упорствовал Малфой. — Кого вы покрываете и как это связано с вашей дочерью? — Советую вам просто оставить это, мистер Малфой, — бесстрастно ответил мужчина, чуть вздергивая брови. Он изучающим взглядом осмотрел юношу и недовольно фыркнул. — Не поднимайте эту тему с мисс Грейнджер. Она вам ничего не скажет. Даже если я разрешу ей это сделать. Просто оставьте это. — Кингсли, — прервал их Гарри, поворачиваясь к министру. — Мы собираем Орден. Я так понимаю, ты захочешь участвовать? Они использовали не только шантаж, но и Империус, да? Ты можешь притвориться, будто все еще находишься под ним? — Я не входил в число тех, кому они доверяли, Гарри, — вздохнул волшебник, чуть понурив голову. — Боюсь, моим отравлением они просто хотели избавиться от свидетеля. Честно говоря, мне кажется, Алисия уже давно мертва. Это был лишь способ манипуляции. — Ты видел ее хотя бы раз за последний год? — упрямо протянул Поттер, не сводя глаз с мужчины. Кингсли покачал головой. — Тогда откуда ты знаешь, что ее пытали? — Родольфус показывал мне свои воспоминания, — выдохнул Бруствер, изумленно распахивая глаза. — О, Мерлин, он мог их фальсифицировать! Они!.. — Волшебник закрыл лицо руками. Осознание накрыло огромной волной, не давая даже свободно вдохнуть, и сжало легкие в тиски. — Макгонагалл в курсе? — Я попросил Джорджа уведомить ее, — спокойно произнес Гарри. — Тебе нужно в Мунго, Кингсли. Лучше прямо сейчас. Я доверяю безоару, но предпочитаю все-таки быть более уверенным. Тем более, что ты довольно долго был под Империусом. Лучше перестраховаться. Кингсли задумчиво кивнул и последовал за Гарри к выходу из кабинета, чуть опираясь на аврора. Драко задумался всего на секунду, осмысливая все, что было сказано. За этот день им стало известно еще два имени членов альянса. Восемь из двенадцати. Осталось только выяснить, как именно они собирались использовать эти поганые артефакты, и тогда у них будет шанс остановить Зодиак. Один крошечный, но все же шанс.

***

Гермиона разлепила отяжелевшие веки и уставилась в потолок. Ну вот какого черта потолки в больницах всегда были белыми? От этого совершенно не становилось легче. Лишь закрадывалось ощущение, будто уже на другом свете. Чуть поежившись, девушка повернула голову влево и заметила Драко. Слизеринец дремал в кресле, посапывая во сне. Его светлая челка сбилась на лбу, чуть прикрывая глаза. Черный пуловер сексуально обтягивал рельефный торс парня, дополняя простые черные джинсы на подтянутых стройных ногах блондина. Ресницы вздрогнули, и уже через пару мгновений дымчато-серые глаза встретились с напряженным взглядом темно-карих. Грейнджер чуть приподнялась на руках, подкладывая подушку под спину, и поблагодарила Мерлина, что уже могла нормально двигать руками. Нужно будет сегодня проверить, сможет ли она ходить. Может, все-таки у нее хоть как-то получится. Малфой бросил взгляд на настенные часы и застонал. — Какого василиска тебе не спится, а, Грейнджер? — шутливо спросил слизеринец, возвращая внимание к девушке. Гриффиндорка сладко потянулась и зевнула, тоже бросив взгляд на часы. Половина пятого утра. Даже по ее меркам это было довольно рано, и она закусила губу, пожалев, что случайно разбудила блондина. Хотя она же не будила его, да? Он сам! Да, точно, он сам проснулся. Хихикнув своим мыслям, Гермиона рывком откинула одеяло и закусила губу. Да, зелья действовали безотказно. Но глубоко в душе поселилось чувство собственной беспомощности и бесполезности. Тяжело вздохнув, она снова накинула ткань на ноги. Чего сейчас точно нельзя было делать, так это унывать. — Ты давно вернулся? — тихо спросила шатенка, улыбаясь уголками губ. — Я слышала, как вы с Гарри куда-то уходили. — Драко изумленно взглянул на свою девушку. — Чутко сплю. — Мы вернулись ближе к десяти вечера вместе с Кингсли, — устало выдохнул Малфой, потирая глаза. — Мы были в его поместье. Довольно интересный опыт, когда чувствуешь себя глупее Поттера. — Кингсли подтвердил теорию про Алисию? — хмуро поинтересовалась Гермиона, чуть сминая кромку одеяла в руках. В груди что-то защемило от мыслей о дочери Брутсвера. В голове крошечной стайкой птичек роились мысли, что именно Гарри успел рассказать Драко. — Погоди, ты сказал, что вы вернулись вместе с ним… Он в порядке? — Его отравили, — сухо ответил слизеринец, откидываясь на спинку кресла. — Полагаем, что просто пытались избавиться от свидетеля, раз Министерство разрушено. Но Министерство восстановят. Кингсли больше не под Империусом. Они просчитались, Грейнджер. К тому же, мы выяснили, что Рабастан Лестрейндж также причастен к альянсу, как и его брат. — О том, что у них был зуб на Грейнджер, Малфой все же решил умолчать. Рассказывать это пока что не было необходимости. Если она спросит, то он обязательно ответит, а пока он просто не хотел слишком сильно ее волновать. Гермиона сильнее сжала полог одеяла и сцепила зубы. Ее обуревала такая сильная злость, что хотелось собственноручно отправить этот проклятый богом Зодиак на тот свет. Чтобы единственным упоминанием о них остались имена в их документах об этом деле, и ничего более. Будь ее воля, она бы и имена тоже стерла, чтобы навсегда забыть о существовании кого-то столь жестокого. Двенадцать магов, бывших Пожирателей, у которых была какая-то конкретная цель. Которые шли по головам для ее достижения. Прикрыв глаза, Грейнджер досчитала до десяти. Нельзя было уступать своему гневу. Категорически нельзя. Внезапно на холодную ладонь опустились теплые пальцы, и девушка вскинула голову, поймав обеспокоенный взгляд. Драко пододвинул кресло ближе к кровати и сжал в своей руки ее тонкие пальчики. Мерлин, она даже представить не могла, что у Драко Малфоя могут быть такие горячие руки. Почему-то ей всегда казалось, что он, истинный слизеринский принц, должен быть холодным и бесчувственным, каким, собственно, и показывал себя многие годы. Задержав взгляд на его расширившихся зрачках, гриффиндорка мысленно усмехнулась. Она как-то прочитала, что зрачки расширяются, когда человек смотрит на того, кто ему нравится. В ее собственных темно-карих глазах это было сложно заметить, но у Малфоя были невероятно красивые светло-серые радужки с вкраплениями малахитового зеленого. Словно драгоценные камни. Два красиво поблескивающих в теплом свете ламп дымчатых кварца. Вдруг Гермионе захотелось почувствовать его еще ближе, чем он находился. Так, чтобы ощутить его тепло всем своим телом. Почувствовать каждый миллиметр его гладкой бледной, полупрозрачной кожи, через которую проступали на висках темные венки. Захотелось ощутить под пальцами его плечи, провести по выпирающим ключицам, задержавшись на них чуть дольше, чем положено. Прикоснуться к каждой выпирающей косточке. Захотелось просто почувствовать его полностью. Тряхнув головой, Грейнджер скинула с себя странное наваждение и снова вернула свой взгляд к тонким пальцам слизеринца. Костяшки невероятно привлекали провести по ним, очертить каждую голубую венку на его тыльной стороне ладони. — Все будет хорошо, Грейнджер, — тихо выдохнул Драко, стараясь не отвлекать девушку от разглядываний своей руки. Ее взгляд моментально переметнулся к его лицу, и гриффиндорка широко распахнула веки, являя ему два огромных кофейного цвета глаза, обрамленных густыми темными ресницами. Но он бы назвал их медовыми. Они были такими же мягкими и сладкими. А еще ее взгляд был искренним и теплым, как солнце июньскими вечерами. Он обязательно отвезет ее в Сицилию, как только весь этот ужас кончится. Покажет ей удивительно красивый бушующий океан, который так похож на нее. В Италии ее обязательно расцелует солнце, каждую клеточку ее тела, чтобы улыбка Грейнджер никогда больше не сходила с ее лица. Мерлин, она была прекрасна. Даже в этой дурацкой больничной рубашке с темными кругами под глазами от усталости и обеспокоенным взглядом. С поджатыми губами и сморщенным носиком. Гермиона Грейнджер была просто прекрасна. Облизнувшись, Малфой сглотнул, понимая, что задержал дыхание, пока вглядывался в ее лицо. Кажется, слизеринцу потихоньку начинало сносить крышу. Хотя чего уж там. Это случилось уже довольно таки давно. Если бы ему кто-то еще месяц назад сказал, что он будет с теплотой смотреть на эту взбалмошную гриффиндорку, то он бы сразу послал того к психиатру. — Уже сегодня вечером я заберу тебя в мэнор, хорошо? — прохрипел парень, вздыхая. — Я поговорил с целителями. Они сказали, что ничего страшного в том, что ты будешь наблюдаться не здесь, нет. Просто каждый день в течение четырех дней целитель будет приходить туда. И ты скоро встанешь на ноги. И все обязательно будет хорошо. Гермиона на секунду застыла. По телу пробежали мурашки, и она четко осознала для себя, что этот момент был даже гораздо интимнее того, что как-то раз было в ее кабинете. Появилось приятное чувство, что Драко Малфой заползает под кожу, согревая ее где-то изнутри. Это было совсем не так, как если бы это была тревога или беспокойство. Нет. Совершенно светлое и теплое чувство разливалось по венам. Грейнджер закусила губу и зажмурилась. Мерлин, она и правда была влюблена в этого несносного, надменного слизеринца с мрачным прошлым, и теперь была готова это признать. Была готова сказать это самой себе. — Драко, — сипло произнесла Гермиона. — Назови меня по имени. Малфой удивленно вскинул брови, покрепче сжав ее хрупкую ладонь в своей руке. Это было более, чем странно. Ему почему-то казалось, что он уже не раз называл ее по имени. Но сейчас складывалось впечатление, будто это ей было просто необходимо. Необходимо озвучить то, что так и осталось несказанным. Вроде бы такое простое, но в то же время недоступное почти всю их сознательную жизнь. Не насмешливое Грейнджер, не обидное грязнокровка, не книжный червь. И, набрав побольше воздуха в легкие, он выдохнул: — Гермио-о-она.

***

Гермиона, опираясь на плечо Драко, ступила на дощатый пол библиотеки мэнора и тряхнула волосами. Кудряшки мягким каскадом разлетелись по плечам. Девушка отряхнула руками свободный сарафан без бретелей от летучего пороха и оглядела библиотеку. Вдохнув побольше воздуха в легкие, она остановила взгляд на худощавой фигурке женщины, стоящей в дверях. Нарцисса тепло улыбалась гриффиндорке и, расправив несуществующие складки на темном шелковом платье в пол, уверенной походкой направилась к ним. Без лишних слов она мягко прижала к себе шатенку и облегченно выдохнула. Грейнджер испуганно взглянула на Малфоя, но тот ей ответил хитрой, чисто Малфоевской ухмылкой, и Гермиона позволила себе расслабиться, обнимая миссис Малфой в ответ. Приятное тепло растеклось по коже, маленькими иголочками покалывая на кончиках пальцев. От Нарциссы веяло едва уловимым ароматом герани и сирени. И это был совершенно солнечный и весенний запах, который мягко обнимал девушку, словно ее целовало июньское солнце. Впервые за несколько дней шатенка могла признаться себе, что чувствовала уют. Именно такой, какой был, когда Гарри делал им с Джинни горячий шоколад на Гриммо, когда в Рождественскую ночь Гарри с Роном играли в волшебные шахматы в Большом зале в Хогвартсе. Именно так для Гермионы пахло ее детство, не обремененное проблемами и заговорами. — Мам, ты Грейнджер раздавишь, — шутливо произнес слизеринец, поймав на себе укоризненный взгляд матери. — Она мне нужна абсолютно живой и здоровой, а не с раздробленными ребрами. — Очень смешно, Драко, — нравоучительно начала Нарцисса, взяв Гермиону за руку. — В этом поместье уже столько времени не было девушек, кроме Пэнси и Дафны. Даже больше скажу: здесь не было ни одной твоей девушки. Позволишь мне насладиться столь редким моментом? — Сначала нужно разложить мои вещи, Нарцисса, — улыбчиво протянула гриффиндорка. Темно-карие глаза скользнули по Драко, стоящему рядом с ней, и Грейнджер отметила, как Малфой напрягся. — Но позже я обязательно присоединюсь к вам, хорошо? — Конечно, Гермиона, — отозвалась миссис Малфой, согласно кивая. — Драко чересчур беспокоится о вас. Кажется, я даже немного завидую. — Ма-а-ам, — устало протянул блондин, сводя брови на переносице. — Ты бы не могла не смущать ее? Как тебе такая идея? — Ты прямо как Люциус: он тоже вечно ворчал и чем-то был недоволен, — язвительно отозвалась волшебница, отпуская Грейнджер, которая почти сразу же оказалась в объятиях Драко. Парень хмуро смотрел на мать, прожигая ее своим ледяным взглядом, и Нарцисса виновато закусила губу, мысленно ругая себя за сказанное. Гермиона уже успела выяснить, что сравнения с отцом Малфою совершенно не нравились и он старался каждый раз это пресекать. — Не сравнивай меня с Люциусом, мама, — холодно произнес слизеринец, подхватывая на руки шатенку и поворачиваясь спиной к матери. Посмотрев на обеспокоенную девушку, его взгляд моментально потеплел, а губы окрасила какая-то хитрая улыбка. Гриффиндорка прищурилась, не спуская глаз с его лица и загадочной улыбки, пока блондин быстро развернулся и направился прочь из библиотеки. Драко торопливо поднялся по лестнице на второй этаж, быстрым шагом направляясь уже в знакомую Гермионе комнату. В голову скользнула мысль, что, наверное, будет лучше, если она останется в гостевой спальне, но, видимо, сам Малфой так не считал. Он толкнул бедром дверь, занося шатенку в огромные апартаменты слизеринца. И если бы Грейнджер не знала, чья это комната, то с легкостью угадала бы. О, Мерлин! Здесь все было слишком зеленым. Девушка обычно не обращала на это внимания, так как в основном ей было не до этого, но сейчас неожиданно возникшая возможность просто не могла быть упущена. Плотные шторы на окнах были по-слизерински зелеными, балдахин на кровати тоже, даже покрывало и постельное белье из приятного шелка, как она уже успела выяснить, были зелеными. Интересно, а слизеринцы вообще любили какой-нибудь другой цвет? Ну, помимо черного еще, конечно. Потому что вся присутствующая мебель была из черного дерева, природу которого, к сожалению, на первый взгляд было сложно определить. И высокий платяной шкаф слева от двери, и письменный стол, заваленный кучей бумаг, и кровать, и элегантное кожаное кресло. Единственным, пожалуй, ярким пятном выделялась дверь в ванную, так как она, по неизвестным Грейнджер причинам, была белая. Простая белая дверь с золотистой ручкой. — Ты разглядываешь мою комнату, как будто ты тут первый раз, — хмыкнул Драко, осторожно усаживая Гермиону на кровать. Девушка растерянно посмотрела на блондина и прищурилась. С его лица все еще не сходила хитрая улыбка. Ее взгляд метнулся к закатанному рукаву левой руки, и гриффиндорка закусила губу. Выделявшийся черной уродливой кляксой череп со змеей рассекал тонкий порез, который так и не зажил. Что очень сильно настораживало. Как будто это была совершенно необычная рана. Неосознанно девушка потянулась к своей левой руке, где теперь красовались сразу два шрама. Хотя надпись «Грязнокровка» она все равно не считала шрамом, скорее, клеймом. Ярлыком, который вешали на таких, как она, в течение многих лет. Отметиной, которая каждый раз напоминала ей, кого именно Малфой видел в ней все эти годы. — Просто стало интересно, почему тут все зеленое и черное, — хрипло ответила девушка, прикрывая ладонью высеченные буквы. Будто это могло помочь ей скрыть их. — Неужели все слизеринцы так обожают зеленый? — А гриффиндорцы разве нет? — вскинул брови блондин, присаживаясь рядом с ней. Гермиона нахмурилась и задумчиво покачала головой. — Уверен, у Поттера точно должна быть комната на Гриммо, где все красно-золотое, — весело хмыкнул Драко. Грейнджер заливисто рассмеялась. Почему-то о плохом совершенно не хотелось думать. — Расскажи мне немного о себе, Грейнджер. — Что именно тебя интересует? — удивилась шатенка, чуть склонив голову набок. Это, пожалуй, была самая странная просьба за все их общение. Ей казалось, что он и так все знал. Поэтому просьба что-то рассказать была немного… странной, что ли. — Мне казалось, что ты все обо мне знаешь. Впрочем, как и я о тебе. Думаю, восьмилетняя совместная учеба многое дает. — Многое, но далеко не все, — резонно ответил Малфой, улыбаясь уголками губ. Серые глаза смотрели прямо на Гермиону из-под ресниц, заставляя девушку покрываться мурашками. Пронзительный. Именно так бы она описала его взгляд. — Например, расскажи, как ты подружилась с этими двумя балбесами в лице Святого Поттера и Вислого. — У меня такое ощущение, что все знали, как мы с ними подружились, — задумчиво протянула гриффиндорка, опираясь на руки. Ей и правда всегда казалось, что такая история была одной из самых популярных на первом курсе. Но, видимо, она ошиблась. Малфой не знал. — Просвети меня, — усмехнулся Драко и с интересом уставился на девушку. Грейнджер чуть повела плечами и улыбнулась. Неужели ему и правда это было интересно? Ему было интересно. Она видела это в его жестах, мимике и дымчато-серых глазах, пристально изучающих ее лицо. — Ну, ты же знаешь, что в начале первого курса со мной никто толком не общался, потому что все считали меня занудной… — А ты такой и была, — хмыкнул слизеринец. — Самой настоящей зубрилой с непомерно огромной гордостью, этими дурацкими зубами и копной вечно торчащих в разные стороны кудряшек. Грейнджер, первое время ты буквально воплощала все мои страхи: слишком умная, не особо симпатичная, к тому же маглорожденная. Та единственная, которая обходила меня во всем. Ну, кроме полетов на метле. И ты определенно была той еще занудой, так что это было вполне справедливо. — Ты будешь слушать или продолжишь меня оскорблять? Не забывай, палочка у меня все еще есть, и мне ничего не стоит тебя заткнуть простым Силенцио, — угрюмо отозвалась девушка, и блондин примирительно поднял руки, как бы сдаваясь. — Ну, так вот. Помнишь на Хэллоуин кто-то впустил горного тролля в Хогвартс? Это был Квиррелл, кстати. Но не в этом суть. В тот день меня очень обидели слова Рона, — при упоминании друга у Гермионы встал в горле ком, но она беспощадно проглотила подступающие слезы. — И я пошла плакать в туалет. Кажется, я просидела там часа три, не меньше. А потом, когда все же решилась выйти, на меня напал тролль, и Гарри с Роном спасли меня. Два маленьких первокурсника смогли оглушить горного тролля, представляешь? Гриффиндору тогда дали двадцать очков, как выразилась Макгонагалл, за невероятное везение. — Вам, чтобы подружиться с кем-то, обязательно его спасать, я так понимаю? — хохотнул блондин, и Гермиона тоже улыбнулась. Она даже как-то об этом не задумывалась, но, видимо, именно так все и было. — Вы с Поттером выглядите, скорее, как парочка, а не как друзья. Грейнджер расхохоталась, хватаясь за живот. Неужели Малфой и правда так думал? Да, у нее были просто превосходные отношения с Гарри, но она никогда и подумать не могла, что кто-то может считать их больше, чем друзьями. Гарри, как обычно думала гриффиндорка, был «теплым», уютным. Их вечные посиделки с Джинни на Гриммо можно было с огромной уверенностью назвать лучшими. Собираясь у шатенки дома, они смотрели фильмы, показывая и рассказывая ей о технике и всем в таком духе. Гермиона и Гарри даже умудрились подсадить ее на один американский ситком, который Уизли с удовольствием смотрела каждый раз, не отрываясь. — Что такого смешного я сказал? — обиженно протянул Малфой, поджимая губы. Девушка вытерла выступившие слезы и с улыбкой посмотрела на блондина. Его лицо было совершенно серьезным. — Не стой памятником оскорбленного достоинства, иначе я запишу на свой счет, что смогла задеть непробиваемого Драко Малфоя, — хихикнула гриффиндорка. — Это, знаешь ли, может повредить твоей идеальной репутации ледяного бесчувственного айсберга, который ты из себя строишь. — А вот сейчас и правда было обидно, — надулся Драко и отвернулся в сторону двери. Гермиона закатила глаза и положила руку ему на плечо. Парень обернулся и застыл, рассматривая Грейнджер. Она не вела себя с ним как-то особенно, но при этом не давала повода себя унизить. Шатенка спокойно отвечала на его подколки такими же подколками, совершенно не смущаясь. Малфой рывком обнял девушку, прижимая к себе. — Знаешь, Грейнджер, ты удивительная, ты в курсе? — Мне, конечно, приятно это слышать, но у тебя не температура ли часом, Драко? — волшебница демонстративно приложила ладонь к его лбу, измеряя температуру. — Драко, — тихо позвала его Гермиона, привлекая к себе внимание. — Можно вопрос? — Думаю, да, — удивленно отозвался парень, отнимая от себя шатенку. Девушка закусила губу и виновато посмотрела на него, никак не решаясь спросить то, что ее уже давно интересовало. — Почему ты так изменился? — шепотом спросила Грейнджер, не сводя с него глаз. Малфой дернулся всего на секунду, а затем застыл. Его глаза медленно потемнели, и слизеринец потер переносицу. — Что такого произошло, что из напыщенного, надменного Слизеринского принца ты превратился во вполне доброго и отзывчивого человека? И почему ты терпеть не можешь сравнения себя с Люциусом? — Почему тебя это интересует, Грейнджер? — неожиданно громко рявкнул Малфой и в ужасе застыл. Он осторожно посмотрел на гриффиндорку, замечая, что ни один мускул на ее лице не дрогнул. Храбрится. Как и всегда. Самая настоящая гриффиндорская храбрость. — Прости. Просто это не та тема, которую вообще стоит поднимать. — Если ты будешь держать это в себе, то лучше от этого не будет, — упрямо протянула Гермиона, беря его ладонь в свои руки. Его пальцы оказались ледяными, и девушка моментально поднесла их к губам и осторожно поцеловала, согревая своим дыханием. Драко пораженно застыл, наблюдая за этим действом, а затем выдохнул. — Знаешь, что испытываешь, отнимая чью-то жизнь? Или когда пытаешь кого-то? — сипло произнес блондин, прикрывая глаза. Воспоминания острыми иглами вонзились куда-то в грудную клетку, сдавливая и не давая вдохнуть. — Я убил всего одного человека, Грейнджер. Защищал мать в битве за Хогвартс, потому что у нее и у Люциуса не было палочек. Не напрямую, конечно, но все же это было убийством. Для Пожирателей мы были предателями, а для Ордена – Пожирателями. Чувствуешь иронию? — Гермиона нахмурилась и уставилась на Драко с плохо скрываемой печалью в глазах. Она никогда никого не убивала. Хотела множество раз. — Не надо на меня так смотреть, Грейнджер. У всех есть то, что нас гложет. Ты влюблена в давно погибшего человека и чувствуешь вину за то, что не помогла спасти его. Я – за то, что был недостаточно силен, чтобы пойти наперекор отцу, когда это было нужно. Все мы о чем-то жалеем. Иногда больше, иногда меньше. — Знаешь, Гарри мне рассказывал, что произошло в ту ночь на Астрономической башне, — тихо произнесла гриффиндорка. — Ты уже опустил палочку. Гарри так сказал. А я склонна верить своему лучшему другу. И я верю, что ты не плохой человек, Драко, поэтому я вместе с ним выступали в твою защиту. Слизеринец вскинул на нее глаза и встретился с теплым карим взглядом. Гермиона улыбалась. И почему-то ему захотелось ей поверить. Поверить в то, что она права. — И ты не прав, что я влюблена в Фреда, — неожиданно добавила шатенка. — Да, я, определенно, была в него влюблена. Много лет. Но сейчас это не так. — Девушка замолчала, понимая, что не сможет сказать это вслух. Ей просто не хватило бы на это смелости. Ей, храброй гриффиндорке, не хватило бы смелости! Малфой смотрел на сидящую перед ним девушку с какой-то затаенной надеждой. Он, конечно, знал, что нравился ей, но где-то глубоко внутри сидело странное чувство одиночества. Будто разом выбили воздух из легких. И он ждал, терпеливо ждал, когда Грейнджер скажет всего три каких-то дурацких слова прежде, чем он сможет ее остановить. — Драко, я не могу этого сказать… — тихо произнесла Гермиона, и все рухнуло. Совсем как Министерство магии. Будто его душу разбирали на кирпичики. — Но знай, пожалуйста, что это именно так, хорошо? Когда-нибудь позже, когда мы не будем в той ситуации, в которой находимся, я скажу это. И Драко ожил.