Новая жизнь, в которой...

      Школа. Раньше я любил учиться, но сейчас это стало мучением. Амалия внимательно слушала меня и морщилась, когда я путал слова. Не знаю, благодаря её усилиям или из-за сострадания учителей, но к концу полугодия меня не выгоняют. Многие учителя поставили тройки, закрыв глаза. Некоторые даже расщедрились на четверки. Пару штук. Когда-то я был отличником, думал о золотой медали.       — Май, малыш, так дело не пойдёт. — Она хмурится. Заправляет прядь за ухо и прикусывает губу. Женщина погружается в свои мысли, а я вспоминаю вещь, которая меня интересовала, но постоянно вылетала из головы.       — Что значит это слово? — Девушка поднимает глаза, непонимающе смотря на меня. Я пытаюсь выговорить слово, но понимаю, что буквы путаются. Амалия с робкой улыбкой смотрит на меня, и через секунду класс наполняется её звонким смехом. Сейчас она выглядит как девчонка, молодя себя своим поведением лет на десять.       — Это… — Женщина замялась, явно подбирая слова. — Это ласковое обращение к ребёнку. — Она говорит неуверенно, словно вкладывала в это слово совсем иное значение.       Уже идя по коридору, я решаю найти слово в интернете. Сначала пытался искать по звучанию, не понимая как правильно писать. Нашел «маленькое животное отряда грызунов» — не то. Пробуя, кажется, в сотый раз, я открыл какой-то сайт с пояснением, которое говорила мне Амалия. Нашёл. Радость переполняла.       Копирую, вставляю. Первое что выпадает «Что значит, если парень называет малыш». Спустя пару минут щёки покрываются румянцем. Что за «показатель нежных и трепетных чувств»?! Ратмир явно издевался тогда надо мной, говоря, видимо, что я похож на ребёнка. С психом выключаю телефон. Начинается следующий урок. Стараюсь конспектировать, но интуитивно понимаю, что делаю слишком много ошибок в словах. Если бы Амалия увидела мои тетради — очень расстроилась бы. Что-то не даёт покоя. Только к середине понимаю, что сегодня не было ни единой смски от Ратмира. Ну и отлично! Если бы сейчас встретил его, высказал бы всё, что думаю об этом дурацком слове. Сам он ребёнок. Всего лишь на год старше меня.       Я отвык от боли. После первого же удара задыхаюсь с надеждой хватаясь за стену. Перед глазами всё плывёт. Дергаюсь в сторону Алекса, чтобы повалить его, но парни сзади хватают за руки, заламывая. Плечи пронзает острая боль. Меня поставили на колени. Напряженные мышцы ноют, а ноги непроизвольно разъезжаются, скользя по полу. В кабинете никого нет, да и не думаю, что мне помог кто-нибудь из одноклассников. Когда всё только начиналось — зеваки с задних парт тут же испарились. Под рёбрами всё пульсирует. Каждый вдох похож на пытку. Алекс смотрит надменно. Закрываю глаза всего на секунду. Хватка на руках ослабела, а Алекс что-то злобно шипит мне.       Я снова попытался встать и ударить Алекса. Кажется у меня это даже получилось. Кулак коснулся чужой скулы, отзываясь моментальной болью. В светлых глазах удивление, поглощаемое злобой. Хватка на шее, удары сзади по копчику. Ноги совершенно не держат. Чужая рука слишком сильно сжимает горло. Через секунду чувствую невесомость, а перед глазами потолок класса. Тупой удар об ножку парты. Звон только в одном ухе. Он набирает силу, что мне начинает казаться будто он в реальности, а не только в моей голове. На удивление мне не больно, совсем. Голова лёгкая, как и всё тело. Но стоило мне взглянуть на Алекса, то я понимаю, что что-то не так. Касаюсь пальцами лица. Со стороны правой брови всё липкое. Пальцы в крови. С трудом встаю. Меня никто не трогает. В туалете пытаюсь отмыть лицо. Кровь из брови никак не переставала идти. Лёгкость в голове не проходит, а потому я забираю вещи и ухожу домой.

***

      Тошнит, но не сильно. Вставать совершенно не хочется. Бровь припухла и болит, а ухо заложило. Но, почему-то всё равно. Боль… Она есть, но где-то рядом, отдалённо. Живот и копчик ноют только при движении, хоть что-то радует.       Звонок от Якуба. Так приятно слышать его голос. Он что-то говорит, но я совершенно не понимаю. Слова не складываются, но кажется он недоволен. Хочу его увидеть, о чём и говорю парню. Он молчит. Соглашается.       Якуб смотрит на меня странно. Пальцами он касается лица, брови, от чего я шиплю на него. Его молчание пугало. Чувствую себя виноватым перед ним. За свою слабость перед другими, за невозможность дать что-то в ответ. Тёплые губы уверенно сминают мои до боли. Неприятно ощущать чужой язык в собственном рту. Хочется отдалиться от Якуба, попросить его перестать. Слабо мычу, пытаясь отдалиться. Грубая ладонь на затылке не даёт это сделать. Чужие зубы до боли прикусывают губу.       Комната погружена в полутьму. Тяжелые дыхание кажется слишком громким. Ладонями я упираюсь в грудь Якуба. Я не хочу всего этого. Мне неприятны прикосновения. Робко пытаюсь сказать об этом парню, но он игнорирует. Холодные пальцы скользят по коже, принося чувство неправильности и отвращения. Не хочу, чтобы Якуб ко мне прикасался. Отталкиваю его, уже намного напористее.       — Ты меня уже достал. То не так, это. — Голос изменился. Это не тот знакомый мне парень, что смеялся над моим произношением. Пытаюсь встать и уйти, но Якуб грубо хватает меня за руку, прижимая к постели. Я практически не вижу его лица, только очертания. Он надавливает на разбитую бровь, заставляя меня кричать и вырываться. Перед глазами всё белое. Второй рукой машу перед собой, в надежде задеть и дезориентировать парня. Запястье обжигает, заставляя тело выгнуться. Слышу, как бьется моё сердце. Якуб ловко расстегивает рубашку, оголяя грудь.Мне очень страшно, а от безысходности хочется плакать. Почему он это делает? Якуб не держит мои руки, целует солёные дорожки на щеках. А мне хочется блевать. Чувствую себя грязным. Чужие пальцы заставляют мышцы невольно напрягаться, особенно, когда те застывают на животе, что-то вырисовывая. Он пытается поцеловать меня в губы. Отворачиваюсь. Парень шипит.       — Знаешь, у тебя очень красивые волосы. — Он пропускает локоны через пальцы. Его рука расстегивает ширинку и касается моего члена. Меня передёргивает от омерзения. — Не нравится происходящее? Тебе же хуже. — Он кусает меня за ухо, начиная надрачивать мне. Возбуждения нет, совсем. Мерзко. Он матерится, тянет за волосы. Уже не так больно. Все чувства словно вытащили. Так не должно быть, я должен что-то сделать. Дёргаюсь, пытаясь скинуть парня с себя. Пощёчина, от которой звенит в ухе. Кажется, я прокусил губу. От металлического вкуса тошнит, но появляется адреналин. Начинаю дергаться, пытаясь скинуть с себя парня. Он бьёт по рёбрам, пытается заломать руку. Всё тело жжет и бьёт дрожью.       Я вырываю себе секунду. Всего лишь одну секунду. Пару шагов до выхода из комнаты, перед тем, как меня снова хватают. Удар по спине, руки на запястьях. Почти ничего не чувствую. Силы появляются сами. Толкаю парня. Кажется он упал. Ноги чугунные, но я быстро дохожу до первой двери. Ванна. Закрываю дверь, подпирая её своим телом. Только когда слышу удары с той стороны, понимаю, что надо было бежать к входной двери. Хотя, не думаю, что успел бы. Опускаюсь на пол. Смотрю на руки, которые трясутся как у эпилептика. Совершенно не могу это контролировать. Что-то неприятное на брови и виске. Оно стягивает кожу. Наверное, снова кровь. Но уже как-то всё равно. Чувствую удары по хлипкой двери. Всё что мне остаётся — сидеть в кромешной тьме.       Полностью теряю счёт времени. В какой-то момент всё прекратилось. Теперь звон слышен отчётливее. Не хочу никуда выходить. Я потихоньку начинаю различать очертания комнаты. Глаза слезятся, их жжет, но я боюсь закрывать их даже на секунду. Слабость расплывается по всему телу. Состояние, что я вот-вот потеряю сознание. Оно неуловимо ускользает от меня. Но страх всё ещё держит, помогая. Пальцы давно онемели. Кажется, я даже кулаки не смогу разжать. Всё тело словно стало деревянным, но теперь я хотя бы не трясусь. Начинаю смеяться. Хрипы вырываются из груди. Это ненормально. Истеричный смех крадёт всё дыхание, давая панической атаке захватить меня в свои объятия.       Открываю глаза. Темнота. Для уверенности моргаю, но ничего так и не появляется. Первое время думаю, что потерял зрение. Но холодная плитка напоминает мне, где я нахожусь. Всё тело болит. Двигаться совершенно невозможно. Я устал. Хочу укрыться тёплым одеялом, чтобы не чувствовать холод. Открываю дверь, выползая. В коридоре уже светлеет. Всё тело — один большой синяк. Расстёгнутая рубашка не скрывает этого. Смотрю на свои синяки и совершенно ничего не чувствую. Проползая ещё пару метров, прислушиваюсь к тишине в квартире. Потом смотрю на приоткрытую дверь. Я один. С трудом встаю на ноги, облокачиваясь дохожу до двери и закрываю её. Руки трясутся, хоть я и спокоен. Ничего не чувствую кроме холода. В комнате хаос. Какие-то разбросанные вещи, одеяло на полу. Поднимаю последнее и закутываюсь. Кровать кажется твёрдой, а каждое соприкосновение с кожей обжигает. Телефон на тумбочке пиликает и я решаю посмотреть время. Пять утра. Значит, в ванной я просидел больше семи часов. Кутаюсь сильнее. Всё никак не получается согреться, пока не понимаю, что холодно мне изнутри. Закрываю глаза. Почти не дышу.       Сквозь сон слышу, как пищит телефон. Кто-то звонил, приходили какие-то сообщения. Ничего не хочу. Утыкаюсь носом в подушку и стараюсь уснуть.