Чем черт не шутит

      

Добро пожаловать на сервер «Шизофрения»

      

meme

       – Ай! – Сокка резко отдернул левую руку и принялся махать ладонью, словно это каким-то образом должно было помочь унять боль. – Это просто невыносимо! – парень раздраженно отпихнул от себя не до конца подшитые штаны и продолжил убаюкивать исколотую конечность.       Рада нехотя отвлеклась от своего занятия. Первые раза три, когда Сокка по неосторожности и неопытности дырявил собственные пальцы, девушка реагировала участливо, даже пыталась всячески подбадривать юного ткача, однако, стоило числу таких проколов перевалить за десяток, давить сочувствие у Шанской уже как-то не получалось.       – Сокка, аккуратнее! Не хватало, чтобы ты потерял иглу и мы ее потом нашли у кого-нибудь в пятке, – Катара прервалась от рассеянного разглядывания темно-зеленых макушек деревьев, которые сплошным лесом покрывали долины между холмами и редкими клоками проглядывали на самих возвышениях. Рада, честно говоря, до этого думала, что девушка просто дремлет, полубоком облокотившись о бортик седла и подпирая руками голову, но, видимо, меньше, чем Сокке, размахивающим бумерангом, она доверяла только Сокке с иголкой в руках.       Шанская еще немного понаблюдала за семейной идиллией: за тем, как Катара совершенно по-матерински наставляла брата, хотя и была на два года младше, и как он капризничал и ворчал про нецелесообразность таких занятий для мужчин, - а потом уставилась на кучку трухи, скопившейся у ее ног. В горной местности ветрено, к тому же ребята летели навстречу воздушным потокам, поэтому часть стружки постепенно уносило кататься перекати-полем по всему седлу, а самые легкие опилки сразу сдувало за борт. Рада собрала свой мусор и сбросила, стараясь сильно не наклоняться через край седла и, уж тем более, долго не смотреть вниз. Ей однозначно было бы немного спокойнее, будь на Аппе что-то вроде палантина – с полноценными стенками и крышей, а не с не внушающими доверия перегородками.       «А может все-таки сигануть вниз, чтобы весь этот кошмар закончился?» - Шанская хмыкнула.       Хорошая попытка, однако слегка припухший нос, периодически напоминающий о себе пульсирующей болью, пресекал любой самообман о том, что все происходящее с ней всего лишь затянувшийся сон. Благо, что никаких кровоподтеков под глазами и проблем с дыханием не наблюдалось, а значит перелом можно было смело отметать. Ну, или, по крайней мере, такой исход был маловероятен – Рада все же не была медиком. Маловероятен, но не невозможен, да? Девушке определенно нужен был вердикт кого-то знающего, чтобы успокоиться.       «Хватит кормить свою тревогу» - Рада принялась расчесывать за левым ухом, спускаясь вниз по шее, чтобы унять нервный зуд, который уже хаотично начал очагами вспыхивать по всему телу. У левого виска рядом с линией роста волос Шанская нащупала прыщ. Девушка сморщилась – такими темпами из-за стресса ее всю опять обсыплет. И если и не из-за стресса, то уж точно из-за отсутствия возможности по-человечески умыться. А хрен его знает, может там уже рассадник появляется – в любом случае, проверять не хотелось.       Порыв холодного ветра огладил щеки и мазанул по затылку. Рада стянула съехавший шарф, сложила его в два слоя и шустро закуталась обратно. Начали появляться первые минусы ее новой стрижки: волосы потеряли в длине, а значит и в весе, и теперь короткие обрубки, которые невозможно было собрать, слегка завивались и лезли в глаза, ноздри и рот. Шанская настойчиво убрала пряди с лица и попыталась заправить их за уши. Что ж, у нее получилось, однако с самого начала уже было понятно, что весьма хлипкая конструкция долго не продержится.       Рада села поудобнее и вновь стала обрабатывать деревянную палочку. Кору она уже успела снять ранее, и теперь девушка разбирала мягкий стержень на волокна, стараясь не отрывать полученные «щетинки», и про себя удивлялась флоре здешних краев. Еще на стоянке она общипала близ растущие кусты, а также на всякий случай насобирала различных веток там, где посуше, заранее, однако, не надеясь на пригодность последних. Стоило расковырять по краям твердую, пропитанную засохшим соком, древесину, как внутренняя часть стала легко расслаиваться между зажатыми большим и указательным пальцами, о фаланги которых Рада растирала стержень. Девушка покрутила результат своих трудов, отнявших не больше десяти минут ее жизни, со всех сторон разглядывая получившееся подобие щетки. Хотя, почему подобие? Одним из прообразов привычной ей зубной щетки как раз были такие вот мини-метелки.       – Апчхи! А-а-а-апчхи! – Сокка спрятал лицо в изгибе локтя, стараясь подавить приступ чиха. – Рада, твои опилки уже у меня в носу, – тут парень закашлялся, – по-моему, одну я даже вдохнул и проглотил.       Шанская стушевалась. Как ответить? Вообще, первым порывом было посмеяться и пожелать приятного аппетита. К сожалению, полтора дня знакомства с ее попутчиками было слишком мало, чтобы нащупать личные границы, особенно у кого-то столь осторожного с незнакомцами как Сокка. Рада уже по неосмотрительности позволила себе отпустить парочку безобидных, на ее взгляд, шуток в адрес юноши, да вот только юный воин реагировал слишком бурно. Ну, то есть, конечно, никаких скандалов и криков в ответ не было, но Сокка явно обижался и не стеснялся это демонстрировать, и для Рады, в свою очередь, было потрясением, что кого-то задевали такие легкие остроты, которыми она привыкла перебрасываться с друзьями и которые звучали так же нейтрально как «привет» и «пока». Тем не менее, войти в немилость даже одного члена их экипажа не хотелось, ведь на данный момент ее выживание полностью зависело от расположения к ней этих странных ребят.       – Извини, – девушка почесала щеку и пожала плечами, не зная, что добавить.       – Ладно, – Сокка недоуменно нахмурился, – забыли. Что ты там настругала? – юноша поддался корпусом вперед и попытался выглядеть предмет рукоделия Рады у нее в руках.       Девушка в ответ на немую просьбу подвинулась и протянула ладонь с зажатой в пальцах недощеткой ближе к Сокке, а тот, по-видимому, не оценив гениальности задумки, лишь снисходительно хмыкнул.       – Что это? А-э-мм…щекоталка для пяток? – хохотнул парень.       Рада моргнула и ее лицо разрезало подобие улыбки. Она даже сделала усилие, чтобы хихикнуть, но получилось как-то скорее нервно, чем естественно. Серьезно? Да с ней тут второе воплощение Задорнова. Теперь понятно, почему ее шутки воспринимались в штыки.       Рядом почти бесшумно опустился Аанг. Шанскую приводило в шок, как этот мальчонка не боится скакать кузнечиком по туше Аппы на такой высоте. Монашек, заинтересованный оживлением Сокки, видимо, тоже решил посмотреть на предмет обсуждения, ожидая увидеть у жителя другого мира в руках как минимум чудо. Что ж, к его разочарованию, палка выглядела весьма обычно, за исключением одного махристого конца.       – А ведь, действительно, похожа, – Аанг улыбнулся. – Зачем она тебе?       – Думаю, смогу этой приблудой почистить зубы, и э-э-э… – Рада запихнула руку в правый карман и кожей коснулась бархатной ткани. Девушка немного удивилась и продолжила на ощупь изучать странную вещицу. Когда пальцы очертили круглые холодные диски сквозь тонкую материю, Шанская вспомнила про мешочек с монетами, врученный ей Айро. Просто невероятно, что она его не потеряла. Он же пережил буквально все стадии Армагеддона. Скорее всего, дело было в материале мешочка и подкладки кармана пальто – ворсинки цеплялись друг за друга и не позволяли кульку с деньгами свободно скользить. Шанская беспокойно забегала глазами, понимая, что затянула с выражением мысли. – Кхм, другой карман, – на этот раз Рада быстро вынула небольшой свёрток из тряпки, которую она во время их привала у реки выпросила у Катары, слегка развернула его и продемонстрировала содержимое, — вот.       – Рада, даже моя Пра-Пра не застала те времена, когда зубы чистили золой, – Сокка скривился.       – Почему ты не спросила у нас? Лишней щетки, к сожалению, нет, но мы взяли порошок из серого мха и мяты, – Катара притянула к себе мешок с походной утварью и стала копаться в нем, попутно вынимая какие-то плошки, теплые носки, платки и бог знает, что еще, лежащее на пути к небольшому сосуду, затерявшемуся в недрах. Да кто вообще додумался кинуть предмет ежедневного пользования на самое дно? Ах да, Канна же собирала вещи впопыхах…Девушка продолжила поиск, решив, что позже переложит все, как надо.       – Во-первых, чтобы что-то спросить, надо знать, о чем спрашивать. Чтобы знать, что спрашивать, надо знать, как вы живете, а я в вашем мире, на минуточку, и пары суток не пробыла, – тут Рада, конечно, лукавила, ведь она просто могла обратиться к ребятам, обрисовав проблему, но ей было неловко навязываться. К тому же, из-за того, что этот мир явно отставал в развитии, девушка поспешила подумать, что ее компаньоны не будут в состоянии предложить ей что-то изобретательнее той же золы, поэтому теперь Шанской было еще и стыдно. – Во-вторых, сейчас я все равно сделаю по-своему, потому что мне просто интересно попробовать. – Рада взяла протянутый ей бутылек. Внутри перекатывался сыпучий порошок грязно-белого цвета. – Но спасибо за предложение, – девушки обменялись улыбками.       – У меня дома можно будет найти и щетку Раде, и новые штаны Сокке. Не думаю, что нам откажут в скромной просьбе. – Аанг уже перемещался обратно на место «рулевого», – О, смотрите! Горная гряда Патола! Мы уже близко.       Шанская повернулась и увидела скалистые хребты, врастающие в небо. Отвесные склоны облизывала вата облаков, вбирающая в себя лучи зимнего полуденного солнца, а подошва гор растворялась в густом тумане. Стало ощутимо холоднее, но Раде было не до этого – она была занята разглядыванием каменных великанов, приютивших на себе редкие кустарники и гнезда каких-то больших двухвостых птиц, которые суетливо кружили над ними. Неописуемый восторг! Ну, точно вершины-иглы Патагонии.       Девушка осеклась. Она так явно почувствовала эту параллель, но вот, что странно – Рада совершенно не помнит, откуда вообще могла узнать о горах между Аргентиной и Чили, хотя эта информация оккупировала ее мысли так непринужденно и, более того, еще и не вызывала сомнений в своей подлинности. Шанская ведь никогда не интересовалась географией до такой степени, чтобы сейчас в ее голове всплывали какие-то Фитц-Рои, Серро Штандарты, которые – она была уверена! – должны звучать для нее как незнакомые наборы букв. Но сейчас она знала, твою мать, прямо сейчас она знала наверняка, что, если конец веревки выскользнет из страховочного устройства, считай, ты почти una morta che cammina, что для «восьмерки» нужен di controllo узел, что… Santo cielo… Миланский вокзал в огне, Valle Giulia e Piazza Fontana и безжалостные горы тысяча девятьсот семьдесят четвертого…       – Эй, кто умял все вяленное мясо?! – Сокка рассерженно вытряхал крошки.       Шанская моргнула. Она попыталась сглотнуть, но из-за пересохшего горла зашлась кашлем.       – Рада, все хорошо? Ты чего вся красная? Если это ты все съела, то ничего страшного, - Сокка подполз к своей попутчице и положил ладонь на ее плечо, однако стараясь не давить дополнительным весом на спину девушки. – Ну, ты чего? Я же пошутил.       Рада стала вяло отмахиваться от ненужной помощи и вскоре наконец выпрямилась. Она шмыгнула носом и растерла выступившие из-за приступа кашля слезы. Сердце ухало в груди, будто она только что выступала перед аудиторией.       – Воздухом подавилась, – только и могла просипеть Шанская.       – Рада здесь ни при чем, – Аанг перестал обеспокоенно наблюдать за раскрасневшейся девушкой, когда та справилась со своим кашлем, и подал голос, – я думал, это хворост для розжига, - мальчишка виновато скривил губы, на что Сокке оставалось только раздраженно вздохнуть и начать недовольно ворчать себе под нос что-то про транжир и дуралеев.       Аппа тем временем уже петлял мимо отвесных склонов.       Рада чувствовала легкое недоумение и беспокойство от того, что хоть убей, но не могла вспомнить, о чем она так усиленно размышляла пару минут назад.              

***

      

Сейчас мне и bad и sad и все вместе

      

meme

      Ветер раздражал. Он кружил в танце с ледяной пылью, и более крупные замерзшие осколки царапали лицо. Сильнее всего доставалось тонкой коже на шраме. Парень облокотился на борт, ссутулившись, позволяя себе больше не держать осанку. Он устало вздохнул. От морозного воздуха защипало в ноздрях. Духота собственной каюты с огромным гобеленом, сжирающим пространство. Лабиринт узеньких коридоров с однотипными поворотами и развилками. И вот он здесь: терпит компанию северной стужи, просто потому что несколько минут назад внутренний отсек корабля показался ему заколоченным гробом и его чуть не вывернуло наизнанку.       Зуко осмотрел пространство. Пустая белизна – будто этот уголок мира обделили красками – неизменно сопровождала его уже больше двух лет, явно насмехаясь. Когда он смотрел на воду, то видел ненавидящие глаза местных жителей, такие же темно-синие как холодная гладь. Его страна омывалась совсем другим морем, лазурным и чистым. Дома остались вулканические пляжи, на которых песок не успевал остывать и оставался теплым даже ночью, знакомые аллеи с карликовыми вишнями, радовавшими своим цветением целый сезон после Дня Восхваления, суета базаров с их резными фонариками на каждом углу и ежегодными турнирами по утко-черепашьим заплывам… Теперь его родина помещалась на этом ржавеющем корыте.       В отдалении становятся слышны возня и разговоры экипажа. Зуко прислушивается просто так, от нечего делать, раз уж теперь не может побыть наедине со своими мыслями. Обсуждают недавнюю стычку с аватаром. Кто-то жалуется, что не сомкнул ночью глаз, боясь утонуть во сне в том случае, если корабль развалится раньше, чем доплывет до дока в ближайшей колонии. Ему поддакивает неприятный скрипучий голос. Слово за слово, и теперь принц невольно становится свидетелем, как его собственные матросы отлынивают от работы, увлекшись пустым трепом под звон бутылок. Видимо, это было не только его любимое место. Зуко начинает злиться. Подобные случаи наплевательского отношения к приказам капитана были не самыми вопиющими, но и не редкими, и, что самое обидное, прекращались на некоторое время, только когда слово держал Айро. Все-таки, Дракона Запада, если не уважают, то уж точно боятся. Парень думает, что необходимо обновить состав раньше срока. Ни одна команда не была с ним больше года – никто не хотел разделять участь изгнанника и подолгу быть вдалеке от семьи. Никто не был ему верен до конца, да ему было откровенно наплевать – лишь бы выполняли, что им скажут.       В любой другой ситуации Зуко бы непременно обнаружил себя, чтобы напомнить обнаглевшему экипажу о его прямых обязанностях. Но он не мог. Этот небольшой участок за капитанским мостиком, заставленный ящиками со снарядами, был его закутком откровений с самим собой. Местом, куда он иногда приходил, когда становилось чересчур невыносимо, и где позволял себе недолго жалеть себя, вспоминать детство, размышляя, за какие такие провинности ему воздалось позорным клеймом от собственного отца. Здесь он разрешал себе расковыривать старые раны, но только минут десять – не больше, ведь в такие моменты он забывал, кто он и что он ищет. А забывать такое в его положении было слишком опасно, потому что это единственное, что заставляло его подниматься с постели, твердо держаться на ногах и гнаться за призраком на протяжение всех этих лет.       

      

***

      

Иногда я хочу сдаться, но русские не сдаются

      

meme

      Рада сиротливо куталась в пальто и размеренно вдыхала морозный воздух. Здесь он ей казался каким-то другим - не просто чистым, а стерильно чистым. Она точно не знает, сколько уже вынуждена наблюдать, как мальчишки валяют дурака за нелепой игрой. Шанская нервничала, чувствуя, как драгоценное время, которое она бы могла потратить на поиски обитателей храма, расходуется впустую.       Рядом стояла Катара. С начала игры девушки не проронили и слова. Южанка отрешенно смотрела вперед, задумчиво сведя брови к переносице. Она явно была где угодно, только не здесь. И пока Катара представляла из себя оплот спокойствия, Рада не могла расслабиться, переминаясь с ноги на ногу и попеременно поправляя пальто, волосы и якобы съезжающую с плеча лямку рюкзака. Она хотела домой в свой мир, подальше от магии, мутантов-животных и другой чертовщины. Грудную клетку словно сжимали в тисках от ожидания, и Рада знала, что дышать станет чуть легче, как только она займется действительно нужными вещами. Но сейчас ей оставалось только кусать щеки от обиды. Невыносимо. Единственный, кто знал это место как свои пять пальцев, на кого она могла надеяться, сейчас преспокойно пинал мячи, пока ее разъедало изнутри из-за бездействия. Рада оглянулась, как будто пропустила какую-то подсказку. Как будто действительно просто не заметила оставленную кем-то вывеску с указателем «Для тех, кто не ебет, что здесь происходит». Шанская думала уже даже плюнуть и пойти на поиски кочевников или хотя бы того, что от них осталось, самой, но все же не решилась, потому что это было словно тыкать пальцем в небо. Хотелось наорать, встряхнуть кого-нибудь из них за плечи. Они что, вообще не понимают, в каком дерьме она сейчас находится?! Неужели неясно, что ей их эти игры ни разу не всрались сейчас? Что-то твердило Раде, что после такого представления ее сразу бросят, поэтому, не дожидаясь, пока вероятная жертва ее срыва все-таки попадет под раздачу, девушка решила нарушить сводящую ее с ума тишину.       – Слушай, а какого это – магичить?       Катара вышла из транса и удивленно посмотрела на Шанскую. Странно. И чем ее мог так привести в замешательство этот вопрос. Самый очевидный же от человека из мира без магии.       – Не знаю, – Катара пожала плечами, – обычно. Наверное, для покорителей это так же естественно, как дышать, поэтому я не могу сказать точно.       – Я имею ввиду, неужели ты ничего не чувствуешь? Ну, то есть, типа вода – это продолжение тебя и все такое. Как будто бы у тебя есть дополнительные конечности, – Шанская делала неопределенные пасы руками, пытаясь по памяти повторить движения покорительницы.       – А-а-а, – южанка понимающе вскинула брови и кивнула, – так вот о чем ты. Я ощущаю связь с водой, но не думаю, что это похоже на управление руками или ногами. Хотя… достаточно интересное предположение. Это похоже на… как бы тебе объяснить… – Катара скрестила руки на груди и уставилась себе под ноги, шаркающими движениями разгребая слой снега на земле в стороны. – О! Точно! Когда пытаешься вытянуть рыбу, попавшую на крючок. Или знаешь, когда набрасываешь петлю на шею скотине, а она упирается копытами в пол… сопротивляется.       – Вода…сопротивляется? – Рада скептически посмотрела на девушку и быстро перевела взгляд на резвящихся мальчишек, когда заметила тень недовольства на смуглом личике. – Ну, то есть, прямо как живое существо или что ты под этим подразумеваешь?       – Не знаю, – отрезала покорительница. Катара моргнула и нахмурилась, – если тебе не нравится такое объяснение, другого не будет, потому что я ответила честно. Я вообще раньше никому об этом не говорила, - несколько тише пробурчала южанка, но Рада ее услышала.       Во дела. Шанская глубоко вдохнула и медленно выдохнула носом, чтобы не вскипеть. Видимо, не только у нее настроение было ниже плинтуса сегодня. В ее планы не входило становиться грушей для отработки чужих негативных эмоций, равно как и успокаивать кого-то, когда у самой было полно забот и переживаний. Размышлять о причине острой реакции Катары не хотелось от слова совсем. С другой стороны… сколько ей? Тринадцать-четырнадцать? Ребенок же еще. Дома у Рады войны не было, а вот для южанки война – это привычный ей с детства мир. Да и живет она не то, чтобы вольготно. На каком-то отшибе мира среди льдин и снегов. В племени. Ну и мрак. Рада дернулась и скривилась. У нее были не самые радужные представления о племенах и их быте. Чем они там занимаются? Охотятся, рыбачат, пасут скот, ткут, шьют – в общем, выживают, как могут. Это еще ладно. Но вот всякие шакальные обычаи, ритуалы «очищения» якобы оскверненных, грязных людей, обрезания у мужчин и женщин, брачные традиции, легитимизирующие насилие и отсутствие выбора. Такого Рада бы даже врагу не пожелала. К тому же, не только у Шанской за сутки жизнь разделилась на «до» и «после». Катара с братом бросили свой дом, и теперь им предстояло лететь незнамо куда с пареньком не старше их самих, чтобы что?.. Помочь Аангу спасти мир от войны? Если уж люди сами не могут разобраться друг с другом, то как они ожидают, что маленький мальчик решит их проблемы? Чего они ждали сто лет?       Ладно, хватит. Это был не мир Рады, а значит не ее головная боль. Когда она вернется в свой мир («если», - кто-то глумливо замечает в ее мыслях), она постарается не вспоминать о своем визите сюда.       – Я не ставила под сомнение то, что ты мне сказала, – Рада смотрела на Катару прямо. – Просто некоторые вещи мне тяжело понять, поэтому я задаю… эм-м-м… дополнительные вопросы. Прости, если тебе показалось иначе и если я тебя задела, – последнее Шанская выдавила из себя через не хочу, потому что не считала правильным извиняться, когда не чувствуешь собственной вины, однако в данном случае будто чувствовала необходимость такого жеста.       Они постояли немного под доносившиеся с высоты крики Аанга и Сокки, и Рада, не получив ответной реакции, решила продолжить.       – Разве ты ни с кем больше не обсуждала свой дар?       – Нет. Пра-Пра некогда выслушивать мою болтовню. У нее много дел, – Катара прищуренным взглядом окинула алебастровое солнце, – да и у меня тоже немало. А Сокка…ему не нравится слушать про магию воды, а еще больше не нравится быть рядом, когда я покоряю, потому что у меня часто не выходит, – возмущенно пожаловалась девушка и вновь притихла. – По поводу твоего вопроса. Есть поверье, что духи Туи и Ла некогда подарили людям воду и вдохнули в нее жизнь. Мы пьем кипяченную воду с отколотых льдин, а морская вода снабжает нас рыбой и водоплавающими животными. В воде есть энергия Великих духов, поэтому в каком-то смысле она действительно живая, – с долей уважительного трепета рассказывала она. – И… это… ты тоже меня прости. Не стоило так резко отвечать.       – Замяли и забыли, – легко согласилась Рада.       Шанская повернулась спиной к слепящему глаза светилу и сложила руки за голову, разминая спину и оттягивая момент, когда она наконец решится спросить про более насущные дела. Например, про поиск кого-нибудь, кто бы мог дать ей необходимые ответы. Интересно, какой будет реакция ее собеседницы? Не хотелось бы терять только что вновь обретенное расположение девочки, иначе можно сразу дельфинчиком прыгать вниз с обрыва. В голове мелькнуло здравое рассуждение о том, что не помешало бы скорее заручиться поддержкой кого-то более надежного, чем кучка детей.       Крики Сокки стали раздаваться подозрительно ближе. А потом Раду сильно толкнули в спину в сугроб неподалеку, и что-то тяжелое навалилось сверху. Девушка уперлась руками в снег и попыталась поднять корпус, но ничего не выходило. Резко стало холодно и мокро. В ноздри забился снег, из-за чего становилось трудно дышать. Что это было? Лавина? Нет, иначе бы удар пришелся с другой стороны. Сверху закопошились, и Шанская поняла, что ее придавило не чем-то, а кем-то. Рада стала задыхаться, из-за чего из последних сил стала извиваться, брыкаться и ударять руками за спину. Груз, давивший сверху исчез, а потом ее резко подняли в вертикальное положение, но девушка, не ожидавшая, что придется удерживать равновесие, завалилась назад и осела на землю. С нее комьями сыпался снег, одно ухо разложило, и Рада обратила внимание на причитания вокруг нее.       – Сокка, ты чуть ее не убил! – теплые руки Катары бережно счищали снег с ее лица.       – Если ты не заметила, я не сам запустил себя в полет! – спорил парень. – Ты как?       Рада сидела и оплевывалась, в перерывах жадно хватая ртом воздух. Немного отдышавшись, Шанская показала большой палец, вяло отмахнулась от рук южанки и стала вертеть головой, стряхивая с себя остатки снега. Когда девушка вновь села смирно, Катара возобновила свои манипуляции, теперь уже отлепляя снег, который шапкой покрыл короткие пряди, с волос девушки. Рада открыла глаза. Она начала чувствовать жжение на щеках, которыми поцеловалась с колючей коркой снега. Наверняка, не обойдется без кровоподтеков. Нос болел. Шанская подобралась, села покомпактнее, подтянув к себе ноги, в попытке согреться. Она сидела и дрожала, пока дочь вождя возилась с ее волосами.       Рада посмотрела за Катару, туда, где валялись снежные развалины недавно почти идеально ровного снежного холмика. И тут она почувствовала, как ее ноги немеют от страха. Ярким пятном на фоне белизны выделялся острый пик черного, блестящего на солнце шлема. Очень похожего на те, которые она видела на посудине того психованного недопринца.       – Ребята, – получилось как-то тихо и задушено, – смотрите, – когда ее попытки обратить внимание услышали, Шанская кивнула в сторону своей нелицеприятной находки.       – Люди огня, – Сокка сразу смекнул что к чему, – Надо рассказать Аангу.       Так вот оно что. Этот особенно чистый воздух. Только сейчас Рада поняла: в водном поселении пахло рыбой, костром и какой-то старушечью затхлостью, а корабль народа огня весь провонял порохом, маслом и гарью. Шанская не может сказать точно, но ее мир постоянно был полон разных запахов, так что девушка уже перестала придавать этому значение. А тут не пахло ничем человеческим – разве что только рядом с Аппой, но эти ароматы принесли сюда они вчетвером. Вот какой воздух в месте, в котором давно нет людей. Никто им не поможет.       «Вот тебе и мудрецы», - передразнивал внутренний голос.       Становилось гадко, но все силы сейчас были направлены на сохранение тепла, поэтому Рада только сильнее сжалась.       – Ребята, вы чего там стоите как вкопанные?! Сокка, долго тебя ждать? – радостный голос ни о чем не подозревающего Аанга вгонял в тоску и приближал неизбежное.       – Аанг, подойди! Нам надо тебе кое-что показать! – Катара, судя по ее скорбному выражению лица, чувствовала то же самое.       Мальчонка спрыгнул с деревянной колонны и, подхваченный воздушным потоком, стремительно приближался на раскрытом планере. Рада вновь посмотрела на шлем. При должной фантазии можно было увидеть внутри ехидно улыбающееся лицо.       

***

      

С Новым Днем Защитника Рождения! Победы! Влюбленных женщин Воздушно-десантных войск Христос Воскрес!

      

meme

      Шанская собиралась молчать. Она не возразила, даже когда Катара засыпала собственного брата снегом, лишь бы скрыть от монашка неудобную правду. Сохранила нейтралитет, когда брат с сестрой спорили, нужно ли рассказывать Аангу, что его неприступные горы оказались не такими уж и неприступными. Лишь раздраженно фыркнула на недовольный взгляд Сокки и тихо брякнула, мол: «Ну, так и скажи ему сам». Понятное дело, каждому будет тяжело сообщать такие страшные известия… а потом еще и что-то делать с реакцией человека на это все. Рада считала, что сказать надо было, хотя бы потому, что на месте Аанга выбрала бы узнать все сразу. Присутствие людей огня в бывшем поселении воздушных кочевников скоро обнаружит себя и перед самим мальчиком. Только в этот раз он будет один на один со своим горем. А что она может сделать? С парочкой южан монашек был знаком дольше, пускай и всего на день с небольшим. Да и эти ребята вели себя так, будто они с аватаром закадычные друзья. А Рада? Ну, она собирается продолжать вести себя отстраненно вежливо. Зачем ей привязываться к кому-то из другого мира, если она тут не планирует задерживаться? Правильно? Правильно. Именно поэтому говорить с аватаром должен был кто угодно, только не Шанская. К тому же, не она испортила момент, не посоветовавшись ни с кем, так почему теперь Рада должна исправлять ситуацию?       Несомненно, девушка сочувствовала Аангу, но, похоже, немного не в том ключе. Она понимала, что для этого ребенка важна семья и свой народ. Он даже вроде как отожествлял эти понятия, поскольку у монахов были особые представления об общественных ячейках. По крайней мере, как слышала до этого Рада из рассказов самого Аанга и их диалога с Зуко, мальчик не воспитывался родителями, чтобы это ни значило. Рада же не могла в полной мере понять его трепетного отношения ни к семье, ни к народу. С матерью и отцом у нее как-то не сложилось, не срослось. Может из-за неоправданных ожиданий или по какой еще причине, но в какой-то момент она перестала тратить силы на поиски ответа. Народ. А что народ? В переписи она каждый раз записывалась как русская: сначала в пять лет – потому что так делали родители, потом в пятнадцать – просто, потому что. А что для нее означало это «русская», сама не понимала. А ведь есть люди, для кого этническая принадлежность вызывает что-то помимо безразличия. Гордость, например. Ощущение причастности, как минимум. А Рада жила, не чувствуя под собой ни корней, ни, возможно, даже собственной страны.       Другое дело – одиночество. Палка о двух колесах. Шанская всегда ощущала сильную потребность быть с кем-то, являться частью коллектива, но с детства плохо сходилась с людьми. Поэтому в саду и началке либо держалась особняком, либо дралась с особо задиристыми ребятами, которые ошибочно идентифицировали ее как забитую мышь. Мать была лишь на одном из нередких вызовов к директору, когда она выбила зуб пацану из параллельного класса. Родителям пострадавшего отсыпали кругленькую сумму, которую бы хватило на виниры всем членам семьи и на вставную челюсть бабке. Случай замяли. Мать, недовольная скорее тем, что ее оторвали от работы, чем непомерной агрессией собственной дочери, лишь поделилась сухим житейским советом со своим чадом: «Не будешь нравиться людям – они не позволят тебе жить по-человечески». И после этого Рада стала учиться вливаться. Она точно не помнит, что конкретно подтолкнуло ее к таким переменам. Был ли это стыд от постоянных перешептываний детей в школе после инцидента, когда все знали, как в итоге разрешился конфликт, или же слова матери. А может и все вместе. В средней школе она научилась ладить со всеми, со многими была в хороших отношениях. Однако ладить не значит дружить. Ладить не значит доверять. Вот так и получилось, люди дружили с Радой, а она не дружила ни с кем. Показывала только свои выгодные стороны, меняла компании, когда чувствовала, что кто-то ковыряет там, где не надо. Все было не то. А Шанская и долгое время не могла понять, что ей нужно. Чувствовала, что что-то не так, но не могла сформулировать. Лишь чуть меньше года назад она наконец начала меняться в правильном русле, ну, как ей самой казалось. Стала… не такой невосприимчивой к чужим переживаниям, более терпимой к окружающим, более понимающей… более доброй что ли. Рада надеялась, что после поступления в универ заживет по-новому, расслабит булки, станет более открытой. А теперь… Боже, да твою мать, а что теперь? Что поменялось? До экзаменов полгода еще. Неужели за это время она не найдет выход? Да, конечно, сто раз еще найдет.       – Ты чего хмыкаешь? – Аанг смотрел на нее своими большими серыми глазами.       – Я просто задумалась, – Рада покачала головой и в очередной раз шмыгнула носом. За время их подъема она уже чихнула раз пять. Не иначе как заболевает – вот к чему приводят валяния в снегу. – Слушайте, – обратилась она уже ко всей компании, – я не очень себя чувствую, поэтому на верх с вами не полезу. Я тут, может, посижу где-нибудь, – и, заметив неодобрительный взгляд Сокки, добавила, – или похожу в окрестностях, еду поищу, - девушка тяжело выдохнула. – Ну, не пойду я с вами в храм. Я залью там все соплями. А еще, чем выше поднимаемся – тем холоднее, – заканючила она.       – Хорошо, – нарушил тишину Сокка, и Рада уже обрадовалась. – Давай сюда свой рюкзак, — вот же догадливый, сука.       – С чего это вдруг?       «С хуя ли?» – чуть не вырвалось у нее.       – Я тоже не понимаю, зачем тебе ее мешок, – Аанг непонимающе чесал лысину. – Она же в него может больше всего насобирать, — вот же святая простота.       – Сокка, хватит, – Катара потянула брата за рукав.       – Да, пожалуйста! Если она умыкнет Аппу, пока нас не будет рядом, пенять на себя будете, мои вы сердобольные!       – Я даже не знаю, как им управлять, – раздраженно парировала Шанская, – а еще я не помню, какой дорогой мы пришли!       – Ну-ну, – скептически ухмыльнулся южанин. – Если что, ори. Тут вроде как водятся саблезубые медведи.       – Не слушай его. Он врет, – успокоил Аанг.       Рада демонстративно села на ближайший камень, достала из бокового кармана салфетки и принялась высмаркиваться. Когда ребят уже не было видно, девушка встала и осмотрелась. Шанская не знала, куда деть сопливый бумажный платок. Она понимала, что встретить здесь мусорку было даже менее вероятно, чем - как он там сказал? - саблезубого медведя вроде. Здравый смысл твердил просто выкинуть и забыть, а привычный ей уклад жизни… ну, в общем, Рада выругалась про себя и схватила ближайшую большую палку. Земля поддалась только в четвёртом месте. Видимо, там она была не такой промерзлой. Какой же откровенной херней она страдает. Закапывает сраную салфетку. Зачем? Для чего? Бумага и так быстро переработается. Кто ей здесь вообще предъявит за ее мусор? Рада ковыряла ямку достаточно долго для такого пустякового и бессмысленного жеста. Лоб покрылся испариной от усердия – она точно заболела.       Покончив, Шанская пожелала поскорее свалить подальше оттуда, поэтому выбрала тропинку, ведущую к, по-видимому, жилым домам. Она преодолела короткий спуск по мощенным камнями ступенькам и вышла к серым постройкам, напоминающим бараки, с узкими редкими дырами-окнами. Рада повернула голову влево и… Ого! Обнаружила небольшой огород. На заросших грядках кое-где виднелись круглые желтые плоды. Девушка подошла поближе. Теперь она могла различить стелющиеся на подобие клубничных усов стебли с розетками. Рада присела на корточки. Рядом с культурой росла какая-то трава и что-то, очень похожее на вьюн. Местами он оплетал более крупные, чем у него, стебли плодоносного растения. Изумительно. Тут же так долго не было людей. Между узлами зелени Шанская заметила заплесневелые деревянные жердочки. Скорее всего, раньше на них наплетали рассаду, чтобы растить ее вверх.       Боковым зрением девушка уловила движение и дернулась, чуть не упав на спину. На другом конце небольшого огорода сидела диковинная птица. Малютка скачками передвигалась с грядки на грядку, пока не остановилась рядом с плодом и не принялась его расклевывать, превращая тот в месиво из сока и пюре.       – Кышь! – Рада запоздало вскинула руки, и птица в ужасе улетела, вильнув двумя хвостами.       Что ж, минус одна штука какого-то не то фрукта, не то овоща, но, по крайней мере, теперь она знала, что имеет дело с чем-то съедобным. Шанская стащила рюкзак с плеча и стала его расстегивать. Она досконально обшарила грядки и насобирала пять добротных плодов с ее кулак и еще восемь поменьше. Остальные были гнилые или пожеванные насекомыми. Ну, и один большой испортила птица, гадина. Рада сложила все кругляши во внутренний карман большого отделения и почувствовала удовлетворение. Большая удача, что она что-то вообще нашла, причем так быстро.       Шанская достала из кармана пальто подарок Айро и задумалась. Потом все-таки закинула его тоже в рюкзак, посчитав, что больше щекотать судьбу за усы и проверять, не выпадет ли мешочек с деньгами во время ее очередных злоключений, она не будет. Стоило ли говорить о монетах ребятам? Х-м-м. Все «против» упирались в простое человеческое доверие, причем не только с ее стороны. Все «за» же были более логичными, плюс, не то, чтобы у нее был выбор. Ну, допустим, она не расскажет о деньгах, а что дальше? Ее спокойно могут обдурить продавцы, так как о покупательной способности этой суммы она не знает от слова совсем. К тому же, если ее раскроют, то несомненно бросят. И еще будет очень стыдно. Ладно, решено. Она покажет им этот мешок, когда они спустятся вниз, чтобы забрать ее.       Рада не знала, сколько времени прошло, поэтому решила не расходовать его попусту и в уединении, как она и хотела, обшарить свой рюкзак. Она же не могла помнить о всех вещах, которые туда закидывала. И ей не хотелось осматривать свои вещи перед Катарой, Соккой и Аангом. Да, она уже доставала из рюкзака некоторые безделушки, чтобы рассказать о своем мире, но все же Шанская предпочитала заиметь козыри на всякий случай, поэтому показала далеко не все. Итак, в маленьком отделении она нашла наполовину пустую пачку с пластырями-пластинами и солидный моток обычного белого рулонного лейкопластыря, покрытый какими-то черными пушинками и хрен пойми, чем еще. Это был неизменный атрибут любых ее выходов из дома, когда она гоняла по улице в мартинсах и ее пятки стирались в кровавую кашу. Рада глянула на свои ноги – многострадальные ботинки обзавелись новыми потертостями. В среднем отделении улов был посолиднее: пенал с пишущими принадлежностями и грязью, старые чеки с размытыми чернилами (ага, больше мы не валяем рюкзак в снегу), расческа и небольшая косметичка, внутри которой оказались крем для рук, губной бальзам, консилер – две штуки, потому что Рада не умеет подбирать оттенок и в итоге мешает слишком бледный и слишком темный – и прокладки. Йо-бэ-нэ. Она совсем забыла про это. Какой сегодня день цикла? Шанская вытащила прокладки и посчитала. Хватит на ближайшие целые месячные – спасибо ее привычке взять и на себя, и на всю женскую часть художки. Если подумать, можно растянуть аж на два цикла. Ну, это если использовать одну прокладку больше дня, но она лучше будет ходить с пятном на штанах, чем потом, не дай бог, лечить какую-нибудь заразу местными примочками. Окей, она будет надеяться, что выберется отсюда не позже, чем через месяц. О, еще тут завалялся малярный скотч. Миленько.       Большой отдел ее расстроил. Паспорт, связка ключей, пропуск в художку, визитница, наушники – все это было бесполезным в данной ситуации. Еще здесь, ожидаемо, был скетчбук, телефон, зарядное устройство и аккумулятор с тремя делениями из четырех. И малярный шпатель, который она забыла выложить. Вот, чем надо было копать землю. По боковым карманам Рада, кроме салфеток, насобирала крабик для волос с отколотым зубцом и очередной мусор.       Недурно. Теперь в этом мире она на ступень выше бомжа. Аутентичный бомж. Человек искусства, другими словами. Надо было остаться на корабле Зуко в качестве художника-баталиста. Эх.       Вечерело. Неудивительно – в горах обычно темнело раньше, чем в долине. Скоро здесь станет еще холоднее, а за ней все еще не пришли. Шанская откопала в недрах рюкзака телефон. Связи не было, значит здесь все-таки не было вышек. А радио кто-то соизволил придумать? Видимо, нет, потому что на посудине народа огня она не заметила ничего похожего на радиоцентр. Хотя она не то чтобы тогда имела возможность часто смотреть по сторонам.       Подул ветер. Рада потрогала свой лоб – горячий. Она решила зайти в один из бараков в надежде, что там будет теплее. Ребята, вероятнее всего, покричат, когда не застанут ее на оговоренном месте. Это, если они все же не решат ее бросить, но об этом думать не хотелось. Если бы эти дети планировали ее оставить, они бы уже это сделали – было много удобных случаев. У одного домика Рада обнаружила целую входную дверь. Она была распахнута, словно приглашая девушку войти. Выбор пал на этот барак, однако, когда Шанская попыталась затворить за собой дверь, та с мерзким хлипом слетела с петель и грохнулась в сторону улицы. Девушка лишь апатично хмыкнула, мол: «Не задавили, ну, и хуй с ним» и решила подняться на второй этаж. Каждый шаг она делала с осторожностью, сначала проверяя деревянные ступени на прочность.       Верхний этаж встретил ее унылой сценой. Перевернутый комод, несколько ящиков из которого валялись отдельно, пол, устланный исписанными листами, раскуроченный стол и, что больше всего поразило Раду, телескоп. Разбитый, опрокинутый, видавший лучшие времена. Створки на небольшом окне покачивались в такт ветру и тихо скрипели. Она бы могла заняться мародерством, но что-то ей подсказывало, что все дома в округе были в таком же состоянии, если не хуже. А еще, наверное, Аанг бы это не одобрил.       Шанская сделала осторожный шаг вперед. Два. Три. Похоже, безопасно. Она наклонилась и подобрала листок, на котором можно было разобрать почти выцветшие иероглифы. Рада покрутила листок, присмотрелась, но нет. Она все еще не понимает, что там написано. Она подумала, что можно отнести уцелевшие листы Аангу, хотя так и сама не поняла, зачем.       Сильный ветер настежь раскрыл створки, поднимая листы и прочий мусор летать по этажу. Рада от неожиданности резко повернулась лицом к окну, не понимая, что происходит. Она хотела подойти ближе и посмотреть со второго этажа, что творится снаружи, но на очередном шаге половицы под ней проломились и Шанская полетела лицом вниз на первый этаж. Уже почти у самого пола Рада в падении случайно махнула рукой. Или ногой. На самом деле, она не знает, какое из ее действий спровоцировало поток воздуха, который, ударившись о твердую поверхность, перевернул ее в полете. Шанская лежала на спине. Под ней был рюкзак. Она тупо уставилась на дыру в потолке, приходя в себя от шока. Что-то хрустнуло. Рада подумала, что лучше бы это был ее крабик для волос.