Septem mortalibus peccatis

Похоть порождает желание обладать, а желание обладать порождает желание убивать. (с) к/ф «Весна, лето, осень, зима... и снова весна»

Гермиона томно выдохнула, когда Драко аккуратно подхватил ее на руки и неторопливо вышел из музыкальной комнаты. Пачка сигарет осталась брошенной лежать на рояле, а сам рояль все еще хранил ту мелодию, которую так яростно играла Грейнджер. Парень склонился над ней, вдыхая запах ее волос, и поцеловал в лоб. Еще один лестничный пролет. Он спускался неспешно. Гриффиндорка прижималась к нему, как будто он был ее кислородом. Вдыхала такой пьянящий запах и понимала, что окончательно и бесповоротно утонула в нем. Некстати в голове порхнула мысль, что надо было ему все рассказать. Плевать на Кингсли, Малфой обязан был узнать. Все эти гребаные недомолвки и секреты уже так осточертели, что хотелось избавиться от всего этого. Слизеринец толкнул дверь в свою комнату и остановился, вглядываясь в лицо девушки. Сомнения, сомнения, сомнения. И ни одного верного ответа. Ни единой зацепки. Девушка, будто что-то поняв по его взгляду, потянулась к его губам и накрыла их, чуть сминая. Осторожно, почти бережно, но при этом со всем желанием. Если это не был зеленый свет, то что тогда? Драко подошел к кровати и, не разрывая поцелуя, положил Гермиону на прохладные простыни, прижимая ее к матрасу. Под тяжестью его тела ей казалось, что она больше не могла терпеть. Плевать, плевать, плевать! Ее руки скользнули по атласной черной рубашке и прошлись по рельефному телу, очерчивая каждую выпирающую мышцу. Малфой моментально напрягся и чуть привстал, опираясь на локти и нависая над девушкой. В его глазах стоял молчаливый вопрос, и гриффиндорка без слов притянула его к себе. Она холодными пальцами очертила его скулы, затем губы, провела ладонями по плечам, словно пытаясь ответить на его вопрос. Такой отчаянный и напряженный вопрос, повисший в воздухе. Ее движения казались ей по-детски неуверенными и какими-то неправильными. Но она с интересом продолжала исследовать его торс через мягкую ткань рубашки. Каждое прикосновение отзывалось в пальцах мелкой дрожью, и Гермиона, чтобы отвлечь себя, с силой впилась в его губы. Яростно, почти болезненно обхватила зубами нижнюю губу и облизала языком. Слизеринец глухо зарычал и провел длинными холодными подушечками пальцев по оголенной шее. Ее кожа была мягкой и полупрозрачной. Если бы здесь, ближе к ключицам, сделали надрез, то, он был уверен, для этого не потребовалось бы много сил. Парень оторвался от ее губ и прильнул к шее, целуя каждый миллиметр. Возможно, он сам бросал себе вызов поцеловать все тело гриффиндорки. От нее пахло фруктами и мелиссой. И этот запах пленил и никак не хотел отпускать, словно сжимая все его нутро до крошечной точки. В голове слабо билась мысль, что, наверное, им стоило бы остановиться, но Драко не мог. Привстав на руках, он осторожно всмотрелся в ее лицо: взгляд был затуманен, и в глазах горел уже знакомый огонек желания. О, Мерлин, она хотела его? Вместо ответа Гермиона выдохнула и прикрыла глаза, закусывая губу. И несмотря на палочку в его кармане, он понял, что сейчас была вооружена только она. Легкая майка на бретелях и хлопковые короткие шорты начинали казаться абсолютно лишними. И Малфой резко перевернулся с Гермионой так, чтобы она была сверху. Девушка как-то болезненно застонала и сглотнула. Его серые глаза чуть расширились, и слизеринец мысленно отругал себя. Ее ноги. Точно. Ей могло быть все еще больно. Он потянулся к ней и осторожно поцеловал, как бы извиняясь. Шатенка тяжело выдохнула ему в губы, кладя руки на плечи, а затем медленно, словно растягивая момент, спустилась к пуговицам на рубашке. Ее руки дрожали, но гриффиндорка изо всех сил пыталась не дать этой дрожи овладеть ею. Одна. Вторая. Третья. Гермиона вытащила заправленные в брюки полы рубашки и продолжила расстегивать ее. Четвертая. Пятая. Шестая. Девушка очертила его ключицы и грудь, чувствуя, как та медленно вздымается под ее пальцами. Как его кожа, такая бледная, покрылась мурашками. Драко решил не отставать. Неспешно проведя рукой по ее шее, он спустился к плоскому животику и погладил его, а затем цепко поддел край майки, утягивая ее наверх. Медленно, плавно. Облизнувшись, он осмотрел аккуратную грудь, скрытую под тонким кружевом черного лифа. Малфой вдохнул запах ее кожи и сдавленно застонал, целуя бархатную кожу. Рукой он мягко сжал одно полушарие и двумя пальцами зацепился за сосок, чуть прокручивая его пальцах. Нежно. Ему нужно было быть нежным. Хоть это и не было чем-то, в чем он был хорош. Гермиона часто задышала и попыталась отодвинуть от себя его руку, но он не позволил. Не в этот раз. Блондин потянулся к застежке лифа, все еще продолжая сцеловывать запах ее кожи, словно тот был самым сильным наркотиком. Его наркотиком. Щелчок. Он освободил ее от совершенно ненужного предмета гардероба и улыбнулся уголками губ, всматриваясь в ее глаза. Огромные, кофейные и такие родные. Она смотрела на него с абсолютным доверием, и почему-то ему совершенно не хотелось причинять ей боль. Ни физическую, ни душевную. Гермиона дышала сбивчиво и рвано, каждой клеточкой тела ощущая легкие поцелуи на своей груди, шее, губах. Но ей чертовски хотелось большего. Малфой помог ей снять с себя рубашку, и теперь она несколько восторженно оглядывала его. Нельзя быть таким сексуальным, это должны запретить на законодательном уровне! Хихикнув своим мыслям, Грейнджер чуть приподнялась на коленях и положила его ладонь на застежку шорт, а сама потянулась к пряжке его ремня. Руки дрожали. Предательски дрожали. Разве это должно быть таким волнительным? Да. Она не думала, что Драко будет с ней нежным. Но он старался. Очерчивал ее хрупкие плечи, мягко касался груди, дразня ее, словно маленькую девочку. Гермиона толкнула его на кровать, возвышаясь сверху, и заговорщицки усмехнулась. Ей нравилось видеть, что он был в ее власти. Полностью. Но Драко не собирался отдавать ей бразды правления. Снова перевернув ее, он навис сверху и хищно улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов. А затем одним рывком стянул с нее шорты. Грейнджер удивленно охнула, но сразу же прикусила губу, потому что слизеринец опустился перед ней на колени, начиная целовать внутреннюю сторону бедра. Легко, невесомо и мягко. Словно боялся сделать ей больно. Его пальцы осторожно поглаживали нежную кожу, подбираясь все выше. Парень усмехнулся и прильнул поближе к промежности, отчего гриффиндорке захотелось свести ноги. Но он не позволил. Осуждающе покачал головой и облизнулся. А затем так же резко разорвал кружевную ткань белья и глубоко вдохнул. Шатенке захотелось прикрыться, сбежать от такой интимной близости. О, Мерлин, он был всего лишь в паре сантиметрах от самого сокровенного! И улыбался! Как мальчишка! Когда Драко коснулся уже влажных от возбуждения половых губ, Гермиона томно выдохнула и наконец позволила себе расслабиться. Он аккуратно сжал клитор, отчего она испустила стон. Малфой немного поводил пальцами по нему, а затем осторожно ввел один палец в девушку. Гриффиндорка застонала еще сильнее, но это было не удовольствие, не возбуждение, а боль. И он все понял: подождал, пока она привыкнет, а затем с осторожностью стал вводить его все глубже и глубже. Грейнджер понимала, что это было не так приятно, как то, что последует потом, но это было нужно, чтобы она хотя бы понимала, чего ожидать. Его губы осторожно накрыли клитор, и, чуть посасывая, он провел языком вверх и вниз. Шатенка откинулась на кровать, понимая, что лучше всего сейчас просто предоставить контроль ситуации ему. Его язык медленно спустился к влажной дырочке, где все еще находились его пальцы. Он двигал ими мучительно медленно, постоянно надавливая на самые приятные точки изнутри. Он захватил губами сначала одну складочку, слегка посасывая, затем другую. И облизнулся, собирая всю влагу с губ. Ее влагу. Драко резко поднялся так, чтобы Гермиона смогла дотянуться до него. Поймал ее непонимающий взгляд и вытащил из нее пальцы. Девушка разочарованно застонала и как-то обиженно посмотрела на него. Малфой хищно улыбнулся и игриво поднял брови, указывая на пряжку своего ремня и все еще не снятые брюки. — Хочу, чтобы ты сама их сняла с меня, — хрипло отозвался слизеринец, с намеком оглядывая абсолютно голую девушку. Такую хрупкую и изящную. И ему, черт бы побрал ее, прямо сейчас захотелось взять ее без всякой нежности. Врываться в ее тело и иметь, иметь, иметь, пока она не сорвала бы голос, крича его имя своим сладостным голоском. — Давай же, Грейнджер, не бойся, мой член не кусается. Чуть помедлив, Гермиона села и нахмурилась. Затем потянулась к его брюкам. Осторожно, без спешки. Ее ладонь накрыла холодный метал и неосознанно спустилась ниже, ощущая под ней стоящий колом член через плотную ткань брюк. Грейнджер сглотнула и посмотрела на Драко почти умоляюще. Ткань натянулась под таким очевидным напряжением, и гриффиндорка всего на секунду задумалась, что так-то в любой момент можно придумать план к отступлению. Тряхнув головой, она вернулась к брюкам, и Малфой с силой толкнулся в ее ладошку, отчего шатенка ахнула, в полной мере оценив масштаб проблемы. Слизеринец усмехнулся и сам потянулся к ремню, с легкостью освобождая себя от стискивающих оков его возбуждения. Затем быстро поднялся с постели, заставляя Гермиону просто наблюдать, как он снимал сначала штаны, оставаясь в одних черных боксерах, которые сексуально обтягивали каждый скрытый под ними сантиметр. Гриффиндорка распахнула глаза, наблюдая с каким-то непонятным восторгом, из-за чего блондин усмехнулся. Он видел в ее глазах, что она хотела. И пусть весь мир катится к черту. За эти ее эмоции он готов был душу продать. Драко оттянул резинку трусов, проводя пальцами чуть ниже, и шатенка закусила губы, сглатывая. О, Мерлин, будет кощунством попросить ее как-нибудь с таким же лицом сглотнуть его сперму, которая определенно может оказаться в ее соблазнительном маленьком ротике после очередного минета? Сил терпеть больше не было. Парень быстро спустил боксеры и отбросил их куда подальше, полностью разворачиваясь к гриффиндорке. На ее лице застыло ошеломление и какой-то испуг. — Откуда у тебя эти шрамы? Это Гарри, да? — сипло спросила Гермиона, изучая его лицо и только сейчас в свете тусклой лампы замечая глубокие борозды на груди блондина. Драко застыл на месте, хотя уже собирался продолжить начатое. Она вот сейчас серьезно решила поговорить о Поттере? Сейчас?! — Я бы не хотел обсуждать в постели Поттера, — прошипел слизеринец, и девушка виновато опустила взгляд. — Кого угодно, но не его. И еще лучше, если бы мы обсудили нас. Грейнджер вскинула голову и облизнулась, наблюдая, как блондин медленно приближался к ней. Что ж, природа его достоинством не обделила совершенно. Его член чуть дергался от напряжения, и девушка понимала, что отступать было поздно. Тянущее чувство внизу живота было уже каким-то болезненным. И она сдалась. Вдохнула и выдохнула. Драко быстро приблизился к ней, заставляя откинуться на простыню, которая чуть холодила разгоряченную кожу. Он навис сверху, загораживая свет своим лицом, и Гермиона снова закусила губу. Парень прильнул к ней, осторожно проведя пальцами по складкам, а затем облизнул пальцы. Она была такой мокрой. Только для него. И это до одури срывало крышу. Перед глазами все еще стоял его пульсирующий член, и гриффиндорка никак не могла прикинуть, как это сможет в нее поместиться. Он смотрел на шатенку пристально, пока она не кивнула. И он вошел. Резко, грубо, быстро. Грейнджер закусила губу, чтобы не закричать, но слезы все-таки брызнули из глаз. Драко нежно погладил девушку по щеке, стараясь сосредоточить ее внимание исключительно на нем. Чтобы она не думала о боли, которая с каждой секундой лишь нарастала. Что ж, девушка поспешила с выводами, что он будет нежным. Он не был. Он ждал. Терпеливо ждал, пока она привыкнет, чтобы начать медленно двигаться. Малфой мягко поцеловал Гермиону в нос, в щеки, в лоб, в губы, чтобы хоть как-то успокоить. Ему было совершенно не по себе от ее слез, которые сейчас блестели на ресницах. И блондин ждал. Гриффиндорка, зажмурившись, кивнула, и Драко начал медленно, неспешно, впитывая каждый ее всхлип, стон и сбивчивое дыхание, двигаться в ней. Она быстро закинула ноги на торс, окольцовывая его, чтобы было удобнее. Теперь она чувствовала его еще глубже, еще ближе, словно он проникал ей под кожу. И было больно. И эта боль притупляла ее радость от того, что она наконец ощущала в себе Драко. Он растягивал ее. Пусть медленно, но она чувствовала, как головка члена упирается в шейку матки с каждым разом все напористее. Она понимала, что ему хотелось бы двигаться быстрее, яростнее, горячее, но Малфой сдерживался. И эта мысль пленила ее. Он сдерживался, как мог, ради нее. Потому что он был у нее первым. Плавные толчки потихоньку сводили ее с ума, и Гермиона протяжно застонала, наполняя комнату совершенно неожиданным звуком. Слизеринец гортанно зарычал и прижал ее к матрасу что было сил, продолжая двигаться все так же медленно. Минуты протекали в тяжелом дыхании Драко и стонах Гермионы, наполняя все пространство вокруг них. Воздух стал неприлично влажным. Грейнджер распахнула глаза и увидела перед собой бледное лицо блондина, который с неким беспокойством наблюдал за ней. О, Мерлин, он и правда переживал! Девушка обхватила его плечи руками и притянула к себе, яростно целуя. Чуть укусив его за губу, она сильнее сцепила ноги на его талии, прижимая к себе и кивая ему. Она дала знак. И надеялась, что он будет понят. И Малфой понял. Он тяжело задышал, наклоняясь к ее уху и шепча: — Попроси меня, Гермиона, — хрипло, почти рык. — Драко, пожалуйста, быстрее, я… — сбивчиво, почти мольба. Слизеринец усмехнулся и начал быстро наращивать темп, пока ее стоны не начали сливаться со смачными шлепками тел друг о друга. Малфой склонился к ее шее, прикусывая тонкую кожу, а затем мягко целуя. Вернулся к ее губам, чтобы продолжить терзать их. Гермиона задыхалась. Она запустила пальцы в его волосы, чуть оттягивая их, и тихо что-то пробормотала. Но Драко не слышал. Он со всей дури вбивался в тело, которое так долго желал. Его Гермиона. Только его. Секунда. Блондин толкнулся в нее со всей силы и застыл. Секунда. Гриффиндорка тяжело задышала, когда Малфой рухнул на нее всем весом. Секунда. Парень тяжело сглотнул. Секунда. Шатенка откинула голову на подушку. Секунда. Они оба закрыли глаза, притягивая друг друга поближе к себе. Драко перекатился на кровать, справа от Гермионы, прижимая ее к себе. Он зарылся в ее волосы, втягивая носом запах ее волос, пота и секса, которым пахла ее кожа. Вся она пропахла Малфоем. Каждый сантиметр тела. Грейнджер сдула кудрявую прядь волос со лба и мысленно досчитала до десяти. Ее трясло. Ноги и руки буквально дребезжали от перенапряжения. Она как-то даже не подумала, что в ее нынешнем состоянии ей может стать хуже. Вернее, она надеялась, что хуже не будет. В висках пульсировала едва ощутимая боль, которая, словно эхом, отдавалась между ног. Она переспала с Драко Малфоем. Кто бы мог подумать. Черт, ей надо будет с кем-то это обсудить! Если не сейчас, то хотя бы с утра! — Готова ко второму заходу? — послышалось игривое мурлыкание Драко где-то под ухом, и девушка широко распахнула глаза.

***

Гермиона разлепила веки и уставилась в потолок. Перед глазами рябило. Дышать почему-то было тяжело, но девушка с огромным усилием попыталась вдохнуть. Грудь медленно поднялась, позволяя кислороду наполнить легкие. Грейнджер опустила взгляд и нахмурилась. Бледная рука Драко крепко прижимала ее к нему, всем весом надавливая на живот. О, Мерлин! Перед глазами вспыхнули яркие фейерверки воспоминаний о прошедшей ночи, и шатенка зажмурилась. Не то чтобы она была вообще против того, что было, но теперь поняла, что лучше было отложить. Ее тело изнурительно ныло от сильной нагрузки. Руки и ноги были невероятно тяжелыми, будто были налиты свинцом, а голова просто раскалывалась. Пришлось приложить усилия, чтобы перевернуться набок и встретиться с теплым дыханием слизеринца. Его мягкая светлая челка сбилась на лоб, чуть прикрывая глаза с едва трепещущими ресницами. Гриффиндорка с трудом подняла ладонь и осторожно, боясь разбудить, провела по гладкой бледной коже, задержавшись лишь на паре родинок у линии подбородка. Она никогда и не замечала, что у него там были родинки. Одна. Две. Три. Гермиона насчитала четыре. Две находились на шее, рядом с яремной веной. Четвертая была ниже на плече. На груди тянулся глубокий шрам и еще несколько маленьких, располосовавших бархатную кожу. Девушка помнила, каким тогда вернулся Гарри в гостиную. Подавленным и полным вины. Будто он убил человека. Гриффиндорец чувствовал вину за то, что сделал, и это, пожалуй, было главным поводом поддержать его. Никаких предрассудков насчет факультетов. Только чертова вина, которая засела у него глубоко в сознании на долгое время. Гермиона крепко задумалась и не заметила, как Драко уже несколько минут наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Он внимательно следил за ее немного рваными движениями, как она очертила линию подбородка, затем провела пальцами по шее и ключицам. Ее руки были до одури теплыми и мягкими. Парень осторожно убрал ее руку от своей груди и наконец посмотрел ей в глаза. Грейнджер вздрогнула, словно ее поймали за чем-то, но мягко улыбнулась уголками губ. — Понравилось меня разглядывать? — шутливо спросил блондин, медленно целуя девушку в лоб. — В лоб покойников целуют, — пробурчала гриффиндорка и хихикнула. Малфой резко поднялся на локтях и уставился на нее, его брови моментально взметнулись вверх от негодования. — Я шучу. — Ну у тебя и шуточки, Грейнджер, — хмыкнул Драко, садясь на кровати и продолжая наблюдать за Гермионой. Девушка, освободившись от его хватки, сладко потянулась и тут же поморщилась, словно ей было больно. Но затем она перевернулась на живот, и ее волосы разметались по подушке волнами. О, Салазар, она была невероятно красивой! — Что-нибудь болит? Я принесу тебе зелья. Малфой поднялся с кровати, попутно находя боксеры в дальнем углу комнаты и направляясь к двери. Они знали, на что шли. Он очень надеялся, что она не жалела. Ни об одной секунде, проведенной с ним. Шатенка проводила парня взглядом и, когда за ним закрылась дверь, уронила голову на руки. Каждую клеточку тела неприятно покалывало, и она была благодарна, что слизеринец направился за нужными снадобьями. Ей определенно нужна была подзарядка. Или хотя бы чашечка кофе. Мысль об ароматном напитке задержалась всего на несколько мгновений в голове, уступая место вчерашней идее все рассказать Малфою. Нет, она не передумала. Отнюдь. Теперь ей хотелось рассказать еще больше. Но с чего стоило начать? Как вообще о таком надо было рассказывать? Как преподносить? А что, если он не поймет? Гермиона закусила губу и тряхнула волосами. Нет, ей стоило рассказать обо всем уже довольно давно. Это будет наиболее правильным. Пусть это была не только ее тайна, но Драко уже давно не чужой человек. Гарри пытался отгородить ее ото всех плохих воспоминаний, но это никогда не представлялось возможным. Дверь скрипнула и впустила внутрь Малфоя с несколькими пузырьками зелий и уже одетого в свободную черную футболку и шорты. Выглядел он, мягко говоря, необычно. Гермиона хихикнула и с интересом продолжила разглядывать парня. Драко чуть повел бровями и оглядел себя. Он выглядел до одури комично: гриффиндорка никогда не видела его в настолько магловской одежде, но это было чертовски мило. — Ты всегда носишь только черное? — хохотнула девушка, весело подмигнув ему. Она быстро села на кровати и закуталась в легкое одеяло. Ткань мягко обласкала кожу, и Грейнджер прижала руки к груди, удерживая материал. — Можешь не прикрываться, я уже все там видел, — усмехнулся Драко и протянул ей один из бутыльков. Девушка осторожно взяла его и вчиталась в этикетку. — Понимаю, что ты раньше, наверное, об этом даже не задумывалась, но это зелье есть в моем арсенале с пятого курса. — Противозачаточное? — Гермиона вскинула на него голову, и ее кудри разлетелись по хрупким плечам. — Ты прав, я никогда даже не интересовалась подобным. Джинни рассказывала пару раз, но на этом все. Еще я, кажется, слышала про заклинание. Ну, тоже с таким же эффектом. — Его надо накладывать перед процессом, — рассмеялся Малфой, присаживаясь с краю. — Почему ты так на меня смотришь? — Непривычно видеть тебя в такой одежде, — протянула Грейнджер, подсаживаясь чуть ближе так, чтобы чувствовать его рядом. — Ты всегда так официально выглядишь. Всегда костюмы, рубашки, пиджаки. И знаешь, мне даже нравится, — игриво улыбнулась девушка, беря его за руку и поглаживая тыльную сторону ладони. Несколько венок соблазнительно выступало, и она задумчиво провела по ним. — Вот обезболивающее и восстанавливающее зелья. — Слизеринец учтиво протянул их шатенке, и она быстро откупорила их, выпивая залпом. Чуть вязкое зелье разлилось по горлу, обволакивая гортань. Гермиона немного закашлялась, но быстро выпила второе, почти не почувствовав вкуса. И потянулась к третьему. Противозачаточное зелье было темно-синего оттенка из-за некоторых ингредиентов, которые туда входили. Что ж, она немного приврала, что никогда им не интересовалась. Она натыкалась пару раз на него в расширенных курсах по алхимии, которые читала после окончания Хогвартса. Гриффиндорка быстро опрокинула в себя его и вздохнула. Видимо, на что-то теперь придется идти, раз она умудрилась начать свою половую жизнь. Рассказать Джинни – обалдеет. — Слушай, мне надо тебе кое-что рассказать, — тихо начала шатенка и посмотрела на Драко, сведя брови на переносице. О, Мерлин, она же гриффиндорка! Чуть больше храбрости! — Я бы хотела рассказать тебе про Кингсли. Малфой на мгновение замер и удивленно уставился на девушку. Гермиона как-то нервно начала водить пальцами по его руке, будто пытаясь успокоиться, и блондин осторожно сжал ее ладонь. Она вскинула голову на него и сглотнула. — Мне тоже надо будет тебе кое-что рассказать, но сначала ты, — уверенно произнес слизеринец. — Думаю, это давно было пора сделать. — Да, ты прав, — согласилась девушка и мысленно досчитала до десяти. — Я не думаю, что ты поймешь меня или Гарри, или Кингсли, но у нас не было выхода. Бруствер связался с человеком, с которым не должен был. Это случилось перед нашим седьмым курсом, во время которого мы искали крестражи. Но мы узнали об этом гораздо позже. Лишь в конце войны. Почти перед битвой за Хогвартс. Случайно на него натолкнулись. А там было столько крови, знаешь, — Гермиона замялась, воспроизводя в голове ту ужасную картину, которую увидела тогда. — Кингсли связался с Пожирателем смерти. С женщиной. И она забеременела от него. Когда мы столкнулись с ним в апреле того года, он был немного не в себе, потому что она пыталась забрать его дочку к Лорду. Никто тогда не знал, что мы выиграем. И Кингсли, он… он убил ее. Пожирательницу. Я даже не уверена, помнишь ты ее или нет. Я сама даже не знаю, как ее звали. Клянусь. — Грейнджер сложила руки на груди, будто в молитве. — А мы содействовали сокрытию убийства. Мы скрыли ото всех его дочь и то, с кем у него была связь. Официальная версия для тех, кто в курсе, а это пара человек из Ордена, что мать Лисы умерла во время родов. О том, кто на самом деле ее мать, знают только я, Гарри, Кингсли и теперь ты. — Гриффиндорка тяжело задышала, будто ей перекрыли кислород. Признаваться в содеянном было тяжелее, чем она думала, но она должна была это сделать. Сейчас или никогда. — Его бы осудили, ты же понимаешь? Общественность бы не приняла такого. Особенно тогда. Об Алисии вообще знал только Люпин, Тонкс и Андромеда. После войны она иногда приглядывала за ней. И за Тедди. — Погоди, сестра мамы? — изумился Драко. Теперь в его голове начала складываться картинка: почему Поттер так не хотел, чтобы об этом узнали, зачем нужен был Непреложный обет, почему Фиделиус охранял поместье Брутсвера. Паззл собрался. — Да, Дромеда очень помогала тогда, хоть и была просто разбита смертью дочери, — выдохнула шатенка, часто задышав. — Ты же помнишь Тонкс? Ну, конечно, после свадьбы с Люпином она была уже Люпин, но ты понял, что я имела в виду. Она ведь была твоей кузиной. — Да-да, я знаю, кто такая Нимфадора, — прервал ее Малфой, нахмуриваясь. — Я видел ее во время битвы за Хогвартс. Такая с сиреневыми волосами. — Да, это она, — улыбнулась Гермиона уголками губ. Тонкс была очень светлым человеком и чертовски добрым. Для девушки она была кем-то вроде старшей сестры, которая всегда могла помочь словом или делом. — Она была метаморфом, так что подозреваю, что Тедди тоже будет. Знаешь, в какой-то момент я поняла, что его судьба очень похожа на то, как складывалась судьба Гарри. Он тоже потерял родителей. И это так отвратительно. Я правда ненавижу Волдеморта за то, сколько жизней хороших людей он отобрал, — зло прошипела гриффиндорка, сцепив зубы. Она моргнула несколько раз и посмотрела на Драко. — А что ты хотел рассказать? — Ну, у меня не такая впечатляющая новость, если честно, — горько усмехнулся Малфой, запуская ладонь в волосы. — У кого-то среди Зодиака на тебя зуб, Грейнджер. Кингсли сказал, что, возможно, это оба Лестрейнджа. Кто-то намеренно хочет навредить тебе, только я не понимаю, зачем. Ты не представляешь никакой ценности, учитывая, что ты маглорожденная, а их интересуют чистокровные маги. — Слизеринец потер виски и нахмурился. — Не думаю, что это месть за Беллатрису, ведь ее убила даже не ты. В общем, я в растерянности. Гермиона как-то ошарашенно посмотрела на него и схватила его левую руку, вглядываясь в метку. Но рассматривала она далеко не ее. Совсем не ее. Пореза не было. Он затянулся. О, Мерлин! Девушка быстро подняла свою руку и увидела идеально гладкую кожу, не считая уродливого слова около сгиба локтя. Ни-че-го. Неужели она была права? Черт, черт, черт! Если это так, то, возможно, их отношения и правда были ошибкой! Грейнджер вскочила с кровати и начала быстро искать свои вещи по комнате. Да, это было чертово воздействие артефакта! Какого? Явно похоти! Но на кой черт?! Подобрав с пола майку и шорты, она рванулась к небольшой сумке, которую так и не разобрала. Выудив оттуда чистое белье, она застыла на мгновение, а затем обернулась на Драко. Парень непонимающе смотрел на нее. Гриффиндорка вдохнула и выдохнула. — Драко, это артефакт, — сипло произнесла девушка, указывая на свою руку. — Надрез был сделан артефактом, и, когда условия были выполнены, порез затянулся. Ты понимаешь, что это значит? — Нет, если честно, какое это имеет отношение к нам? — вскинул брови слизеринец и поджал губы. — Какая разница? — Такая, Малфой, — рявкнула Гермиона и начала быстро натягивать свои вещи. — Это был артефакт похоти. Мы не должны были поддаваться проклятью, но это случилось, и порез затянулся. Ты сейчас можешь вспомнить в точности, что сказала Астория, когда полоснула тебя кинжалом? — Aperio et ostendo peccatum luxuria, — напряженно ответил Драко, все еще не понимая, к чему клонила шатенка. — Ха, — горько усмехнулась девушка. — Я так и думала. Я не понимаю, зачем им это было нужно, но они хотели спровоцировать нас. Нас с тобой. То, что между нами было ночью, не настоящее, — рявкнула Грейнджер и развернулась на пятках. — Мне не стоило соглашаться оставаться здесь. Это все не должно быть так. — Гермиона, какая разница?! — взревел Драко, поднимаясь с постели. — У нас с тобой были чувства до этого, так какая разница?! Мы встречаемся, это бы все равно когда-нибудь бы случилось! Гермиона застыла и сглотнула, оглядывая парня. Он был прав. Это было глупо. Так реагировать было глупо, но глубоко в сознании раненой птицей билась мысль, что все это неспроста. Она никак не могла оставить эту идею, но почему-то его слова придали ей спокойствия. Малфой был прав. Неважно, чего они хотели добиться, если все равно не добились. Девушка осторожно приблизилась к слизеринцу и обхватила его лицо руками. Он был прав. А она себя просто накрутила. Как всегда. — Да, прости, я просто на нервах по многим причинам, — выдохнула гриффиндорка и поцеловала его в лоб, а затем развернулась и направилась к двери. — Ты куда? — удивленно спросил парень, настороженный такой сменой настроения. С Грейнджер явно что-то было не так. Девушка развернулась к нему лицом и улыбнулась: — Предпочитаю начинать свое утро с кофе.

***

Гарри разложил огромную карту всей Великобритании на столе в огромной столовой мэнора и нахмурился. Гермиона оглядела присутствующих и воодушевленно вдохнула. Здесь были все. Девушка мазнула взглядом по слизеринцам и напряглась. Они держались немного поодаль, будто боялись подойти поближе. Будто между ними и гриффиндорцами стояла нерушимая стена недоверия и непонимания. Черт. Это определенно надо было исправлять. Грейнджер метнула взгляд на Гарри, и он тут же его поймал и понимающе кивнул. — Все же понимают, что тут больше нет факультетов и сторон? Мы все за одно, да? — осторожно поинтересовался брюнет, привлекая внимание всех. Гриффиндорка благодарно ему кивнула и подошла ближе к столу, рассматривая рельеф. Она была просто прекрасно осведомлена о том, что даже несмотря на небольшую территорию, было бы крайне проблематично обыскивать каждый уголок Англии. А времени у них вообще не было. — Хорошо, Поттер, какой план? — серьезно спросил Блейз, подходя вплотную к Гермионе и мягко ей улыбаясь. — Или сегодня заправляет Грейнджер? — хохотнул мулат. Шатенка улыбнулась уголками губ, но сразу же сосредоточила свой взгляд на бумаге перед ними. — У нас всего в общем три цели: не дать заполучить последний артефакт, вызволить Алисию и повязать всех причастных, — устало произнес Поттер, потирая виски. — Проблема в том, что мы не знаем, где искать. — Из тех, кого мы знаем, лишь у Лестрейнджей есть поместья на всей территории Британии, — задумчиво протянула Дафна, нахмуриваясь. — Но что, если они не собираются там? — напряглась Паркинсон, поджимая губы. — У нас нет гарантий, что это поможет. В смысле, разве нам сначала не нужно удостовериться, что это поместье Лестрейнджей? — Паркинсон права, у нас нет гарантий, — вздохнул Джордж и скрестил руки на груди. — Да и вообще, разве эти артефакты не фонят? Мне кажется, у них должен быть сильный магический фон, который можно как-то зафиксировать. — Это хорошая идея, — вклинился Бруствер, разворачивая карту к себе. — Но нам все равно лучше отметить здесь местоположения всех недвижимостей, которые принадлежат Лестрейнджам. Я проверил историю семьи Рэй, и да, они действительно много лет жили во Франции, и их мотивы самые непонятные, на мой взгляд. У меня сложилось впечатление, будто они просто по чьей-то просьбе перебрались сюда. Лидия закончила Шармбатон, у нее прекрасное образование, но ее родители обучались здесь, в Хогвартсе. — Кто они вообще такие, черт побери? — напряженно спросил Нотт, чуть поведя бровями. — Откуда они вообще взялись? — У меня есть подозрение, будто Зодиак пытается повторять историю, которая произошла в прошлом, но это лишь моя догадка, — осторожно ответила Грейнджер. Девушка чуть нахмурилась и повернулась к миссис Малфой. Нарцисса сдержанно кивнула. — Что ты имеешь в виду? — не понял Артур, переглядываясь с женой. Молли выглядела напуганной и настороженной. — Какая история? Что-то похожее уже было? — Вообще-то, да, — спокойно ответила девушка, склонившись над столом. — Понимаете, Драко одолжил мне дневники Люциуса Малфоя I, и там он писал, что они собрали альянс, куда была включена семья Забини. Мне показалось это странным: зачем было привлекать чистокровную семью из Италии, если в Англии было много более проверенных чистокровных? Я понимаю, отчасти, что, возможно, они просто пытались набрать сторонников. Но их выбор все равно кажется мне каким-то непонятным. — Учитывая события, которые происходили на тот момент в магическом сообществе, это логично, что не всем чистокровным семьям можно было доверять, — спокойно пояснил Бруствер, обеспокоенно осматривая всех. — Конец шестнадцатого и начало семнадцатого веков было довольно смутным временем, да ты и сама об этом прекрасно знаешь. Было довольно много восстаний среди магических существ, которые привели к статуту о секретности. Я даже не удивлен, что настолько темные артефакты были созданы в такой период времени. — Волшебники на тот момент чувствовали свое превосходство над маглами, — тихо прошептала Нарцисса, вливаясь в обсуждение. — Многие сотрудничали с маглами, но это было довольно рискованным делом, мало кто поддерживал такую практику. В особенности, если мы имеем в виду наши семьи, в том числе Блэков, — пояснила женщина. — Хорошо, а как это относится к тому, что происходит сейчас? — непонимающе поинтересовался Забини, разводя плечами. — Хорошо, допустим, это та причина, по которой Забини были приняты в альянс, но причем тут Рэи? Причина не может быть точно такой же. — Никто и не говорит, что она такая же, — вздохнула Гермиона. — Но Зодиак собирал соратников, возможно, что повод был схожим. Все замолчали и рассеянно уставились на карту. Молчание было каким-то гнетущим и непонятным. Грейнджер крепко задумалась, медленно потирая виски. Мотивы, мотивы, мотивы. Не могло же все сводиться к элементарной мести и ненависти? Или могло? На хрупкие плечи легли теплые руки, и гриффиндорка резко обернулась. Драко тепло ей улыбался, пытаясь подбодрить. Она обессиленно выдохнула. Нет, ей определенно надо было увидеть всю картину, но она никак не могла этого сделать. Будто не доставало каких-то кусочков. — Так, начнем с местоположений, а дальше посмотрим, что делать, — подвел итог Гарри, осматривая присутствующих. — Я подумал, что стоит подключить Аврорат. На самом деле, у меня есть один план, но он еще не до конца продуман, поэтому пока что предпочту его не озвучивать. Но точно могу сказать, что нам понадобится твой артефакт, Тео. Нотт удивленно глянул на гриффиндорца, но согласно кивнул. Гермиона перевела на друга глаза и вскинула брови в знак вопроса. Поттер тихо прошептал что-то в духе «Потом объясню». — Гарри, — тихо позвала брюнета Гринграсс, и все синхронно повернулись на блондинку. — А мы можем как-то помочь Астории? Я понимаю, что это очень рискованно. Но я не могу бросить сестру. Я, возможно, не понимаю ее мотивов, но я бы не пожелала ей той же судьбы, как остальным Пожирателям. Возможно, ей нужна медицинская помощь, вот и все. Тори осталась одна, даже без моей поддержки, потому что мы с нашим горем справлялись по-отдельности. Я ушла в работу, а она… Даже не могу сказать, чем конкретно она была занята последние четыре года. Я строила свою жизнь, отношения, карьеру, и я чувствую вину за это. — Я постараюсь что-нибудь придумать, но все-таки для начала нам нужно сосредоточиться на том, чтобы поймать всех членов альянса, — сурово заметил Кингсли, обращая все внимание на себя. — Мисс Гринграсс, вы же понимаете, что, возможно, ваша сестра приложила руку к убийству Рона Уизли и еще кого-либо из последних жертв. Гермиона нервно сглотнула. Точно. Элиас ведь сказал, что это должна была сделать Астория. В груди защемило, и девушка прикрыла глаза. В голове вспыхнуло яркое воспоминание морга в Министерстве, и гриффиндорка ощутимо вздрогнула. — Не воскрешай в памяти эти воспоминания, — раздался тихий шепот Малфоя над ухом, и Грейнджер закусила губу. Она не могла. Не могла не вспоминать. Расчлененный труп Рона, его абсолютно синие губы и кожу. Такие неживые и потускневшие рыжие волосы. Это было слишком больно. Словно кто-то очень старательно полосовал ее душу на тысячи кусочков. — Если ее вину признают, и она будет в здравом уме, мы ничем не сможем помочь, — добавил министр и пожал плечами. — Нарцисса, Драко, вы больше всего были приближены к семье Лестрейнджей. Вы можете обозначить все известные вам места? — Да, конечно, — моментально согласилась миссис Малфой, склоняясь над картой. — Одно есть недалеко от мэнора, в Уилтшире. Самое южное находится в Девоне. — Женщина взяла в руки карандаш и обвела две резиденции. — В северном Йоркшире. — Третий кружочек появился на карте. — Норфолк. — Нарцисса обвела еще одну точку. — И Камбрия. Все с интересом уставились на обведенные кружочки, оценивая весь масштаб проблемы. Гермиона просто молилась, чтобы удача их не подвела, и Зодиак действительно собирался в одном из этих мест. Она по-детски скрестила пальцы и тяжело вздохнула. — Что ж, надеюсь, что Гермиона мне поможет с картой, — подмигнул ей Гарри, и она улыбнулась другу. — Ты же помнишь ту удивительно зачарованную карту, которую ты создала пару лет назад? — Протеевы чары довольно сложные, — нахмурилась Грейнджер, но сразу же рассмеялась. — Но если ты меня так сильно просишь, то я помогу.