Septem mortalibus peccatis

Высыпайся и вдыхай свободу: Запах ночи, утра и листвы. С каждым летом пролетают годы. Наслаждайся. И не жги мосты.*

Гермиона поднялась на локтях, осматривая комнату. Несколько авроров помогали Пэнси и Дафне. Рядом с ними крутились Блейз и Тео. Гриффиндорка почувствовала странное облегчение от того, что, возможно, все и правда было не так плохо. Не так плохо, как она могла подумать. Мракоборцы оперативно связывали заклинаниями членов Зодиака, и Грейнджер закусила губу, понимая, что это и правда конец. Неужели, черт возьми, это закончилось? Она обвела комнату взглядом, натыкаясь на Малфоя, который все еще сидел у стены. Черт. Черт. Черт. Она что было сил рванулась к нему, отталкивая Гарри и поскальзываясь на крови. Гриффиндорка схватила палочку с пола и метнулась к нему. Нет, нет, нет. Она осела рядом со слизеринцем, обеспокоенно осматривая его. Девушка рвано задышала, вдыхая металлический запах, исходивший от него. Что? Металлический запах? Гермиона вскинула на него глаза и застыла. О, Мерлин! Она даже не заметила! Кажется, в него попали режущим заклинанием! Шатенка тяжело сглотнула и принялась его разглядывать. До ушей донесся злобный и болезненный вой Лестрейнджа, когда того оглушили. Мразь. Грейнджер закусила губу и заметила, как слизеринец начинает заваливаться вперед. Черт, черт, черт! Она моментально поймала его, привлекая к себе. Она неустойчиво пошатнулась, понимая, что не в силах удержать его, боковым зрением наблюдая, как Поттер помогает своим коллегам, связывая членов Зодиака. Теперь можно было выдохнуть, да? Из угла комнаты послышался жалобный стон, и Гермиона повернулась в ту сторону. Пэнси держалась за руку и отчаянно выла. Черт. К девушке подлетел Тео и начал спешно нашептывать целительные чары. Гриффиндорка облегченно выдохнула, понимая, что ее проблемой все еще оставался лишь Малфой. И Рон. Девушка снова вернула свой взгляд к слизеринцу и быстро разорвала рубашку Драко, осматривая рану на груди. Останется шрам. Снова. Сил не было совершенно. Тело изнывало от переутомления и нескольких перенесенных заклятий. Она уже давно не чувствовала себя такой вымотанной. Черт. — Драко, смотри на меня и постарайся не потерять сознание, — строго сказала Гермиона и, увидев его кивок, занесла палочку над раной. Значит, он все-таки был в сознании. Это обнадеживало. Зашептав заживляющее заклинание, она внимательно наблюдала, как края пореза начинают медленно сходиться. Вулнера санентур работала безотказно. Стоило отдать должное профессору Снейпу. Снова. Шатенка усмехнулась своим мыслям и продолжила шептать заклятье. Наконец, порез полностью закрылся, и гриффиндорка устало осела на пол. Как же все это ее вымотало. Каждый маленький порез или рана причинял странную ноющую боль, которая разносилась по всему телу. На плечо неожиданно опустилась рука, и Грейнджер опасливо обернулась. Черт. Это был Гарри. Он осторожно потрепал подругу за плечо, наклоняясь к ней. Неужели она сумела себя довести до паранойи? Поттер внимательно посмотрел на уже спокойно дышащего Малфоя и одобрительно кивнул. — Я получил сообщение от Джинни, — начал Поттер и присел на корточки. — С ней все в порядке, но она дико злится, что ты отправила именно ее, — рассмеялся гриффиндорец, благодарно кивнув подруге. Гермиона все понимала. Прекрасно понимала. Он с самого начала не хотел, чтобы Уизли участвовала. И, черт возьми, Грейнджер тоже не хотела. — Хочу увидеть твое лицо, когда она будет орать на тебя, Поттер, — фыркнул Малфой, поднимаясь на локтях. — Я тоже рад, что ты цел, Малфой, — беззлобно хохотнул Гарри и поднялся на ноги. — Мне нужно помочь аврорам переправить Зодиак в Министерство. Ты со мной? — Он внимательно посмотрел на Гермиону, которая все еще растерянно впивалась взглядом в Драко, не обратив внимания на вопрос друга. В сознании что-то щелкнуло, и Грейнджер быстро поднялась на ноги, схватив палочку с пола. Она рванулась к двери от стены, около которой они сидели, чтобы задать один вопрос, на который она очень хотела услышать ответ. Рон. Если Родольфус собирался провести здесь ритуал, то тело Рона было тут. И остальных жертв тоже. Девушка быстро нагнала авроров и остановилась напротив Лестрейнджа. — Энервейт, — прошептала гриффиндорка, направляя палочку на мужчину. Он разлепил тяжелые веки и уставился на шатенку немигающим взглядом. — Неужели у вас ко мне есть вопрос? — усмехнулся волшебник, и Гермиона приблизилась максимально близко к нему, дыша прямо в лицо. Вокруг Родольфуса витал неприятный запах пота, крови и гнили, который, казалось, исходил прямо из его чертовой мерзкой душонки. Она хотела его уничтожить. За то, что он сделал с Роном. И, как ни странно, даже с Асторией, хоть шатенка и не питала к ней теплых чувств. Но боль Дафны была всепоглощающей. Такой, которая сметала все на своем пути, не давая нормально вдохнуть. — Трупы, которые были жертвами, они здесь, в поместье? — холодно спросила Грейнджер, держа палочку максимально близко к его артерии на шее. Мужчина расхохотался, но быстро переменился в лице. У нее даже не было чертовых сил сопротивляться, если бы он сейчас решил наброситься на нее, поэтому девушка мысленно благодарила связывающее заклинание. — Да, мисс Грейнджер, ваш лучший друг здесь, — спокойно ответил он, словно понимая, что у него не было выбора, кроме как ответить на этот вопрос. У него и правда не было этого выбора. Гермиона быстро наложила на него силенцио и метнулась обратно к Гарри, который наблюдал за этим диалогом со стороны. Подойдя к аврору, она выдохнула и чуть пошатнулась от усталости, но все же устояла на ногах, пытаясь собраться. — Я хочу найти то, что от него осталось, чтобы похоронить вместе с остальным, — тихо сказала девушка, понимая, насколько ее желание было спонтанным и неуместным. Но это было, черт возьми, важно! Настолько, что хотелось выть от безнадежности и тревоги, которая скопилась за весь этот вечер. Шатенка уставилась на заляпанную кровью толстовку и отметила про себя, что кровь не отстирается. Кровь никогда не отстирывается. Она тяжело вздохнула. — Ты пойдешь со мной? — настойчиво спросила Гермиона, повторяя его собственный вопрос. Гарри покачал головой и метнул взгляд на Драко, поднимающегося с пола. — Я пойду с тобой, Грейнджер, — твердо ответил блондин, прикидывая в голове, где они могли хранить останки жертв. Подземелье? Наверное, да. — Ты еле на ногах стоишь! — встрепенулась девушка, поддержав его, когда блондин начал накреняться чуть вперед. Он недовольно фыркнул, но помощь принял. — Сказала мне ты, — съязвил он, усталым взглядом окидывая свою девушку. Гермиона выглядела явно лучше, чем он, лишь благодаря скорой помощи Поттера, но это совершенно не отменяло того, что у нее могли быть повреждены внутренние органы, к примеру. Это совершенно ни о чем не говорило. Когда Малфою все-таки удалось устойчиво встать, он метнул взгляд на Гарри, и тот ему кивнул, давая разрешение. Парень подхватил руку гриффиндорки и потянул ее к выходу, пытаясь восстановить дыхание. Двигаться было все еще чертовски тяжело. Как и дышать. Словно в его легкие влили тонны раскаленного металла. Каким заклятием в него попал Долохов? Одним из его фирменных? Заклятья этого Пожирателя требовали моментальной медицинской помощи, но Драко просто не мог сейчас уйти, чтобы шатенка одна уничтожала эти чертовы артефакты. Не сейчас. Блондин резко закашлялся, прикрывая локтем губы. Черт. Гермиона удивленно посмотрела на него, не понимая, что происходит. Когда Малфой убрал локоть ото рта, она заметила кровавые подтеки и резко встала перед ним, вскидывая взгляд. Какого черта? Она же залечила рану. Но что-то явно было не так. Слизеринец как-то виновато опустил взгляд и снова закашлялся. На пол упали несколько капель крови, и Грейнджер выхватила палочку молниеносно, готовясь снова его подлатать. Что происходило? — Драко, что происходит? — тихо спросила гриффиндорка, подходя к нему поближе. Парень помотал головой, видимо, не собираясь отвечать. — Быстро, четко и по существу! Какого черта происходит?! — рявкнула она, тыча палочкой ему в грудь. Блондин снова покачал головой и натянуто улыбнулся. Какого хрена он улыбался? Теперь шатенка всерьез начинала беспокоиться. Малфой оперся о стену и снова закашлялся, выплевывая несколько сгустков крови и оседая на пол. Гермиона присела рядом с ним и обеспокоенно провела палочкой от его рта до живота в районе желудка. Простое сканирующее заклинание, которое она применяла при осмотре трупов. Грейнджер в ужасе осела на пол. Его внутренние органы разъедало. Буквально. Она в панике начала вертеть головой в поисках помощи, но Драко схватил ее за руку, прижимая к себе. Гриффиндорка дернулась и упала на его грудь, отчего тот снова закашлял, отхаркивая кровь. — Неприятное заклинание Долохова, — прохрипел парень, и шатенка вскинула на него глаза, пытаясь уловить хоть какое-то подобие паники. Но ее не было. Ее, черт возьми, не было! — Ничего не поможет, Грейнджер, — выдохнул он и уткнулся ей в плечо. — Не смей умирать, Малфой! — рявкнула гриффиндорка, поднимая его на ноги. Он не мог, блять, раньше сказать?! Она злилась. Черт его подери, он просто идиот! — Блейз! Забини! Блять! Тео! — рявкала девушка, таща на себе парня. Она натолкнулась на мулата на входе в столовую, откуда уже увели всех членов Зодиака. Парень подлетел к ним, подхватывая Малфоя и перетягивая весь его вес на себя. Гермиона облегченно выдохнула, когда поняла, что еще бы чуть-чуть, и ее ноги бы просто не выдержали. — Он сказал, что это какое-то заклинание Долохова, — прошептала шатенка, внимательно наблюдая за реакцией Блейза. — Он сказал, что ничего уже не поможет. Забини смачно выругался и сплюнул на пол. Неужели и правда нельзя было никак помочь? Думай, Гермиона, думай! Она нахмурилась и поймала на себе взгляд Пэнси, которая стояла в стороне от всех, наблюдая за друзьями. — Доставь его в Мунго, — хрипло бросила Гермиона и метнулась к Паркинсон. — И быстро! — рыкнула она, приблизившись к девушке. — Пэнс, мне нужна твоя помощь. — Грейнджер, ты не справишься одна, ты не в том состоянии, — начал Забини, на что получил полный гнева взгляд. — Я, черт возьми, Гермиона Грейнджер, — твердо ответила девушка, понимая, что каждая секунда для Малфоя была на счету. — И я не одна. Забини, шевелись! Мулат рассеянно кивнул и резким движением выудил порт-ключ. Слизеринцы моментально испарились, и шатенка начала молиться, чтобы ему смогли помочь. Брюнетка внимательно смотрела на гриффиндорку и не понимала, какая помощь ей требовалась. По плану они должны были с Малфоем сжечь это поместье, чтобы уничтожить артефакты, но Пэнси была совершенно уверена, что контролировать Адское пламя ей было точно не под силу. — Пэнси, ты можешь помочь мне найти, — Гермиона запнулась, — найти Рона? Паркинсон удивленно кивнула и последовала за подругой, которая направилась снова по коридору, куда изначально вел ее Драко. Гриффиндорка выглядела плохо. Было видно, что она еле стояла на ногах, но все равно рвалась провернуть то, что ей хотелось. Если не сейчас, то когда? Грейнджер устало вздохнула, понимая, что еще немного, и она свалится от усталости. Чувство полной истощенности закрадывалось медленно, вливалось в вены, причиняя боль. Гарри не было рядом. Джинни тоже. Драко умирал. Блейз был единственным вариантом, кто мог доставить его в Мунго. Дафна была просто разбита. Оставались только они трое: Гермиона, Пэнси и Тео. И, черт возьми, сейчас она рассчитывала на них больше, чем когда-либо. Девушки быстро преодолели длинный темный коридор, и Грейнджер заметила неприметную дверь. Она обернулась на Паркинсон, понимая, что той тоже было максимально плохо. Ее пыталась убить собственная мать, ее отец ничего не сделал, чтобы этому помешать. А брат был на стороне матери, хоть и не пытался ее убить. О, Мерлин. Они все были разбиты на мелкие кусочки. Но у них было только гребаное сейчас. Одна попытка. Один шаг. Последний шаг. И они были просто обязаны его сделать. — Пэнси, ты как? — тихо спросила Гермиона, отпирая дверь заклинанием и заходя внутрь. Они не прогадали: это было подземелье. Мрачное, чертовски темное и затхлое. Здесь стоял стойкий трупный запах. Гермиона поморщилась. Мерзость. — А что ты хочешь от меня услышать, Грейнджер? — прошептала Паркинсон, спускаясь вслед за гриффиндоркой. — Моя чокнутая мать пыталась убить меня. Как ты думаешь, как я? — Думаю, ты разбита и подавлена, — совершенно серьезно ответила шатенка, освещая ступеньки люмосом. Кое-где на камнях виднелся мох. Пытаясь не поскользнуться, Гермиона осторожно спускалась. — Нет, Грейнджер, я в панике, в ужасе, называй как хочешь, — выплюнула слизеринка, когда они достигли подножья лестницы. Полумрак был самым что ни на есть неприятным и каким-то отталкивающим. Гриффиндорка бы даже назвала его пугающим. Девушка осветила металлические клетки палочкой и двинулась вдоль них, намереваясь найти останки жертв. Она была просто обязана вернуть Уизли останки Рона. Ей казалось, что так должно быть правильно. Что это будет правильным решением. Она даже не задумывалась, сколько боли это принесет семейству, просто чувствовала, что не может поступить иначе, словно это было ее долгом. Вернуть Рона. Даже если немного в другом смысле. Мозг работал так быстро как мог, но усталость все-таки сказывалась на ней. И она ничего не могла с этим поделать. Дойдя до очередной решетки, они замерли. Острое чувство рвоты накрыло моментально, стоило им только приблизиться к трупам. Гниль. Трупный запах. Гермиона только сейчас четко поняла, что ненавидела это каждой клеточкой своего сознания. Она ненавидела смерть. Девушка услышала, как позади нее Пэнси вырвало. Это было неудивительно. Видеть подобное впервые всегда неприятно. Но Грейнджер держалась. Привычка. Это была долбаная привычка. Но насколько часто надо сталкиваться с подобным, чтобы это вошло в привычку? Тысячи раз? Миллионы? Ей казалось, что подобные зрелища сопровождали ее всю жизнь. Шатенка глубоко вдохнула, стараясь игнорировать запах, и начала левитировать конечности. Это было мерзко. Просто отвратительно. Пэнси отвернулась от этого зрелища. — Ну и зачем тебе нужна была я вообще? — промямлила слизеринка. — Вон как хорошо справляешься сама. — Мне страшно было идти сюда одной, — тихо ответила гриффиндорка, наконец найдя останки Рона. — Мне постоянно страшно, — продолжила она, левитируя часть тела к лестнице и направляясь в ту же сторону. Как бы, черт возьми, это не выглядело со стороны, но почему-то ей казалось, что она должна была это сделать. Паркинсон двинулась за ней, так ничего и не ответив. Каждый успокаивал свою боль своим способом. И, черт возьми, все это прекрасно понимали. И пусть Гермиона старалась выглядеть стойкой и сильной, даже так по ней было видно, что она была готова разрыдаться прямо на месте. И Пэнси это понимала. Поэтому просто молча согласилась с ней, как бы не было странно то, что сейчас делала Грейнджер. У каждого было свое болеутоляющее. И если это могло ей помочь, то пусть будет так. Гриффиндорка поднялась по лестнице, уже даже не опасаясь навернуться с нее. Ее накрывало странным ощущением: ей было все равно. Холодная волна абсолютной апатии накатила неожиданно и так своевременно. Именно это позволило девушке расслабиться. Тревога, впивающаяся в кожу иглами, отступала, давая вдохнуть полной грудью. Тихие и размеренные шаги Пэнси за спиной. Темный и мрачный коридор поместья Лестрейнджей. Полуразрушенная комната. Острые и сверкающие лезвия кинжалов, которые нужно было уничтожить в срочном порядке. Взволнованный Тео, застывший посреди комнаты и наблюдающий, как Гермиона левитировала останки Уизли. Парень на секунду застыл, понимая, что остался один шаг, который они должны были сделать. Один маленький чертов шаг. И все закончится. От их компании осталось всего три человека, не считая абсолютно невменяемую Дафну. Гермиона осторожно положила останки Рона на пол и устремила свой взгляд на блондинку. Девушка согнулась пополам над телом сестры. Ее нервные всхлипы разносились по комнате, хоть как-то заполняя гнетущую тишину. — Тео, ты поможешь мне уничтожить эти артефакты? — тихо спросила Грейнджер, приближаясь к Нотту. Парень растерянно кивнул, переводя взгляд на Паркинсон. — Пэнс, с тобой все нормально? — Брюнетка согласно кивнула и перевела взгляд на подругу. Тишина растворяла в себе тревогу и истерику, скопившуюся в сознании. Хотелось просто упасть на колени и кричать что было сил. Гриффиндорка так устала. О, Мерлин. Она была эмоционально истощена настолько, что ей хотелось просто закрыть глаза и орать во весь голос. Но они справились. Единственной проблемой оставались артефакты и факт того, что Малфой умирал. На ее глаза навернулись слезы, которые были совершенно непрошенными. Девушка быстро смахнула их с глаз и устремила взгляд в потолок. Черный цвет рябил. И было паршиво. — Пэнси, сможешь помочь Дафне перенести тело вместе с останками Рона в Нору? — хрипло прошептала Гермиона, все еще пялясь в потолок. Было больно. — Да, — так же сипло отозвалась слизеринка, направляясь к подруге. Паркинсон стоило больших трудов поднять Гринграсс на ноги. Тео наблюдал с стороны, как девушки подхватывают мертвые тела и исчезают в воронке порт-ключа. Мышцы расслабились, и Гермиона готова была вот-вот упасть, но она глубоко вдохнула и выдохнула. Отбросила мысли, которые причиняли боль. Внимательно посмотрела на протянутую ладонь Тео и вложила в нее свою. Почувствовать опору было приятно, пусть это и не тот человек, который должен был быть рядом с ней сейчас. Она снова глубоко выдохнула, отметая мысли о Драко. Он справится. Он выживет. Обязан. Слезы снова подступили, но Грейнджер сдержала себя. Нотт потянул ее за собой к выходу из поместья. Она двигалась за ним чисто по инерции. Тело ныло. Осталось последнее. Девушка кинула последний взгляд на кинжалы, рассыпанные на дощатом полу, и позволила вытащить себя на улицу ко входу в поместье. — Гоменум ревелио, — Гермиона провела палочкой, удостоверяясь в том, что там никого не осталось. Никого. Поместье практически казалось мертвым, если бы не яркие воспоминания того, что там было около двадцати минут назад. — Ты точно справишься? Я буду держать только щит, — мягко спросил брюнет, отпуская девушку, и та кивнула. — Нужно закончить, ты так не считаешь? — тихо поинтересовалась гриффиндорка, вновь поднимая палочку. Еще чуть-чуть. Один рывок. И все закончится. — Готов? Нотт кивнул и начал быстро нашептывать все заклинания защиты, которые только знал. Шатенка была уверена в нем. Тео знал не меньше Драко. Это действительно придавало уверенности. Бледные искры магии засверкали куполом над поместьем, и Грейнджер вскинула палочку, начиная громко произносить заклинание призыва Адского пламени. Справится ли она? Наверное, да. Собрать все оставшиеся силы в кулак и направить их на контроль. Поместье вспыхнуло практически моментально. Пламя охватило каждый сантиметр проклятого дома. Ярко-оранжевое, почти красное, словно закат, который она наблюдала накануне. Так вот на что похож подобный огонь. На закатное небо. Гермиона с детским восторгом наблюдала за янтарными языками пламени, сжигающими поместье изнутри. В ее глазах отражался Адский огонь, готовый перекинуться прямо на них. Но щит был слишком прочным. Она смогла. Пусть и одна. Она смогла его контролировать. Грохот ломающихся дверей. Треск огня. И всполохи, взметнувшиеся в воздух. Пожар был великолепным.

***

Гарри встал рядом с Гермионой, чуть поддерживая ее, когда та трансгрессировала в Нору. Подруга выглядела максимально уставшей и какой-то потерянной. Нотт вкратце объяснил ему, что в Драко попало одно не очень приятное заклятье Долохова, поэтому было даже неизвестно, выживет он или нет. Поттер решил, что именно из-за этого Грейнджер выглядела такой. Такой далекой от происходящего. Миссис Уизли благодарила ее за то, что она вернулась за Роном. Точнее тем, что от него осталось. Гриффиндорка глупо кивала на каждое слово, а затем просто рухнула на колени и разрыдалась. Джинни тут же села рядом с ней, притягивая ее к себе в объятия. Такое отчаяние он видел в глазах шатенки впервые. Дафна рыдала вместе с ней, не переставая. О, Мерлин. Видеть всех такими подавленными было просто отвратительно больно. Словно кто-то намеренно вскрывал раны, которые только-только начинали заживать. Но Гарри никого не осуждал. Ему было слишком понятно это чувство. Блейз появился в камине неожиданно. Парень выглядел явно испуганным и встревоженным. Он тяжело дышал, а на его лбу проступила испарина. — Драко, он… — рвано прошептал мулат, но этого хватило, чтобы Гермиона подняла на него взгляд. Полный боли и отчаяния взгляд. Забини виновато смотрел на нее, поджимая губы. — Свяжитесь с Нарциссой, пожалуйста. Колдомедики хотели переговорить с ней. Грейнджер молча уставилась на него, и ее нижняя губа дрогнула. Он не мог. Просто не мог. Она же обещала ему сказать сегодня. Точно. Они пережили эту ночь. Он – нет. Гриффиндорка поднялась на ноги, чуть пошатываясь, и медленно приблизилась к слизеринцу. Она вскинула голову, встречаясь заплаканным взглядом с его глазами. — Быстро, четко и по существу, — прохрипела шатенка, подставляя палочку к его подбородку. — Что с ним? — Осторожней, Грейнджер, — попытался пошутить Забини, но понял, что это было просто неуместно. — Его ввели в магическую кому, чтобы можно было спокойно нейтрализовать заклятье. Сейчас целители именно этим и занимаются, просто есть вероятность, что после ему может понадобиться реабилитация. Вот и все. Плечи Гермионы опустились, и она почувствовала, как по щекам начинают бежать слезы облегчения. Чертов Забини. Перепугал ее до смерти. Хотя нет. Виноват только чертов Малфой. Облегчение. Все, что она чувствовала. О, Мерлин, как же она устала. Хотелось просто упасть прямо здесь, в гостиной, и заснуть на несколько часов, но она бросила заплаканный взгляд сначала на Блейза, а затем перевела его на Дафну, которая теперь просто всхлипывала, как бы намекая ему. Мулат кивнул и прошел мимо подруги. На задворках сознания клокотала странная легкость, которая казалась такой далекой и невероятной. Подумаешь, реабилитация. Она ему обязательно поможет. Она сделает все, чтобы он встал на ноги. Мысли стайкой канареек кружили в голове, не давая покоя. Можно ли ей сейчас отправиться в Мунго? Должна ли именно она написать Нарциссе или это можно доверить кому-то другому? Сердце сжалось от осознания, в каком отчаянии будет миссис Малфой. Почему она сразу не трансгрессировала в Мунго? Ах, да, это Тео перенес ее в Нору. Неприятный холодок пробежал по коже, и Гермиона повернулась к Гарри, произнося одними губами, чтобы он послал патронуса матери Драко. А сама девушка уверенно шагнула в камин, набирая в ладонь горсть летучего пороха и исчезая в языках зеленого пламени.

***

Дафна посмотрела на свои ладони, а затем провела ими по подолу облегающего черного платья. Она купила его еще четыре года назад. Похоронный костюм. Девушка думала, что у всех из их поколения был такой. Он обычно пылился в шкафу со времен войны и доставался довольно редко. Смерть – это то, что случается с другими, разве нет? Тупая боль пронзила сердце слизеринки, когда она перевела взгляд на красивый черный гроб. Она с усилием отодвинула крышку, так как ее плечо все еще болело, и пустым взглядом уставилась на сестру. Неужели это того стоило? Черт побери, оно того стоило?! Хотелось кричать так, чтобы слышал каждый человек на планете, но у Гринграсс словно отобрали голос, и она обессиленно опустилась на рыхлую землю. Черт возьми, все не должно было закончится так! Девушка устало держалась за бортик гроба, стоя на коленях. Холод земли, на которой она стояла, будто напоминал ей о том, что смерть случается с каждым. Лед. Такой ощутимый и сковывающий душу проникал вглубь и убивал самое ценное, что было в ее сердце. Она потеряла всех. Эта мысль раненой птицей билась в голове блондинки. И никто не мог ей помочь, потому что Дафна была чересчур упряма, чтобы разрешить кому-то присутствовать на похоронах. Здесь не было абсолютно никого. Лишь холодные могильные плиты ее предков. А заслужила ли Тори быть похороненной здесь, в семейном склепе? Гринграсс всхлипнула, прикладываясь лбом к прохладной древесине гроба. А заслужила ли она сама быть главой рода, если все, кто к нему относился, были мертвы? Палочка зудела в руке, и слизеринка с силой откинула ее в сторону, заходясь в истошном крике. Они все были мертвы. Вся ее семья была мертва. Больше никого не осталось, кроме нее. Слезы обожгли щеки. Черт. Черт. Черт! Волосы трепал теплый июньский ветер, заставляя Дафну содрогаться при каждом порыве. Она не чувствовала, что он был теплым. Ее пронизывал гребаный холод, который забирался под кожу. О, Мерлин! Почему она? Почему, блять, она?! — Мы могли помочь тебе, Тори, — просипела девушка, поднимаясь на ноги и смахивая с лица соленую влагу. — Тебе стоило только попросить. Слизеринка подняла палочку с земли, намереваясь как можно скорее закончить с этим. Если она проведет здесь еще хоть немного времени, то это окончательно сломает ее. А помочь было некому. Девушка поспешно задвинула крышку гроба, больше не в силах смотреть на труп сестры. О, Салазар, почему она не чувствовала этого, когда они хоронили родителей? Она же тоже их любила, так почему сейчас было больнее всего, словно кто-то пытался вырезать у нее сердце? Бесполезный орган. Совершенно ненужный. Хотелось выть. От скорби, боли и еще черт знает чего. Просто не видеть то, что она видела. Забыть как страшный сон. Заранее выкопанная яма выглядела пугающе сверху. Там, на дне, сгустилась мгла, которая должна была поглотить тело ее младшей сестры. Неужели нельзя было по-другому? От одного гребаного выбора зависело все! Каждый следующий шаг, каждое решение! Дафна всхлипнула еще раз и направила палочку на гроб, левитируя его в могилу. Это, блять, не должно было так закончиться. Древесина предательски затрещала, когда ее рука дрогнула. Гроб рывком достиг дна, и послышался глухой звук удара. Земля начала чуть осыпаться по краям, и блондинка глубоко вдохнула, палочкой передвигая горсти почвы. Они с тихим стуком падали на крышку гроба, заставляя вздрагивать каждый раз. Это было больно. Так, что сносило крышу. И это ощущение сжирало.

***

Малфой болезненно поежился и вздрогнул, понимая, что не может пошевелить телом. Что это? Оглушающее? Сонный паралич? Где он вообще? Веки никак не хотели подниматься, поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы увидеть хоть что-то перед собой. Было ярко. Белый потолок. Тот свет? Нет, тогда бы он, наверное, мог пошевелить своим телом. Тогда что? Последним, что он помнил, было то, как Гермиона рявкнула Забини, чтобы тот перенес его в Мунго. Так вот оно что. Неужели он был жив? Драко на это даже как-то не рассчитывал. Черт. Надо предложить колдомедикам сменить цвета в больничных палатах: так ненароком можно подумать, что концы двинул. Хотя, наверное, если бы он и правда умер, то света бы не было. Была бы исключительно тьма, пожирающая полностью и безвозвратно. Откуда-то сбоку послышалось ворчание и копошение, но слизеринец так и не смог сдвинуться с места. Однако уже через пару секунд в его поле зрения появилась лохматая шевелюра, которую можно было узнать из тысячи. Как можно было не заметить ее? У нее же такой характерный запах манго! Парень чуть сморщил нос, понимая, что почему-то совершенно не чувствует запахов. Скосив взгляд в сторону, он встретился с немигающим взглядом Гермионы, которая просто пялилась на него как на восьмое чудо света. Она медленно выпрямилась и попыталась пригладить растрепанные волосы, а затем, пробормотав что-то нечленораздельное, просто вылетела из палаты, оставляя блондина наедине с собой. Что это нахрен было вообще?! Драко устало выдохнул и снова уставился в потолок, считая, сколько солнечных зайчиков там было. Когда он дошел до семи, дверь палаты снова распахнулась, впуская колдомедика, Нарциссу и, собственно, Грейнджер, которая выглядела более чем встревоженной. Мужчина в лимонном халате присел на рядом стоящий с койкой стул и принялся молча осматривать парня. Малфой вскинул брови, не понимая, какого черта все молчали. Что за странное чувство недосказанности? Пожилой целитель поднялся со стула и бросил взгляд на слизеринца. — Здравствуйте, мистер Малфой, меня зовут Энтони Коуэн, я являюсь вашим лечащим целителем на период пребывания в больнице Святого Мунго, — начал он низким, но до ужаса сухим голосом. — Вы помните, как попали сюда? — Я прекрасно помню все, — просипел Драко, удивляясь, насколько хриплым был его голос. — Вы знаете, какое заклятье использовал Долохов? — продолжал колдомедик. Малфой молча кивнул. Он уловил облегченный вздох, исходивший от его матери и Гермионы. — Прекрасно. Вы пока не можете двигаться из-за некоторых зелий, которые были нужны для восстановления ваших внутренних органов. Через пару часов действие зелий ослабнет, и вы сможете шевелиться. Но, полагаю, вы понимаете, что вам придется принимать их еще не раз, поэтому на это время вы будете пребывать здесь под наблюдением, пока ваш организм полностью не восстановится. Как я понимаю, контрзаклятия от этого проклятия не существует? — Вы все правильно понимаете, — согласился блондин, переваривая в голове слова колдомедика. — Долохов довольно изобретателен. Большинство его проклятий имеют летальный исход. Удивлен, что я еще жив, — попытался усмехнуться Драко. — Ваш друг, мистер Забини, довольно умен, — серьезно ответил мистер Коуэн. — Он успел наложить замораживающие чары на ваши внутренние органы. Лишь благодаря этому вас удалось спасти. Что ж, мисс Грейнджер, вы сами знаете, через сколько ему нужно будет ввести зелье. — Гриффиндорка кивнула и проводила взглядом мужчину. Она повернулась к Малфою, опуская глаза в пол. Только сейчас он заметил несколько пластырей, прикрепленных к щеке и шее. Девушка заметила его взгляд и облизала губы. — Это просто царапины, — отмахнулась она и присела на краешек кровати. — Нарцисса, вас оставить с ним наедине? Миссис Малфой помотала головой и присела рядом с девушкой. Глаза женщины моментально наполнились влагой, и по щекам потекли тонкие дорожки слез. Драко лишь закатил на это глаза. Он хотел обнять их. Их обеих. Двух самых важных женщин в своей жизни, но не мог даже пошевелиться. И это раздражало. Раздражала эта беспомощность. — Мама, со мной все хорошо, — прохрипел блондин, мягко улыбаясь и привлекая внимание матери. — Грейнджер, расскажешь, чем все закончилось? Гермиона вздрогнула и сглотнула комок в горле. А чем все закончилось? Он был без сознания всего четверо суток. Как только Малфой поправится, все только начнется. Судебные разбирательства, закрытие дела. Ничего еще не кончено. Тем более, что гриффиндорку сильно смущал один отсутствующий член альянса, личность которого так и не удалось установить. Кто это был – они не знали. Так же, как и не знали, как его ловить. Последней надеждой было судебное разбирательство, на котором можно будет использовать сыворотку правды. Гарри заручился получить разрешение от Кингсли собственноручно по той простой причине, что им было жизненно необходимо выяснить все. — Мы вместе с Тео сожгли поместье дотла, — тихо ответила шатенка, потирая переносицу. — Потом он аппарировал в Нору, затем появился Блейз и испугал меня до смерти. Вчера были похороны Астории. Дафна попросила никого не приходить, и никто не стал возражать. Мистер и миссис Уизли захоронили Рона еще раз, — на этом предложении ее голос сорвался. — Пэнси дала разрешение на допрос своей семьи под веритасерумом. Гарри проверяет сейчас причастность кого-то из бывших Пожирателей на всякий случай, кроме тех, кто уже пойман. Он теперь глава Аврората. — Нехило Поттер поднялся, — хохотнул Малфой. Она так говорила, будто прошла минимум неделя. — Сколько я был без сознания? — Четверо суток, дорогой, — ответила Нарцисса. Слизеринец покачал головой насколько мог. Все было не так плохо, как могло бы быть. Четыре дня не так уж и много. — А что с артефактами? — поинтересовался Драко. Гермиона снова вздрогнула, и на ее худые плечи опустились руки миссис Малфой. Девушка благодарно взглянула на женщину. — Уничтожены, все до единого, — победно выдохнула гриффиндорка. Облегченный вздох вырвался практически неосознанно. — Мам, ты не могла бы оставить нас ненадолго? — Волшебница понимающе кивнула и поднялась с кровати, грациозно направляясь к дверям. Как только за ней закрылась дверь, Малфой посмотрел на Грейнджер. — Почему ты не сказала, что знаешь про ритуал? Шатенка закрыла лицо руками и склонилась к коленям. Ее плечи предательски задрожали, и парень понял, что у девушки была истерика. — Я не могла, — сипло ответила она, все еще закрывая лицо руками. — Я не могла, ты не заслуживаешь знать такие факты о своей семье. Никто не заслуживает. Это омерзительно. — Поэтому ты решила, что лучше будешь знать только ты? — скептически спросил он, впиваясь в нее взглядом. Она выглядела уставшей. — Где ты это прочитала вообще? — В дневнике Люциуса Малфоя I, я это уже говорила, — фыркнула она. — На нем были похожие чары, что и на карте Мародеров, так что я подумала, что должно быть какое-то кодовое слово. — И какое же слово подошло? — Амелия Малфой, — выдохнула гриффиндорка, наконец поднимая на него глаза. Он моментально пожалел, что вообще поднял всю эту тему снова. Она выглядела не просто уставшей: она была разбитой. Сломленной. — Она была его женой, и он выкачивал из нее магию. — Девушка замолчала, закусывая губу. А затем резко ударила Драко в живот, отчего тот вздрогнул, но ничего не почувствовал. Видимо, зелье понижало еще и чувствительность. — Я думала, ты умрешь, — всхлипнула она, начав тут же вытирать выступившие слезы. — Это прозвучит отвратительно и по-детски, но ты сказал, что я должна буду сказать то самое завтра. И не пришел в себя, — она ударила его еще раз. — Ты можешь сказать это сейчас. Гермиона вскинула на него свои медовые глаза и всхлипнула. — Я люблю тебя, Драко Люциус Малфой, — дрожащим голосом прошептала девушка. — Я люблю тебя, Гермиона Джин Грейнджер, — улыбаясь, ответил ей парень.

***

Гермиона стояла напротив полыхающего поместья и завороженно наблюдала, как пламя охватывало очередную башню. Где-то глубоко в душе она ликовала. Поместье Лестрейнджей распадалось по частям, словно карточный домик, с сильным и характерным треском. Древесина предательски трещала, как и фундамент. Адское пламя было удивительной магией. Оно способно уничтожить все живое в радиусе нескольких миль. Если бы они не поставили барьер, то наверняка так бы и было. Огонь отражался в карих глазах огромной красной змеей, обгладывая строение. Грейнджер никогда даже не думала, что разрушение может приносить такое наслаждение. Никогда не думала, что будет восхищаться чем-то подобным. Видимо, Малфой на нее и правда плохо влиял. Девушка опустилась на жухлую траву, словно сейчас была осень, а не лето, и откинулась на руки, чувствуя, как все тело ломит от усталости. Но она не готова была упустить ни секунды того, как разваливалось поместье. Словно это было своеобразным венцом всего произошедшего. Все мысли, роящиеся до этого в гриффиндорской голове, отошли на второй план, уступая место созерцанию прекрасного вида того, как горел дом. Он ведь даже не был оплотом чего-то злого, но ассоциации подкидывали совершенно другие мысли. Пусть горит. Языки плясали, разрушая все на корню. Перед глазами вспыхнула странная параллель: Зодиак разобрал по кирпичику Министерство – Орден разрушил это поместье. И разрушит жизни всех причастных. Месть, конечно, не выход, но прекрасное развлечение. Так бы наверняка сказал Драко. В мыслях мелькнула такая до боли родная ухмылка, и шатенка затаила дыхание. Карниз обвалился с громким стуком. Позади девушки послышались шаги. Тео? Девушка прикрыла глаза, пытаясь угадать по запаху, кто стоял позади, но не могла. По телу пробежалось странное тепло, но она не спешила поднимать веки. Справа зашелестела трава, и кто-то опустился рядом с ней. И теперь она почувствовала запах. Мягкий медовый аромат с нотками домашней выпечки. Не узнать его было бы просто кощунством. Гермиона распахнула глаза, стараясь не смотреть на сидящего рядом парня, который пристально следил за ней кристально-чистыми голубыми глазами. Она не удержалась и боковым зрением заметила знакомую ярко-рыжую шевелюру и шумно выдохнула. Пристальный взгляд продолжал изучать ее. Девушка была уверена, что выглядела просто отвратительно: потрепанный и усталый вид явно не делали из нее супер-красотку. Но она знала, что ему было плевать. Ему всегда было плевать на то, как она выглядела. Он просто дорожил своей лучшей подругой такой, какой она была всегда. Рону всегда было все равно. — Ну, здравствуй, Миона, — протянул парень, и она наконец решилась посмотреть ему в глаза. Все такие же голубые, как и раньше. Интересно, почему он до этого не приходил? — Я тысячу раз просила тебя не сокращать мое имя, — буркнула она в ответ и надула губы. — А ты никогда меня не слушал! Уизли расхохотался, запрокидывая голову к небу. Гермиона удивленно посмотрела на него и метнула взгляд на поместье. На его месте ничего не было. Лишь огромное поле. Огонь исчез. И словно наступило спокойствие. Заливистый смех рыжего все еще звучал у нее в ушах, и она не могла поверить, что видит его. — Ты все так же готова меня отчитывать за это сокращение, Миона, — усмехнулся парень и глубоко вдохнул, пытаясь отдышаться. — Что я пропустил? — весело поинтересовался он, и Грейнджер вздрогнула, понимая, что не хочет произносить того, что собиралась сказать. Он пропустил свою смерть. — Тебе как всегда снятся чертовски правдоподобные сны, да, Миона? Прекрасно, кажется, она совершенно чокнулась. Или он говорил ей это на полном серьезе? Как только проснется, она точно посмотрит в соннике, к чему снятся мертвые близкие люди. Потому что за последнее время это происходило все чаще и чаще. — Ты умер, Рон, — просипела девушка и нахмурилась, ожидая его реакции. Уизли посмотрел на нее и улыбнулся. — Веришь или нет, но я в курсе, — фыркнул он, взъерошивая волосы. Его огненные пряди еще больше разметались в стороны. — И, черт возьми, это было довольно больно! Ты можешь себе это представить? Гарри как-то говорил, что умирать от Авады не больно, но что, если тебя расчленяют? Грейнджер поежилась, понимая, что он говорил совершенно серьезно. Мелкая дрожь пробежала по телу, заставляя ее сжаться. — Я, вообще-то, хотел сказать тебе спасибо, что вернула меня родителям, — пробормотал он, снова поднимая глаза к небу. — Я пытался прорваться в сны к маме, но, черт возьми, она непробиваема! — Ты утверждаешь, что это происходит на самом деле? — изумилась гриффиндорка, округляя глаза. До этого она была уверена, что это просто сон. Что ее больное воображение рисовало ей Рона и не более. Но теперь сомнения закрадывались ей под кожу. — Не думаю, — покачал головой Рон и пожал плечами. — Ты выглядишь счастливее, чем обычно, — мягко подметил он. — Отпустила Фреда, не так ли? — подмигнул он, улыбаясь. Девушка закатила глаза. О, Мерлин, а она-то считала, что хорошо скрывает свои чувства! Какой позор! — Прости, что раньше не рассказали тебе обо всем, что происходит, — натянуто выдавила из себя девушка, понимая, насколько глупо просить прощения за что-то подобное. — Возможно, если бы мы с Гарри рассказали тебе раньше, то ты остался бы жив, — горько усмехнулась шатенка. Измени они хоть что-то, то результат мог бы быть совершенно другим. Эффект бабочки. — Слушай, Гермиона, ты ведь и сама понимаешь, насколько глупо извиняться за подобное, — осуждающе отозвался Рон. — Ну, рассказали бы вы мне, и что? Я бы, по-твоему, закрылся бы дома и на работу бы не выходил? Тогда бы пострадал, например, Джордж. Или Перси. Билл. Может, даже Чарли. Или папа. Что бы изменилось? — Ты был бы жив и не сидел бы сейчас здесь, пытаясь вразумить меня, — выдохнула она. Она понимала, что Уизли был прав. Но это все равно не давало ей покоя. Какого бы сильного человека она из себя не строила, она прекрасно понимала, что все-таки часть вины была на ней. — И прости, что наорала на тебя в последний раз. Иногда ты слишком раздражаешь, — пробурчала Грейнджер, подтягивая к себе колени. — Вот за это ты можешь извиняться, да, — поучительно произнес Уизли. — Так и быть, прощаю, — усмехнулся он и лег на траву. Девушка последовала его примеру, понимая, что трава больше не была такой жесткой, как до этого. Небо было таким чистым и таким голубым, без единого облака. Словно кто-то разрисовал его самым светлым голубым, который у него только был. И на душе было невероятно спокойно. А еще отчего-то хотелось закрыть глаза и улыбаться изо всех сил. Спокойствие было таким приятным и мягким, практически обволакивающим. И оно хоронило душу вместе с мыслями. Гермиона распахнула глаза, но тут же их прикрыла, поднимая руки над головой и закрывая ими лицо. Ярко. Все было так ярко. Она даже не думала, что утро может быть таким ярким. Выкрашенный белый потолок совершенно не способствовал тому, чтобы окончательно проснуться. Наоборот, это чертовски мешало. Девушка потянулась в своей кровати и задрала голову так, чтобы видеть горящую над кроватью гирлянду. На ней все еще висели ее фотографии с друзьями, и Грейнджер закусила губу. Сегодня было тридцать дней. Может, поэтому ей приснился Рон? Она готова была сделать на это ставку. Вернуться в свою родную и уютную квартирку было странно. Ее не отпускало ощущение, будто она не должна засыпать одна, но на предложение Драко переехать в мэнор ответила отказом. Ей нужно было время. Переварить. Подумать. Осознать каждую деталь, которая теперь являлась частью ее личности. Не сказать, что гриффиндорка изменилась так кардинально, что ее теперь было даже нельзя сравнивать с собой прежней, но некоторые события всегда оставляли след. И то, что произошло, определенно оставило неизгладимый отпечаток в сознании. Самый мрачный отпечаток, который только могла оставить судьба. Гермиона чувствовала, что ей нужен был какой-никакой, но отдых. От работы, от дел и от себя самой. Министерские слушания все еще проходили, но Грейнджер упрямо игнорировала их, обещая Гарри, что присоединится к ним позже. Она прекрасно понимала, что обязана была там находиться, как одна из ключевых фигур, но у нее не было сил. Не было сил даже вставать с постели временами по утрам. И иногда не оставалось даже сил дышать. Но ее небольшой бойкот, который Кингсли назвал отпуском, должен был закончиться завтра. Это значило, что ее снова ждала куча документации, выступлений в суде и полное участие в судебном процессе. Насколько гриффиндорка знала из рассказов Гарри, которые обычно сопровождались отборной бранью и руганью, практически всех, чье слушанье уже состоялось, осудили. В их числе были Рабастан Лестрейндж, Розье, Рэй, Долохов и Руквуд. Самыми громкими судами должны были стать суды над Селест Паркинсон и Родольфусом Лестрейнджем, которые Бруствер специально отложил на конец, чтобы Гермиона могла дать показания. Ее искренне удивило то, что Робера Паркинсона оправдали. Она не ожидала этого. Но, кажется, Пэнси была полностью согласна с этим решением, утверждая, что ее отец не причинял ей вреда и действовал исключительно по указке ее матери. Асторию тоже, по идее, должны были бы осудить, если бы она была жива. Дафна провела церемонию погребения одна. Насколько гриффиндорка поняла со слов Паркинсон, Гринграсс самолично позаботилась о том, чтобы никого не было. И Грейнджер понимала ее. Наверное, она бы поступила точно так же. Девушки виделись довольно часто, так как ходили вместе выпить, поэтому обсуждение всех последних новостей велось довольно оживленно. И Дафна выглядела раздавленной. И Пэнси, и Джинни, да и Гермиона тоже, пытались подбодрить ее, но проблема слизеринки была слишком деликатной, чтобы ее можно было так просто решить. Такие посиделки часто заканчивались тем, что кто-то из них троих успокаивал блондинку. И никто из них, абсолютно никто, не мог осуждать ту за скорбь. Гриффиндорки тоже скорбели. И это было тем самым объединяющим фактором, который заставлял их держаться вместе. Грейнджер считала, что то время, которое прошло с битвы в поместье Лестрейнджей, можно назвать довольно странным. Все просто потихоньку приходили в себя, медленно принимая действительность такой, какой она была. Но это временами причиняло боль. И в такие моменты хотелось закрыться от всего мира, свернуться клубочком на своей кровати и плакать сутками напролет. Может, кто-то из них так и делал. Шатенка понятия не имела. Драко вплотную занялся работой в Министерстве, которую ему предложил Гарри. В основном, о его работе Гермиона узнавала именно от Поттера, потому что с Малфоем они редко разговаривали об этом. Им обоим почему-то было комфортно не обсуждать работу, пока они находились рядом, и Грейнджер находила это вполне приемлемым и даже нужным для нее сейчас. Она не хотела слышать о Министерстве, но так или иначе слышала. Они часто ужинали с Нарциссой, обсуждали литературу, которую гриффиндорка приносила женщине почитать. И это расслабляло, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно. Слизеринец с большим удовольствием ходил с шатенкой на балетные и оперные постановки, если она предлагала, и казалось, что жизнь начинала налаживаться. Пока девушка была с друзьями или Драко, она и правда забывала о том, что ее беспокоило. И это утро все испортило.

***

Кладбище выглядело довольно приветливо в лучах июльского теплого солнца, что было довольно странно, учитывая, что, наверное, слово «приветливый» вообще не стоило бы применять к описанию этого места. Но день и правда был довольно погожий. Солнечный свет приятно грел кожу, расползаясь теплом и впитываясь в каждую клеточку тела. Гермиона шла по протоптанной дорожке вдоль могильных памятников, вглядываясь в надгробные надписи. Было правильным решением похоронить и Фреда, и Рона на кладбище возле Хогвартса. Здесь, среди листвы, свет идеально падал на памятники, освещая их. Девушка замедлилась, останавливаясь у могил двух Уизли. Она на секунду засмотрелась на могильные плиты и вдохнула полной грудью. Воздух был душным, и ей было немного тяжело дышать. Грейнджер присела рядом с могилой Рона и провела по холодному камню пальцами. Она ощутимо вздрогнула. «Сильнее смерти только память». Наверное, они точно никогда не забудут эту надпись. Девушка рухнула коленями, обтянутыми легкими голубыми джинсами, на землю и прислонилась лбом к холодному надгробию. Почему-то стало совершенно тоскливо. Гермиона облизала губы и прикрыла глаза. Сердце пронзила тупая боль, которая перекатывалась по телу множеством иголок. — Ты сегодня мне снился, Рон, — выдохнула шатенка куда-то в землю. Она была рыхлой и мягкой. — Первый раз с того момента, как ты погиб. Сказал не винить себя. Как и всегда. Был таким улыбчивым со своими дурацкими растрепанными волосами. Я даже поверила, что это и правда ты, — горько усмехнулась она, пытаясь сдержать непрошенные слезы. Черт возьми, почему это было так больно? Почему ей все еще было больно, когда должно было прийти облегчение? Но его не было. Единственное, что так сильно ощущала гриффиндорка, это гребаная боль. Гермиона повернула голову влево, чтобы увидеть рядом стоящее надгробие, и всхлипнула, позволяя слезам быстро скатиться по щекам. О, Мерлин, как перестать чувствовать гребаную боль? Она зажмурилась и закрыла лицо ладонями. Ее всхлипы разрезали щебет птиц и насекомых. Жара будто шипела. Грейнджер глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Не получалось. Девушка с силой ударила по мягкой земле кулаком и хрипло взвыла, поднимая заплаканные глаза к солнцу. Желудок неприятно скрутило от спазмов и рваного дыхания. Ее губы задрожали, готовые вот-вот раскрыться в крике, но чья-то рука мягко легла на ее плечо, что заставило ее обернуться. Джинни Уизли ободряюще улыбалась, возвышаясь над подругой. Ее волосы казались огненно-красными в лучах полуденного солнца и отливали восхитительным золотым. Глаза с неприкрытой грустью смотрели на Гермиону. Шатенка понимала, что это было не только ее горе. Джинни, Гарри, Молли и Артур, Джордж, Перси, Чарли и Билл. Они все испытывали то же самое. Среди зеленой листвы Грейнджер заметила силуэт Гарри и быстро вытерла слезы. Она поднялась с колен и рывком обняла Уизли, прижимая ее к себе. Рыжая уткнулась в ее плечо, осторожно обвивая подругу руками. — Тридцать дней, да? — тихо пробормотала Джинни и прикрыла глаза, вдыхая запах сладких духов Гермионы. Возможно, только возможно, но они могли найти утешение друг в друге? Наверное, так и следовало бы сделать. Поттер подошел к ним, и гриффиндорка кивнула в качестве приветствия. В его руках пестрело два букета молочного цвета лилий. Так глупо. Приносить на могилу цветы было так глупо, словно это должно было хоть как-то облегчить боль. Символизм, черт его подери. Шатенка запрещала себе думать о той скорби, которая пропитывала ее сознание, по крайней мере, пока все не закончилось. Но вот все подошло к концу, и теперь скорбь накрывала ее волнами негодования. Брюнет осторожно обошел подруг и положил один букет на могилу Рона, а второй на могилу Фреда. Сердце болезненно кольнуло. Девушки отстранились друг от друга и синхронно выдохнули. — Завтра возвращаешься на работу, да, Грейнджер? — хмыкнул Гарри, складывая руки на груди. Гермиона закатила глаза, но кивнула, вытирая нос. — Солиса по тебе чертовски соскучилась! — хохотнул парень, мазнув взглядом по надгробию лучшего друга. Его взгляд моментально погрустнел, и он отвел глаза в сторону. — Ты заходил в мой отдел? — изумилась девушка, делая шаг от могил. Возможно, она вернется сюда позже, чтобы осознать все глубже. Но не сейчас. Сейчас нужно было собраться и взять себя в руки. Снова. — Да, нужно было пару раз взять отчетность по делу Малфоя, — спокойно произнес Поттер и направился к выходу с кладбища. Девушки поспешно последовали за ним. — Он отличный зельевар на самом деле. Я даже рад, что предложил ему эту должность. Мистера Харисса все равно нужно было уже отпустить на пенсию, так что думаю, что мой выбор меня не подведет. Мы, конечно, с ним иногда грыземся, но я готов пойти на эту жертву, если ты любишь этого хорька, — рассмеялся аврор, закидывая руки за голову. Грейнджер затаила дыхание: Гарри был сейчас так похож на самого себя, но более юного. В его голосе сквозили беззаботность и странная облегченность. Словно с его плеч свалился непомерно тяжелый груз. Или он просто хорошо скрывал то, что на самом деле ощущал? — Да у Гермионы просто слюни текут на этого слизеринского принца, как только не утопилась еще в этих слюнях! — Гриффиндорка легонько толкнула подругу в плечо, но тоже рассмеялась. Ничего она не пускала слюни на Малфоя. Еще чего! Это он пускал на нее слюни! Да! Рассуждать так сейчас было так странно, словно последних двух месяцев и не было. — Зайдешь на Гриммо? — мягко поинтересовался брюнет, оборачиваясь к подруге. — Я, так уж и быть, приготовлю нам горячий шоколад, раз сегодня твой последний день импровизированного отпуска, — хихикнул парень. — Как тебя только Кингсли отпустил? — Прости, я должна встретиться с Дафной и Блейзом, так что сегодня не выйдет, — слова дались так легко. Она и правда договорилась встретиться сегодня со слизеринцами. Джинни и Гарри как-то странно переглянулись и оба усмехнулись. — Мерлин, он день получше не мог выбрать? — проворчала Уизли, закатывая глаза. Гермиона пропустила фразу подруги мимо ушей. Они втроем шли вдоль озера на территории Хогвартса. Хогвартс летом выглядел каким-то пустым и нелюдимым. Теплый летний ветер хлестал по щекам, и необъяснимое чувство свободы окутывало теплом. Девушка перевела взгляд на спокойную гладь озера и вдохнула. Чуть влажный воздух. Осень. Магия. Они втроем в Хогвартсе идут к Хагриду после уроков. Им лет по одиннадцать. Беззаботность. Плотно завязанные галстуки, а поверх – гриффиндорские красно-золотые шарфы. Все это навевало воспоминания. Гермиона выдохнула. — Значит, ты сейчас к Дафне? — невзначай спросила Джинни с каким-то странным намеком, широко улыбаясь. Грейнджер согласно кивнула. — Она сказала подойти к Дырявому котлу, но я практически уверена, что там мы не останемся, — пожала плечами девушка, засмотревшись на изящные белые кроссовки. — Я же приемлемо выгляжу? — вдруг произнесла она, и друзья удивленно посмотрели на нее, оценивая. На Гермионе был хлопковый белый кроп-топ с ручной росписью, которую она сделала еще пару лет назад, стилизованная под химический элемент, где было выведена буква «S» и под ней «sarcasm». Ноги обтягивали светлые голубые джинсы с тремя нашивками, а на ногах белели кроссовки. — Очисть колени от земли, и ты шикарна, — подмигнула ей Уизли. — Где там у нас точка аппарации? — усмехнулась рыжая, беря Гарри за руку. Поттер закатил глаза, понимая, к чему та клонила. — Я планировала воспользоваться камином профессора Макгонагалл, — бросила ей Грейнджер, заходя в арку, ведущую во внутренний дворик замка. — Вы, как я понимаю, еще прогуляетесь? — Получив утвердительный ответ, девушка махнула им рукой и быстрым шагом направилась к большим дверям Хогвартса. Джинни повернулась к Гарри и удивленно вскинула бровь. О, Мерлин. За что ей это вообще? Неужели Малфой не мог все это запланировать либо пораньше, либо чуть позже, когда Гермиона была не в таком состоянии? Она рвано выдохнула, поджимая губы. — Как думаешь, Драко позволит посмотреть нам тоже? — пробормотала гриффиндорка, сильнее сжимая ладонь своего парня. Поттер нахмурился, а затем хищно улыбнулся. — Я не для того доставал ему порт-ключ, чтобы не увидеть это своими глазами, — рассмеялся брюнет, потянув за собой девушку к точке аппарации. — Надо будет только захватить мантию-невидимку. И второй порт-ключ, о котором Малфой ничегошеньки не знает, — коварно улыбнулся гриффиндорец. Уизли изумленно посмотрела на своего парня и звонко рассмеялась, понимая, что Гарри все спланировал заранее. Он точно должен был учиться на Слизерине, черт бы его побрал! Гриффиндорец утянул свою девушку в трансгрессию, пока та все еще хохотала. Поттер усмехнулся и подумал, что, наверное, ему тоже было уже давно пора. Черт знает, зачем он столько тянул, ведь все равно знал, с кем хочет провести всю свою жизнь. Единственное, что все еще его беспокоило: он стал негласным сообщником Драко Малфоя в его коварном плане!

***

Дафна с силой обняла подругу, поцеловав в щеку. Гермиона немного смутилась, обнимая Блейза, но промолчала. Настроение явно было совершенно не то. Но девушка постаралась взять себя в руки, чтобы перестать придавать этому значение. Не всегда в жизни будет происходить только хорошее. Или только плохое. Все временно. Поэтому она не собиралась отказываться от своих друзей. Она не собиралась отказываться от своей жизни, как бы плохо ей сейчас не было. — Чудесно выглядишь, Гермиона! — мягко произнесла Гринграсс. Грейнджер всматривалась в чуть осунувшееся лицо подруги и понимала, что на всех, черт, на каждом из них остался след. Косметическая магия прекрасно скрывала следы недосыпа, но гриффиндорка была уверена, что девушка не могла спать по ночам, видя кошмары. По крайней мере, это подтвердил Забини, когда шатенка спрашивала его о самочувствии Дафны. Сама слизеринка ни за что бы не сказала ей об этом. Кажется, они все пытались не ранить чувства друг друга, держа каждую малейшую эмоцию в себе. — Спасибо, Даф, ты тоже просто очаровательна, — отозвалась волшебница, осматривая длинный сарафан мятного цвета. Ей не хватало только соломенной шляпки с бантиком, чтобы блондинка сошла за жительницу какой-нибудь деревушки. Но ей определенно шло. Кристально-голубые глаза, напоминающие небо, и пшеничные волосы делали из Гринграсс невероятно очаровательную девчушку. — Ну, и как вам живется вместе? — усмехнулась Гермиона. Блондинка скривилась, высовывая язык. — О, Мерлин, ты бы знала, как долго он торчит в ванной! — она выделила интонацией слово «как», и Грейнджер рассмеялась, переглядываясь с Блейзом. Мулат засунул руки в карманы свободных штанов цвета хаки и отвел взгляд, делая вид, что это был не камень в его огород. — Но ты же сама хотела с ним съехаться, разве нет? — с намеком произнесла гриффиндорка, мягко толкая ее локтем. Дафна поджала губы и недовольно цокнула, согласно вздыхая. Вот, что они делали. Они все делали вид, что ничего не изменилось. Но изменилось абсолютно все. — Ну, и куда мы пойдем? — поинтересовалась шатенка, беря под локоть подругу и заглядывая ей в глаза. Девушка заговорщицки улыбнулась и переглянулась с Блейзом, и тот растянул губы в ухмылке. Кажется, они что-то задумали. Размышлять об этом было крайне глупо, ведь она бы все равно не догадалась, что именно придумали ее друзья. Джинни вроде что-то говорила об этом… Или ей показалось? — Вы же знаете, что я не люблю сюрпризы? — предостерегающе вымолвила она, хитро прищуриваясь. — О, не волнуйся, тогда нас смертельная участь обойдет стороной, — рассмеялся Блейз и резко схватил подруг за руки. — Ну, что, погнали? Он, наверное, уже заждался! Дафна согласно кивнула и утянула всех троих в аппарацию, отчего Гермиона неосознанно вскрикнула. Живот неприятно скрутило, но она даже не обратила на это внимания. Почувствовав твердую землю под ногами, Грейнджер наконец распахнула зажмуренные глаза и удивленно огляделась. Они стояли на вершине огромного обрыва, где-то внизу слышался плеск воды, и девушка предположила, что они были на берегу океана. В нос ударил запах морской соли, и Гермиона поняла, что была права. Обрыв был весь покрыт изумительным зеленым ковром из свежей травы и полевых цветов. Где они, черт возьми? Неожиданно накатившая паника резко вытолкнула все восхищение, которое было до этого. Она удивленно обернулась на друзей, не замечая еще одного человека, который лишь наблюдал со стороны за происходящим. Девушка всматривалась в лица друзей и не понимала, что происходило. Почему они привели ее сюда? Чья это была идея? Она сглотнула, чувствуя, как участилось ее дыхание. — Спокойнее, Грейнджер, вдохни и выдохни, — хохотнул Блейз, увидев ее взволнованное лицо. — Мы просто посредники. — Парень кивнул Дафне, и та подхватила ее за руку, таща к краю обрыва. Гермиона взвизгнула, увидев, как внизу плескалось бескрайнее море, которое с силой разбивалось о скалы. — Где мы вообще? — прошептала девушка, всматриваясь в горизонт, которого словно и не было. Море плавно переходило в голубое небо. — Это, детка, скалы «Семь сестер», — ответил ей Забини, становясь рядом. — Красиво, правда? — мягко поинтересовался он, вглядываясь в удивленное лицо подруги. Грейнджер изумленно хлопнула глазами и снова посмотрела вдаль. Шум воды успокаивал, и паника понемногу отступала, оставляя место восторгу. Они привели ее в такое прекрасное место. О, Боже! Как здесь было красиво. Шатенка завороженно приблизилась к самому краю, втягивая носом соленый воздух. Вдох получился невероятно глубоким и чертовски освежающим. Словно глоток чистой родниковой воды после длинного забега на марафоне. Девушка даже не обратила внимания, что Забини и Гринграсс усмехнулись друг другу и с загадочными улыбками сделали шаг назад, давая знак Драко. Блондин стоял в стороне, понимая, что она даже не заметила его. Но он просто смотрел на нее и восхищался. Ее волосы разметал морской ветер, и теперь они плотными кудрями взметались в воздух. Ее худая фигурка выглядела просто изумительно на фоне всего пейзажа. О, Мерлин, она была такой красивой. Хотелось прямо сейчас сорваться и приблизиться к ней, но тогда его идеальный план просто провалится. Он пообещал сам себе, что должен сделать все идеально. Настолько, насколько сможет. Неожиданный хлопок аппарации заставил Малфоя вздрогнуть, а Гермиону – обернуться. Но она никого не увидела, впрочем, как и Драко, который так и стоял, смотря на нее. Их глаза встретились, и девушка удивленно подняла брови. Слизеринец сделал шаг к ней. Гриффиндорка завороженно смотрела на блондина, закусив губу. Он выглядел просто изумительно. Пастельно-лазурная шелковая рубашка и свободные черные брюки дополнялись белоснежными кроссовками. Он выглядел так, будто чувствовал себя свободным. Рубашка была не заправлена, а рукава закатаны, открывая взору черную татуировку на левом предплечье. — Ты знала, что скалы Семь сестер названы в честь известных в греческой мифологии семи сестер плеяд? — хрипло начал Драко, улыбаясь уголками губ и подходя ближе к шатенке. — Плеяды были дочерями титана Атланта и океаниды Плейоны. Все сестры сочетались браком с богами, но одна из них – Меропа – стала женой коринфского царя Сизифа. Плеяд преследовал охотник Орион, пока они не превратились в голубей. Зевс же вознес их в виде созвездий на небо. Шесть звезд из них сияют ярко, а седьмую, Меропу, почти не видно, так как ей стыдно, что она вышла замуж за смертного, к тому же, преступника, отправленного в подземное царство Аида, — парень сглотнул и вплотную встал к Гермионе, беря в руки ее лицо. Шатенка восторженно всматривалась в его глаза, даже не пытаясь отвести взгляд. — Так и со скалами: шесть из них отчетливо видны с восточной стороны, но чтобы увидеть седьмую, нужно хорошо постараться или чтобы на нее указали. — Я знаю эту легенду, Драко, — чуть смеясь, выдохнула девушка, прижимаясь к нему. — К чему ты это рассказал? — Ты скоро все поймешь, Грейнджер, — прошептал Малфой, зарываясь в ее волосы. Он вдохнул запах таких родных каштановых прядей и улыбнулся. Слизеринец обернулся, зная, что это был именно хлопок аппарации, а значит Поттер был здесь. — Гарри, твой выход! Гермиона удивленно посмотрела на слизеринца и увидела довольную улыбку своего лучшего друга через его плечо. Брюнет подошел к ним двоим и усмехнулся, протягивая ему потертый серебряный ключ с причудливыми завитками. — Удачи, Драко, — произнес Поттер, наблюдая за тем, как его друзья исчезают в воронке порт-ключа. Он широко улыбнулся и поднял взгляд к небу. Абсолютно голубое. Ни облачка. Он обернулся на друзей, замечая такие же довольные улыбки. — Ну что? Я достал еще один порт-ключ. Или вы хотите что-то упустить? Я вот упускать ничего не намерен. — Поттер, ну ты и гад, — расхохотался Забини. — Мантию прихватил? — Гарри согласно кивнул. — Как бы Малфой потом нас не закопал потом где-нибудь. — Ой, да брось! Мы бы все равно потом услышали, чем все закончилось! — встряла Джинни. — А лично я хочу на все это посмотреть! — воскликнула девушка, улыбаясь. — А куда они отправились вообще? — мягко спросила Дафна, беря Блейза за руку. — Палермо, Италия, — ответил Гарри, тряхнув головой. — Он очень путано объяснял, почему именно туда. Сказал что-то вроде того, что он пообещал себе показать ей Сицилию? Короче, я так и не понял. — Ладно, погнали? — нетерпеливо поинтересовалась Уизли, обводя глазами друзей. Все синхронно кивнули, и Поттер достал из кармана похожий ключик, но из бронзы.

***

— О, Мерлин всемогущий, где мы? — восторженно выдохнула девушка, смотря на бескрайний океан. Ее ноги утонули в теплом песке, а в лицо бил морской ветер, приятно разливаясь по коже. Волны медленно накатывали на берег, и ей так и хотелось прикоснуться к воде. Солнце чуть слепило глаза, но Гермиона все равно упрямо смотрела на горизонт, не обращая на Драко совершенно никакого внимания. А обратить внимание стоило. Парень в это время оперативно расстелил небольшой плед и разливал по бокалам шампанское. Воспользоваться тем же трюком, которым пользовалась Гермиона, было просто изумительно. Заклятье незримого расширения было чертовски полезным. Грейнджер втянула воздух в легкие так же, как она делала это ранее, стоя на скале. Они стояли на солнечном пляже, где кругом не было абсолютно никого. Ни единой живой души, кроме них двоих. Она обернулась к парню, улыбаясь так широко, как только могла. О, Мерлин, как здесь было красиво! — Мы в Палермо, — неспешно ответил слизернец, расплываясь в улыбке. Ему нравилось видеть ее такой: она выглядела счастливой. — Это на острове в Сицилии, на тот случай, если ты не в курсе. Хотя, учитывая, кому я говорю, ты наверняка знаешь. Девушка хихикнула и сделала шаг к нему. Блондин не мог перестать улыбаться, наблюдая за ней. Патронус Поттера, который он получил, когда они разминулись, заставил его поволноваться, ведь гриффиндорец сказал, что Гермиона была не в настроении. И он очень надеялся, что это не скажется на их маленьком путешествии. Он ведь обещал. Даже если только себе. Он обещал. — Я подумал, что раз это твой последний день так называемого отпуска, то нужно сделать его изумительным, — усмехнулся Драко и подмигнул ей, приглашая присесть. Грейнджер последовала за ним и опустилась на светло-сиреневый плед, поджимая под себя ноги. Она положила голову на колени и взяла протянутый бокал, наблюдая за Малфоем. — К чему это все? Не просто так ведь? — тихо спросила девушка, делая глоток. Он мотнул головой и отсалютовал ей. Шатенка сделала тот же жест. — За что пьем? — Может, за нас? — предложил он, чувствуя, как начинает волноваться. Гриффиндорка его волнения явно не разделяла, согласно кивнув. Ее спокойствие успокаивало и его. И это было чертовски притягательно. Она выглядела просто изумительно. В простых джинсах и топе, но все равно каждый сантиметр ее тела был просто изумительным. Она была восхитительна. — У меня к тебе только один вопрос: где ты научилась играть на фортепиано? Гермиона заливисто расхохоталась, не ожидая этого. Она тряхнула волосами, откидывая их за спину, и улыбнулась. — Моя мама учила меня поначалу, потом я занималась с преподавателем, — она устремила взгляд на горизонт. — А потом, так как поступила в Хогвартс, занималась сама. Мне нравится временами играть, но обычно такой возможности просто не представляется. Удивлена, что ты не спросил раньше. — Честно говоря, это просто вылетело из головы, — пожал плечами слизеринец, делая глоток шампанского. Алкоголь приятно обволакивал нёбо. — Ладно, я немного слукавил, знаешь, у меня есть два вопроса, но второй я задам позже, ты же не против побыть тут немного больше? Грейнджер непонимающе кивнула. Она вздохнула и снова сделала глоток. Это шампанское было похоже на маленькие магические искорки. Она и не думала, что такое вообще бывает. Но, видимо, бывает. Свежий морской воздух ласкал кожу, и хотелось оставаться здесь все дольше и дольше. Интересно, а они могли бы как-нибудь приехать сюда отдыхать? Было бы просто замечательно. Драко наблюдал, как девушка прикрыла глаза и сморщила нос. Ее россыпь веснушек выглядела так очаровательно и привлекательно, что хотелось поцеловать каждую. — Да ты романтик, Малфой, — усмехнулась Гермиона, закусывая губу. Блондин притворно приложил руку к сердцу. — О, нет, кажется, меня раскрыли, — поддельно изумился он, прикрывая глаза. Его ресницы трепетали от каждого движения, и это завораживало. Они были такими длинными и изящными, что любая девушка могла бы позавидовать. — Ты будешь завтра на последних слушаниях? — посерьезнел блондин, вперив взгляд в Гермиону. Девушка тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Честно? — Видимо, этот вопрос больше предназначался ей самой, нежели ему. — Не хочу. Я вообще ничего не хочу. Знаешь, такое чувство, будто у меня все еще нет сил, чтобы вернуться. Хотя я понимаю, правда, что должна. Правда, понимаю, — устало выдохнула она, допивая содержимое бокала. — Просто это так глупо, да? Мы все взрослые люди, но при этом все равно я не могла заставить себя вернуться раньше. Драко нахмурился. Отчасти он понимал, о чем она говорила, но это совершенно шло вразрез с тем, как она вела себя ранее, когда ей было плохо. Поттер часто твердил, что обычно она погружалась в работу, чтобы избежать своих мыслей, но в этот раз, видимо, в ней что-то сломалось. Что-то надорвалось. Но он не думал, что это плохо. Нет. Он считал, что это нормально. Нормально иногда не справляться. Нормально давать задний ход. Малфой положил свою руку на ее и потянул на себя, заставляя подняться. Фужеры так и остались лежать на пледе. — Что ты делаешь?! — изумилась девушка, когда слизеринец вовлек ее в танец. Песок мягко проминался под ногами, и им хотелось снять обувь, чтобы почувствовать его голой кожей. Словно поняв, чего они оба хотят, блондин остановился, и они быстро скинули кроссовки, ступая уже босиком. Так определенно было лучше. — Могу я пригласить тебя на танец? — он учтиво протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в его. Девушка сразу же была утянута в нечто подобное вальсу, который они танцевали в уютной тишине, и лишь шепот ветра и плеск волн сопровождали их. Это было своеобразной музыкой. Но почему-то Гермионе казалось, что эта природная музыка была печальной. И это пробирало ее до мурашек. Малфой закружил ее, и песок взметнулся под их ногами. Они оба часто задышали, чувствуя, как сердце начинает колотиться о грудную клетку, готовое вот-вот выпрыгнуть. Грейнджер восхищенно наблюдала за заходящим солнцем. Наблюдала, как тьма медленно берет царствование на небе, как тысячи магических огней начинают зажигаться над их головами. Слизеринец продолжал вести ее, всматриваясь в медовые глаза, полные восторга. В следующий раз он привезет ее сюда надолго. Чтобы она смогла отдохнуть. Чтобы смогла насладиться своей свободой. Чтобы смогла насладиться собой. Видеть ее счастливой было чем-то настолько фееричным и приятным, что хотелось просто сцеловывать эту улыбку на ее лице. Она улыбалась так искренне и открыто, что не улыбнуться в ответ было просто невозможно. Драко снова закружил ее, прижимая поближе к себе и чувствуя ее тяжелое дыхание. Ее щеки немного покраснели то ли от шампанского, то ли от танца, но выглядела она просто изумительно. В глазах зажегся тот самый огонек, которого ей так не хватало последний месяц. Она была прекрасна. Парень неожиданно опустился на одно колено, и шатенка удивленно ахнула, понимая, к чему все идет. И это вызвало у нее чертов испуг. О, Мерлин! — Я сказал, что у меня два вопроса, — Драко внимательно вглядывался в ее глаза, чуть прищурившись. Попутно он нащупал в кармане коробочку из черного бархата. Перед глазами мелькнуло воспоминание, как он вытащил Пэнси, Джинни и Дафну, чтобы они помогли ему с выбором кольца. Гринграсс очень тогда на него взъелась, что он выбрал в итоге серебро, а не золото. Но, учитывая, что Джинни одобрила, он был просто уверен в своем выборе. Как и, собственно, в выборе девушки. — Первый я тебе уже задал. Теперь задаю второй. Ты выйдешь за меня? — Он раскрыл коробочку, являя ее взору красивое обручальное колечко с изящным аметистом. Гермиона удивленно подняла брови, осматривая украшение. Оно было великолепным. Просто прелестным. Тонкий ободок кольца был словно скручен и напоминал стебель растения, а сам камень находился среди серебряных лепестков. Грейнджер присела на корточки, чувствуя, как проваливается в песок. — Драко, — медленно начала она, не зная даже, что собиралась сказать. Они встречались всего пару месяцев, хоть и знали друг друга почти всю жизнь, большую часть из которой ненавидели друг друга. Было ли это правильно? Она замолчала, обдумывая каждое предложение, которое собиралась сказать. Несомненно, это было приятно. Чертовски приятно. Малфой смотрел на нее с какой-то затаенной надеждой, но гриффиндорка пыталась игнорировать этот взгляд. Подсознательно, она уже давно решила, что могла бы ответить на это предложение, но почему-то сейчас колебалась. Словно ей казалось, что было слишком рано? Кому, черт возьми, вообще предназначался этот вопрос? Ей самой? — Ты можешь дать мне время подумать? Хотя бы пару дней? — Это конец. Если девушка просит подумать, то это конец. Драко даже не думал, что она попросит его об этом. Черт возьми, почему все должно быть так?! — Что?

***

Драко остервенело заполнял документацию, которую должен был позже передать аврорам. Последние два слушания прошли как по маслу благодаря присутствию Грейнджер. Впрочем, даже если остальных сотрудников ее возвращение искренне порадовало, то его совершенно нет. Она не обращала на него внимания, и это бесило. Притом так сильно, что хотелось вопить от отчаяния. Он сделал ей предложение, а она попросила время подумать! Нарцисса была просто в ужасе! И это правда выводило из себя. Неожиданно в дверь раздался стук, и Малфой закатил глаза, рявкая привычное «войдите». Дверь приоткрылась, и за ней показался Поттер. Слизеринец удивленно посмотрел на него, не понимая, почему он вообще пришел к нему, учитывая, что блондин и так собирался навестить школьного недруга, чтобы вручить всю заполненную документацию. — Не хотелось бы в этом признаваться, — начал Гарри, потирая шею. — Привет, кстати. — Драко угрюмо кивнул и уставился на него, вскинув бровь. — Но мы там были, когда она попросила дать ей время. Если бы могла, то челюсть Малфоя тут же встретилась бы с полом. Какого хрена?! Что значит, они были там? И кто это – они? Перо неприятно шкрябнуло по пергаменту от той силы, с которой парень надавил на него. — Кто – мы? — холодно поинтересовался блондин, сжимая челюсти. Может, поэтому Гермиона повела себя так? — А, ну, конечно, Джинни, ты, Дафна и, наверное, Блейз. Я никого не забыл? — рявкнул слизеринец, потирая переносицу. Черт возьми, за что ему все это? — Слушай, мы желаем ей счастья, и тебе тоже, — примирительно выдохнул брюнет, поднимая руки. — Я лишь хотел сказать, что Джинни уверена в том, что она согласится, — добавил аврор. Прекрасно, он узнал об этом не от Грейнджер, а, черт возьми, от Поттера! Просто, блять, очаровательно! Драко одолевала такая злость и ярость, что хотелось послать эту чертову сову в лице Поттера куда-подальше. Но он лишь стиснул зубы и принялся дальше заполнять документы, игнорируя его присутствие. Так бывает, когда любимая женщина отвечает практически отказом. Какой же он неудачник! Так облажаться! Это ж надо было! Малфой застонал и уронил голову на руки, предварительно сложив их на столе. Как бы он не хотел признавать, но в чем-то Гермиона была права. Но, черт, почему она всегда была права?! Это так раздражало! Он не мог больше делать вид, что он злился. Нет, он не злился, блондин был просто расстроен и разочарован, черт возьми, собой и ее просьбой. Неужели так сложно было сказать «да»? Что в этом сложного? Тем более, Поттер сказал, что она все равно ответит ему согласием в ближайшем обозримом будущем. Драко неожиданно вскинул голову и уставился на Гарри. Брюнет выглядел до одури спокойным и каким-то довольным. Это было более чем подозрительно и совершенно не придавало уверенности. — В общем, жди ее в ближайшие полчаса, может, час, — пожал плечами гриффиндорец и развернулся к выходу. — Кстати, твой рабочий день, вообще-то, уже закончился. Впрочем, ее это тоже касается. Она уже минут двадцать стоит под твоей дверью и боится зайти, потому что чувствует себя малость виноватой, — хихикнул брюнет. — Может, скоро соберется с мыслями и все же заглянет к тебе. Малфой изумленно распахнул глаза и проводил глазами Поттера. За ним захлопнулась дверь, и Драко нервно сглотнул. Она что? Черт возьми! Он рванулся со своего стула и с силой дернул ручку двери, которая, казалось, могла бы и отлететь от такого напора, но осталась на месте. Парень выбежал из своего кабинета, а затем и из приемной. Его кабинет находился в Мракоборческом отделе, поэтому Поттер, скорее всего, имел в виду коридор, где находились все кабинеты. Слизеринец повернул голову вправо и заметил гриффиндорку, которая сидела около его двери и что-то нашептывала себе под нос. Гермиона сидела на полу и мысленно считала, чтобы успокоиться. А вслух проговаривала все, что собиралась сказать Малфою. Как же глупо, черт возьми, она себя чувствовала! Еще и игнорировала его несколько дней! Она взвесила все «за» и «против» и пришла к выводу, что может со спокойной душой говорить ему «да» и не сожалеть об этом. Впрочем, ей конкретно влетело от Джинни, которая, как оказалось, присутствовала при том, как Драко сделал ей предложение. Конечно, подруга ее не осуждала и прекрасно понимала, почему Грейнджер решила для начала подумать, но все равно явно на нее злилась. Но для ярости у нее была совершенно другая причина, которая только что вышла из кабинета Малфоя и, подмигнув подруге, направилась на выход. Хлопок двери заставил девушку вздрогнуть. Она подняла голову и встретилась со взглядом дымчато-серых глаз, так и застыв с открытым ртом. О, Мерлин, она вообще может чувствовать себя не такой идиоткой? — Да, — пролепетала девушка, словно ей было лет пятнадцать, и ее уговаривали выпить сливочного пива. — Это мой ответ. Драко растянул губы в коварной ухмылке, поднимая Гермиону с пола.