Septem mortalibus peccatis

Гермиона опустила глаза и одернула блузку, обнимая Гарри на прощание. Она шепнула ему, что хочет заскочить в свою квартиру за некоторыми вещами и навестить Джинни, так как они уже довольно давно не виделись. Поттер как-то растерянно кивнул, пораженный такой неожиданной сменой настроения подруги, но возражать не стал. Они все были уже взрослыми людьми, способными отвечать за себя, и запрещать что-то Грейнджер было бы, как минимум, глупо, учитывая, что она чувствовала себя вполне неплохо. Услышав от гриффиндорки подробное описание своего состояния, брюнет убедился, что она была в полном порядке. Целители иногда творили чудеса. Девушка тряхнула головой и метнула взгляд на Драко. Парень стоял чуть в стороне от них, теребя рукава пиджака и оглядываясь по сторонам. Шатенка в несколько шагов преодолела расстояние между ними и вскинула голову, чтобы поймать его взгляд. Малфой как-то рассеянно посмотрел на нее и вздохнул, кивая каким-то своим мыслям. — Ты собираешься к себе в квартиру? — хрипло спросил слизеринец, складывая руки на груди. В глазах мелькнуло еле уловимое сожаление, и Грейнджер кивнула, отвечая на вопрос. Даже если в мэноре было безопаснее, это не значило, что она не могла зайти в свою, в конце концов, квартиру. И откуда только в его серых глазах взялось разочарование? Как будто он не знал, что как только это все закончится, она вернется к себе. Если закончится. От этой мысли у нее по спине прошелся холодок. Гермиона была уверена, что все об этом думали. Думали о том, что это может не закончиться для них. О том, что они могут погибнуть. Эта мысль была такой очевидной, но почему-то никто не хотел ее рассматривать, словно поставив табу. Смерти боялись все. И она тоже. Ей всего на секунду показалось, что Драко будет возражать, но блондин тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на нее. — Проводить тебя? — мягко поинтересовался он, протягивая ей локоть, чтобы она ухватилась за него. — Может, хотя бы перекусим? Мы ведь не успели толком позавтракать. — У тебя еще и аппетит есть после увиденного? — искренне удивилась девушка, но руку его приняла. В последнее время ей было так комфортно с ним, что хотелось быть вместе как можно чаще. Еще больше. Интересно, так ощущают себя все, кто в кого-то влюблен? Эта неосознанная тяга постоянно находиться рядом, словно на них два магнита разных полюсов? Для гриффиндорки это ощущалось именно так. — Я не против заскочить перекусить. Тут на углу есть одно французское кафе, где делают отменную выпечку. — Хорошо, что оно в магловском Лондоне, — фыркнул блондин, утягивая ее по мощеной дорожке на соседнюю улицу. — Мне бы не хотелось видеть кого-то из знакомых сейчас. — Неужели ты меня стесняешься? — хохотнула девушка, коварно усмехаясь. Видя его сосредоточенное выражение лица, ей почему-то было весело, несмотря на то, что они видели буквально минут десять назад. Хотелось просто отбросить эту мысль, закрыть ее на замок, чтобы воспоминание было не таким свежим и ярким, каким было сейчас. — Ты выглядишь так, будто планируешь что-то чересчур серьезное. Девушка прошла внутрь маленького кафе, больше напоминающего деревенский домик, после того, как слизеринец учтиво открыл ей дверь. На входе к ним быстро подбежала девушка и спешно поздоровалась, натянуто улыбаясь. Официантка указала рукой на несколько свободных столиков, предлагая паре пройти. Драко вежливо поблагодарил ее и, взяв за руку Гермиону, потянул ее к столику на веранде. Оттуда открывался прекрасный вид на небольшую аллею с липами и аккуратными кустами гортензий. Девушка восторженно осмотрела залитую солнцем аллею, вдыхая побольше воздуха в легкие. У нее перехватило дыхание. Насколько давно она вообще наслаждалась окружающей ее обстановкой? Ей казалось, что прошло несколько лет с того момента, когда она и правда обращала внимание на такие мелочи, как погода, цветы или теплое июньское солнце. Малфой с улыбкой наблюдал за гриффиндоркой, которая перемахнула руками через подлокотник плетеного кресла и вглядывалась в зелень деревьев и цветов. Ее глаза восторженно горели, и парень чуть усмехнулся такой реакции: она восхищалась такими мелочами, как ребенок, но это определенно шло ей. Да, Грейнджер и правда была просто очаровательной. От созерцания сада девушку отвлекло покашливание той же миловидной официантки откуда-то справа, и шатенка вернула внимание к меню, которое они взяли еще на входе. Еще одна кружка кофе ей бы явно не повредила, поэтому Гермиона быстро пролистала до раздела напитков, боковым зрением наблюдая за тем, как Драко изящно перелистывал странички тонкой ламинированной книжечки, сосредоточенно ища что-то интересное. Она могла бы несколько часов, как ей казалось, смотреть, каким элегантным он бывал. Девушка часто замечала в нем то, что совершенно не бросалось в глаза в школе, словно за этой лицемерной усмешкой всю его жизнь скрывался добродушный парень. Отличные манеры, прекрасное, с точки зрения этики, воспитание. Настоящий аристократ. И как только Нарцисса приняла ее? Грейнджер вернула взгляд к меню и заметила пару интересных десертов. — Будьте добры, чизкейк с малиной, макаруны с ежевикой и капучино, — мягко попросила гриффиндорка, отдавая в руки официантки глянцевую книжечку. — Благодарю, — улыбнулась шатенка и перевела взгляд на Малфоя. Блондин зацепил своими пальцами одну страничку и приковал глаза к ней, вчитываясь. Его взгляд бегал по строчкам, но, заметив, что шатенка смотрела на него, Драко рассеянно улыбнулся ей. — Что-то не так? — Нет, все в порядке, — отозвался слизеринец и взглянул на официантку. — Мне, пожалуйста, свежевыжатый апельсиновый сок и заварное пирожное с лимонным кремом. Девушка кивнула и записала все перечисленное в блокнотик, забирая второе меню и расправляя складки на черном фартуке с вышитым названием заведения. Гермиона отметила ее худенькие ноги, обтянутые в черные узкие джинсы и свободную футболку со странной надписью. Гриффиндорка прокрутила в голове ее значение, и по спине пробежал холодок. На футболке было черно-белое фото с несколькими людьми, глаза которых были перечеркнуты красным, а под картинкой надпись гласила: «Историческая правда состоит из молчания мертвых». Засмотревшись, девушка не заметила, как официантка уже отошла, и теперь просто пялилась в одну точку, сосредоточенно размышляя об этой странной фразе. Насколько же, черт возьми, это было правдой! — Куда ты смотришь? — поинтересовался Драко, смотря туда же, куда смотрела Грейнджер. Она тряхнула волосами, словно отгоняя какие-то свои мысли, и улыбнулась блондину. — У официантки на футболке интересная фраза была написана, — честно призналась она, смущенно отводя взгляд. — Ты не обратил внимания? — Я как-то не смотрел на ее грудь, — весело отозвался слизеринец, приподнимая брови. Он однобоко улыбнулся и покачал головой. — Что там было? — Историческая правда состоит из молчания мертвых, — ответила шатенка. — Странно задумываться об этом, но это правда. Большинство фактов история просто умалчивает, потому что правда чаще всего бывает не самой приятной. Правда, которую скрывают, чаще всего является более значимой, чем то, что обычно лежит на поверхности. И единственный ее минус в том, что далеко не все хотят ее знать, — пожала плечами девушка, задумчиво поднимая глаза на потолок. Драко нахмурился. Грейнджер обращала внимание на такие мелочи постоянно или нет? Наверное, постоянно. Официантка приблизилась к ним с подносом и осторожно поставила его на край стола. Гриффиндорка улыбчиво поблагодарила ее и приняла из ее рук две тарелки и чашку, располагая их поближе к себе. Малфой подвинул тарелку с пирожным и стакан с соком, коротко поблагодарив девушку и кивнув ей. — Вам одним счетом или разделить? — вежливо спросила сотрудница. Слизеринец хотел было ответить, но Гермиона его опередила: — Одним, пожалуйста, — улыбнулась она, и девушка кивнула, удаляясь. Блондин перевел удивленный взгляд на Грейнджер и поднял брови. Она отломила небольшой кусочек чизкейка и с восторгом положила себе на язык, мечтательно закрывая глаза. Прожевав, она взглянула на своего спутника и нахмурилась. — Что? Ты же не думал, что я не подумаю о том, что у тебя нет магловских денег, да? — Вообще-то, ты права, надо бы исправить ситуацию, — серьезно произнес парень, принимаясь за пирожное. Оно было не таким, как готовили подобные сладости домовики, но тоже невероятно вкусным. Воздушное тесто буквально таяло во рту, а чуть кисловатый привкус перебивал привычную приторность заварного крема. Это, пожалуй, единственная причина, почему он выбирал что-то с лимоном. Малфой просто до чертиков ненавидел приторные сладости. — Не то чтобы я чувствовал себя обиженным, что ты заплатишь за нас, но все же мое воспитание позволяет мне негодовать. Во сколько все это обойдется? — Как только принесут счет, я скажу точнее, а так, — девушка задумалась, — около двадцати четырех фунтов. — Драко нахмурился, вспоминая все лекции по магловедению, на которых он был. Кажется, они проходили магловские деньги в самом начале, надо было только вспомнить курс валют. — Это около пяти галеонов, не паникуй. Слизеринец вздохнул, откидываясь на спинку кресла и оглядывая интерьер. Несколько столбиков обвивали плетения из лозы неизвестного происхождения, а на потолке было несколько светильников с мягким, но довольно ярким светом. Гермиона проследила за его взглядом и довольно причмокнула, отправляя в рот еще один кусочек чизкейка и запивая его кофе. Она неожиданно замурчала, расплываясь в улыбке, отчего блондин удивленно глянул на нее. — Здесь изумительно готовят кофе, — пояснила она, облизывая губы от пенки. Этот жест показался ему таким милым, что он на секунду забыл, что собирался спросить. Девушка осторожно промокнула губы салфеткой после последнего кусочка десерта и принялась за небольшое пирожное. — Ты что-то хотел спросить? — Да, — растерянно ответил блондин, еще раз оглядываясь на странное растение. — Что это за цветок? — Грейнджер еще раз проследила за его взглядом и тихо рассмеялась. — Что я спросил смешного? — Ты жил среди маглов и встречался с обычной девушкой, но никогда не видел искусственных растений? — хохотнула она, прищуриваясь. — Ты редко обращаешь внимание на такое, да? Малфой фыркнул и нахмурился, сверля девушку взглядом. В ее глазах плясали смешинки, так что он тоже не смог удержаться от улыбки. У Гермионы был чертовски заразительный смех, она с такой искренностью улыбалась людям, и было даже неважно, знакомы они или нет, что не улыбаться ей в ответ было просто невозможно. Гриффиндорка привыкла дарить другим свой позитив, будто это было самым сильным ее оружием, хоть он и понимал, что эта ведьма могла быть самой опасной в этом кафе. Да что там в кафе, в Британии. И, как ни странно, ей шла эта сила. Грейнджер казалась уверенной в своих знаниях и умениях, которые никогда не оставляли сомнений. Дафна и Пэнси были другими. Они бы попросили помощи вместо того, чтобы справляться одним, а она – нет. Иногда Драко казалось, что шатенка просто боится просить помощи у других. И отчасти это было так. Он уже успел понять, что эта несносная девчонка привыкла полагаться только на себя или на самых близких в лице Поттера и мелкой Уизли. Перед глазами мелькнуло воспоминание, когда они так же сидели вдвоем в ресторане и показывали друг другу свои шрамы. Те самые, которые никому не хотелось показывать. Слизеринцу было и правда интересно, почему он вообще смог ей доверять. — Драко, а тебе… тебе разве не страшно? — вытянула его из своих мыслей Гермиона, обеспокоенно смотря на него. Смех в глазах сменился на тревогу, и теперь он мог спокойно увидеть, где был контур ее зрачка и начиналась кофейная радужка. Он доверял ей, потому что она всегда была искренней. Точно. Это была гребаная искренность. Грейнджер все чаще замечала, что Драко начал уходить в себя и о чем-то задумываться, когда оставался с ней наедине. В такие моменты его глаза становились непреодолимо ледяными, о которые, казалось, можно было обжечься. Не замерзнуть под их взором, а именно обжечься. Притом так, что потом приходилось накладывать повязки, пропитанные теплой водой. В такие моменты она вспоминала Малфоя таким, каким он был в школе, и кривилась от этих мыслей, потому что они не имели никакого отношения к нему нынешнему. Он изменился. Не кардинально, но основательно. И нынешний Драко ей нравился, и она готова была сражаться за такого Драко до конца. Но это приводило ее к вопросу, что же так сильно меняло людей. Сейчас, когда он рассказал ей про его бывшую магловскую девушку, у гриффиндорки была пара идей, что из-за любви, потому что ему пришлось засунуть свои предубеждения себе в задницу ради другого человека. Возможно, в этом плане Дамблдор был прав: любовь меняла людей. — Имеешь в виду Зодиак? — отозвался блондин, заканчивая с пирожным и запивая его соком. — Я боюсь не их, а неизвестности, которую представляют их идеи об использовании клинков. Я практически уверен, что у них ничего не выйдет, потому что Поттер слишком везучий черт, чтобы облажаться. — Я думала над этим и решила, что мы должны снова использовать порт-ключи, — серьезно проговорила девушка, допивая кофе и со стуком ставя чашку на стеклянный столик. — Я предпочту иметь запасной план, чем не иметь никакого. Если кого-то серьезно ранят, он сможет сразу перенестись в Мунго. И я бы оставила Луну и Невилла с Джорджем на подхвате. Имею в виду, помимо авроров, которые будут оцеплять периметр. Невилл хорош в лечении, Луна неплохо разбирается в оказании первой помощи, а Джордж… Я не хочу тащить его в самую гущу событий. Ты ведь помнишь, кто убил Фреда? — Руквуд, — угрюмо ответил Малфой, допивая сок. — Иронично, что именно он попытался меня убить, — горько усмехнулась девушка и повернула голову в поисках официантки. — Простите, не могли бы вы принести счет? Миловидная девушка улыбчиво кивнула и поспешила к кассе, чтобы пробить чек. Через пару мгновений она приблизилась к их столику и оставила небольшую деревянную коробочку с вязаным бантиком на крышке. Гермиона быстро выудила из своей маленькой сумочки небольшой бумажник и, всматриваясь в чек, бросила в деревянную коробочку три десятифунтовые купюры, поднимаясь из кресла. — Я собиралась прокатиться на метро, но сейчас думаю, что все-таки трансгрессия была бы предпочтительнее, — она взяла за руку Малфоя и вытянула из кафе, подмигивая ему. — Не хотелось бы травмировать твою психику еще и поездкой на общественном транспорте, — хихикнула она, утягивая его в аппарацию.

***

Драко присмотрелся внимательнее к нескольким рамкам на полке книжного шкафа, подчистую забитого книгами. Как гриффиндорка умудрилась поставить туда еще и рамки, он не представлял. Он уже замечал эти рамки раньше, когда был у нее в квартире, но ему никогда не удавалось разглядеть их поближе. В прошлый раз он не нашел снимки ее родителей в ее комнате, поэтому теперь, заметив застывшие фотографии, немного удивился. Их было всего две: обе совершенно не двигались и были немного потускневшими. Малфой взял одну из рамок в руки и провел по холодному стеклу пальцами. Гермиона на снимке сидела за очень маленьким столиком, как он предположил, кукольным, с книгой в руке, а рядом с ней примостился мужчина лет тридцати пяти, явно не помещающийся на детском стуле. На девочке был светло-сиреневый махровый халатик и такого же цвета тапочки в виде двух маленьких дракончиков. Слизеринец улыбнулся. Маленькая Грейнджер кардинально отличалась от себя нынешней. Она весело улыбалась отцу, а он, в свою очередь, искренне улыбался дочке. Но блондину почему-то показалось, что они совсем не похожи. У мужчины были пепельные короткостриженые волосы, в то время как у Гермионы копна каштановых завитушек. — «Не правда ли, чудесный день?» – Сказал лисе олень, — послышался голос девушки, и Драко обернулся на нее, поднимая брови. — Папа так часто говорил, когда мне было четыре. Малфой сглотнул и снова уставился на фотографии. Она ведь поняла, какие именно фото он рассматривал. И парень понадеялся на то, что она была не против этого. Все же такие вещи были личными. Слишком личными. — Мы с папой совсем не похожи, я знаю, — тихонько усмехнулась девушка, глядя, как ее парень разглядывал фотографии, нахмурившись. — Я похожа на маму практически во всем, кроме моего умения влезать в неприятности. — Я думал, ты стерла родителям память, — хрипло отозвался Драко, вздрагивая от ее неожиданного появления. Он посмотрел на гриффиндорку, замечая в ее руках стопку книг. Девушка улыбалась и вальяжно опиралась о дверной косяк, рассматривая блондина. — Разве должны были остаться фотографии? — Думаю, что их смерть автоматически сняла Обливиэйт, — выдохнула Грейнджер, подходя к нему. — Я забрала всего две рамки из их дома в Австралии, как только заметила, что на них есть я. Это было так странно. У меня было чувство, что теперь они меня точно помнят, но в это же время на горло наступало осознание, что они мертвы. — Мне жаль, Грейнджер, правда, — растерянно произнес Малфой, возвращая рамку на полку. — Твои родители наверняка были прекрасными людьми. Как их звали? — Джин и Эдвард Грейнджеры, — с грустью ответила шатенка и взглянула на вторую рамку. На фотографии была смеющаяся семья, где девочка посередине была маленькой копией своей матери. Мужчина смотрел на них обеих с неприкрытым обожанием, и Гермиона закусила губу, чтобы не расплакаться. Как же все было просто, когда она была младше. И как отвратительно сложно было теперь. — Ладно, я забрала, что хотела, сможешь закинуть это в мэнор? — А ты не туда сейчас? — обеспокоенно спросил Драко, принимая из ее рук стопку книг. Гриффиндорка покачала головой и улыбнулась. — Я хочу заглянуть на Гриммо к Джинни, — ответила девушка, собирая волосы в хвост и ловя на себе вопросительный взгляд. — Что? Не нравится, как я выгляжу с собранными волосами? — Нет, отнюдь, — усмехнулся слизеринец. — Тебе идет. Особенно учитывая, насколько, оказывается, твои кудри проблемные. Как ты вообще с ними живешь? Грейнджер звонко расхохоталась и тряхнула волосами, подмигивая парню. Драко застыл, наблюдая, как шатенка оглядывается через плечо, чтобы показать ему язык, и исчезает в темноте прихожей. Она только что показала ему язык? Серьезно?! Что за ребячество? Блондин поудобнее подхватил стопку книг и направился за ней, подозревая, что она собирается аппарировать. Гриффиндорка достала что-то из шкафа у входной двери и прокрутила на пальце, после чего повернулась к нему лицом и кинула это что-то ему. Малфой вытянул вперед свободную руку, заметив, как брошенный предмет блеснул в мраке коридора. Схватив холодный металл, он вгляделся в трофей и удивленно посмотрел на девушку. Она мягко улыбнулась и за считанные секунды приблизилась к нему, вскидывая голову. — Это запасные ключи от этой квартиры, — тепло произнесла Гермиона, закрывая его открытую ладонь, зажимая в кулаке два блестящих ключа. — Ты всегда можешь приходить сюда, если почувствуешь себя одиноко в мэноре, когда я оттуда переберусь к себе. Если тебе нужно будет маленькое убежище, то я буду ждать тебя здесь. Книги с оглушительным грохотом рухнули на пол, а Драко притянул девушку, прижимая ее к себе. Он крепко сжал в ладони холодящий кожу металл и запустил вторую руку ей в волосы, прижимаясь к ее макушке щекой. Она пахла его шампунем и гелем для душа, а еще невероятно приятными духами с манго. Грейнджер уткнулась в его плечо и смущенно улыбнулась, словно почувствовав себя школьницей. Было в этом объятии что-то, что никак не хотело вязаться с тем, что они оба ощущали. Значило ли это, что гриффиндорка полностью ему доверилась? Наверное, да. Шатенка шумно выдохнула и вдохнула носом так глубоко, как могла. Мускус. Такой привычный. Шатенка стиснула пальцы на мягкой ткани его пиджака и прижалась к парню еще сильнее. Как бы она не хотела увидеться с Джинни, расставаться с ним почему-то не хотелось еще больше. — Это место может быть нашим маленьким убежищем, где можно спрятаться от всего плохого? — сипло спросил парень с какой-то затаенной надеждой голосе. — Да, — по-детски наивно ответила Гермиона, еще сильнее прижавшись к нему.

***

Оглушающий хлопок трансгрессии заставил даже саму Грейнджер вздрогнуть. Она довольно огляделась и повернулась в сторону дома номер двенадцать на площади Гриммо. Ей почему-то казалось, что она не была тут уже тысячу лет, хотя от силы прошла пара недель. Тяжелый дверной молоток с глухим стуком ударился о входную дверь, и по ту сторону раздалось возмущенное мычание вперемешку с вполне узнаваемым голосом подруги. На пороге показалась Уизли, слегка взлохмаченная и заспанная, но, увидев Гермиону, она тут же переменилась в лице, растягивая губы в довольной ухмылке. Гриффиндорки перекинулись многозначительными взглядами, и Джинни впустила подругу в дом. Как только дверь за ней захлопнулась, рыжая крепко прижала к себе Гермиону, отчего ее волосы взметнулись, растекаясь огненной копной по плечам. Гермиона улыбнулась, прикрыв глаза. Как там было в одной магловской книге? Некоторые моменты имеют привкус вечности*? Да, она была полностью с этим согласна. Сейчас, обнимая лучшую подругу, гриффиндорке хотелось остаться так на долгое-долгое время, не думая ни о чем, кроме планирования отпуска, обсуждения очередной прочитанной книги и теплых посиделок в родной гостиной дома Блэков. С Джинни, Гарри и Драко. Чтобы все насущное просто перестало давить стальным грузом на плечи, и она могла спокойно вздохнуть полной грудью, ощущая, как кислород наполняет легкие и растекается по венам, наполняя организм неистовой силой. Джинни отступила на шаг и мягко улыбнулась, взъерошивая волосы. Кажется, эта дурацкая привычка досталась ей от Гарри. Поттер постоянно растрепывал свою и без того лохматую шевелюру. Грейнджер прищурилась. По телу маленькими иголочками разливалось приятное тепло, заставляя сердце биться чаще. Две стороны одной медали. Она чувствовала, как самые близкие люди для нее придают ей сил жить дальше. Она чувствовала, как скорбь и горе пожирает ее изнутри. Две стороны. Снова. Почему чтобы ощутить такое мимолетное чувство, как счастье, нужно было испытать целое море, бескрайнее и темное, как бездна, боли? Ответ пришел так резко, словно копье пронзило колотящееся сердце. У всего в этом мире была цена. И цена счастья, чаще всего, была выше, чем они могли себе позволить. Гермиона часто задавалась вопросом, а стоило оно того? Стоила ли смерть Фреда, Люпина и Тонкс того? Конечно, стоила. Любой бы захотел жить в мире, в котором не надо было вздрагивать от каждого шороха, скрипа и стука. Где не нужно было всегда держать палочку наготове. Не нужно озираться по сторонам и бояться, что это будет последний день. Никто никогда не задумывается об этом, а когда начинает, то понимает, что думать о собственной смерти – такое себе удовольствие. У них было целых четыре мирных года, когда не нужно было бояться. Можно было просто жить. Наслаждаться каждой секундой своего времени, своей жизни, которая, казалось, все-таки чего-то да стоила. Даже если гибель близких людей могла показаться напрасной, а в случае некоторых так и было, оно того стоило. Гриффиндорка была практически уверена, что и Фред, и Римус, и даже Рон будут осуждать их, если они сдадутся. — Гермиона? — тихо спросила Уизли, выводя подругу из странного транса. — О чем задумалась? Ты выглядела так, будто увидела Снейпа. Шатенка удивленно посмотрела на нее, пытаясь понять, почему она привела в пример именно преподавателя зелий. Нет, несомненно, Северус был довольно пугающей и одиозной личностью, но Гермиона никогда его не боялась. Единственным ее страхом за последние несколько лет стала верная соратница Волдеморта, которую она бы предпочла забыть. Но нет, Снейпа она точно не боялась. Профессор был требовательным, суровым, но всегда готов был помочь, даже если не переваривал человека, который обратился к нему за помощью. Он часто вступался за свой факультет, и только со временем это стало приобретать смысл: Дамблдор был довольно предвзят, ущемляя Слизерин. В детстве это казалось совершенно нормальным и ничуть не смущало, но сейчас, когда гриффиндорка впустила в свою жизнь пять удивительно добрых слизеринцев, картина в голове сложилась совершенно иной. Две стороны медали. Надо было всегда помнить о двух сторонах медали. — Почему, черт возьми, Снейп? — усмехнулась девушка, проходя в уютную и родную гостиную. Она вальяжно уселась на диван, кладя ногу на ногу. — Я никогда не боялась его. Даже если остальных он откровенно пугал. Профессор Снейп любил рациональность мыслей и решений, поэтому я была немного расстроена тем фактом, когда зелья начал преподавать Слизнорт, — с грустью добавила гриффиндорка. — Он неплохой педагог, но требовательность Снейпа мне всегда больше была по вкусу. — Да ты мазохистка! — воскликнула Джинни, пытаясь удержать улыбку. — Я уже и забыла, что твой главный страх – это Макгонагалл, говорящая, что ты провалила экзамены, — хохотнула она, плюхаясь рядом с подругой. Гермиона нахмурилась и вопросительно посмотрела на нее. Откуда она могла узнать об этом? Гарри и Рон часто подшучивали по поводу ее боггарта, но, как ей казалось, никому об этом и не рассказывали. Что уж сказать? Ей было просто банально стыдно. Грейнджер казалось, что более нелепого страха и придумать было нельзя. Но ей, гиппогриф ее задери, было всего четырнадцать! Чего еще можно было ожидать от подростка, для которого важно хорошо сдавать зачеты? — Ой, — хмыкнула Уизли, прижимая ладошки ко рту, как будто сказала что-то лишнее. — Ты этого не помнишь, наверное, — хихикнула она, поднимая уголки губ. — Помнишь, два года назад мы были на празднике Дня победы? Гриффиндорка задумчиво кивнула, вспоминая тот день. Несмотря на начало мая было довольно тепло на улице, поэтому Макгонагалл решила организовать все мероприятие во дворе Хогвартса. Джордж тогда был совершенно сам не свой. И все они, пытаясь хоть как-то приободрить, потащили его на эту дурацкую церемонию. О, это была самая ужасная ошибка! Уизли напился так, что пришлось нести его до Косого переулка в его маленькую квартирку над магазинчиком. Впрочем, не он один тогда много выпил. Но Джордж больше всех. Они тогда около получаса пытались придумать, как его перетащить, потому что от трансгрессии его могло расщепить. И не придумали ничего лучше, чем сказать об этом Молли. Это была огромная ошибка номер два за ту ночь. Разозленная рыжая ведьма весьма сурово приказала им оставаться в Норе до следующего утра, пока они все не протрезвеют. Гермиона до сих пор не могла понять, почему она вообще была в таком отвратительном состоянии, ведь выпила в тот вечер максимум четыре бокала шампанского. Хитрое лицо Джинни озадачивало, поэтому девушка непонимающе склонила голову набок. Уизли улыбнулась еще сильнее, Грейнджер даже показалось, что ее щеки не выдержат. — Ты была такой хмурой в тот день, — тихо начала рыжая, хихикая в кулачок. — И мы с Роном решили, что лишняя порция виски тебе не повредит, — закончила девушка, откидывая волосы за спину. Гермиона удивленно распахнула глаза и открыла рот, чтобы начать ругаться. Она никак не могла понять, почему же ей было так плохо! Чертовых два года! Шатенка даже не предполагала, что ее лучшая подруга попытается ее споить! Несмотря на то, что гриффиндорка собиралась ей сказать, она не злилась. Нет. Ни на йоту. Просто была немного удивлена, что узнала об этом только сейчас. — Неужели я сама проболталась вам, что моим боггартом была Макгонагалл? — понимающе спросила Грейнджер, пытаясь скрыть улыбку. Джинни кивнула и наконец рассмеялась. — О, Мерлин, я и правда не помню. Как много я тогда выпила? — Ты правда хочешь это знать? — осторожно поинтересовалась Уизли, виновато опуская взгляд. О, Святой Годрик, не могло же все быть так плохо? — Джиневра Молли Уизли, пока еще Уизли! — всплеснула руками шатенка и немного осуждающе уставилась на подругу. Джинни поежилась от звука своего полного имени и сделала вид, что ее сейчас вырвет. Гермиона закатила глаза, смотря на то, как рыжая ведет себя, словно маленькая девочка. — Я сейчас уже не вспомню, но одну бутылку ты точно опустошила сама, со второй тебе помогал Рон. — Джинни попыталась отвернуться, поднимая глаза к потолку. — Мама тогда очень злилась, что мы довели тебя до такого состояния. — Погоди, но я помню, как мы перемещались в Нору через камин в кабинете Макгонагалл, — нахмурилась девушка, поджимая губы. — Или это было уже в Норе? — Конечно, это было в Норе, — ответила Уизли так, будто это было самым очевидным из всего, что она только что рассказала. — На самом деле мы просто болтали все вместе. Ну, кроме Джорджи, ему было не до этого явно. Ты тогда рассказала о том, что твой боггарт изменился на Беллатрису… Грейнджер ощутимо вздрогнула, понимая, что с алкоголем они явно не друзья. Гарри и так подозревал, что гриффиндорке было плохо как раз из-за тех пасхальных каникул, которые навсегда отпечатались в памяти. Гермиона была уверена, что никогда в жизни больше не ступит в мэнор, но тут появился он. Неужели все могло так кардинально измениться только из-за одного мужчины в ее жизни? В голове мелькнула мысль, что она так и не рассказала Джинни о своем пребывании в мэноре. А стоило. — Джин, я кое-что тебе сейчас расскажу, но предупреждаю, если ты хоть пискнешь, я обижусь, — по-детски начала Грейнджер, в упор смотря на подругу. Уизли сосредоточенно кивнула и нахмурилась. — Только не бей, что сразу не сказала, но я переспала с Драко! — на одном дыхании выпалила она, зажмурившись. Гермиона прекрасно помнила, как рыжая отреагировала на то, что они начали встречаться, поэтому ждала от нее чего-то такого же. Это было, конечно, не таким важным, как если бы они успели спасти мир за ту тройку дней, которые она находилась в мэноре, но конкретно для гриффиндорки это было важно. Не услышав ни гневных выкриков, ни ругательств, она осторожно распахнула глаза и наткнулась на повеселевший взгляд Джинни. Девушка приподняла одну бровь и однобоко усмехнулась. Ни капли осуждения в глазах. Исключительное понимание и радость, что она поделилась этим с ней. Уизли моментально придвинулась ближе и обняла ее. Грейнджер с какой-то затаенной надеждой прижалась к подруге и облегченно выдохнула, прикрывая глаза. Не так уж и страшно. Совсем нет. Гриффиндорки отстранились друг от друга, и шатенка хихикнула, закрывая рот ладонью. О, Мерлин! Какая глупость! По сравнению со всем, что происходило, то, что она так волновалась из-за такой мелочи, вызывало смех. — Ну, и как оно? — усмехнулась рыжая, складывая руки на груди и приподнимая брови. — Каков Малфой в постели? — Девушка с намеком смотрела на Гермиону, растягивая губы в веселой усмешке. Сейчас все казалось таким правильным, таким родным. Девушке казалось, что именно ей этого и не хватало: спокойствия и подобных разговоров с подругой. Подругами. Грейнджер мысленно поправила себя. Дафна и Пэнси были неожиданно очаровательными несмотря на едкие комментарии Паркинсон. Некоторые события и правда умели сближать как ничто другое. Общий враг, общие обстоятельства, общая проблема. Гриффиндорка иногда думала, а смогли бы они вот так сблизиться, если бы не эти чертовы обстоятельства, в которых они оказались? Наверное, нет. Возможно, если бы Драко тогда не заявился в ее кабинет с требованием помочь, они бы так и разошлись. Малфой бы уехал обратно во Францию. Они бы никогда не провели столько времени вместе, узнавая друг друга. Без этого маленького события не было бы ничего, что теперь было у Гермионы. — Знаешь, я думала, что он будет грубым, возможно, даже чересчур, — Грейнджер сглотнула вязкую слюну, скопившуюся от неожиданно вспыхнувших в сознании воспоминаний. — Я даже не могу одним словом описать, насколько он был аккуратен и нежен. Правда, перед этим мы ругались. Но думаю, это можно назвать очень интересным способом примирения? — Она сама не поняла, был ли это больше вопрос или утверждение. — То есть, ты думала, что он будет груб, учитывая, как он на тебя смотрит? — удивленно подняла брови Уизли, чем вызвала неподдельное изумление гриффиндорки. Неужели все и правда должно сводиться к взглядам? Неужели это, черт возьми, так очевидно? — Знаешь, я никогда не думала, что мне придется тебе подобное объяснять, — выдохнула Джинни и взяла ее ладони в свои. — Просвети меня, — хохотнула шатенка, сдержанно улыбаясь. Ей хотелось услышать это хотя бы от кого-то. Она даже не могла описать это ощущение, почему ей это было важно. Будто бы слова со стороны могли ей что-то доказать. Словно это было чем-то вроде мази на когда-то разбитое сердце. Как если бы эти слова нужны были, как кислород для изголодавшегося мозга. Гермиона просто четко понимала, что ей нужно это услышать. — Когда мы собирались последний раз все вместе, ну, когда ты упала в обморок, — начала Уизли, закусывая губу. — Пока мы играли, он бросал на тебя взгляды, знаешь, наполненные таким детским трепетом и обожанием. А когда ты попала в Мунго? Он же был просто разбит, по словам Гарри, когда тебя вытащили! Если ты сомневаешься в чем-то, не стоит. Такими глазами смотрят на того, кем правда дорожат и любят, — закончила рыжая, мягко улыбаясь. — Малфой, может, и правда та еще задница, но он любит тебя, Гермиона. И я уверена, что он все для тебя сделает. И это настолько очевидно всем, кроме вас двоих. Ты-то понятно, почему. А он просто упрямый, не способный признать то, что лежит на поверхности. Я думаю, Фред бы гордился тобой, что ты смогла двигаться дальше, правда, — выдохнула она и поджала губы. Девушка чуть склонила голову набок и смахнула пальцами моментально заслезившиеся глаза. Младшая Уизли глубоко вдохнула и выдохнула. Сейчас она казалась такой сильной, что хотелось прижать ее к себе и успокаивать. Грейнджер понимала. Они все понимали. Но это понимание было настолько болезненным, что приходилось его игнорировать. Ложка с его фотографией под часами. Его кружка, стоящая в шкафу уже четыре года. Каждый свитер, связанный Молли. Волшебная палочка. И воспоминания. Теперь к этому всему добавились и личные вещи Рона. Старый гриффиндорский шарф. Потрепанная мантия братьев. Плакаты на стенах его комнаты. Фотографии. И снова воспоминания. Тысяча, миллион, миллиард воспоминаний, которые остались. И ужасное осознание, от которого хотелось выть нечеловеческим голосом. — Откуда ты?.. — прохрипела Гермиона, проглатывая ком, неожиданно вставший в горле. Джинни облизала губы и усмехнулась. — Ты серьезно думала, что я не замечу? — хохотнула девушка, пока ее глаза медленно наполнялись слезами. — Правда думала, что я не увижу? — На последнем слове ее голос сорвался. — Как сильно ты его любила? — рассмеялась рыжая, тяжело сглатывая. — Как смотрела на него? — Всхлип. — Как ты убивалась потом? — Второй. — Как ночью, пока жила в Норе, пробиралась в их старую спальню с Джорджем? — Третий. — Мы все знали, Гермиона. Грейнджер прижала к себе девушку, начиная поглаживать по волосам, пока из небесно-голубых глаз капали соленые слезы. Такие обжигающие и наполненные болью утраты. Такие же, как и у всех. Их сердца были слишком уязвимы, чтобы понять, что все уже закончилось. Но в то же время не хватало понимания, что все только начинается.

***

Гермиона разлепила тяжелые веки и облизнула обескровленные губы, из-под полуопущенных ресниц оглядывая место, где находилась. Нежные кремовые цвета были повсюду, и девушка пыталась сопоставить их со всеми более или менее похожими помещениями, где могла проснуться. Гостиная на Гриммо. Точно. Они с Джинни вчера так и заснули вдвоем. Приподнявшись на локтях, она с любопытством оглядела комнату и закусила губу. Нигде не было и намека на Уизли, что смущало еще больше. Гриффиндорка откинула с ног одеяло и поднялась, чуть съежившись. Босые ступни обдало непривычным холодом деревянного пола. Тряхнув головой, Грейнджер поднялась с дивана и заметила небольшую заметку на маленьком стеклянном столике рядом с ним. Она схватила ее, раскрывая и начиная бегать глазами по строчкам. Сонливость как рукой сняло. Девушка гортанно зарычала и оглядела комнату в поисках вещей. Найдя свои джинсы, она быстро натянула их и принялась искать блузку. Уже через мгновение она схватила палочку со столика и очистила одежду заклинанием. Обувь была найдена справа от дивана, так что она быстро схватила кроссовки и, сцепив зубы от злости, быстрым шагом направилась к камину. В голове все еще крутилась мысль, что они начали, черт бы их побрал, без нее! Ну, куда это годится вообще?! В записке корявым почерком Гарри были выведены всего шесть слов: «Мы их нашли. Приходи, как проснешься». Спасибо, Поттер! Отлично сработано! Зеленые языки пламени утихли, и Гермиона разгневанно ступила на дощатый пол Малфой-мэнора. Все присутствующие синхронно обернулись на нее, а Джинни, еле сдерживаясь, тихо хихикнула и тыкнула в Пэнси локтем, прошептав что-то из разряда «Ну, я же говорила, что так и будет, надо было ее разбудить». Грейнджер закатила глаза и в абсолютном молчании прошла поближе к столу, который, видимо, был трансфигурирован из кожаного кресла. На его поверхности лежала карта, а на ней все еще чуть мерцал светло-голубой магический след. Северный Йоркшир. Гриффиндорка быстро надела кроссовки, чтобы казаться чуть выше, и повернулась к Гарри, который совершенно без эмоций наблюдал за этим, ожидая, когда же наконец она накричит на него. Гермиона всегда была такой: ее дико раздражало, когда она узнавала обо всем последней. Это происходило, слава Мерлину, не так часто, но когда все же случалось, обычно на Поттере вымещался весь праведный гнев. — Прежде, чем ты наорешь на Поттера, что я восприму с искренней симпатией, хочу подметить, что это я предложил пока что тебя не будить, — вмешался Малфой, подходя к ней сзади и притягивая к себе за талию, и поцеловал Грейнджер в макушку. По коже разлилось приятное тепло, и гнев, набирающий обороты, отступил за один короткий миг. — Мы бы в любом случае без тебя не обошлись, так что я просто решил, что если ты выспишься, то будет гораздо лучше. — А обо мне ты так не печешься, Поттер, — беззлобно фыркнула Джинни, многозначительно глядя на своего парня. — Меня ты сразу же разбудил, наргл тебя задери! Грейнджер спокойно вдохнула и выдохнула, прокручивая в голове слова Драко и качая головой. Нет, все же ее раздражало, когда за нее принимали решения, но то, с какой заботой это было сделано, не оставляло ей выбора, кроме как перестать злиться. — Ну, и каков план? — спокойно спросила Гермиона, глядя в упор на своего лучшего друга. Брюнет оглядел всех присутствующих и усмехнулся. — Наши планы хоть когда-нибудь работали, Гермиона? — с иронией ответил парень, и гриффиндорка усмехнулась в ответ.