Нулевой элемент

      Транспортом Лунгу служил форд-кемпер прошлогодней модели, лишенный любых внешних изысков. Уродливый внешне, но невероятно удобный фургон был полностью переработан, так что его внутренняя начинка более чем удовлетворяла нужды хозяина. Задняя часть автомобиля была переоборудована в сдержанный кабинет, удобный для коротких встреч и переговоров, в которых не нужны никакие лишние уши. Небольшое замаскированное окно впускало дневной свет, заодно позволяя ему следить за обстановкой снаружи, а маленький угловой диван с мини-баром и плазмой скрашивали долгие переезды.       Фургон не был бронированным. Его хозяин в этом просто не нуждался. Крупные калибры, специальные боеприпасы и взрывчатка всё равно без труда вскроют любую защиту, а мелкий калибр не особо пугал Дракона Кюсю.       Резкая остановка заставила массивный автомобиль слегка наклониться, приведя в движение стоящий на столе маятник Ньютона.       — Ты не будешь разочарован, — поправив тонкие очки и привстав с кресла поклонился ему Хидео Саито, японец среднего возраста, чьи татуировки прикрывала расстегнутая белая рубашка.       Погруженный в собственные мысли Лунг почти не обратил внимания на оядзи якудзы, которому доверили переговоры. Подхалимство людей вроде Хидео уже не вызывало в нём ничего, кроме раздражения. Такой человек, даже имея высокий ранг в своей организации, интересовался исключительно своей личной выгодой, упорно создавая иллюзию покорства и почтения. Лунг насмотрелся на таких еще будучи вакасю, простой шестеркой, не доказавшей свою верность якудзе.       Такие люди, как Хидео, протягивают одну руку в знак мира, другой пряча нож за спиной.       Лунг не питал иллюзий; он не был приятным человеком. Но он никогда и не представлял себя таковым, его слова и действия всегда отражали, кем он является.       Он всегда был самим собой, с тех самых пор, как повстречал ту вселяющую ужас женщину в костюме. Лицемерие вызывало у него отвращение.       Но сейчас Хидео был полезен.       Чувствуя пламя, готовое вырваться из-под кожи, Лунг схватил железный стержень и сжал его. Он получал удовольствие от использования своих способностей для созидания. Работа руками, строительство и ремесло успокаивали его душу, помогали сдерживать темперамент, сохранять остроту ума. Мало кто знал, что большую часть мечей своей коллекции он выковал сам.       Откровенно говоря, сейчас Лунг предпочел бы остаться в своём доме, спокойно проведя вечер в работе над новым клинком.       Но, увы, были дела важнее.       — То, о чем я просил, — прямо спросил он, отложив сплющенный и вытянутый кусок железа в сторону, — информация у тебя?       Приятная улыбка оядзи померкла, но маска его не треснула. Кожаный портфель перекочевал с колен в руки, и открыв его, он вытащил запечатанную толстую папку.       — Все, что у нас есть о недавних движениях Янгбана. Численность агентов, их операции, подкупленные люди. Всё, что знает якудза.       Цена такой информации была высокой, но обоснованной. Янгбан был безжалостен, так что не сложно представить, как много агентов погибает ради неё. Но для оставшихся членов их семьи подобная информация важна как воздух. Без неё якудзу бы уже давно вырезали эти проклятые фанатики-империалисты.       Причина ненависти Лунга к Янгбан была глубоко личной, поэтому последний кумите якудзы и одобрил эту сделку лично.       «Никогда больше меня не застанут врасплох китайцы», — подумал Лунг, выложив на стол нужную сумму.       Выставленная цена была солидной, хоть и формальной. Якудза только выигрывала от вовлечённости Лунга в этот конфликт, но он не был членом их семьи, а значит должен был заплатить.       Янгбан, впрочем, вернёт ему всё.       Всё, до последней капли крови.

***

      Александрия ненавидела, когда срочные вызовы отвлекали её от куда более важных дел. Ей даже не хватило времени переодеться в другой костюм, поэтому приходилось двигаться сквозь ночь на таких скоростях, что делали её черный силуэт абсолютно неразличимым.       «Однажды я разберусь с этими ебучими бомжами-психопатами раз и навсегда», — думала она, стирая собравшийся на забрале шлема конденсат.       Разумеется именно в её «выходной» Бойня Девять решила нарушить затишье, заявившись в Хантсвилл, один из крупнейших городов Алабамы. К несчастью местных жителей, Протекторат Алабамы располагался в Бирмингеме, столице штата.       К счастью Бойни, в соседнем Монтгомери находилась ассоциированная с Протекторатом независимая команда героев, Лига Содружества. Идиоты решили вступить в схватку с Бойней в одиночку, заплатив за это жизнями двух своих членов.       Александрия ненавидела Бойню, холодно, но искренне. Особенно она ненавидела ту тварь, что забрала у неё Героя.       Их регулярно сменяемые новички, впрочем, вызывали у неё лёгкое чувство жалости и сожаления. Их судьба была, за редкими исключениями, трагична. Насильно протянутые через организованные испытания, сломленные и потерявшие разум, они зачастую погибали в следующем же посещённом Бойней городе, осознанно подставляя себя под атаки других кейпов. Но даже за этими разрушенными судьбами всегда стоял основной костяк Бойни.       Александрия ненавидела Бойню, но в Хантсвилл она прилетела не ради них.       Замедлившись, она высмотрела в вечернем сумраке невысокую башню Дуэйн Энтерпрайз. Для неё не было проблемой, что Птица-Хрусталь лишила город абсолютно всего освещения.       Неторопливо пробираясь до нужного этажа, она прокрутила в голове анкеты каждого члена Лиги Содружества. Эйдетическая память вновь её не подвела.       Сова — лидер команды и умник, сильные стороны включают анализ, стратегическое и тактическое планирование. Высококлассный специалист в единоборствах, вооружен тинкертехом. Ещё до получения сил был местным олигархом, владеющим крупными бизнесами в сфере строительства и транспорта, чьи офисы были в каждом городе штата. Все финансовые расходы Лиги лежат на его плечах.       Порыв — движок, способен перемещаться на парачеловеческих скоростях. Также умник, обладает форсированной скоростью восприятия и сверхчеловеческой координацией.       Стойкий — бугай и движок, классический набор Александрии. Сверхпрочный, сверхсильный, ускоренная регенерация и полет.       Астарта — бугай и слабый движок, вооружена булавой из вольфрама. Во сне не нуждается.       Метаморф — излом, сверхэластичность тканей организма. Способен принять почти любую форму, до тех пор, пока сохраняется целостность ядра с мозгом.       Неприкасаемая — излом, может становиться неосязаемой. Может проецировать неосязаемость на объекты которых касается. Нет лимита Мантона.       Акварий — случай 53, слабый бластер и бугай. Выглядит как гибрид окуня и человека. Гидрокинетик, генерирует воду в пузыре внутри живота. Бритвенно-острые плавники.       Закрыв глаза, Александрия принялась ждать.       — И кто тогда нас сюда позвал? — дошёл до её ушей женский альт.       — Странно всё это, — ответил ей хриплый мужской голос.       «Ну, нечего больше тянуть», — мысленно протянула Александрия, — «чем быстрее начнём, тем быстрее закончим».       Последнее чего она хотела, так это потратить драгоценное время на возню с этими независимыми недоумками.       Резко толкнув своё тело ногами, она устремила кулак к голове Стойкого. Ни один Бугай не смог бы выдержать удар, способный посадить Бегемота на задницу. Он и не выдержал бы, не выведи его из-под удара Порыв.       Остановив свой рывок, Александрия медленно коснулась пола подошвами черных ботинок. Выражение шока на лицах собравшихся героев было красноречивым.       — А-александрия? — выдавил из себя Стойкий.       Она лишь устало закатила глаза. Подобная драма уже не вызывала ничего, кроме раздражения.       Следующий удар, в этот раз направленный на Сову, снова прошел мимо. Порыв начинал выводить её из себя. Бросив краткий взгляд по сторонам, она вновь прыгнула к Стойкому, но в последний момент разжала кулак, поймав за руку шустрого движка, едва успевшего оттолкнуть своего товарища. Схватив голову Порыва ладонями, она превратила его череп в труху, расплескав куски мозга по собственным рукавам.       «Наверное, эта секунда казалась ему вечностью», — пронеслась мысль в голове Александрии.       Обвивший её Метаморф даже не успел осознать свою смерть. В её ладони ядро кейпа превратилось в пыль. Глупо надеяться удержать сильнейшего Бугая этой планеты.       Взмыв в воздух, Александрия перехватила Сову, нагло пытавшегося сбежать. Почти нежно обвив ладонью его голень, она с размаху впечатала его тело в пол, окрасив бетон красным. Оставшийся от Совы мешок с костями она аккуратно кинула в руки Неприкасаемой.       Кто бы подумал, что та окажется достаточно глупой, чтобы поймать тело мертвого товарища? Впрочем, материализовавшаяся Неприкасаемая так и не успела осознать свою ошибку. Ладонь Александрии пронзила её череп навылет. Стряхнув осколки кости со своей руки, она вернула взгляд к оставшимся кейпам.       Стойкий и Астарта рванулись Александрии навстречу, из их глоток вырывался полный ненависти рев. Астарта, добравшаяся до неё первой, попыталась коснуться шлема Александрии своей булавой. Без труда увернувшись, член Триумвирата положила ладонь на затылок девушки и впечатала её голову в пол. От головы осталась лишь лужица крови и костей, заполнившая вмятину в бетоне.       Ударив в живот опоздавшего буквально на мгновение Стойкого, Александрия окрасила добрые пару метров стены его внутренностями. Подобрав булаву Астарты, она швырнула её в голову замешкавшегося Аквария, пробив её навылет и прервав его пронзительный стрекот.       Стоящий на коленях Стойкий оторвал шокированный взгляд от изуродованных тел товарищей и поднял его на Александрию. С его пересохших губ сорвался только один вопрос.       — За что?       Не удостоив его ответом, Александрия вытянула пальцы и разрубила голову Стойкого своей ладонью.       «Последний», — мысленно выдохнула она.       — Оно того стоило? — спросила она висевшего на линии собеседника, покидая здание тем же маршрутом, которым вошла.       — Сова нарушил бы договор, попав в руки Бойни. Неприемлемый риск для Пути, — раздался из гарнитуры ровный голос, — теперь в убийстве его команды обвинят Сибирь.       Стремительно взмыв в воздух, Александрия закрутилась волчком, стряхивая оставшуюся на костюме кровь.       «Кровь…», — мрачно подумала она, — «уже и не знаю, сколько её на моих руках. Сколько ещё будет?»       Вылетев в верхние слои атмосферы, Александрия остановилась и тяжело выдохнула.       — Дверь мне.