Septem mortalibus peccatis

Дафна устало выдохнула и еще раз пробежалась глазами по всем присутствующим. Ее действительно удивляло, сколько людей смог собрать Поттер: почти весь Орден, точнее, то, что от него осталось, и самые влиятельные слизеринцы. О, Салазар, неужели они и правда больше не по разные стороны баррикад? Эта мысль так живо засела в голове блондинки, что она вспомнила о своей маленькой просьбе лишь к концу собрания. Девушка вдохнула и выдохнула несколько раз, собираясь с мыслями. Ей нужно было спросить об этом. Она просто не смогла бы оставить свою сестру. Не сейчас. Возможно, ей и правда нужна была помощь, которую Гринграсс просто не смогла оказать вовремя. Возможно, если бы не ее дурацкое помешательство на карьере, то Астория была бы рядом с ними, а не с Зодиаком. Холодный пот прошиб неожиданно и заструился змейками по спине. Тори могла убить человека или, более того, нескольких неповинных людей. Среди них мог быть и Рон Уизли. Этот рыжий придурок никогда не нравился слизеринке, но он до одури много значил для Поттера и Грейнджер. Он был их другом, верным соратником, и, черт возьми, в первую очередь он был невиновен! — Гарри, — тихо позвала брюнета Дафна, и все синхронно повернулись на блондинку. — А мы можем как-то помочь Астории? Я понимаю, что это очень рискованно. Но я не могу бросить сестру. Я, возможно, не понимаю ее мотивов, но я бы не пожелала ей той же судьбы, как остальным Пожирателям. Возможно, ей нужна медицинская помощь, вот и все. Тори осталась одна, даже без моей поддержки, потому что мы с нашим горем справлялись по-отдельности. Я ушла в работу, а она… Даже не могу сказать, чем конкретно она была занята последние четыре года. Я строила свою жизнь, отношения, карьеру, и я чувствую вину за это, — на одном дыхании высказалась девушка, заправляя локон за ухо. Гарри нахмурился и бросил взгляд на Бруствера. Министр Магии выглядел максимально сосредоточенным, но уже через пару мгновений ответил: — Я постараюсь что-нибудь придумать, но все-таки для начала нам нужно сосредоточиться на том, чтобы поймать всех членов альянса, — сурово заметил Кингсли, обращая все внимание на себя. — Мисс Гринграсс, вы же понимаете, что, возможно, ваша сестра приложила руку к убийству Рона Уизли и еще кого-либо из последних жертв. Как она и думала. Все тут считали, что Астория была причастна к смерти Уизли. В этом никто даже не усомнился ни на секунду. Гринграсс вздохнула и отвела взгляд в сторону. Тревога мерзкой склизкой змеей пробиралась под кожу, совершенно не оставляя надежду на лучшее. Никто ей не поможет. Вообще ни одна живая душа. Неожиданно ее ладонь крепко обхватила теплая рука Блейза, и Дафна растерянно посмотрела на него. Забини всегда был скуп на слова поддержки или эмоции несмотря на его взбалмошный и задорный характер, но когда дело касалось поступков, ему просто не было в этом равных. Лишь одним прикосновением он смог вселить в нее хоть крупицу надежды, которая, как ей казалось, была уже потеряна. Гринграсс прикрыла глаза и болезненно сжала его кисть в ответ. Может, ей и самой нужна была психологическая помощь. Каждой клеточкой своего тела она понимала, что потихоньку начинала разваливаться, словно старые руины какого-нибудь красивого, но ветхого замка на севере Англии. Словно ее душу разбирали по кусочкам. И никто не слышал ее призыв о помощи. Но рядом был Блейз. Всегда такой улыбчивый и чертовски привлекательный. Его улыбка могла помочь ей подняться после падения в разы лучше зелий или психоанализа, к которому слизеринка прибегала все чаще. Рефлексия, по ее мнению, была довольно полезным занятием для того, чтобы оценить свои неудачи и успехи, но сейчас ей это казалось совершенно бессмысленным. Не все ошибки могут быть исправлены. Не все в этом гребаном мире можно было починить простейшим Репаро. И ее душа относилась к тому, что уже не подлежит починке. Дафна была разбита. Всеми этими событиями, поступками Тори, своей беспомощностью. Как она могла помогать кому-то, если даже себе была не в силах помочь? Девушка искренне восхищалась стойкостью Гермионы и Джинни: для них, истинных гриффиндорок, это было настолько привычно, насколько ей самой было обыденностью полагаться на других. У кого-то проблемы? Вот контакты человека, который сможет ему помочь. И никогда, черт возьми, еще ни разу в жизни она не чувствовала себя такой бесполезной и униженной! — Если ее вину признают, и она будет в здравом уме, мы ничем не сможем помочь, — добавил министр и пожал плечами. — Нарцисса, Драко, вы больше всего были приближены в семье Лестрейнджей. Вы можете обозначить все известные вам места? Вторую часть его реплик Дафна пропустила мимо ушей. Она ничем не могла помочь в определении местонахождения домов Лестрейнджей по той простой причине, что никогда там не была. В голове раненой птицей билась первая фраза министра. «Если ее вину признают, и она будет в здравом уме, мы ничем не сможем помочь». Да, тогда Тори уже никто не поможет. Ни врачи, ни Кингсли, ни Драко с Блейзом, привыкшие вытаскивать всю их компанию из передряг. Возможно, Поттер мог бы помочь. Или Гермиона. Они могли бы. Но ни за что не стали бы. Если вина Астории в смерти Рона будет доказана, эти двое никогда не согласятся защищать ее сестру. Дафна и сама бы не стала. Но все же в груди теплилась надежда, что все еще могло измениться. Упечь ее в Мунго – не самый лучший, но определенно более приемлемый вариант, чем отправить ее в Азкабан. Гринграсс слушала лишь вполуха, как Поттер загадочно попросил Грейнджер помочь ему с какой-то картой. Да, Гермиона была гениальной. За последние несколько лет она основательно улучшила систему поиска артефактов. Блондинка слышала об этом. Гермиона Грейнджер, лучшая ведьма столетия, создала идеальный отслеживающий артефакт, который имел привязку к темной магии. Кажется, гриффиндорка использовала Протеевы чары. И это подтверждало настолько знакомое «Все гениальное – просто». Дафна вздохнула и отпустила руку Блейза, обнимая себя руками и разворачиваясь в сторону выхода. Ей просто нужно было побыть одной. Обдумать каждое сказанное слово. Уже почти у двери ее остановил Забини, мягко кладя руку ей на плечи. Блондинка вздрогнула и обернулась, понимая, что парень просто хотел ее поддержать. — Даф, ты в норме? — осторожно поинтересовался мулат, полностью разворачивая свою девушку к себе. Слизеринка как-то сдержанно кивнула и поджала губы, не обращая внимание на заинтересованные взгляды окружающих. Да ей было и не до них. — А если честно? — Нет, Блейз, я не в порядке, — со всхлипом ответила блондинка и прильнула к слизеринцу. Забини прижал ее к себе, начиная медленно поглаживать по голове, как если бы ее успокаивала ее мать. Перед глазами замелькали потускневшие картинки воспоминаний из детства, которые девушка постаралась как можно быстрее отмести. Сейчас было не время и не место. Тем более, что на нее смотрела целая куча людей. Дафна распахнула влажные от слез глаза и бросила взгляд на слизеринцев. Драко чуть придерживал Гермиону за талию и понимающе ей кивнул, когда она зацепилась за него взглядом. Тео с Пэнси сочувствующе смотрели на нее, и Гринграсс почувствовала себя самым настоящим ничтожеством. Паркинсон потеряет всю свою семью, так как у них уже море доказательств против них. Она станет леди рода Паркинсон. И останется совсем одна. Возможно, они бы смогли найти утешение друг в друге. Неожиданно для себя блондинка поняла, что каждый здесь присутствующий, – это кладезь психологических травм и потерь. У Гермионы не было родителей, недавно погиб Рон. Поттер так вообще с самого начала лишился всего ради призрачной цели Дамблдора уничтожить Лорда. Джинни, Джордж и их родители потеряли частичку себя в битве за Хогвартс и сейчас. Отец Тео был заперт в Азкабане, а Малфой был лишен выбора всю свою жизнь. Благо, у него была Нарцисса. Да даже у Кингсли отняли самое дорогое – его дочку. О, Мерлин! У всех здесь души были истерзаны обстоятельствами и событиями, которые ранили. Они все были сломлены. От начала и до конца.

***

Гермиона устало потерла виски и взяла в руки бокал с вином. Ей определенно стоило бы немного расслабиться. Она перебралась в библиотеку мэнора. Запах книг и пергамента всегда придавал ей сил. И сейчас это было нужно. Нужны были силы. Для переосмысления, самоанализа и принятия верного решения. Гарри предложил ей использовать ту же карту, на которой они отмечали места. И теперь гриффиндорка крепко задумалась, вспоминая все свои шаги, которые она делала, когда впервые создала такую карту. Карту, по которой можно было отслеживать всплески темной магии. Но единичные всплески обнаружить было гораздо проще, чем найти фон магических артефактов. В том, что они были активированы, уже не было никаких сомнений. Грейнджер на своей шкуре прочувствовала влияние одного из них. Каждый зачарованный предмет имел свой магический фон, но ей нужно было сузить заклинание до одних конкретных, что и представляло главную проблему. Девушка сделала щедрый глоток и откинулась на спинку кресла. В ее голове все еще не складывалась нужная картинка. Зачем было использовать именно артефакт похоти? Почему на нее были обозлены Лестрейнджи? И причем тут, черт возьми, Астория Гринграсс? Мысли крутились неугомонным роем пчел. И как бы сильно Гермиона не хотела очистить разум, у нее не получалось. Неожиданный скрип двери заставил шатенку вздрогнуть, и она быстро обернулась на нежданного гостя. Вообще-то она собиралась посидеть в гордом одиночестве, пока была такая возможность. Одной ей всегда думалось легче, чем когда кто-то стоял над душой. В проеме показалась хрупкая фигурка девушки, которую никак нельзя было спутать с кем-то другим. У них не получилось нормально поговорить в Мунго, но Гермиона искренне была уверена, что поболтать с ней стоило. Полумна мягко улыбнулась и загадочно постучала по двери: — Привет, Гермиона, можно? — тихо спросила девушка и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. — Не забывай, пожалуйста, что когда ты так много думаешь, мозгошмыгам проще всего проникнуть к тебе в голову. — Я тоже очень рада видеть тебя, Луна, — искренне улыбнулась гриффиндорка, рукой указывая на кресло напротив себя. — Думала, что все уже разошлись. — Большая часть – да, — пожала плечами блондинка. — Гарри с Тео и Драко о чем-то беседуют, так что я решила найти тебя. Как ты себя чувствуешь? — Если ты спрашиваешь о физическом состоянии, то я в полном порядке, — отозвалась Грейнджер, чуть поведя плечами. — А вот что касается психического здоровья, то тут все сложно. Я вымотана. — Тебе нужно побольше гулять, пока ты здесь, — ободряюще начала когтевранка. — Ты ведь видела сад мэнора? Он очень красивый, ты знала? Там есть небольшой пруд, чуть дальше к востоку. — Ты бывала в мэноре? — изумилась Гермиона, вопросительно смотря на подругу. На ее памяти Луна была в Малфой-мэноре лишь раз, когда ее тут держали в качестве заложницы. — Неужели ты не помнишь? — искренне удивилась девушка, чуть поджимая губы. — Вы же вытащили меня тогда отсюда! — немного обиженно пояснила Лавгуд, явно не ожидавшая, что гриффиндорка забудет что-то настолько важное. Полумна была довольно странной, но от этого не менее очаровательной. Ее немного детские привычки и поведение лишь добавляли ее причудам загадочности. Это порой поражало Грейнджер до глубины души. Луна была невероятно светлым и добрым человеком, который всегда готов был прийти на помощь. — Я помню об этом, — холоднее, чем хотелось, ответила шатенка и тут же мысленно обругала себя. Лавгуд не была виновата. Никто не был, кроме самой Гермионы. Шрам на предплечье предательски заныл, и девушка начала нервно почесывать его. Ей не было больно, ничуть. Но фантомная боль преследовала ее каждый раз, когда ей приходилось вспоминать о том, как ее пытали здесь. — Но когда ты успела осмотреть сад? Не думаю, что тебя выпускали погулять. — А меня и не выпускали, — хихикнула блондинка, поджимая под себя ноги. Девушка была одета в легкий сарафан в пол и странные на вид босоножки лазурного цвета, которые совершенно не сочетались с пурпурным цветом платья. — Драко приходил ко мне иногда, когда я еще была там одна. Он приносил мне перекусить по возможности. А еще он показывал в проекции окрестности мэнора. Драко отличный волшебник, раз может создавать что-то настолько изумительное. Грейнджер удивленно распахнула глаза. Интересно, почему Малфой никогда не говорил об этом? Ах, да, слизеринская скрытность. Точно. Как она могла забыть? Девушка сосредоточенно нахмурилась. Она была просто обязана спросить это у Драко. Этот несносный слизеринец все еще оставался для нее настоящей загадкой. Он не вдавался в подробности своего прошлого, не говорил толком, почему так сильно изменился, дав ей лишь смутное высказывание об убийстве, которое он совершил. Но никто не был безгрешен. Ни она, ни он, ни Гарри или Джинни, ни Рон, Джордж, Блейз, Дафна или Пэнси. На плечах каждого лежало тяжелое бремя, которое не каждый смог преодолеть. И далеко не каждый смог расстаться до конца с этим бременем. Оно будто тянуло их вниз, не давая всплыть на поверхность океана потерь и несчастий, в котором они плескались уже многие годы. Будто к их ногам был привязан ощутимый груз, утягивающий к самому дну бездны. Ко дну, самому темному и беспроглядному. — Гермиона, ты слишком часто стала погружаться в свои мысли, — вырвала гриффиндорку из своих мыслей Луна, чуть склонив голову набок. Ее кристально-чистые голубые глаза казались стеклянными в неярком солнечном свете, мягко скользящим через оконные рамы. — Может, тебе помочь? — воодушевленно спросила когтевранка, рассматривая карту и улыбаясь уголками губ. Гермиона отрицательно покачала головой, давая понять подруге, что не хочет об этом говорить. Ей, если по-честному, хотелось поговорить только с одним человеком, который сейчас, к ее большому сожалению, беседовал о чем-то крайне важном с Драко и Тео. — Прости, Луна, мне не до разговоров, — отказала девушка, поднимаясь с кресла. Да, пожалуй, она найдет Гарри для начала. Почему-то в его присутствии ей было гораздо спокойнее. В последнее время она начала ощущать некую пустоту, которая раньше заполнялась веселыми посиделками с ним и Уизли. Грейнджер искренне сопереживала всему рыжему семейству, но никак не могла подавить тяжелую, налитую свинцом скорбь, засевшую в сознании. Да, любить мертвых было слишком больно. Слишком больно осознавать, что ее любимые умирали. Из-за ее глупых ошибок. Что ей стоило рассказать все Рону с самого начала? Ничего. Она бы попросила его держаться подальше от Лидии, быть осторожнее. Но тогда бы мог пострадать кто-то другой. Никто не задумывался о смерти. Все искренне считали, что, пока это происходило не с ними, их это не касалось, но это всегда было неверным утверждением. Смерть – это то, что происходило всегда и происходит сейчас. То, о чем следовало бы помнить. Дернувшись от собственных мыслей, шатенка наткнулась на задумчивый взгляд Лавгуд и быстро кивнула ей, поспешив к выходу. Ей нужно было найти Гарри, и как можно скорее. Вылетев в коридор, девушка почти бегом ринулась к столовой, где проходило собрание. Она искренне надеялась, что они все еще были там. Распахнув двери, она никого не обнаружила и метнулась к лестнице. Кабинет Люциуса. Они могли быть там. Гермиона резко затормозила и остановилась как вкопанная. Ей был нужен не Гарри. Нет, нет, нет. Она ошиблась. И только теперь поняла, почему она не замечала раньше эту пустоту. Ее заполнял Драко. Полностью. Переливаясь через край. О, Мерлин! Девушка прислонилась к прохладной стене и сползла вниз, обнимая колени. В голове стояла каша от нахлынувших эмоций. Почему она вообще приняла эмоциональную поддержку за дружескую необходимость? Привычка. Это была гребаная привычка. Всегда бежать к Гарри, потому что он поймет ее. Потому что он ее лучший друг. Теперь ее понимал не только он. Но было ли это мыслимо? Грейнджер могла поговорить не только с Поттером, но и с Малфоем, четко осознавая, что он ее поймет. Где-то в грудной клетке трепетало едва ощутимое чувство своей беспомощности перед слизеринцем. Он был прав. Неважно, чего хотел добиться Зодиак, проклиная их артефактом. Она, черт возьми, уже была в него влюблена. По самые уши. И почему она до этого не могла так ясно осознать этого? Словно ее сознание было в пелене тумана? Поднявшись на ноги, девушка, чуть пошатываясь, направилась к кабинету Люциуса. О, Малфой-старший точно в гробу перевернулся бы от осознания, с кем встречался его сын. Дойдя до нужной двери, она прислушалась. Ни единого шороха не доносилось из комнаты, поэтому Гермиона уверенно дернула ручку двери. Деревянная подруга со щелчком открылась, являя взору гриффиндорки интересную картину: Гарри, Тео и Драко пытались что-то сделать с последним артефактом, но, заметив шатенку, тут же опустили палочки. Она удивленно застыла в дверях и расслышала разочарованный стон Нотта. Слизеринец устало потер переносицу и недовольно уставился на девушку. — Нет, Грейнджер, ты вот время получше выбрать не могла? — прошипел Тео, складывая руки на груди. Гермиона закатила глаза и закрыла за собой дверь. — Проснулось желание пообжиматься с Драко? Подожди минут двадцать, когда мы закончим, и он весь в твоем распоряжении. — Тео, — одернул его Малфой, косясь на однокурсника. Брюнет цокнул языком и пробурчал себе под нос что-то нелицеприятное. — Что ты хотела, Гермиона? Шатенка нахмурилась. Она ничего не хотела. Просто почувствовать себя нужной, просто прижаться к нему и обнимать, обнимать, обнимать. Гарри весело усмехнулся, прекрасно понимая, почему подруга прервала их, и решил воспользоваться шансом. — Гермиона, нужно поговорить, — начал гриффиндорец, вырывая ее из раздумий. Ее лицо моментально приобрело сосредоточенный вид, и Гермиона с интересом уставилась на брюнета. — Я и так собирался рассказать тебе о своем плане, но теперь, раз уж ты так бесцеремонно ворвалась сюда, больше не вижу смысла тянуть. — Ты о том, что говорил на собрании? — сообразила девушка, вскидывая брови. К слову, да, Поттер обещал ей рассказать. — Жажду услышать подробности. — Вообще-то, это касается Алисии и последнего артефакта, — сухо вставил Нотт, явно недовольный таким раскладом. О, Мерлин, почему Тео вел себя так, будто Гермиона в чем-то провинилась? Или он был обижен на нее за тринадцать шотов текилы? Нет, Тео не мог быть таким мелочным! По крайней мере, Грейнджер на это надеялась. — Как только мы отследим и выясним, где именно собирается Зодиак, — начал Гарри, переманивая все внимание к себе, — мы собираемся заявиться туда с отрядом мракоборцев. Конечно, желательно, чтобы они были под прикрытием, иначе у нас не выйдет то, что я запланировал. — Гарри, ближе к делу, — хмуро поторопила его шатенка, скрещивая руки на груди. Она знала, что Поттер банально пытался оттянуть момент истины. Значит, он точно осознавал, что план ей не понравится. — Боишься, что не оценю твой план? — Да, потому что ты туда не входишь, — холодно вставил Малфой, и Гермиона резко развернулась к нему, а затем бросила вопросительный взгляд на друга. Брюнет виновато отвел глаза в сторону, и гриффиндорка распахнула рот, собираясь высказать все Поттеру. — Гарри Джеймс Поттер, — хмуро начала шатенка, возвращая все свое внимание гриффиндорцу. — Не желаешь объяснить, почему я не вхожу в твой гениальный план? Мне казалось, допрос Паркинсона ясно тебе дал понять, что все твои решения касательно этого расследования следует согласовывать со мной. Или я не права? — Прости, но я настоял, чтобы ты не имела к нему отношения, — пояснил Драко, вставая рядом с Гарри. Аврор благодарно глянул на слизеринца. — Ты не в том состоянии, чтобы сражаться сейчас. Я не намерен рисковать тобой. — Драко, а ты не думал, что это уже мне решать? — резче, чем хотела, отозвалась девушка. — Если Гарри нужна моя помощь, то я приму непосредственное участие, и, как бы ты этого не хотел, я буду сражаться. До конца. Ты, видимо, слишком плохо меня знаешь, если думаешь, что я позволю себе отсиживаться где-то, пока ты, Гарри и остальные рискуете своими жизнями. Поттер довольно улыбнулся и неожиданно обнял девушку, чем вызвал ее полное негодование. Гермиона застыла в объятиях друга, нахмурившись. Но затем, поддавшись порыву, тоже обняла его, утыкаясь в плечо, закрытое тканью мантии. — Я ни на секунду не сомневался, что ты будешь рядом, когда так нужна, — выдохнул гриффиндорец, отрываясь от подруги. Его зеленые глаза столкнулись с карими, в которых бушевал ураган, и парень ободрительно улыбнулся. — Я бы даже под страхом смерти не стал спорить с ней, Малфой. Если ты не знал, мы с Гермионой идем в комплекте. Блондин поморщился и недовольно фыркнул. Ему совершенно не нравилась эта детская привязанность своей девушки к Поттеру, но, черт возьми, он не мог не восхищаться ими. Их странная, на первый взгляд, дружба теперь раскрывалась в новом свете: у них просто никого другого никогда не было. Поэтому они так цеплялись друг за друга, не желая делать что-то в одиночку. И Малфой тоже хотел стать таким человеком для Гермионы. Так сильно, что готов был из кожи вон лезть, только бы она доверяла ему настолько же, насколько доверяла Поттеру. — Ладно, рассказывайте, что вы задумали, — вырвала из размышлений слизеринца Грейнджер, подходя к столу и усаживаясь на него. Она изящно положила ногу на ногу и решительно посмотрела на парней. — Мы хотим связаться с Зодиаком и обменять кинжал на Алисию, — объяснил Тео. Брюнет устало вздохнул и потер виски. — Точнее, мы хотим сделать копию артефакта, чтобы обменять подделку на дочь Бруствера. Но у нас возникла небольшая проблема. — Не знаете, как воссоздать точную копию? Чары иллюзий пробовали? — встрепенулась девушка и задумалась. — Вообще-то, я не уверена, что получится так, как вам хотелось бы. Вы не считаете, что они слишком умные, чтобы думать, что мы просто так отдадим им артефакт? — В этом и заключается главная часть плана, — встрял Гарри, сосредоточенно смотря на гриффиндорку. Она удивленно подняла брови и склонила голову набок. — Если выяснится, что их штаб и правда находится в поместье Лестрейнджей, то мы уничтожим все семь смертных грехов. Малфой и Нотт согласились, что это единственный выход. — Но артефакты подобной силы можно уничтожить только мечом Гриффиндора, как было с крестражами, — протянула Гермиона. Ей было совершенно понятно желание Поттера уничтожить эти артефакты к чертям собачьим, они и так им принесли не мало проблем. — Или адским пламенем… Мерлин, Гарри! Ты решил сжечь поместье Лестрейнджей?! — Да, но только после того, как мракоборцы повяжут всю их шайку, — усмехнулся Гарри, взлохмачивая волосы. Он резким движением руки поправил очки и снова посмотрел на шатенку. — Я даже не сомневаюсь, что адский огонь сможет уничтожить их. Ты ведь со мной согласна? — Да, но это же очень опасно! — возразила девушка, непонимающе оглядывая слизеринцев. Как они вообще могли на такое согласиться? — И вы согласны с этим? — Вполне, — отозвался Тео. — Поверь мне, Гермиона, Лестрейнджи заслуживают наказания. Пусть сожжение их поместья станет для тебя небольшой местью за Рона. — Нам нужно будет возвести вокруг поместья щит, чтобы пламя не сожгло все вокруг, — задумчиво рассуждала Грейнджер, тяжело вздыхая. Ее тон уже свидетельствовал о том, что она с полной уверенностью согласится. — Адское пламя очень тяжело контролировать. Кто будет его призывать? — Ты, Гермиона, вместе со мной, — ответил на ее вопрос Малфой и поймал удивленный взгляд девушки. — Изначально это должен был быть только я, но теперь, раз уж ты тоже будешь участвовать, я не могу не привлечь тебя к этому, самая талантливая ведьма столетия, — улыбнулся он такой улыбкой, что Гермиона неожиданно для себя смутилась. Но потом до нее дошел смысл сказанных им слов, и она рассерженно посмотрела на него. — Ты собирался делать это в одиночку? — рявкнула гриффиндорка, всплескивая руками. — Ты понимаешь, что это безумие?! Драко рывком подошел к ней и стиснул ее руку, и все, что она могла, – это сжать его пальцы в ответ. Она ужасно боялась его отпустить. Потерять его. И эта идея казалась ей просто безумной. Но почему-то Грейнджер была уверена и в своих силах, и в его. Всего на секунду она засмотрелась на Малфоя и увидела перед собой не мальчика, который дразнил ее в школе, нет, а вполне взрослого и умного мужчину, которого она любила. О, черт. Она любила его. Всем своим маленьким, трепещущим сердцем. И просто искренне боялась потерять. — Я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать, и я бы предпочел, чтобы ты была со мной, — тихо, почти шепотом, произнес слизеринец, отпуская ее руку. Шатенка разочарованно выдохнула, но все же отошла в сторону. — Иногда, Драко, я забываю, что ты был на Слизерине, смотри, поведешься с гриффиндорцами, станешь таким же, — хихикнула Гермиона. Ее, как ни странно, очень веселила эта ситуация. — Ладно, тогда я займусь картой, а кто свяжется с Зодиаком? — Блейз и Дафна уже работают над этим, Гринграсс предложила передать наше послание через Асторию, — серьезно произнес Гарри. — Я соберу авроров, когда мы выясним, где находится их штаб. Надеюсь, ты в кратчайшие сроки справишься с этим, Гермиона. — Ты во мне сомневаешься? — хохотнула девушка, удивленно глядя на Поттера. Он отрицательно помотал головой, и Грейнджер кивнула. — То-то и оно. Ты полагался на меня миллионы раз, Поттер, положись и в этот. — Всегда, — ответил ей гриффиндорец, улыбаясь уголками губ.

***

Гарри и Тео поспешно вышли из кабинета, оставляя Гермиону наедине с Малфоем. Она развернулась к окну, оглядывая кабинет. Что ж, он был полностью в духе Люциуса: мрачный, темный и до жути неприятный. Даже воздух, казалось, был здесь несколько иным, нежели в остальной части мэнора. Девушка резко тряхнула головой, отгоняя мысли о Люциусе и запирая их в самом дальнем ящике своего сознания. Малфой-старший был мертв. Пусть мертвым и остается. От своих же мыслей она поморщилась. Нельзя было так думать, даже если он был плохим человеком. Все же, он был отцом Драко. — Тебе нужна помощь с картой? — осторожно поинтересовался блондин, обнимая гриффиндорку со спины, отчего та вздрогнула. Его прохладные ладони сомкнулись на ее талии и развернули к себе лицом. Драко обеспокоенно смотрел на Грейнджер, ища хоть каплю обиды в ее взгляде, но ее не было. Шатенка смотрела на него совершенно уверенно своими карими глазами, в которых, черт возьми, он уже успел утонуть. — Ты же понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты участвовала? — Да, но тебе стоило сначала спросить меня, или ты берешь пример с Гарри? Ты же сам видел, чем это обернулось в прошлый раз, — возразила Гермиона, чуть качая головой. — Я просто не могу не участвовать, и ты это сам прекрасно понимаешь. Я не брошу тебя или Гарри, или Дафну, всех. Никто не погибнет. Не в этот раз. — Неужели ты так переживаешь из-за этого, потому что когда-то не смогла помочь Уизли? — Грейнджер отшатнулась от него, словно громом пораженная. Она была права. Он понимал ее не хуже, чем Гарри. С этой мыслью она вновь прижалась к Малфою, чувствуя его едва уловимый запах одеколона. — В каждом человеке есть маленькое кладбище, где похоронены те, кого он любил. — На моем уже не хватает места, Драко, — выдохнула гриффиндорка. — Любовь кусается, Драко, и ее укусы не заживают*. И совершенно не важно, какую именно любовь я имею в виду. Мне иногда, знаешь, хочется кричать от осознания того, что я могу потерять кого-то еще. Малфой прижал Гермиону к себе еще крепче и поцеловал в макушку. Она тяжело выдохнула и подняла на него взгляд. Чуть прищурившись, девушка отстранилась и оперлась руками о стол, откидывая волосы за спину. — Тебе нужна помощь с иллюзией? — шутливо спросила Грейнджер, улыбаясь. — Раз уж ты снизошел до помощи мне, то позволь предложить тебе свою. — Я почти уверен, что ты справишься сама, а мое предложение было в основном для того, чтобы составить тебе компанию, — пожал плечами блондин, подходя поближе. — Ты очень красивая, ты знала? — Да? — притворно удивилась девушка, целуя парня в нос, отчего тот чуть поморщился. — И вредная? — озорно улыбнулась Гермиона, притягивая его поближе к себе за черный атласный галстук. — Ты из тех привычек, которые не бросают, — улыбнулся ей Драко и чмокнул в губы. Но Грейнджер не собиралась на этом останавливаться. Она энергично захватила его нижнюю губу и чуть прикусила. — Ай, за что? — За то, что не сказал, как обращался с Луной, пока она была здесь, — подмигнула ему гриффиндорка и сложила руки на груди. — Ты ни разу не говорил, что пытался помочь ей. Почему? Она могла бы тоже дать показания в суде, когда ты был под следствием. — Вы с Поттером все равно меня вытащили, так какая разница, что я там делал для Лавгуд? — хмуро отозвался Малфой, не понимая, к чему она вообще завела этот разговор. Слизеринец отлично помнил, что происходило тогда в поместье. И, пожалуй, это стало для него главным переломным моментом, когда он понял, что сражается совершенно не на той стороне. Они с Нарциссой пытались хоть как-то помочь Полумне, пока та пребывала в поместье, но это было не так легко, как хотелось бы. Люциус тогда просто озверел. Как только он узнал, что его сын помогал Лавгуд, он просто с цепи сорвался. Драко никогда бы в жизни никому не признался, что большая часть шрамов на теле принадлежала далеко не Поттеру. — Это важно, по крайней мере для меня, — прошептала шатенка, утыкаясь в его плечо. — Ты понимал, как это может для тебя обернуться, но все равно помогал ей. На мой взгляд, это показывает тебя с гораздо лучшей стороны. Ну, знаешь, возможно, в тебе проснулась гриффиндорская храбрость. — О, Салазар, только не это! — поддельно расстроился блондин. — Только мне не хватало быть таким же, как вы! Храбрым, упрямым и до одури раздражающим! Меня же Пэнси просто четвертует за подобное! — Эй! — Гермиона легонько толкнула его в плечо. — Вот, что ты думаешь обо мне и Гарри с Джинни, да? Что мы раздражающие? — Думал, — отрезал парень. — Я так думал. Но Поттер, оказывается, тот еще душка. А Джиневра так вообще просто прелесть, — усмехнулся слизеринец. В душе поселилось странное осознание, что гриффиндорцы и правда не были такими уж выскочками, какими он привык их видеть. — Сейчас будет настоящее откровение, но ты с Поттером просто пример идеальной дружбы. Вы так держитесь друг за друга, что я даже немного завидую, совсем чуть-чуть. — Нечему тут завидовать, у нас просто никого не было, кроме нас двоих, — горько усмехнулась девушка, качая головой. — У тебя была Нарцисса и остальные слизеринцы, а мы втроем, да, именно втроем, после войны остались каждый в своей клетке, стараясь угодить обществу. Герои войны, ну, не лицемерно ли? Нас был целый Орден, а выделили лишь нас троих. Ты бы видел, в какой ярости я тогда была! — Я был на первой церемонии в честь Дня победы в Хогвартсе, — признался Драко, приобняв гриффиндорку за плечи. — Вы выглядели очень подавленными. Кроме Уизли. У него вообще бывали проблемы? — Раз уж ты спросил, то, думаю, да, — честно ответила Грейнджер, нахмурившись. — Они тогда с Гарри заканчивали курсы мракоборцев при Министерстве. Но Рон решил помогать Джорджу и не прогадал. Никто бы не смог заменить Фреда, но Рон попытался стать нужной поддержкой Джорджу, и у него получилось. — Ладно, хватит о грустном, — пожал плечами Малфой и подхватил девушку на руки, отчего та завизжала с требованием поставить ее на ноги. — Где ты расположилась? В библиотеке? Продолжим наши увлекательные миссии, пока Поттер не пришел по наши души! — Ты не мог бы для начала опустить меня на твердый пол? — с мольбой во взгляде попросила Гермиона, приподнимая брови. Нет, все же твердая почва под ногами была предпочтительнее. Увидев хищную улыбку Драко, она вздохнула и позволила себе немного расслабиться. Ей было абсолютно все равно, что думали об этом другие. Было плевать на тех, кто будет их осуждать. Она просто позволила себе немного насладиться Малфоем. Хоть на секунду забыть о тех проблемах, которые их окружали. Слизеринец попутно прихватил кинжал и поспешно вышел из кабинета Люциуса, направляясь вниз по лестнице. Гермиона была настолько легкой, что ему вообще ничего не стоило нести ее. Он изучающе взглянул на нее и заметил, что гриффиндорка прикрыла глаза, прижимаясь к нему. Он улыбнулся уголками губ и вошел в уютную библиотеку, которая, казалось, стала практически убежищем для шатенки. Аккуратно посадив ее на кресло, Малфой опустился рядом, и они вместе принялись за работу.

***

Дафна устало потерла виски и сосредоточилась. У нее никак не получалось вызвать патронуса. Несомненно, это заклинание было довольно сложным, но она и не думала, что настолько. Блейз стоял чуть поодаль, внимательно следя за девушкой. Он прекрасно видел, что ей было плохо, а в таком состоянии вызывать патронуса, особенно телесного, было просто верхом идиотизма. Забини уже предлагал Гринграсс передохнуть, но та отказывалась, аргументируя это тем, что это единственное, чем она могла помочь сейчас. Поттер вкратце объяснил суть плана, поэтому от Дафны требовалось просто связаться с сестрой. Но сейчас блондинка понимала, что это было сложнее, чем ей бы того хотелось. Ни одно хорошее воспоминание не подходило. На хрупкие плечи слизеринки, закрытые плотной тканью кружевного топа, легли теплые ладони, проведя вниз к предплечью. — Блейз, я не могу, — устало выдохнула девушка, закусывая губу. — Это слишком сложно. Может, ты попробуешь отправить ей патронус? — Даф, посмотри на меня, — мягко произнес Забини, беря ее лицо в свои руки и поднимая так, чтобы она смотрела только на него. — Это должна быть ты. И только ты. Тори твоя сестра, в конце концов. И ты все можешь, ты же гениальна, — ободряюще улыбнулся ей мулат и прижал к себе. Рядом с ним ей было тепло. Слизеринец ментально поддерживал ее, будто они были на одной волне. Гринграсс отошла от него на пару шагов и вскинула свою палочку. Древко приятно вибрировало в руке, придавая какой-то призрачной уверенности. Счастливое воспоминание. Одно единственное. Любое. Перед глазами вспыхнула совершенно неожиданно картинка Святочного бала с четвертого курса. Все тогда были поражены, с кем пришла Грейнджер, но для Дафны это было совершенно не важно. Ее волновал тогда лишь удивительно очаровательный слизеринец, которые все-таки пригласил ее на бал. В своем черном смокинге, который прекрасно смотрелся с его смуглой кожей, он выглядел просто невероятно притягательным. Такой улыбчивый, открытый и просто изумительный. Забини тогда первый раз проявил хоть какое-то внимание к ней. Когда она спускалась из спальни девочек в гостиную, Драко и Тео восхищенно улюлюкали, а Блейз просто смотрел на нее, будто Дафна была самым прекрасным существом на земле. В тот вечер слизеринец украл ее первый поцелуй. И она, кажется, влюбилась в него по уши. В его галантно протянутую ей руку, в плавный шаг в танце и чуть хищную улыбку. Зажмурившись, блондинка четко и громко произнесла: — Экспекто патронум! Из палочки вырвался небольшой огонек голубых искр, и Гринграсс распахнула глаза, боковым зрением замечая восхищенный взгляд Блейза на себе. За это обожание она готова была продать душу. Маленькая сфера начала формироваться в прозрачное животное, и перед слизеринцами уже через мгновение висел в воздухе белый песец с мягкой призрачной шерсткой. Дафна радостно повернулась к Забини и хотела кинуться к нему. Он снова ей помог. Воспоминание о нем дало волю ее чувствам и действиям. Но волшебница быстро вспомнила, зачем все это было нужно, и снова вернула свое внимание к патронусу. — Передай, пожалуйста, Астории, что мы хотим произвести обмен: артефакт на дочь Бруствера. Как только патронус растворился в воздухе, Забини бросился к своей девушке и закружил ее, поднимая на руки. Блондинка звонко расхохоталась и уткнулась ему в плечо, обнимая за шею. Он был прав. Она со всем справится. Но тогда почему в горле стоял этот ненавистный комок слез, которые так и остались невыплаканными? Почему ей так сильно хотелось разрыдаться, забившись в самый дальний угол ее поместья? Почему ее сознание говорило ей, что самое худшее еще впереди? — Малышка, ты в порядке? — Блейз обеспокоенно взглянул в льдисто-голубые глаза слизеринки и заметил, как влага собиралась в уголках ее глаз. Гринграсс сглотнула, и по щекам тут же хлынули слезы, оставляя мокрые дорожки. — Все будет хорошо, вот увидишь. Все обязательно будет хорошо.

***

Астория направила палочку на рядом стоящий графин и яростно рявкнула: — Бомбарда! — Графин моментально разлетелся на осколки, и девушка смачно выругалась. Она получила патронус от Дафны с предложением. Странным предложением. И это ее злило. Злило то, что ее сестра решила, что может вот так вот просто посылать ей патронуса. Будто бы ничего не было! Будто бы это не она бросила ее в самые тяжелые для них времена! — Воу, детка, ты поосторожнее давай, — присвистнул Элиас, опираясь о косяк двери. Шатенка бросила на него злобный взгляд и убрала палочку в карман мантии. Злость пульсировала по венам, гоняя кровь по организму. Нет, не сердце качало кровь сейчас в ней, а самый натуральный гнев. — Что случилось? — Элиас, тебе не хватило от Родольфуса круциатусов? Хочешь, чтобы я добавила? — прошипела слизеринка. Ее ноздри чуть раздулись, и она сцепила челюсти, чтобы не сорваться на Паркинсона. Он удивленно поднял бровь и недовольно цокнул языком. — Осторожнее с угрозами, Гринграсс, — хмыкнул брюнет, подходя ближе к ней. — Ты мне не соперник. Помни это, когда в следующий раз будешь так огрызаться. — Заткни пасть, Паркинсон, — злобно отозвалась девушка и закатила глаза. О, Салазар, как же ее раздражала эта напыщенность и мания величия брата Пэнси. Впрочем, сама Паркинсон была такой же. Мелкой дрянью, которую стоило бы прихлопнуть. — Я получила сообщение от Дафны. Эта сука решила, что может ставить какие-то условия. Она просила передать всем нам, что они хотят произвести обмен! Представляешь?! Да они даже понятия не имеют, что если отдадут нам этот проклятый кинжал, то этих мерзких грязнокровок не останется и следа в Британии! — Они хотят обменять последний артефакт? — Вторая бровь присоединилась к первой. Элиас склонил голову на бок, не в силах представить, что могло потребоваться Малфою от Зодиака. В том, что это именно Малфой попросил передать, не было и сомнений. В голове что-то щелкнуло, и Паркинсон сощурил глаза. — А-а-а, дочурка Кингсли. Как ее там? Алисия? — Да, на нее, — шикнула слизеринка. — Меня так бесит, что даже в таком положении они пытаются ставить условия. У нас осталось две жертвы, и предпоследнюю я готова прикончить своими же руками. — Ты сказала Родольфусу? — поинтересовался Паркинсон, облокачиваясь о стену. Астория взглянула на него оценивающим взглядом. Несмотря на то, что Лестрейндж пытал его круциатусом за прошлую ошибку, выглядел парень вполне нормально. Он был в свободной шелковой, а главное – черной, рубашке с закатанными рукавами, черных брюках и начищенных лакированных туфлях. Волосы парня чуть переливались в свете ламп, отчего казались не иссиня-черными, а какими-то темно-каштановыми. — Нет, еще нет, — выдохнула Гринграсс, вздыхая. — Но я не думаю, что он согласится. В смысле, даже если да, то мы не можем думать, что они правда придут обменять эту девчонку на кинжал. — На их стороне Поттер, это многое усложняет, — подтвердил ее опасения Паркинсон, потирая переносицу. — И Грейнджер, если, конечно, она еще жива. При упоминании гриффиндорки Астория поморщилась. Эта грязнокровка должна была сдохнуть с самого начала. Но оказалась довольно живучей, что невероятно раздражало волшебницу. Ее поражал выбор Драко в этом вопросе. Почему этот слизеринец решил выбрать именно Грейнджер?! Ту, кого он ненавидел всю свою жизнь?! Почему это всегда была не она?! Почему всегда кто-то другой?! — Я почти полностью уверена, что грязнокровка выжила, эта тварь такая же, как Поттер, — прошипела Гринграсс. — Я хочу придушить ее голыми руками. — Спокойствие, Тори, спокойствие, — хохотнул Элиас и криво ухмыльнулся. — Когда план Cancer придет в действие, ни одной грязнокровки не останется в Британии. Странно, правда, что его интересует лишь Грейнджер, я бы размахнулся шире. Но у всех свои тараканы. — Ты правда думаешь, что у нас выйдет создать существо, которое будет способно уничтожить магловских отпрысков? Это же чертовски темная и древняя магия, к тому же Aries рискует создать нечто, что не будет ему подчиняться, — серьезно произнесла девушка. — Особенно, учитывая, что никто толком не знает, что будет, если соединить все семь артефактов… — Тори, ты что, боишься? — оскалился Паркинсон и прищурился. — Милая маленькая Астория! Тебе бы следовало лучше читать дневники своих предков. Там в точности описан ритуал, который позволит нам сделать целями только носителей магловской крови и уничтожить их. Адское пламя сожжет их всех изнутри. Но для этого нам нужен лишь сосуд, в котором будут соединены все артефакты. Шатенка вздрогнула от его тона. Элиас сейчас выглядел просто безумцем, который был помешан на идее чистоты крови. Это бросило Асторию в дрожь. В голове пульсировала мысль, что пора сматываться отсюда. — Я все-таки пойду переговорить с Лестрейнджами.

***

Гермиона широко зевнула и налила себе в кружку кофе. Они с Драко просидели в библиотеке до ночи и вырубились прямо там. Из-за этого все ее тело ломило вдвойне. Девушка потянулась и пригубила кружку. Сладкий запах напитка заполнил ноздри, и гриффиндорка выдохнула. У них получилось создать иллюзию артефакта. Но из-за этого с картой они повременили. Для Грейнджер утро началось совершенно неожиданно и приятно: Малфой прижимал ее к себе, согревая своим теплом, пока они спали. Это показалось девушке даже более интимным, чем предыдущая ночь. Сердце затрепетало в груди от воспоминаний, и девушка смутилась. О, Мерлин. Дверь в гостиную резко распахнулась, являя немного растерянного Блейза. Он удивленно огляделся и, заметив Гермиону, двинулся в ее сторону. Гриффиндорка отставила кружку в сторону и приподнялась со стула, чтобы обнять друга. Мулат выглядел несколько уставшим, но все равно пытался держаться по будничному позитивным. — Завтракаешь, Грейнджер? — усмехнулся Забини, кивая на кружку с кофе. — Выглядишь помятой. — Сколько, по-твоему, нужно наливать коньяка в кофе, чтобы утро было добрым? — хохотнула шатенка, облокачиваясь на стол и сдувая прядку с лица. — Не коньяк в кофе, Грейнджер, а кофе в коньяк, — шутливо ответил слизеринец. — Вообще-то, я по делу. Где Драко? — Полагаю, что в душе, если я его все-таки разбудила. Если нет, то спит в библиотеке, — пожала плечами Гермиона, разводя руками. — Ты по поводу плана? Зодиак ответили? — Да, — выдохнул Блейз и потер виски. — И меня действительно напрягает, что они так быстро согласились. Будто они только этого и ждали. — Как бы это ни было, у нас появился шанс, и нам нужно будет его использовать, — вмешался Малфой, появившийся в дверях. Парень лениво потянулся и посмотрел на Грейнджер, прищуриваясь. — Сколько времени потребуется, чтобы зачаровать карту? — Дайте мне пару часов, и я все сделаю, — подмигнула ему гриффиндорка, направляясь к выходу.