Грань

      Глупо было бы думать, что на случившееся закроют глаза. Анкано не думал. Он вообще ничего не думал, сил на это у него не хватало. И восстанавливались они на удивление тяжело.       Но конфликт между советником Архимага и ученицей имел отношение к делам коллегии — так считала Мирабелла Эрвин и в чём-то была права. Разумеется, Анкано не был от того в восторге. У него не было большого желания общаться с мастером-волшебником в принципе, а в нынешнем состоянии особенно. Никого его мнение, впрочем, не интересовало.       — Мы с мастером Анкано в состоянии сами разобраться в ситуации, — в который раз повторяла Кель одно и то же, который уже — Анкано сбился со счета. Сам он молчал, мысли отчаянно отказывались собраться во что-то разумное.       — Я просто спрашиваю, что у вас там произошло? — не оставляла своего Мирабелла. — И вы, Анкано, почему молчите?       Альтмер услышал обращение к себе и как будто окончательно пришел в себя. Ничего не ответил, зато вспомнил зачем его сюда привели. Думать над вопросом он не успевал — Кель не меньше него хотела скорее отделаться и проявляла инициативу. Благо и чувствовала она себя куда лучше.       — Ладно, — сдала позицию Кель, — хорошо. Мы с мастером о чём-то поспорили — не помню, о чём, да и это несущественно — дошло до драки, он попытался ударить меня ногой в лицо и у него бы получилось. Но уворачиваясь, я потеряла равновесие и упала вниз вместе с импровизированным ограждением. Пока он тихо, как может только стадо мамонтов, спустился — активировались все двемерские механизмы, какие только нашлись в округе, за редким исключением, и, разумеется, на нас напали. Мастер так испугался, что забился в самый дальний угол, где его было сложно достать. Ну я и подожгла с досады этого кретина.       — И со всеми справилась сама? — с недоверием уточнила Мирабелла.       — А я что, выгляжу беспомощной?! Да, эти штуковины меня сильно задели. Но я сейчас здесь перед вами — они расплавленным металлом растеклись по каменному полу руин. Даже бесполезного мастера не успели убить.       Она без зазрения совести методично строила ему образ немощного идиота. «Бьющего ногами по лицу». Откуда она знает? Неужели чувствует? Звучала убедительно, даже Анкано почти поверил в свою ничтожность. Он не возражал — ни сил не было, ни смысла — ему нравилась её версия произошедшего.       — Она… сожгла двемерского центуриона, — вдруг произнёс он, нетвердо, но как бы довершая выстроенную Кель картину. — Просто… вот стоит он… а вот уже от него… оплавленный остов. Эта… девочка… вовсе не безобидная.       Голос Анкано дрожал, говорил он медленно с трудом подбирая слова. Всё то время, что Мирабелла пыталась выяснить у них хоть что-то, он сидел на полу, обхватив руками колени. Обыкновенно аккуратно уложенные волосы пребывали в беспорядке и частично скрывали его лицо. Кель выглядела куда лучше, опрятнее и была невозмутима.       — Миледи, вы же видите — ему плохо, — резко сменила она тему. — Думаю, если у вас ещё есть вопросы, то и одной меня будет достаточно. Да и потом, я сказала уже всё — так как оно было на самом деле — мне нет нужды вас обманывать. А мастер Анкано ничего нового, особенно в таком состоянии, не поведает. Если же вы желаете, то могу повторить, но это поверьте мне — лишь пустая трата времени.       Кель стояла на своём. Повторить рассказ её пришлось, не один раз, не два. Её ложь выглядела слишком убедительно — помутнённый разум Анкано уже нарисовал всё это столь реалистично, что трудно будет его разубедить. Она ни разу не отступила от своей версии. Альтмер не ощущал времени, а потому было сложно сказать сколько всё это длилось и когда закончилось. Но их всё же отпустили.       — Не хватало только, чтоб вы поубивали друг друга, — заметила им напоследок Мирабелла.       Конечно. Они бы все были счастливы, чтоб Анкано где-нибудь сгинул. Вместе со своей подопечной.       Неделя ему понадобилась, чтоб восстановить силы. Правда, очевидно на фоне магического истощения он чем-то заболел и слёг ещё на две. Кель старательно изображала участие — всё не просто так, не ради его красивых глаз, это он понимал.       — Я, вероятно, должна перед вами извиниться, — начала, в очередной раз пришедшая проверить его самочувствие, Кель.       — За что тебе извиняться? Это же я «бью ногами по лицу», а ты моя очередная жертва, — пытался шутить Анкано, но не добился должной реакции и плотнее укутался в одеяло.       — Это вы сейчас из-за меня в таком состоянии, — проговорила она и дала ему какой-то травяной отвар. — Пожалуйста, пейте. Перестаралась, хотела взять у вас совсем немного магической энергии, но в итоге вам ничего не оставила. Не важно, зачем мне это, хорошо, мастер Анкано? Будете теперь знать, что я и на такое способна.       Её голос совершенно спокойный, приятный.       — Я догадывался, что неспроста ты крутишься возле меня. Не хочешь говорить, твоё дело. Но разве нет никого другого для этой цели?       — А вы бы что предпочли: чтоб вам воду погрели или холодной будете тело мыть? Хотите ли вы есть пресную лепешку или же выберете яблочный пирог? И запивать полагаю его будете не талой водой. Так же и я выбираю для себя наиболее приятный вариант, благо излишней скромности, как и у вас, нет.       — Это ты верно говоришь, Келюшка, к чему довольствоваться малым, когда есть возможности интереснее. Но я не имею ни малейшего желания от этого страдать.       — У вас на удивление связно получилось поведать о моих достижениях в области уничтожения центурионов.       — Я тогда мысли едва в кучу собрал, чтоб хоть что-то выдавить из себя. Ты верно заметила — мне было очень плохо. Из-за тебя, как говоришь, я в таком унизительном положении?       — За это я и должна перед вами извиниться, мне стоило быть осторожнее. Моя гордость позволяет это сделать, надеюсь и ваша позволит меня простить.       Анкано смотрел на неё и не знал. Не знал, можно ли такое простить, но кажется, она это заслуживает. И правда — гордость позволяет.       — Больше так не делай, — ответил он и поймал её недовольный взгляд.       — Вот так? — в её обычно спокойном голосе послышалась боль.       — Да, вот так. Я тебе сказал, что не желаю впредь так страдать. И мне всё равно зачем ты это делаешь.       Она заметно напряглась. Было видно — он ей больную мозоль отдавил, но не чувствовал угрызений совести. Хотелось, конечно, чтоб она продолжала о чём- нибудь говорить. Не важно о чём, ему нравилось её слушать. Но просить остаться, когда она встала и направилась к двери, гордость уже не позволила.       — Выздоравливайте, мастер Анкано, — бросила она уходя.       В последующие свои визиты она с ним не разговаривала. Порой он пытался о чём-нибудь спросить — услышать бы её только. Но Кель лишь отмахивалась. Понимала. Знала, что ему нравится. И это справедливое решение — каким бы досадным оно не было — он и сам практически также с ней поступил. Анкано не до конца понимал, что именно она делала с ним: вытягивала из него энергию? Зачем? Какую бы цель не преследовала Кель — это было для неё важно — для него на деле не смертельно. Более того, он ведь и не заметил бы, но она допустила ошибку. Да — это справедливо. Раньше жил без её мягкого голоса и дальше будет жить.       Кто она? Кель — молодая эльфийка с торчащими в стороны бровями и длинными ушами. Сильный маг, отлично владеет огнём и — Анкано поморщился — умеет вытягивать магическую энергию из жертвы. Тщеславная. Всё что он о ней знал — и не знал ничего — слишком ничтожна была имеющаяся информация. Рассказывать ей о себе? Может и она более раскроет себя. И стоит объяснить ей, что такое Талмор, об этом Кель просила — пусть знает, что он ничего не забывает.       Она упорно продолжала изображать несуществующую немоту и не оставалась с ним подолгу. Едва поправившись, он стал нагружать её письменными заданиями, чего раньше почти не делал. Попросил очередной доклад прочесть вслух — узнал, насколько громко может хлопнуть его дверь и не слететь с петель. Так не пойдёт.       Каждый раз он силился понять — как заставить её говорить? Анкано уже убедился в твердолобости подопечной. Признать поражение — признать, что был не прав? Нет, этого она не дождётся. Талморцы не ошибаются. Никогда. Он не станет извиняться. Рано или поздно Кель сдаст позицию, а если нет — он переживёт. Пусть это и доставляет неудобства в занятиях.       И пока из неё не вытянуть ни единого слова, он пробовал найти хоть крупицу информации в её работах. Может он просто тешил себя призрачной надеждой. Да, так оно и было. А большая часть работ Кель была о двемерах — так они ей в душу запали, и Анкано не задавал определённых тем. Арнел Гейн нашёл в ней хорошую собеседницу, обсуждал наверняка свои исследования — альтмер точно не знал, не подходил близко, но догадывался. Что бы она не говорила, а в коллегии её худо-бедно принимали — об Анкано и того сказать нельзя. Теперь даже единственная ученица советника в его присутствии напряженно молчит.       Это длилось не меньше месяца. И как же было неудобно.       — Тебе нужно расслабиться — восстановление ничем от других школ в этом не отличается. Не впервые о магии ведь узнала, так в чём сейчас проблема?       На замечания реагировала и в этот раз сделала как нужно.       — Ты можешь не обсуждать со мной погоду и стрижку архимаговой бороды. Но всё что касается обучения — не желаю так работать. Хочешь, чтоб я с тобой персонально занимался — изволь отвечать, когда с тобой разговариваю.       Она развернулась к нему, задумчиво нахмурила брови.       — В первую очередь, я твой наставник — а в мои обязанности не входит обучение кого-либо. Тебе сделали исключение. Потому требую к себе уважения. Твоё же поведение неподобающе — сказал бы даже оскорбительно.       Кель скривила губы.       — Точно, наставник, я забылась, прошу меня простить, — в её словах чувствовался яд, пусть очень смутно, но он определенно был.       Короткая фраза, но можно отметить её как победу. Ей не нужен другой учитель — на самом деле учитель ей не нужен вовсе. Она, вероятно, и сама это прекрасно знала, тем не менее от занятий отказываться не спешила.       — Помнится ты спрашивала у меня про Талмор, — начал он.       — Было дело, — ответила Кель спустя пару минут, поняв, что без этого Анкано говорить не продолжит.       Будет ли он жалеть об этом? Анкано чувствовал, что не ошибся, когда поведал ей больше, чем следовало — она на его стороне. На стороне талморского шпиона. Нет, он не открыл лишнего — чего ей знать не стоит. Но и дежурной фразой не отделался. Она старается наладить отношения с магами, и у неё по малу получается — ему это пригодится. Они не доверяют советнику, но к его подопечной отношение здесь на порядок лучше. Альтмер понимал — открывая свою истинную цель пребывания в коллегии он сильно рискует. Но это казалось удачным решением. А какие будут последствия? Он что-нибудь придумает, и не из таких ситуаций выходил.       Анкано не зря выбрал такой подход — она ему доверяла больше, чем кому-либо в коллегии. Единственный знал её имя. А он, если вспомнить, как она описала происшествие на руинах, также мог ей довериться. Быть может, она считает его другом или что-то в этом духе. Информация — оказалось, она считает, что если он ничего о ней не спрашивает, то ему это не интересно. Но ему интересно, даже просто самому. И пришлось задавать вопросы, но говорила она опять же мало.       — Вот вы — высший эльф, я тоже когда-то родилась высшим эльфом, но мы с вами такие разные. Кто бы мог подумать, что встретятся представители двух разных рас, которые одинаково называют. Каким оказывается неудобным может быть это название. Вы — альтмер, я — урожденный кель'дорай. Так вернее, мы с вами разные, совсем разные. А в такой ситуации очень кстати, что теперь я эльф крови — син'дорай. Вряд ли на вашем фоне мне кто-то бы поверил, что я высший, а не какой-то ещё эльф.       — А если бы ты такое заявила альтмеру. Хотя уже, когда сообщила об этом мне. Весьма неохотно ты о себе распространяешься.       — Я ведь сказала: меня никто не спрашивает о мелочах вроде расы, возраста и полного имени, всех интересует лишь то, о чём говорить не хочу. Это не какая-то страшная тайна, нет, просто мне больно от этих воспоминаний. Я всё потеряла и рассказывать об этом не намерена, надеюсь на ваше понимание. Лучше спросите сколько мне лет, но не пытайтесь выяснить кто я.       — И сколько тебе лет? — не думая подхватил Анкано.       — Ой, — она всё же не ждала этого неловкого вопроса, но деваться некуда. — Ну, чуть больше семисот.       — Чего? — а он не ожидал такого ответа. — То есть, это как? Как такое может быть?       — Вы бы ещё спросили, как у меня могут быть такие брови — это расовая, а не моя личная особенность, если вам когда-то было интересно. И возраст тоже этим обусловлен — век эльфа крови очень длинный, мы живём не одну тысячу лет, для вас это звучит невероятно? Вы выглядите старше меня, сколько вам?       — Почти сто сорок, ты права — мы с тобой очень разные. Но мы оба эльфы и хотя бы поэтому нам стоит держаться вместе.       Больше она не вспоминала о своей обиде на него, если вообще тогда обиделась. И с каждым днём лишь убеждала его — он в ней не ошибся. Конечно, ничего интересного она для него не узнала. Но оставался шанс — то, что захотят скрыть от советника, вполне могут рассказать его ученице. Никто не верил, что между ними могут быть доверительные отношения. После истории, как он пытался её избить, и сам бы не поверил.       Кель определённо умела находить проблемы. Именно так думал Анкано, найдя её в компании альтмера, которого он прежде не видел в коллегии. Совершенно обычный, ничем не примечательный — золотистые глаза, русые слегка вьющиеся волосы, убранные в хвост, а черты лица казались чуть грубоватыми. Слишком физически развит для мага, но что здесь делать воину? Он казался Анкано смутно знакомым — где-то он его уже встречал.       Он бесцеремонно прервал их душевную беседу. Кажется, они говорили о чём-то безобидном.       — Что это у нас тут, о, никак новый ученик?       — Да, а вы, простите, кто? — вместо того, чтоб самому представиться спросил новенький альтмер.       — Я — советник Архимага, зовут Анкано, — в голосе чувствовалось легкое раздражение. — Это не я пришел к тебе домой, чтоб ты мне таким тоном вопросы задавал. Советую умерить свою наглость. Так и с кем же я имею честь знакомиться?       — Анвер, — просто ответил альтмер и поспешно удалился.       И имя его тоже смутно знакомое.       — Зачем же вы его так? Он показался мне вполне милым, — грустно качала головой Кель.       — А вот мне — нет, и я ему тоже, — уже не скрывая злости, отрезал Анкано.