Septem mortalibus peccatis

Гермиона неуверенно потянулась к дверной ручке и прикоснулась к холодящему кожу металлу. Нужно было лишь открыть эту чертову дверь. Что бы она там не увидела, это ведь не так страшно? Нет ничего страшнее того, что она уже видела. Девушка убеждала себя, как могла. Всеми силами, которые у нее были. Дернуть ручку двери, услышать щелчок, войти. Это все, что она должна была сделать. Но гриффиндорка оглянулась, пытаясь рассмотреть каждую деталь, будто это что-то могло значить. Комната, в которой она находилась, была словно соткана из мрака и тьмы, которые, уподобившись туману, расползались по помещению. Мерзкий холодок прошелся по спине, и вместе с этим на коже выступила испарина. Что она могла увидеть за этой огромной черной дверью? Свой самый большой страх? Мглу, поглощающую ее? Саму смерть? Грейнджер не знала. Даже предположить не могла, что ее ждет впереди. Она даже боялась сделать шаг назад, словно ее ноги приросли к полу. Ни назад, ни влево, ни вправо. Только вперед. Вернув все внимание к до жути мрачной дубовой двери, девушка прокрутила ручку в ладони. Та с легкостью поддалась на действия шатенки, словно так и было задумано. Словно кто-то ее подталкивал к этому. Дерево с неприятным скрипом открылось. Комната, скрывающаяся за ней, была абсолютно черной. Именно такой, какой ее себе представляла Гермиона. Наполненная сгущающейся тьмой, которая засасывала внутрь. Девушка почувствовала чью-то руку на спине. Ее кто-то толкнул внутрь, а затем с резким, звенящим в ушах, щелчком закрыл дверь, и та испарилась, словно ее никогда не было. Гриффиндорка быстро развернулась и начала колотить по абсолютно монолитной стене кулаками в отчаянии. Нет, нет, нет! Она не могла остаться одна! Только не сейчас! Ей нельзя было оставаться одной! Пожалуйста, только не это! Девушка, перестав терзать стену своими ударами, развернулась и облокотилась на нее, медленно сползая вниз на холодный мраморный пол. Она прищурилась, понимая, что он напоминал ей Министерство Магии. Такой же холодный и абсолютно чуждый ей. Щупая руками поверхность, девушка поджала под себя колени и принялась шарить по полу. Он был совершенно разный. Словно это был не один материал, а несколько. Шатенка быстро провела ладонью по нему и наконец поняла, что это. Камни. Это не мрамор. Это камни, как в подземельях Хогвартса. Неужели она в Хогвартсе? Тогда почему здесь так страшно и темно? Нет, это не мог быть Хогвартс! Может, это просто подземелья? Но тогда вставали вопросы: какие и чьи? В голове сразу мелькнула логичная мысль, что, наверное, это подземелье Малфой-мэнора. Хоть она в нем никогда и не была. Разве они все не идентичны? Неожиданно в голову пришла мысль, что у нее должна быть палочка. Гермиона никогда не теряла свою палочку, значит, она точно должна была быть при ней. Свое любимое древко из виноградной лозы и с сердечной жилой дракона девушка всегда держала при себе. Нервно прощупав карманы одежды, гриффиндорка только сейчас поняла, что на ней была ее мантия. По крайней мере, по ощущениям это была именно ее школьная форма. Мягкий ворс черного джемпера поверх рубашки, юбка в складку чуть ниже колен, галстук, такой мягкий и приятный наощупь, с привычными красно-золотыми полосками и гербом ее факультета, который она сейчас, к сожалению, в такой темноте не могла увидеть. По крайней мере, она чувствовала себя уютнее в своей школьной форме. Нащупав в кармане мантии палочку, Грейнджер быстро вытащила ее и прошептала уже такое родное: — Люмос! — На кончике зажегся маленький светлячок, освещающий лишь небольшой участок. Быстро поднявшись на ноги, шатенка осветила себя, окончательно убеждаясь в том, что это и правда была ее Хогвартская форма. Но почему? Посветив на свои туфли, которые знакомо блеснули в холодном свете заклинания, девушка заметила у своих ног несколько темных бордовых капель. Приложив руку к губам, она подавила удивленный вздох. Это не могла быть кровь! У крови был определенный запах, который Гермиона ни за что бы ни с чем не спутала. Резкий звук падающих капель вырвал девушку из рассуждений, и она уверенно направила палочку в другой конец комнаты. Темный, плотный туман чуть рассеялся от столь яркого свечения, и Грейнджер чуть не вскрикнула. Перед ней стоял Малфой. В такой же школьной форме, как и она сама, только на шее болтался еле завязанный слизеринский галстук такого привычного зеленого оттенка. Но что-то было не так. У ворота рубашки блестело яркое красное пятно, которое окрашивало кристально-белую ткань в знакомый винный оттенок. Шатенка на секунду отвернулась, подавив рвотный позыв, но сразу вернула свое внимание слизеринцу. Только сейчас она заметила, что кровь была не только на рубашке. Галстук у основания тоже пропитался жидкостью, делая изумрудно-зеленый мерзко-коричневым. Гриффиндорка нерешительно шагнула ближе, и в ее поле зрения попал неожиданно блеснувший в руке слизеринца кинжал. Не узнать его было просто невозможно. «Pigritia». Артефакт, принадлежащий семье Нотта. Грех лени. Называйте, как хотите. Кинжал поблескивал в ярком свечении палочки, и девушка внимательно присматривалась к Драко. Блондин был сам не свой. Его голова была низко опущена, и так она не могла видеть его взгляда. Девушка широко распахнула глаза. Плечи слизеринца дернулись. Затем еще раз. И еще. И через мгновение комнату уже наполнил какой-то странный истерический смех Малфоя, от которого просто хотелось спрятаться и убежать. Это будто был даже не он. Смех медленно, словно тягучая патока, перешел в завывания и… плач? Почему блондин плакал? Гермиона сделала еще один нерешительный шаг в его сторону и застыла, потому что Малфой резко вскинул голову и впился в нее взглядом. Его глаза были абсолютно черными из-за заметно расширившихся зрачков, как будто он был наркоманом. Грейнджер сделала шаг назад и застыла, наблюдая за фигурой. У Драко были совершенно красные белки и до ужаса пугающие глаза. Он медленно растянул кривую ухмылку и склонил голову набок, поднимая кинжал на уровень глаз, и только теперь гриффиндорка заметила тонкий порез на его шее, из которого сочилась кровь тонкими струйками, падая на одежду. Гермиона отчаянно вскрикнула и попятилась, но ее крик словно поглотила окутывающая их тьма. Слизеринец поднес артефакт к губам и слизал с него собственную кровь, мерзко облизываясь при этом. По спине побежали мурашки. А затем он резким движением подставил к своему горлу кинжал и рывком мазнул по тонкой коже шеи, и кровь начала хлестать еще сильнее, заливая пол перед ним. И Гермиона закричала, бросаясь к нему и отбирая артефакт. Парень с грохотом рухнул на пол, захлебываясь в собственной крови, и его глаза медленно закатились. И как бы Грейнджер не кричала, не пыталась применить целебные заклинания, ничего не помогало. Ни-че-го! От резкого падения на колени и шероховатости пола колготки разорвались, и девушка вскрикнула от резкой, пронзающей каждый сантиметр кожи, боли. Нет, нет, нет! Только не он! Это не он! Пожалуйста! Он не мог! Кровь продолжала медленно вытекать из глубокого пореза, не останавливаясь. Гриффиндорка подавилась своими собственными слезами и начала тяжело дышать, отхаркиваясь. Внезапно Малфой распахнул налитые кровью глаза и внимательно посмотрел на Гермиону. — Ты никого не смогла спасти, Грейнджер, — хрипло протянул Драко, немигающим взглядом впиваясь в шатенку. От такой неожиданности девушка часто задышала и нервно сглотнула скапливающуюся во рту слюну. — Ни меня, ни Рона, ни Фреда. Ни-ко-го. Гермиона нервно металась по подушке и часто дышала, иногда срываясь на крик. Девушка сквозь пелену сна почувствовала чьи-то теплые руки на своих плечах и ощутила, как кто-то выкрикивает ее имя и энергично потряхивает. Голос практически осип от собственных криков. Уши предательски заложило. Драко из сна был абсолютно прав. Она никого не могла спасти, в том числе и себя. Сил на сопротивление не осталось, и девушка попыталась разлепить отяжелевшие веки, но каждая клеточка ее тела будто налилась свинцом. Перед глазами совершенно мутным и нечетким изваянием стояло обеспокоенное лицо Малфоя, который держал гриффиндорку за плечи и тяжело дышал. Сколько он успел услышать? Каждый ее крик? Он впитал его в себя, прежде чем разбудить? Или сразу же ринулся приводить Грейнджер в чувство? Взгляд был словно окутан пеленой, и шатенка никак не могла сфокусировать его на чем-то одном. Яркие мигающие точки бегали перед глазами так, будто она получила сильный удар по голове. Но боли не было. По крайней мере физической. Но ее сердце трепетно сжималось от осознания, что это был просто глупый сон. Такой реальный и до одури пугающий, но все же сон. Сглотнув, Гермиона различила перед собой два огромных серых глаза, в которых бескрайним океаном плескалась тревога. Он жив. Да, точно. Девушка напоминала себе раз за разом, понемногу приходя в себя, словно кто-то вытаскивал ее из комы. Вдох. Еще один. И сразу два подряд. Два рваных и хриплых. А затем, уже не сдерживая себя, Грейнджер притянула к себе Драко, заходясь в истерических рыданиях, ощущая всем своим нутром, что никогда в жизни так не рыдала. Неужели ей было достаточно просто увидеть, что было бы, если бы она не послушалась Рэймонда? Нет. Далеко нет. Девушка нервно кусала губы, уткнувшись в плечо парня, осознавая, что этот страх продиктован далеко не единичным случаем. Словно ее подсознание решило, что ей пора было смириться со всеми ее ошибками и двигаться дальше. Но каким образом?! Перед глазами снова мелькнул образ совершенно холодного и мертвого Драко, отчего гриффиндорка проглотила часть слез, захлебываясь в них. Малфой молчал. Он проснулся от тихих поначалу всхлипов рядом лежащей Гермионы и повернул ее к себе лицом, но с каждой наступающей секундой он понимал, что единственным разумным решением будет просто разбудить ее, но девушка начала истерично метаться и кричать не своим голосом, словно что-то изнутри рвало ее на части. Словно кто-то умудрился дотронуться до хрупкой и нежной души гриффиндорки. И этот кто-то причинял ей боль. Поэтому слизеринец просто молчал, позволяя ее слезам литься. Прижимал ее к себе, чувствуя, как кожа соприкасалась с кожей через ее легкую шелковую ночную рубашку. И, Мерлин, он чувствовал ее страх, но никак не мог понять, чего она боялась. Грейнджер так отчаянно вцепилась в него, словно страшилась открыть глаза и увидеть его. В голове некстати всплыл образ прошлого вечера, как он чуть не перерезал себе глотку. Мысль заставила его ощутимо вздрогнуть, отчего Гермиона нерешительно отпрянула и покрасневшими от слез глазами взглянула на него. Она вглядывалась осторожно, внимательно, с неким, свойственным только ей одной, прищуром, который у нее не получался из-за опухших век и слез, застывших в уголках ее невероятно изумительных кофейных глаз. Она сглотнула и прикрыла глаза, зажмурилась, и маленькие соленые капельки скользнули по щекам, которые девушка тут же вытерла ладонью, прикрывая рот рукой. Гриффиндорка часто задышала, давая себе немного расслабиться. Он был здесь. Абсолютно живой и реальный, именно такой, какого она уже успела полюбить. С этим немного взволнованным взглядом, которым он одаривал только ее, поджатыми губами и мягкими прядями платиновых волос. Девушка глубоко вдохнула, готовая к вопросам. Она знала, что они обязательно будут. В этом даже не было сомнений. Грейнджер заставила себя перевести взгляд на окно и прищурилась от яркого солнечного света, который пробивался через полупрозрачную штору. Сколько вообще времени? Бросив взгляд за спину Драко, она выдохнула. Пять утра. Теперь ее хотя бы не будет грызть совесть за то, что она разбудила его рано. Малфой неожиданно наклонился к ней и мягко, одними лишь губами, собрал все еще капающие слезы со щек и поцеловал ее в нос, пытаясь успокоить. Ее пальцы мгновенно и скорее неосознанно провели по его плечам, чуть холодя разгоряченную кожу. Блондин вздрогнул и удивленно взглянул на девушку, улыбаясь уголками губ, а затем оттолкнулся руками и перевернулся на свою сторону кровати, подкладывая под голову руку. Гермиона немного поерзала, ощущая, как неожиданно вокруг нее стало холодно, и перевернулась набок, внимательно оглядывая его лицо. Он был таким спокойным, хотя секунду назад каждая черточка его аристократического лица выражала неподдельную тревогу. — Гермиона, — его хриплый голос отвлек ее от разглядываний, когда она уже насчитала шесть шрамов на груди слизеринца. — Что случилось? — Все-таки несмотря на внешнее спокойствие он волновался. — Я… Мне приснился кошмар, — тихо ответила девушка, подкладывая обе ладони под ухо и параллельно вытирая оставшиеся слезы. — Это, как ни странно, я и сам понял, — усмехнулся Драко, притягивая ее к себе одной рукой и поплотнее укутывая в легкое одеяло, которое обычно доставалось только летом. Его постельное белье пахло мятой, как часто и он сам. Девушка набрала побольше воздуха в легкие и сдержанно улыбнулась. — Прости, что разбудила, — просипела гриффиндорка. — Громко кричала? — Ты орала буквально как банши, — заверил ее Малфой, хохотнув и поцеловав ее в макушку. — Что вам снилось, мисс Грейнджер? — Он вопросительно поднял брови. — Ты, — коротко ответила девушка, пряча глаза у него на груди, словно стесняясь такого своего ответа. Впрочем, это была чистая правда. — Тогда не понимаю, почему это был кошмар, — изумился Драко, заставляя ее поднять на него глаза. — Можно поподробнее? — Мне приснилось, что ты вскрыл себе глотку, — отозвалась она, кусая губы и стараясь не смотреть на него. Блондин нахмурился, но промолчал. — Мы были в каком-то подземелье, почему-то в наших школьных мантиях. Это напомнило мне подвал Паркинсонов и подземелья Слизерина одновременно. И там везде была кровь, твоя кровь, — выдохнула Гермиона, прикладывая холодные пальцы к груди слизеринца, и он тут же перехватил ее ладонь, чтобы согреть. — Ты перерезал себе глотку, а затем, восстав из мертвых, сказал мне, что я никого не смогла спасти: ни тебя, ни Рона, ни Фреда. Вообще никого. — Грейнджер застыла, закончив свой рассказ и ожидая реакции на свои слова, но ее не последовало. Драко лишь покрепче обхватил ее ладошку и поднес к губам, начиная согревать своим дыханием. Это показалось ей настолько нежным и абсолютно не свойственным ему поступком, что гриффиндорка коротко выдохнула. Малфой поднял на нее удивленный взгляд и замер. Пижамные штаны неожиданно показались ему невероятно тесными и ненужными. Она была такой красивой сейчас. С заплаканными глазами, чуть опухшими полными губами и невероятно упрямой копной каштановых волос, которых хотелось касаться. Что уж скрывать: ему хотелось коснуться ее везде, где он только мог достать. Блондина даже толком не волновало, что там было в ее сне, потому что он точно знал: кошмар развеялся, как только она увидела его перед собой – совершенно живого и здорового. Но, вопреки своим мыслям, он опустил ее ладонь снова к груди, в районе сердца, и осторожно положил туда, чуть прижимая своей рукой. Гермиона удивленно взглянула на него, а затем выдохнула, ощущая быстрый и четкий ритм, отбиваемый сердцем. — Чувствуешь? — прохрипел слизеринец. — Оно бьется. Все еще бьется. И единственная причина, по которой оно может перестать работать, сейчас смотрит на меня своими удивительно огромными карими глазами, в которых, как оказалось, я успел утонуть. Грейнджер затаила дыхание. Кажется, никто никогда не говорил ей таких слов. Но, как бы то ни было, никогда не говори никогда. Возможно, именно это может произойти, когда этого даже не ждешь. Подавшись вперед, девушка накрыла его губы своими, касаясь почти невесомо, словно боялась, что он вот-вот растает, будто мираж. Драко моментально перехватил инициативу, сминая ее мягкие губы и проникая языком вглубь. Гермиона вдохнула носом и позволила себе отпустить все, что держало ее на земле сейчас. Был только он. Ее милый и нежный Драко Малфой. Такой большой и сильный, способный защитить ее. Она ведь так устала быть сильной. Так утомительно всегда быть той, кто всех спасает, не давая себе продыху. Слизеринец навалился на нее всем весом, терзая ее губы и тяжело дыша. Шатенка едва слышно застонала от такого наплыва эмоций и обхватила его шею руками, прижимая еще ближе к себе. Ближе. Ближе. Ближе. Она хотела ощутить его еще ближе. Так, чтобы кожа к коже. Так, чтобы дыхание у обоих было тяжелым и запыхавшимся, словно они пробежали марафон. И каждый пункт не заставил себя ждать: Драко медленно склонился к ее шее, покрывая кожу поцелуями и изредка кусая, отчего Гермиона закусила губу и глухо застонала. Малфой рыкнул что-то невнятное и перевернул их так, чтобы Грейнджер была сверху. Неожиданная смена положения заставила голову немного закружиться от нахлынувшего чувства. Он, черт возьми, принадлежал только ей одной. Сейчас и всегда. Гриффиндорка откинула свисающие волосы за спину и снова впилась в его губы, не собираясь отступать. Они будто играли в игру, понятную только им одним. Сначала мягкие, почти невинные поцелуи, затем болезненные, словно оба были в отчаянии, но самыми лучшими всегда были те, в которых нарастала страсть и огонь, который они испытывали друг к другу, будто зажигая их изнутри сразу целым коробком спичек, вместо одной. Девушка оторвалась от парня и посмотрела на него сверху вниз, хитро прищуриваясь и растягивая губы в ухмылке. Ухмылке, такой похожей на его собственную. Немного надменную, аристократическую и совершенно саркастичную. Гермиона облизала губы и слезла с Малфоя, оставляя его недоумевать. Драко поднял голову с подушки, наблюдая, как шатенка чуть раскачивает бедрами и следует к его шкафу, выуживая оттуда полотенце и поворачиваясь к нему. Он разочарованно всплеснул руками и вздохнул. Но она лишь заговорщицки улыбнулась и кивнула в сторону ванной. — Хочешь принять ванную вместе? — как бы невзначай спросила Грейнджер, облизывая губы. Блондин затаил дыхание, довольно оглядывая свою девушку и поражаясь, что она и правда это предложила. Он бы никогда не подумал, что Гермиона, мать ее, Грейнджер способна предложить что-то подобное, и был чертовски рад, что ошибся. — Раз уж я разбудила тебя так рано, и у нас есть время, думаю, это неплохая идея, ты так не считаешь? Она внимательно наблюдала, как Малфой поднялся с кровати и направился в ее сторону. Уже через мгновение его руки по-хозяйски обхватили ее талию и прижали к себе. — Я наберу нам ванну, — прохрипел слизеринец и, чмокнув ее в макушку, двинулся в ванную комнату, подмигивая гриффиндорке. Девушка хмыкнула и изумилась, как все-таки Драко не любил, когда не он держал ситуацию под контролем. Он постоянно пытался перетянуть одеяло на себя, словно от этого зависела его гребаная жизнь. Но Гермиона не злилась, нет. Ей нравилось, что они, в каком-то смысле, боролись за первенство, как было в школе. Тогда, конечно, борьба была немного другого характера, но дух соперничества был практически идентичным. Шатенка услышала плеск воды и отворила дверь в ванную комнату, застывая на пороге. Драко, стоя в одних трусах, пытался открыть довольно увесистую банку с морской солью нежно-сиреневого оттенка, но из-за скользких рук у него это никак не получалось. Грейнджер закусила внутреннюю сторону щеки, видя, как его руки напрягались, приводя в движение каждую мышцу. О, Мерлин! Можно ли это было назвать ее личным фетишем? Определенно да. Она хихикнула своим мыслям и приблизилась к парню, забирая у него из рук банку и сухими ладонями откручивая крышку. Та легко поддалась, и девушка высыпала в воду, на глаз, пару половников соли. Вода моментально окрасилась в невероятно нежный оттенок, и от нее слегка потянуло сиренью. Запах вбивался в ноздри приятным и каким-то невесомым воспоминанием, которое так и норовило вырваться наружу. Запах сирени. Что-то до боли знакомое и чертовски родное. Маленький садик в отчем доме на заднем дворе. Огромное дерево сирени, которое цвело каждый год в мае. Сиреневые цветки, веточки которых маленькая Гермиона приносила своей маме. Да, сирень пахла, как ее детство. Как что-то невероятно теплое, но такое далекое. И как бы она не тянулась к этому, она не могла его поймать. Теплые руки опустились на ее плечи и, проведя сверху вниз, спустили лямки ночной сорочки, которая почти моментально съехала дальше вниз, к ногам, оставляя гриффиндорку в одних девственно-белых трусиках с невинными кружевами. Малфой довольно улыбнулся и, попутно стягивая с себя боксеры, плюхнулся в теплую воду, рукой приглашая сделать шатенку то же самое. Она без смущения стянула с себя остатки одежды и нырнула за ним в воду, прижимаясь спиной к его груди. Приятное тепло воды обволакивало и успокаивало, даря рассудку расслабление. Драко набрал в ладони немного воды и мокрыми руками провел от ее плеч до локтей, словно пытаясь согреть. А затем с интересом начал выводить пальцами какие-то понятные только ему узоры на коже, обтягивающей лопатки и позвоночник. Перед ним было целое поле для его творчества. Он зачарованно потянулся пальцами к выступающим позвонкам на шее, которые сейчас были скрыты ее густой шевелюрой. Гермиона, почувствовав руки слизеринца на своей коже, вздрогнула, но затем быстро соорудила незамысловатый пучок, открывая еще больше участков светлой кремовой кожи. С кончиков ее волос мелкими каплями стекала вода, разбиваясь о тревожную гладь. Малфой осторожно очертил один позвонок, затем второй, третий, двигаясь вниз к пояснице. Грейнджер неосознанно задержала дыхание, пока блондин занимался изучением ее тела. В ее голове мелькнула мысль, что она тоже, черт возьми, хотела к нему прикоснуться, но поза, в которой они сидели, и не сильно большая ванная мешали ей нормально повернуться, чтобы видеть его и иметь возможность прикоснуться. Молчание разбавлялось лишь редким стуком капель о воду, добавляя всему происходящему таинственности. Интересно, а Драко первый раз принимал ванную с кем-то? Наверняка, нет. Он ведь был таким популярным в школе. Про него говорили даже на Гриффиндоре. Обычно такие разговоры сама Гермиона умело пропускала мимо ушей, не интересуясь чужой личной жизнью, и сейчас жутко жалела об этом. Возможно, она бы знала еще хоть одну девушку, с которой он встречался, кроме Пэнси. Возможно. Блондин провел мокрой рукой по волосам, закончив с выступающим позвоночником своей девушки. Было в этом что-то такое, что он бы сам отнес к разряду интима. Что-то волшебное точно было. Девушка вздрогнула, и одна прядка выбилась из ее незатейливого пучка, падая на открытый участок тела. О, Мерлин! Он не устанет повторять, насколько она была красивой. Грейнджер всколыхнула воду, прижимаясь коленями к груди, отчего ее уже давно затвердевшие соски мазнули по ногам. Она обхватила колени руками и положила на них голову, склонив немного набок, и через плечо посмотрела на Драко. Влажная от поднимающегося пара челка спадала на лоб, немного прикрывая глаза, затуманенные возбуждением, которое гриффиндорка чувствовала спиной. О, боже! Его член упирался ей прямо в одну из ягодиц, изредка дергаясь. Она громко выдохнула и резко перевернулась так, чтобы сесть на колени, открывая упругую грудь его взгляду. Малфой довольно облизнулся и с хитринкой посмотрел на нее. Он удивленно поднял брови, когда Гермиона сложила руки на коленях и закусила губу. — Хочешь что-то спросить? — поинтересовался парень. Его явно забавляла эта до одури смущающая ее ситуация. — Да, — выдохнула девушка, отводя взгляд, словно это могло спасти ее от того, что он не увидит ее раскрасневшегося лица, которое, между прочим, могло быть таким и из-за жара, окружающего их двоих. — Сколько у тебя было девушек, Драко? — Не думал, что ты когда-нибудь у меня это спросишь, — изумился Малфой и нахмурился. От кого-кого, но от Грейнджер он как-то не ожидал услышать подобный вопрос. Ему, почему-то, всегда казалось, что это не имело значения для нее, но она его удивила. — Имеешь в виду, со сколькими я спал или со сколькими встречался? Теперь уже Гермиона нахмурилась. А надо ли ей вообще это знание? Какая, собственно, разница, да? Но любопытство все же сжирало ее изнутри. — Встречался, — тряхнула головой шатенка и подняла на него взгляд, встречаясь с повеселевшими глазами слизеринца. Да он потешался над ней! — Встречался с четырьмя, — бесстрастно ответил он, приглушенно хихикнув и увидев совершенно неожиданное выражение лица девушки. Она, блять, анализировала! Это почти заставило его расхохотаться, но его остановил ее новый вопрос: — Расскажи о них. — Вот так. Без лишних слов. Просто в лоб. Молодец, Гермиона, еще немного, и можешь становиться самым натуральным комиком! Грейнджер потупила взгляд, рассматривая аккуратные ноготки на руках, выкрашенные бесцветным укрепляющим лаком. — Ты правда хочешь знать? — насмешливо спросил Драко, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. О, Салазар! Она выглядела такой серьезной, когда спрашивала это. Гриффиндорка кивнула и уставилась на него. Блондин вздохнул. — Ну, первой была Пэнси, ты это и сама знаешь, мы встречались с ней с конца четвертого курса до примерно середины пятого. Даже не помню уже, почему мы с ней расстались, но причина точно была, — начал Малфой, пытаясь вспомнить школьные годы. — На пятом курсе я встречался и с Тори, но порвал с ней буквально через месяц, потому что тогда она была еще слишком маленькой, — пожал плечами блондин. — Я слышала, что вы должны были пожениться, — тихо заметила Гермиона. — Но Дафна аннулировала все браки, заключенные их родителями, чтобы у них был выбор. — Да, должны были, — согласился с ней слизеринец, вздыхая. — Тори в школе была очень застенчивой и пугливой, мы часто защищали ее от приставаний таких, как Пьюси, — на этой фамилии он скривился, изображая полное омерзение. — Хотя и не только его. Но это не так важно. Следующая девушка у меня появилась только лет в двадцать, когда я уже жил во Франции. Амели была чистокровной волшебницей из довольно известного французского рода. Мы познакомились случайно, пересеклись во французском Министерстве магии, где я проходил курсы мракоборцев. — Ты учился на мракоборца?! — встрепенулась Гермиона, расплескивая воду. — Ты?! Никогда бы не подумала, что ты мог учиться на такую профессию! Это же целый год подготовки! Ты! Поверить не могу! Это… О, Мерлин, Гарри будет в шоке, когда узнает! — Ты все, что ли, Поттеру рассказываешь? — хмуро поинтересовался Драко, поджимая губы. — Нет, но большинство шокирующих меня вещей – да, — пожала плечами девушка и нахмурилась. — Это тебя смущает, да? Что я так близко общаюсь с Гарри? — Меня это, скорее, беспокоит, но я уже почти привык, — фыркнул блондин. — Мне продолжать? — Грейнджер сосредоточенно кивнула, стараясь привести мысли в порядок. Подумать только! Малфой – аврор! — И последняя девушка была обычной маглой. — Гриффиндорка в шоке посмотрела на парня и удивленно захлопала ресницами. — Мы учились вместе в университете, на факультете психологии. Вообще-то, я так и не закончил из-за того, что пришлось вернуться сюда. Диана чем-то напоминала мне тебя первое время: она меня бесила. Была такой же зазнайкой и постоянно обходила меня на экзаменах. На первом курсе мы даже не общались, хотя это было в основном потому, что я параллельно учился на мракоборца, — выдохнул слизеринец, наблюдая за реакцией своей девушки. Шатенка внимательно слушала, впитывая, казалось, каждое сказанное им слово. — Но, когда у меня освободилось больше времени, я начал социализироваться в обществе среди своих сокурсников. В том числе с ней. Поначалу мы просто общались, постоянно огрызаясь, а потом просто в какой-то момент нам стало комфортно. Язвительные комментарии стали постоянными спутниками наших бесед, мы проводили до одури много времени вместе: в библиотеке, делая домашние задания, на вечеринках в кампусе. Она оказалась очень начитанной, мы часто обсуждали с ней классическую литературу, научные труды известных психологов, а затем начали встречаться, — Драко улыбнулся каким-то своим мыслям, кажется, погружаясь в воспоминания. — Почему вы расстались? — осторожно спросила Гермиона, пододвигаясь поближе к нему. Малфой свел брови на переносице и серьезно посмотрел на девушку. — Потому что она узнала, что я волшебник, — отозвался он и неожиданно привлек Грейнджер к себе, разворачивая так, как она до этого сидела, прижимая руками к себе. — После этого мы расстались, потому что она не захотела принять меня таким, какой я есть. — Ты любил ее? — прошептала гриффиндорка, мысленно проклиная себя за этот вопрос. Она не хотела слышать на него ответа. Совсем не хотела. — Думаю, что да, — прямо ей в ухо ответил блондин, заставив девушку вздрогнуть. Она повернула голову на него и сочувствующе улыбнулась. — Не все готовы принять то, что существует еще один мир, который отличается от твоего собственного. Поэтому я не имел права заставлять ее. И не имел права стирать ей память, потому что она этого не заслуживала. Никто подобного не заслуживает. — Шатенка вздрогнула, понимая, что он имел в виду ее родителей. Но у нее не было другого выхода. Она обязана была их защитить так, как могла. Даже если это означало стереть им воспоминания о себе и мире, в котором она жила уже много лет. В мире, в котором она нашла саму себя. Драко осторожно накрыл ладонями ее грудь и трепетно сжал горошинки сосков, отчего Гермиона моментально напряглась, сглатывая. Неужели он так пытался извиниться за то, насколько двусмысленной была та фраза? Малфой принялся мягко массировать оба полушария, иногда оттягивая соски, отчего Грейнджер, буквально, вцепилась в бортик ванной. И слизеринец, усмехнувшись такой реакции, плавно опустил одну руку в воду, находя пальцами нежные складочки между ног. Он медленно провел по ним, раскрывая, и нащупал взбухший бугорок клитора, надавливая на него. Гриффиндорка ахнула и попыталась свести ноги, но он не дал. Блондин прекрасно знал, что заниматься сексом следовало через какое-то время после первого раза, когда ей будет уже не так больно, и считал момент вполне подходящим. Им обоим следовало хоть как-то снять напряжение, особенно после такого откровенного разговора. Девушка извернулась в его руках, поворачиваясь к нему лицом и находя его губы своими. Слизеринец не оторвался от мягкого массирования ее клитора, чем доводил Гермиону до исступления, наслаждаясь ее реакцией на свои прикосновения. Она рвано задышала, когда Драко, раскрыв складочки, провел средним пальцем у узкого отверстия, а затем, без колебаний, ввел палец внутрь. С губ Грейнджер сорвался стон. О, Мерлин, ее вздохи и стоны просто ласкали его слух. Он мог душу продать за то, чтобы она всегда издавала эти чудесные звуки. Гриффиндорка уже было хотела устроиться на его коленях, как Малфой неожиданно поднялся из воды, поднимая девушку за собой и впечатывая ее в стену. Плитка приятно холодила спину. Парень поудобнее прихватил ее за бедра так, чтобы она смогла обвить его торс ногами, что шатенка послушно и сделала, чувствуя, как во внутреннюю часть бедер утыкается твердый эрегированный член. Опора в виде двух рук Драко ослабла, когда блондин потянулся к половому органу, чтобы приставить к узкой щелке, и резко вошел. Грейнджер подавила вскрик и вцепилась в его плечи руками, чтобы не соскользнуть вниз. Она почему-то искренне боялась, что если слизеринец случайно поскользнется, то они вместе рухнут в наполненную водой ванну, сломают себе что-нибудь или что-то в таком духе. Но странный страх был полностью забыт, когда Малфой резко вытащил член и вошел заново. Гермиона застонала. Блондин повторил действие, и девушка задержала дыхание, наполняя ванную комнату своими протяжными стонами от каждого толчка внутри нее. В этот раз было приятнее. Гораздо приятнее. Внутренности периодически сжимались вокруг Драко, отчего тот испускал гортанный рык, не похожий на человеческий. Гриффиндорка мутным взглядом пыталась сосредоточиться на парне, который с каждым разом все сильнее вбивался в девушку, отчего та вздыхала еще чаще. Два коротких толчка, один умопомрачительно длинный. Именно такого темпа придерживался Малфой, словно это была какая-то определенная последовательность. Он чувствовал, что проникая глубже, находил слабое место гриффиндорки, когда упирался членом в матку. Гермиона постанывала каждый раз, когда он резко входил, и закусывала губу, совершенно себя не сдерживая. Темп становился все быстрее с каждым разом, дыхание учащалось и словно рвалось. Сердце билось так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть и выпрыгнуло бы из груди. Слизеринец прижал Грейнджер к стенке, наваливаясь на нее всем весом и сплетая ее пальцы с его собственными. Быстрее. Еще быстрее. Ноги предательски отнимались, и Гермиона широко распахнула глаза, когда Драко, уткнувшись ей в шею, тяжело задышал, все еще ритмично двигая бедрами. Шатенка мысленно считала числа, пытаясь хоть как-то успокоить колотящееся сердце, которое, казалось, можно было услышать даже сквозь ритмичный плеск воды. Малфой резко застыл, не торопясь выходить из гриффиндорки, и оторвался от ее шеи, всматриваясь в затуманенные возбуждением огромные карие глаза. Девушка прильнула к нему, впиваясь в губы и чувствуя, как тяжело она дышала. Секунда за секундой усталость накатывала странной волной. Гермиона просто не чувствовала собственных ног, обнаружив для себя, что ее потряхивало. Она задумчиво посмотрела на дрожащие руки и поймала довольный взгляд Драко. О, Мерлин. Он улыбался. Так, как мог улыбаться только он. Парень осторожно вышел и придержал девушку, чтобы она не упала вниз, и поставил ее на ноги, все еще держа за талию и протягивая руку к раковине, где лежала его палочка. Грейнджер зачарованно наблюдала за ним, как он произнес очищающее заклинание, как снова отложил палочку и плюхнулся в воду, увлекая ее за собой и усаживая к себе на колени. Шатенка послушно развернулась к нему спиной, усаживаясь и боковым зрением наблюдая за слизеринцем. Он потянулся к шампуню, и единственное, что она успела увидеть, это этикетку с рисунком мяты. У него что, все было с этой чертовой мятой? Драко заметил, как гриффиндорка слегка подрагивала всем телом, и усмехнулся. Да уж, такое она явно не забудет. Он открыл шампунь, выдавил немного себе на ладони и принялся щедро намыливать ее кудрявые волосы, изредка в них путаясь. Поняв, что Малфой вообще-то делает, она удивленно взглянула на него, но ничего не сказала, позволяя ему продолжить. Это все ощущалось таким странным, будто они оба были в какой-то чуднóй сказке, где было совершенно нормально вот так обращаться друг с другом. Он закончил вспенивать шампунь на ее волосах и быстро снял душ с крепления, попутно включая воду. Мягкие струи коснулись ее волос, смывая пену. Слизеринец старался действовать максимально осторожно, чтобы случайно не причинить ей боль. Во всех, черт возьми, смыслах. Когда с ее копной было покончено, девушка развернулась к нему и довольно ухмыльнулась. — Теперь моя очередь!

***

Гермиона чуть повела плечами, чтобы тонкие рукава свободной блузы чуть опустились, открывая выступающие ключицы. Девушка подхватила палочку и, смотрясь в маленькое круглое карманное зеркальце, принялась сводить следы укусов. Почему Драко вообще так любил кусаться? Закончив с последней отметиной, она еще раз осмотрела шею и вздохнула, откладывая зеркало. Взмахнув палочкой, она призвала из кухни чашку и со спокойной душой отдала себя приготовлению кофе. О, Мерлин! Ей казалось, что она уже так давно не наслаждалась этим напитком! В последнее время это было просто нуждой, чтобы чувствовать себя более бодрой, но не более. Гриффиндорка встала с барного стула и юркнула за стену, в маленькую кухоньку, где нашла потрепанную турку. Достала из шкафчика ароматные зерна и наслаждением взялась за процесс. Горьковатый запах кофе медленно наполнял помещение, вбиваясь в ноздри, отчего девушка прикрыла глаза. Надо запретить себе готовить кофе наспех, чтобы чаще наслаждаться самим процессом. Подхватив чашку и наливая туда напиток, она открыла небольшой шкафчик, где не так давно обнаружила корицу. Щедро отсыпав ее себе в чашку, Гермиона вернулась к высокой стойке и удобно уселась, делая первый глоток. Просто божественно! О, Мерлин! Пусть весь чертов мир подождет! Грейнджер обернулась на причудливый глухой стук о дерево и пересеклась взглядом с Драко. Он был одет в элегантную белую рубашку, заправленную в строгие черные брюки. Правда, на ногах были лишь интересные носки нежно-голубого цвета со снеговиками. Девушка нахмурилась, думая о том, что сейчас как-то не сезон. Заметив ее взгляд, Малфой посмотрел вниз и пошевелил пальцами ног, а затем весело улыбнулся, проходя к стойке и усаживаясь напротив. — Это был подарок Пэнси на прошлый день рождения, — хмыкнул он, призывая заклинанием небольшой заварник с чаем. — Забини и Пэнс были единственными, кто знал, где я жил во Франции. — Эти носки очень милые, — искренне заверила его гриффиндорка, делая сразу несколько глотков. — Ты по утрам пьешь чай? — Я практически всегда пью чай, — невозмутимо ответил блондин, наливая в изящную фарфоровую чашку розоватую мутную жидкость. — Это с кариссой, хочешь попробовать? — Пожалуй, откажусь, — поднимая свою чашку, отозвалась девушка и одним глотком допила кофе. — Я все-таки больше люблю горячий шоколад или кофе. По утрам кофе, по вечерам – горячий шоколад. По крайней мере, раньше так и было. Знаешь, Гарри делает изумительный горячий шоколад, советую попробовать. — А Поттер не решит меня отравить, милая? — хохотнул слизеринец, ставя чашку на стойку. Гермиона удивленно глянула на него и нахмурилась. — Как ты сейчас меня назвал? — тихо спросила она, вставая со стула и скрещивая руки на груди. — Ты сказал «милая»? Мне не послышалось? — Хочешь, чтобы я называл тебя иначе, принцесса? — съязвил Драко и усмехнулся. — Солнышко? Детка? Дорогая? Любовь моя? Малышка? Выбирай! Грейнджер скривилась и подозрительно покосилась на него, всем своим видом показывая, насколько отвратительно это было слышать. Парень расхохотался и тепло улыбнулся. Но гриффиндорка продолжила смотреть на него с прищуром. — Ты мне больше нравился, когда называл меня грязнокровкой, — фыркнула она, поджимая губы. Малфой застыл, и его лицо сразу же стало серьезным. Девушка нахмурилась, понимая, что ляпнула лишнего, но все равно свои слова назад брать не собиралась. — Где же надменный и чертовски саркастичный Малфой? — Ты ведь сейчас шутишь, верно? — спокойно спросил слизеринец, чуть ослабляя галстук на шее. Казалось, что сейчас он слишком сильно сдавливал горло. Слова застревали где-то в гортани, не давая себе возможности выйти. Она ведь это несерьезно? — Конечно шучу, — цокнула девушка и стряхнула невидимую пыль с изящных обтягивающих джинсов. — Но лучше зови меня хозяйкой, не ошибешься, — хихикнула она и прислонилась спиной к стене. — Я пошутила, Драко, не напрягайся. — Как скажете, госпожа, — закатил глаза блондин и улыбнулся. — Надо связаться с Поттером. Карта ведь у него? — Да, я оставила ее ему, — согласилась гриффиндорка, откидывая волосы назад. Перед глазами вспыхнуло то, как еще час назад они проводили время в ванной. Это моментально заставило девушку залиться краской, и она отпустила голову. Но ее внимание вдруг привлекло слабое голубоватое свечение, тянущиеся к ее ногам. Гермиона быстро вскинула голову и вопросительно посмотрела на Малфоя. Парень внимательно наблюдал за мелкими искорками, которые медленно формировались в телесного патронуса. Через пару мгновений перед ними возвысился грациозный олень в голубом свечении магии. Грейнджер обеспокоенно посмотрела на патронуса и сглотнула, вспоминая, как точно так же она в Министерстве получила патронуса от Гарри перед тем, как все начало разрушаться. О, Мерлин! Гарри присылал ей патронуса только в самых крайних случаях. Значит, что-то случилось. Драко взволнованно посмотрел на гриффиндорку и, обнаружив, что она полностью поглощена внезапно появившимся оленем, понял, что это точно был патронус Поттера. У кого еще мог быть настолько идиотский патронус? Сказал человек, у которого даже не было собственного патронуса. — Гермиона, мы нашли еще один труп, — произнес олень голосом гриффиндорца, и шатенка вздрогнула от неожиданности. — Приезжай на вокзал Кингс-Кросс. И Малфоя тоже возьми с собой. Он должен это увидеть. Олень растворился в воздухе моментально, и Гермиона тревожно взглянула на парня. Он сосредоточенно кивнул, и они оба ринулись наверх, в комнату Малфоя, за необходимыми вещами. Грейнджер засунула палочку в узкий кармашек джинсов, быстро нацепила на ноги белые кроссовки и бросила взгляд на надевающего пиджак Драко. Он одернул полы и быстро закатал рукава, надевая изящные серебряные запонки. Заметив маленькие цветки лотоса на них, девушка усмехнулась и выпрямилась, зашнуровав обувь. Слизеринец вежливо подал ей руку, и они оба растворились с громким хлопком трансгрессии.

***

Гермиона неожиданно ухватилась за Драко, чтобы не потерять равновесие, и лишь когда ее обняли за талию, позволила себе выпрямиться. Они стояли напротив главного входа в Кингс-Кросс. Девушка пробежалась глазами по снующим туда-сюда лондонцам и заметила знакомую взъерошенную макушку. Рядом с Поттером кружил что-то лепечущий судмедэксперт. Гриффиндорка мысленно хмыкнула: неужели его до сих пор не уволили? Шатенка быстро схватила Малфоя за руку и потянула его в сторону аврора, который, наконец, заметил ее и настороженно хмурился. Он махнул рукой их судмеду и направился в сторону друзей. Из-под мантии высунулась рука с палочкой, и Гарри обнял подругу, прижимая к себе. Теперь он выглядел еще более тревожным, чем до этого. — Гарри, где труп? — с ходу начала девушка, как только гриффиндорец отпустил ее и поздоровался за руку с Малфоем. — К чему срочность? — Вы и правда должны это увидеть, — пробормотал брюнет и кивнул в сторону, где стояли несколько мракоборцев. — Пришлось поставить барьер, чтобы маглы не видели этого. Но некоторым пришлось стереть память, так как парочка маглов увидела труп до того, как его сняли. — Сняли? Откуда? — встревоженно спросил Драко, следуя по пятам за Поттером. Гриффиндорец повернулся к ним и указал на межэтажный карниз, где было несколько кровавых разводов. Гермиона перевела непонимающий взгляд оттуда на друга и закусила губу. Неужели труп был подвешен у всех на виду? Что этим вообще хотел сказать Зодиак? — Зодиак добивается публичности? Потому что выглядит это именно так. — Понятия не имею, чего именно они добиваются, но это просто бесчеловечно, — фыркнул Гарри, предлагая следовать за ним. Он протолкнулся через кольцо авроров, расчищая дорогу для коллег. Грейнджер моментально присела рядом с трупом и прикрыла рот рукой. Это был молодой парень, может, чуть старше их самих на пару лет. Его светлые, пепельные волосы были окрашены в темно-бордовый цвет крови, оставляя кровоподтеки на бледном лице. Под глазами пролегли темные круги, отчего его мертвенная бледность была еще более выраженной. Девушка осторожно повернула его голову, чтобы увидеть тонкий порез на шее, начинающийся от правого уха и заканчивающийся у левого. Вниз, к груди, шли тонкие струйки засохшей крови. Помимо этого, у парня была отрезана левая рука. Вокруг плеча рубашка окрасилась в темно-красный. Гриффиндорка, все еще стоя на коленях, посмотрела на Гарри. — Империус, отрубленная конечность, уверен, что метка тоже будет, — подтвердил ее опасения Поттер. — Этот шестой. Чистокровный. Француз. Был в Британии в качестве посла от французского Министерства. Звали Андре Мийо. Он чертовски похож на Малфоя, ты не находишь? Девушка согласно кивнула. Да. Этот парень и правда напоминал ей Драко. Но было кое-что, что ее беспокоило больше всего. Он не просто был похож на Малфоя. У него было перерезано горло. И Гермиона могла только догадываться, что могло это значить. Слизеринец опустился рядом с ней, чтобы поднять и прижать к себе. Гриффиндорка уткнулась в ворот его пиджака и вздохнула. Ей лишь оставалось надеяться, что это было не тем, что она думала по поводу всего этого. Неужели это была такая угроза? Кому? Ей? Драко? Всему Ордену? Но было ясно как день, что это была угроза. Зодиак словно показывал ей, что она все еще ничего не могла. Словно это было чем-то вроде игры, которую они вели друг против друга. И это очередное убийство было официальным предупреждением. Ха, как будто тех, кто уже умер, было недостаточно! — Как он был прикреплен? — холодно поинтересовался Малфой, поворачиваясь к Поттеру. Гарри тяжело вздохнул и потер глаза, приподняв очки. — Он был подвешен так же, как чертов Иисус во время распятия, — неожиданно громко рявкнул гриффиндорец. — Не используй слова «чертов» и «Иисус» в одном предложении, это кощунство, — фыркнула девушка, отходя от блондина. — Как думаете, к чему это? — устало спросил Гарри, убирая палочку в карман мантии. — Это угроза, — на автомате отозвалась Гермиона, обнимая себя руками. — Угроза конкретно мне и Драко.