Чем черт не шутит

      Когда Зуко в отдаленном порту на границе между водами южного полюса и Царства Земли встречает капитана Джао, то чувствует себя самым невезучим человеком. Казалось бы, что такая крупная рыба делает здесь, в этой глухомани, когда ему бы сейчас самое время выслуживаться на передовой, с усердием ярого коллекционера собирая лавры почета – фундамент его стремительной военной карьеры. Редкий всплеск душевного подъема, вызванный подпитанными недавними событиями надеждами и чаяниями, а также наконец сменившимся на что-то более живописное, чем бесконечная снежная тундра, пейзажем, быстро уступает место жгучей смеси из ненависти и презрения.       Подумать только! Зуко чуть было сам только что не проболтался об аватаре, не заметив приближения мужчины вплоть до момента, когда он уже стоял за плечом опального принца. Аргх, этот Джао! Юноша мог поклясться, что ни один благородный человек не ходит так бесшумно – это талант пресмыкающегося, привыкшего в удобный момент сливаться с окружением и выходить сухим из воды. Кровь вскипала, заставляя внутренности гореть.       На недавнем параде лицемерия Зуко был самым очевидным давителем неискренней улыбки и самым безыскусным вруном. Но ему было плевать – он не собирался скрывать своей неприязни, пусть хоть Джао нацепит свою самую любезную маску, которую он хранил для лизания пяток военачальникам первого эшелона. Из них троих только дядя выглядел вполне умиротворенно, словно ему вовсе не доставляло неудобства прятать истинные чувства перед собеседниками. А может, он вообще ничего и не прятал – просто был выше всех их несуразных склок. Да. Зуко думает, что это вполне в духе Айро. Иногда принцу было интересно, был бы он хотя бы приблизительно таким невероятным как Дракон Запада, будь он его сыном. Мог бы он также легко встречать неудачи? Юноше бы хоть каплю этой силы, чтобы не ощущать себя с каждым днем все больше погружающимся на дно, где давление становится почти невыносимым, а толща воды уже давно не пропускает свет. Звучит символично, вот только иногда ему действительно снилось, как он тонет.       Решительности опального принца постоянно приходилось отражать нападки собственных страхов, проходить проверку на подлинность. И, как ни странно, сложнее всего было не из-за недовольной экипажа или образа отца, который поселился в голове Зуко в качестве жесткого критика, а из-за дяди. Айро мог распивать чаи с пленными, выпрашивать поблажки для команды и задавать вопросы, за которые любого другого человека на корабле принц бы приказал выкинуть за борт. Этот его любимый «Вы уверены?» — уверен ли Зуко, что аватар прячется где-то на южном полюсе, что стоит продолжать поиски в надежде получить прощение отца, что в этом мире есть что-то важнее пай-шо, жасминового чая или дурацкой утки на ужин? О, Зуко не просто уверен – ему пришлось уверовать, даже несмотря на то, что в поведении дяди между строк он читал сомнение в правильности его поступков.       Зуко не сын Айро, и он бы никогда не заменил ему Лу Тена. В первую очередь, потому что не посмел бы. Но он также и не сын своего отца, во всяком случае, пока не восстановит попранную честь, поэтому Джао может сожрать собственные бакенбарды – аватара ему не видать.       

***

      Душно. Чувствую, как одежда под доспехами становится мокрой. Капли пота со спины скатываются вниз и пропитывают рубаху где-то на уровне поясницы. Свожу и развожу лопатки – может так получится унять раздражение. В любом случае, ничего другого сделать не остается, будь неладен этот этикет. Все-таки за несколько лет вдали от дворца расслабляешься и забываешь, как это нудно – держать манеры.       — Принц Зуко, Вы чем-то обеспокоены? — чуть не вздрагиваю. Надеюсь, никто этого не заметил. Айро смотрит так выразительно, что сразу понимаю его намек и стараюсь придать совей позе менее напряженный вид.       — Нет, дядя, — мимолетно кидаю взгляд за его плечо. Стоят. Еще б не стояли, Джао, старый лис, позаботился, чтобы у нас не было возможности переговорить наедине. — Просто плохо спал сегодня, - за моей спиной тоже стража. Сколько? Вот напротив уже двое, и что-то мне подсказывает, что снаружи палатки тоже кто-то есть. Позволяю себе ухмыльнуться (совсем не по-светски). Значит, боится.       — В таком случае Вам просто необходимо попробовать этот великолепный чай. Помогает взбодриться, — Айро передает чашку, и я с благодарностью ее принимаю. Не без скрытого недовольства, конечно – мне сейчас уж точно не до чайных церемоний - но не хочу вызвать лишние подозрения. В тени от шлемов не рассмотреть лиц и направление взглядов, особенно на таком расстоянии, но я-то знаю, какой у них был приказ. Джао с них обязательно вытрясет даже, сколько раз мы чихнули, пока его не было.       Айро склоняется над чашкой и резко дергается, когда его губ касается горячая жидкость. Поспешил и обжегся. Понимаю, что дядя тоже волнуется. Вот только, подозреваю, что его беспокойство вызвал далеко не Джао.       Я тоже видел это, когда нас провожали через порт к штабной палатке. Вернее сказать, столкнулся с одним из них у лавки рыбака. К ногам что-то упало и разбилось, разлетевшись светлыми осколками по дощатому мостику.       «Горшок», — подумал я, в негодовании рассматривая, как часть крошки попала мне на сапоги. Потом поднял глаза и опешил. Человек, как-то неестественно склонив корпус, тоже смотрел мне под ноги. Затем выпрямился. Вместе с этим расправились складки на сером балахоне, в которое он или она – пола было не разобрать – был облачен. На меня смотрели… нет, не так. Я уверен, что смотрели будто сквозь меня. Лицо за маской было обмотано тканью, оставался только разрез для обзора. Будто всматриваюсь в глаза дохлой рыбе, не иначе. И воспоминания из детства, которые пробуждает эта стычка, воняют соответствующе: терпкой гнилью.       — Господин, я собрал Ваш заказ, — оборачиваюсь на лавочника, который, перегнувшись через прилавок, протягивает сверток. Боковым зрением замечаю движение – человек культа с уже натянутым на голову капюшоном стремительно удаляется от нас. — Господин, куда же Вы?! — кричит продавец.       Присутствие пустолицых в порту еще не означает худшее. Но натыкаюсь на тревожный взгляд Айро и уже не питаю никаких надежд – все-таки интуиция его редко когда подводит.       — Забыл сообщить, Ее Превосходительство Фей Тао недавно приехала с визитом в мою скромную гавань. Надеюсь, Вы не против почтенной компании на этот вечер? — по лицу Джао видно, что ему понравилось наше с дядей замешательство.              

***

      Горячий фарфор слегка обжигает руки, помогает отвлечься. Понимаю, что все это время просто гипнотизирую чай. Надо бы пригубить хотя бы для приличия, раз уж образ умиротворенного гостя у меня так и не получился. Мы ждем этого горе-командующего намного дольше приличного. Если он так же пунктуален в военном деле, наша страна обречена.       Слышу тяжелые шаги. Идет. Наконец-то. Делаю усилие, чтобы остаться спокойно сидеть на стуле, хотя рефлекторно хочется встать. Из такой позиции проще нападать и обороняться, но необходимо вести себя естественно. Джао входит чинно, встает посреди палатки, забирая на себя все внимание.       — Госпожа Тао сказала, что присоединится к нам чуть позже, а также передает свои глубочайшие извинения за то, что задержала меня, — произносит на одном дыхании. Заранее заготовил? Он проходит вглубь к стенду с картой, проводит ладонью по области, на которой схематично изображен Ба Синг Се. Стоит ко мне спиной, но я уверен, что он гадко лыбится. — Еще немного и Царство земли покорится нашей армии.       Морщусь от негодования. Он смотрит на город как на кусок мяса. Очередной трофей. Поди уже придумал, в каком плодородном районе попросит себе землю в качестве награды за военные заслуги… Мы должны были стать просветителями, носителями высокой культуры и технического прогресса, а зажравшиеся и заплывшие от богатства ископаемые, которые в основном составляют совет при дворе, уже давно забыли, зачем все это затевалось. Они выжигают, равняют все с землей. Теперь у этой войны нет и жалкого оправдания.       — Отец, должно быть, глуп, если считает, что столицу сдадут без боя. Никто добровольно не станет перед ним на колени, — вырывается быстрее, чем осознаю. Иногда мне действительно стоит прикусить язык.       Джао поворачивается театрально медленно. Замечаю тень презрения на его лице, которая залегает в морщинах.       — Похоже, почти три года в море ничуть не укоротили Ваш язык. Похвально. Что ж, мне было обещано услышать занимательную историю столкновения Вашего корабля с вражеским судном Царства Земли, — он садится на свободный стул. Слишком близко, чтобы я продолжал спокойно терпеть его. Тянется за чашкой. — Прошу, — приглашающий жест рукой. Вот бы ему в нее плюнуть.              

***

      Детей аристократии, а уж тем более отпрысков Хозяина Огня, заставляют давать военную клятву в присутствии Совета достаточно рано. В любом случае, сильно раньше, чем когда они действительно начинают осознавать смысл того, чему присягли. В доблесть воина не входит умение искусно врать, зато в тексте есть целая глава, посвященная чистым помыслам и честным поступкам. В детстве она давалась мне труднее всего. Пробовал делить длинные предложения на отдельные смысловые части, выстраивал ассоциации, но зазубрить этот отрывок у меня долго не получалось.       Сейчас я думаю, что это стало моим проклятьем – будто этот абзац выцарапан на моей груди и останется со мной на всю жизнь. Джао даже не пытается скрыть свое недоверие и потому скептически ухмыляется, насмешливо кивая головой на каждое предложение. Сам понимаю, что сочиняю полнейшую чепуху, но решаю блефовать до последнего. Получается плохо.       Шелест полы кажется как нельзя кстати, чтобы выиграть время, отвлечь внимание, пока не замечаю, кто именно зашел в палатку. Вот кого здесь точно не хватало, так это ее. Джао сообщил, что госпожа Фей Тао все-таки придет, но я наивно полагал, что у меценатов должен быть плотный график, что им некогда приветствовать изгнанных членов правящей семьи. Хотя… разве что ей что-то от меня нужно?.. от дяди?.. Женщина делает шаг вперед, и я стараюсь не показывать свое удивление. Последний раз мы виделись еще до гибели Лу Тена. Почти десять лет назад. Мое знакомство тогда с ней не задалось, но не настолько, чтобы я начал верить базарным сплетням. Теперь я вижу, что молва о ворожбе и духах была не на пустом месте, хотя все еще не склонен ей доверять. Не знаю точный ее возраст, но помню, что она должна быть ровесницей отца. Тем не менее, что в сорок, что в почти пятьдесят лет Фей Тао выглядит не старше двадцати пяти. Нет. Даже не так. Женщины, безусловно, могут стареть по-разному: одни быстрее, другие медленнее. Но она будто не изменилась вообще, как восковая статуя, которая навсегда останется такой, какой ее сотворил мастер. Не просто так в народе ее окрестили ведьмой.       За ней входит лишь один человек. Он сразу отходит в сторону и теряется в тени у края палатки. Сомневаюсь, что эта женщина будет разгуливать в компании единственного стражника. Логичный вопрос: где остальные? Оставила снаружи? В любом случае, ситуация перестает мне нравиться все больше – мои люди остались на корабле.       — Принц Зуко. Генерал Айро, — приветственно кивает.       — Бывший генерал, — голос дяди, который звучит впервые за последние полчаса, успокаивает. — Госпожа Фей Тао, рады встретить Вас снова после стольких лет.       — Приветствую, — отворачиваюсь, когда она садится справа от меня и заводит дежурный диалог с Айро. Надеялся, что этот стул так и будет не занят, но мне сегодня явно не везет. Усиленно делаю вид, что занят разглядываем… э… свечи. Пламя дергается волнами из-за сквозняка, и почему-то это начинает бесить. Краем глаза наблюдаю. Иногда осторожно бросаю взгляд на женщину – не хочу привлекать ее внимание. Фей Тао поправляет платье: руки, увешенные перстнями, разглаживают ткань на бедрах; на пальцах левой руки красуются чжидзятао, отделанные нефритом, который в тусклом свете кажется ядовито-зеленым. Тянется за протянутой ей Джао чашкой. Сегодня он, как инициатор встречи, обязан ухаживать за мол… Агни! Я чуть не назвал ее молодой госпожой, пускай даже в своих мыслях. Нельзя смеяться… но эти журавли на кимоно… Любой, кто знает ее настоящий возраст, скажет, что это вульгарщина, ведь официальное платье взрослых женщин допускает узоры только на рукавах и подоле.       Прикрываю рукой рот, чтобы не засмеяться вслух. Через несколько секунд приступ веселья утихает, и я опускаю руку, продолжая улыбаться своим мыслям. Вдох-выдох – для дополнительной уверенности. Пока все проходит весьма гладко. Айро преспокойно заговаривает этим двоим зубы — гляди, и отпустят скоро. Главное — перетерпеть этот вечер.       Застываю, когда случайно кидаю взгляд на лицо Фей Тао и замечаю, что она смотрит в ответ. Ловит с поличным. Почему все молчат?       — Принц Зуко, я спросила, как проходят Ваши поиски аватара, — неужели не услышал? И сколько они так пялятся на меня? Рефлекторно пересекаюсь глазами с дядей, ища поддержки. Прямо как в детстве, когда отец ругал меня. Одергиваю себя. Я уже не ребенок.       — Мы его не нашли, — получается грубо, но мне плевать. Я не должен быть здесь, не должен терять время на пустые светские беседы и обмен колкостями. Закусываю нижнюю губу. Забылся. Позволил себе небывалую роскошь.       — А Вы ожидали его найти? — руки чешутся стереть с лица Джао его тупую ухмылку. Говорит с вызовом, явно провоцирует. — Аватар исчез сто лет назад, и больше его никто не видел. Или Вы нашли следы его пребывания где-то? — вот это уже опасно. Спокойно. Откуда ему знать? Надо отвечать естественно. Не слишком быстро, будто не могу принять поражение.       — Нет, — и досадливо опускаю глаза. Пронесло?       — Если Вы все еще верны своей стране, то просто обязаны посвятить нас, — как это понимать? Почему он так настойчив? Или это Джао так потешается?       Не хочу играть с нынешним командующим в гляделки. Резко встаю, так, что перед глазами сначала мельтешат темные пятна — все-таки недосып не проходит бесследно — и двигаюсь по направлению к выходу.       — Спасибо за чай, но нам пора. Дядя, пойдемте.       Стража на выходе преграждает мне путь. Вот! Вот почему мне не нравилось, что это крошечное пространство буквально кишит чужими людьми. Такую наглость уже терпеть невозможно. Пускай и в изгнании, но я все еще принц. Они не имеют права ни в грош меня не ставить. В палатку заходит солдат, и я уже машинально готовлюсь к атаке, но он почему-то не спешит нападать.       — Командующий Джао, мы закончили допрос всей команды. Они подтвердили показания капитана судна. Принц Зуко действительно захватил аватара, но позже тот смог сбежать.       Лучше бы это было спланированное покушение. «Госпожа Фей Тао задержала меня» — передразниваю про себя. Мерзавец!.. Что это? Мне показалось, или Джао за моей спиной… смеется? Плешивая медвесобака! Он издевается надо мной. Поворачиваюсь и не скрываю своей злости. В ответ хохот лишь усиливается. Командующий смеется мне в лицо.       — Не знаю, что забавнее в данном случае: что аватар – это всего лишь мальчишка или что Вы умудрились этого мальчишку упустить, — смешон здесь только ты и твоя тупая рожа!       — Я его недооценил. Больше этого не повторится, — ситуация просто отвратительная. Я хотел иметь преимущество, теперь я просто уверен, что Джао тоже откроет охоту. — Не наглейте, капитан! — не выдерживаю, когда тот опять начинает сдавлено хихикать, и мужчина наконец замолкает. Уголки его губ плавно опускаются вниз. О-о-о, что это? Вы злитесь? Правильно, ведь я собираюсь…       — Вам обоим необходимо успокоиться, — не замечаю, когда госпожа Фей Тао оказывается ко мне так близко. Недоумение исчезает практически мгновенно, когда я начинаю ощущать, как женщина касается моих плеч. Не успеваю что-либо сказать, как ее руки тянутся к моему лицу, - к тому же, Ваш нос, принц Зуко. Вам бы посетить лазарет.       Отмахиваюсь от нее и резко делаю шаг назад. Что она себе позволяет?       — Не смейте меня трогать, — выплевываю ядовито, практически шиплю, но это правда – ей это непозволительно. Никому нельзя касаться членов правящей династии без особой надобности или их разрешения. Отец бы за такое приказал отрубить руки. Рядом с моим отцом она бы даже не позволила себе думать о такой вольности. Женщина хмурится, и я предчувствую что-то нехорошее. На ее лице медленно проступают мимические морщины – теперь она больше походит на свой возраст. Понимаю, что это выражение лица мне знакомо. Напоминает Азулу в ее приступе безумной злобы.       — У Вас и не будет второго шанса, — что?       Спрашиваю вслух.       — Я Вас заверяю, что больше поимку аватара Вам никто не доверит, — и это просто зажигает фитиль. Он не может мне указывать. Этот гнусный, паршивый еще-вчера-капитанишка. Ненавижу. Хочу сделать больно, силой показать, где его место, раз по-хорошему этот негодяй не понимает.       Дергаюсь в сторону Джао. Удается сделать лишь шаг.       Тело будто пробивает судорога. Ничего не понимаю, не могу даже думать, только чувствовать – слишком больно. Хочу кричать, но слышу лишь свой полузадушенный хрип. Не вздохнуть. Вообще ничего не получается сделать – тело не слушается. Ощущаю какие-то невидимые тиски, которые держат меня и давят на кости и органы. Кажется, еще чуть-чуть и меня вывернет наизнанку. Резко отпускает, и я падаю на колени, заваливаясь на бок. В последний момент выставляю руки, чтобы смягчить удар, и острая боль простреливает предплечья. Остается ноющим отголоском в районе локтей. Сгибаюсь. Слышу лишь свое тяжелое дыхание. Трясусь, будто выполнил десятикратную норму упражнений на каждую мышцу. Радует только, что ужасная боль быстро покидает тело. Хочу поскорее ее забыть. Рядом суетится Айро. По-моему, он в ярости.       — Шань, разве я приказывала?       — Нет, госпожа Фей Тао, — кто говорит? Мне бы только поднять голову. Звук донесся откуда-то справа. Коплю силы. Ладно, на счет три. Вскидываю голову в сторону, где предполагаемо находится говорящий. Какого духа?.. В изумлении, видимо, напрягаю пресс, и новый приступ не заставляет долго ждать. Жмурюсь, как будто так будет легче. Сейчас… ну же… скоро мышцу отпустит.       — Если Вы немедленно не объясните, что Вы сделали с моим племянником, я обещаю, Вы лично познаете, что такое огонь дракона! Оба, — Айро переживает. Айро заботится. Но это сейчас так не вовремя для моих перепонок.       — Предлагаю сделку, генерал. Вы забываете, что только что здесь произошло… А мы, в свою очередь, забываем, что принц намеренно скрывал стратегически важную для хода войны информацию. Весьма выгодно, учитывая положение Вашего племянника. Насколько Вы помните, неприкосновенность не распространяется на родственников Хозяина Огня, которые находятся в изгнании.       — Я… смогу… продолжить преследовать авата… ра? — голос хриплый, в конце предложения вовсе почти пропадает, но я не могу оставить все, как есть. Слова Джао – единственное, что меня сейчас волнует.       — Зуко, сейчас не время для этого, — шепчет Айро. Нет, дядя. Сейчас как раз самое время. Они идут на сделку. Такой шанс нельзя упустить. Слышу, как возмущенного и нарочито громко выдыхает Джао. Молчание затягивается. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем мне отвечают. Не могу видеть всей картины. Они переглядываются?       — Это не мне решать, — и это все, что ты можешь сказать?! Это все, ради чего ты так долго напрягала свои извилины?!!       Ничего-ничего... Уже легче. Разгибаю руки. Встаю на четвереньки без всяких преград. Это хорошо. Значит, отпустило. Рывком поднимаюсь на ноги. Немного штормит, значит поспешил. Ощущаю опору – Айро перехватил, предотвратил падение. Невыносимо стыдно, но сейчас это не главное. Потом.       — Агни Кай.       — Вы вызываете меня, принц Зуко?       — Да.       — Мужчины. Вам всегда все надо решать кулаками. Никакой изящности, — кто бы говорил, госпожа. Нет смысла тратить на нее силы – сейчас необходимо дожать Джао, — В любом случае, мы здесь закончили. Шань.       Шань. До тошноты смешно. Фей Тао уходит, и этот Шань с постной миной следует за ней как послушная зверушка. Смотрит своими синими глазами только прямо перед собой, будто никто кроме хозяйки его не волнует. Все движения выверенные. Этакая диковинка цирковая. Дрессированная. Как будто Фей Тао мало пустолицых, вызывающих вопросы даже в Совете. Сверлю взглядом темный затылок. Как отец вообще допустил такое? Парень из племени воды в обмундировании солдата народа огня. И волосы собраны на манер высокого узла, а гребень в виде пламени как печеное яблоко во рту мертвой кабаносвиньи. Прямо патриот, не иначе.       Джао покидает палатку следом за ними. Уже хочу окликнуть его, как тот бросает через плечо:       — Завтра на рассвете. Надеюсь, Вы понимаете, что будет стоять на кону, принц Зуко. Жду не дождусь самолично преподать Вам урок.       — Это я заставлю Вас кое-что понять и усвоить, — не могу оставить последнее слово за ним.              

***

      Жар от огня сушит глаза, от чего те невыносимо чешутся. Несколько раз моргаю и почти слышу скрип от смыкающихся век. Щурюсь. Неприятно, однако ничего не поделаешь – у костра теплее. Спать хочется, но, как говорится, не можется. Одна ноздря почти полностью забита, из-за чего при каждом вдохе-выдохе я испускаю негромкий свист. Тишина. Все спят – даже Сокка, который сейчас должен был бодрствовать. Мы договорились дежурить посменно в несколько часов. Ну, как мы… Мое состояние быстро заметили и меня определили самой больной и немощной, освободив от не самого приятного ночного времяпрепровождения по настоянию Катары. Кстати, никогда еще не встречала таких людей как она. Может, мне просто не везло, хотя все-таки подозреваю, что я обходила подобных ей стороной по собственной воле. Сложно говорить о человеке, когда знаком с ним от силы два дня, но мне кажется, что Катара – это о заботе, упрямстве и инициативности. И это напрягает и смущает, хотя бы потому что она меня младше, а ведет себя, будто я на ее попечении. В какой-то степени это, конечно, так, я же, как бы, свалилась им на голову с бухты барахты из другого мира. Еще и слегла так не кстати всего за несколько дней дороги, из-за чего ребятам пришлось тратить на меня лекарства – какие-то противные настойки, но уж лучше, чем ничего.       Не знаю. Не чувствую, что Катара притворяется. Скорее всего, она просто добрая. Или дело в воспитании – ну, знаете, вот эта тягомотина о том, что девочка – это примерная дочь, жена, мать. Ай, ладно… Во, поняла. Короче, мне не нравится, когда обо мне с нихуя заботятся, да и еще и с претензией на безвозмездность. Чувствую себя обязанной, а в данных условиях это опасно, потому что мне нечего предложить ей (да и им в целом) в ответ. Как-то так получилось, что я знатно проебалась по всем фронтам. И дураку понятно, что сейчас мне просто необходимо зарекомендовать себя в качестве полезного попутчика - не хочу как-нибудь открыть глаза и обнаружить себя одной посреди этих гор. Может отчасти поэтому и не засыпаю.       В общем, да… я, конечно, не сильно надеялась на тот мешок с монетами, но такого провала явно не ожидала. Это даже раздражает. Дед-то мне мою шапку компенсировал своими национальными железками, что, в принципе, логично. Ну, и разочарование на лице Сокки и Катары говорило само за себя… Да почему ж они такие горячные? Сами поспешили надумать себе баснословные суммы, видимо, обрадовавшись увесистости монет. Сами же и, называется, упали с небес на землю. Расклад блять был просто великолепный после этого. Сокка, вот, моментально вернулся к прежней подозрительности в мою сторону и начал интересоваться, почему я не рассказала о своих капиталах ранее, явно намекая на что-то нехорошее. Катаре было так неловко, судя по ее бегающим глазам и попыткам скрыть свои истинные мысли, что эта неловкость передалась и мне – я тупо втыкала на девушку и кивала невпопад болванчиком на ее заверения, теребя бархатные края мешочка и попеременно отражая колкие нападки ее брата. Аанг молчал. Я и заметила-то его не сразу, только когда он подошел ко мне и, встав на носочки и опершись на мое предплечье, пытался рассмотреть монеты. Не знаю, что такого особенного он в них хотел разглядеть в полутьме, но руки я все же опустила ниже, чтобы ему было удобнее. В итоге сошлись мы на том, что эти деньги нам все-таки могут скоро пригодиться – наверняка, в каких-нибудь колониях в обороте была и валюта оккупантов.       Вторым фиаско была моя попытка в добытчики. Тут просто без комментариев. Мало того, что, в конце концов, я гордо преподнесла ребятам не целые фрукты… или овощи, или что это вообще блин было… а размазанное внутри моего рюкзака пюре, не сопоставив свои полеты в том бараке и их последствия сразу, так это еще и оказались кормовые плоды. Ну, то есть для скотины их, ага. Аанг окрестил эту бурду ругоцелом и заявил, что он растет почти как сорняк даже без человеческой помощи, почему, собственно, монашек и не был удивлен моей находке. Аанг тогда звонко смеялся, но как-то… театрально что ли?.. Я этому значение не придала, пока мне не рассказали, что стремный ураган на горе – это результат того, что Аанг вошел в состояние аватара и блять просто?.. ультанул? Не знаю, как это еще назвать. Мне же посчастливилось застать эту троицу уже в объятиях. Это только сейчас вспоминается как какой-то сюр – тогда было очень страшно. Я выбежала из барака и ринулась на место, где мы разошлись, а потом уже и туда, куда, как я запомнила, пошли остальные. Однако, видимо, по мере приближения к аватару ветер усиливался и в какой-то момент я уже начала опасаться, что явно иду в эпицентр того, где мне нужно быть и где я быть не хочу.       В детстве, когда смотришь научно-популярные каналы по телеку, выпуски про природные катаклизмы заставляют покрыться мурашками, но все это кажется таким далеким, будто в жизни с тобой не произойдет никогда. А тут 5-D погружение, ол инклюзив: чувство полной потери контроля и сжавшееся очко. Ха-ха… ха… Да. И это все Аанг. Вот этот лысый коротышка, который просто потерял контроль над эмоциями. Не то чтобы я осуждаю или вообще имею на это право – не каждый же день узнаешь, что все, кто был тебе дорог, погибли. Нет. Даже не так. Убиты, да еще и каким образом. Просто после всего не могу не думать, что со мной бы могло произойти, если бы я все-таки решила продолжать идти к ним, пока все еще не успокоилось. Ровно так же, как и не могу верить, что это был единичный случай и что такого больше не повторится.       Чуть не подрываюсь на месте, когда внезапно слышу приглушенное бормотание, а затем удар. Приподнимаюсь на локте и тут же об этом жалею. Голова тяжелая и, кажется, еле держится на шее, внутри что-то сжимается. Не помню, чтобы чувствовала себя так хуево из-за какой-то простуды. Обычно я никогда не доводила болезнь до такого, однако в данной ситуации у меня не особо-то и был выбор. До какого-никакого поселения придется лететь только завтра. Аппа устал, Аанг тоже. Да и я не чувствую особого воодушевления. Отползаю подальше, чтобы свет от костра не слепил, щурюсь. Ха, Сокка во сне сполз вниз по стволу дерева, на которое он облокотился, когда мы только готовились ко сну, и теперь лежал на голой земле. Недовольно кривлю губы. Поднять его что ли?.. Не, не буду. Нет настроения с кем-то сейчас взаимодействовать. Он, вон, в шубе своей, и капюшон даже напялил – все равно, что спальный мешок. Похоже, моя бессонница сегодня как нельзя кстати. Что ж… еще один шанс заполучить очко дружбы. Вот проснется Катара, такая, «О БОЖЕ МОЙ»… нет… «О ДУХИ, Сокка, какого ху…»? «хре…»? Ну, в общем «Почему ты спишь, сейчас же твоя очередь следить за костром?!». Сокку она, скорее всего, сразу даже не добудится, и тут я такая вся невъебенно ответственная (еще и больная, на минуточку, ага): «Не ссы в трусы, Биг Систер, я тут все порешала, да».       Пизда. Видимо, уже крыша едет.       Шмыгаю носом (о, ноздрю разложило), укладываюсь на спину и получше кутаюсь в шубу Катары. Жалею, что проворонила огромный шерстяной платок, который мне дали в деревне. Он бы сейчас пригодился – и не надо было бы обирать детей. Вопрос стал боком, когда обнаружили, что среди вещей всего три спальных мешка. Видимо, их бабка про меня забыла. Не осуждаю. Сокка, как истинный джентльмен (жаль, что он о таком понятии даже не знает, скорее всего) предложил отдать мне его мешок, хотя я подозреваю, что перспектива лишиться комфорта на эту и на все последующие ночи, пока мы не обзаведемся отдельным спальником для меня, его расстраивала. Я отказалась, уперлась и попросила придумать что-то другое. Брат с сестрой сошлись на том, что Катара одолжит мне свою шубу (как оказалось позже, она мне маловата, но я об этом умолчала) – в мешке и так тепло, а когда придет ее черед дежурить, она отберет шубу у Сокки.       Если подумать, это уже моя вторая ночь в этом мире.       На глазах начинает проступать влага, а нос опять закладывает, но уже не по причине болезни. Открываю рот и стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться. Считаю вздохи, чтобы отвлечься. Напрасно. На щеках уже появляются мокрые дорожки. Как всегда – чем сильнее стараешься прекратить слезы, тем хуже у тебя получается. Злюсь. Замечательно, блять, просто охуенно. Снова хрен знает сколько дышать ртом из-за забитого носа. Зато мы три минуты пожалели себя. Это блять важно, да. Охуеть как. Сам себя ж не пожалеешь – никто не пожалеет. Молодец, Рада, так держать. У тебя студень вместо серого вещества или как? Вот какие нахуй мудрецы? Как можно было успокоить себя такой наивной туфтой и вестись на это дерьмо до последнего?!..       Самое отвратительное, что больше и идей-то нет. Пусто.       Кривлюсь в попытке удержать откровенные рыдания, иначе наверняка получится шумно. Я хрен пойми где, как-то нелепо затесалась в чужой мир. Воняю дымом и мокрой псиной (спасибо, Аппа), а во рту будто насрали кошки (импровизированная щетка не помогла). Мне пиздец как холодно, из-за того, что я повалялась в снегу и теперь верхняя одежда сырая. Однако лицо, падла, горит, вероятно, из-за температуры, а горный воздух сушит щеки. О, теперь я еще и боюсь откинуться нахуй, потому что блять так кстати вспомнила школьный курс истории за пятый класс – как коренное население Америки косили болезни, завезенные с европейского континента, просто потому что они с ними никогда не сталкивались и у них, сука, не было иммунитета к этой заразе. А я же блять тоже не здешняя, так, может, это и не простуда вовсе. А что? Тогда и думать, что делать со всем происходящим дерьмом, не придется. Завтра-послезавтра сдохну, эти меня закопают где-нибудь в горах. Или что они блять делают с умершими?.. И это в лучшем случае. Помру, и помнить последние мои минуты будут только эти трое… и останусь я всего лишь до обидного коротким и, возможно, обременительным этапом их путешествия.       Зашевелилась Катара – похоже, ее очередь дежурить, и я перевернулась на бок, чтобы она не увидела, что я тут разнылась. Не хочу сейчас никаких вопросов. И не сдалась мне сейчас чужая жалость. План по зарабатываю очка дружбы можно записать в список моих фиаско – в нынешнем виде я не собираюсь раскрывать Катаре, что бодрствую.              

***

      Прохладный ветер остужает разгорячённое тело. Не могу в полной мере этим насладиться из-за ноющего бока, но… как будто когда-то было легче. Зато победа действует заживляюще, практически лучше любого лекарства. А слова Айро греют где-то под ребрами. Он сказал точь-в-точь то, что я хотел услышать. Осознает, что это мне важно, но, я думаю, не понимает, насколько. Думаю, никто не может в полной мере понять другого человека – это надо прочувствовать только лично. На своей собственной шкуре. Все-таки, своя боль ближе любой чужой. Но я благодарен даже такому раскладу. Правда. Но сказать что-то кроме просто «спасибо» не смог. Слишком смущающе… слишком… идет в разрез с тем отношением, к которому я привык во дворце. Отец всегда был строг, говорил, что любое уважение необходимо заслужить. И я с ним согласен. Это логично. Это правильно. И это, как ни странно, просто в плане понимания. Ничего не дается безвозмездно и за все приходится платить… Усвой я это еще в раннем детстве, ее уход не выбил бы у меня почву под ногами. Она приучила меня полагаться других, ждать от них мягкости. Как же было больно выйти из нашего с ней комфортного мирка. Правда была такова: большинство людей преследуют исключительно свои интересы и ради них готовы идти по головам. Даже родственные узы ничто по сравнению с этой истиной. Естественно, есть и исключения. Айро вот, похоже, человек той же породы, что и она. Они добрые, они сострадательные. Их забота приручает, привязывает к себе.       А потом они уходят.       И я очень не хочу опять оказаться потерянным, если Айро…       Все… Хватит. В последнее время мне не так часто выпадет просто по-человечески чему-то порадоваться. Не хочу сам все омрачать. А радоваться ведь действительно есть чему. Всегда приятно сбить спесь с раздражающего человека. Джао теперь точно не будет таким самодовольным в наши последующие встречи (что-то подсказывает, что он просто так не отстанет). Поднимаю голову вверх и щурюсь. Вон… небо красивое. Солнце такое… солнечное. Ну, очень яркое. Не греет правда, зато кожей ощущаю его энергию.       Впервые за долгое время внутри штиль. Хорошо. Возможно, сегодня стоит дать себе небольшую передышку. Поспать, например. Да что ж за?.. А ему что надо? Напрягаюсь. Ого, теперь он смотрит на меня. Надо же, я больше не пустое место. Демонстративно поджимаю губы в презрении и… ничего… Потому что хватит с меня сегодня склок. Нет настроения.       — Поздравляю с победой, принц Зуко, — значит ждал он тут все-таки нас. Айро впереди остановился и повернулся. Что ж. Допустим. Оборачиваюсь и смотрю в ответ. Миловидное лицо и вовсе не миловидное выражение лица. Не замечаю ни единого шрама или ожога. Хах, тепличный мальчик… если бы я не помнил, что случилось вчера, верил бы в это безоговорочно. Кто этот Шань? Зачем Фей Тао с ним носится? Или это он носится с ней? Продолжаю выжидающе смотреть. И не подумаю открыть рта, пока он не объяснит, какое у него ко мне дело.       А ему, видимо, и не надо:       — Я к Вам с вопросом от госпожи, — я продолжаю молчать, и он еле заметно хмурится. Не отвергаю варианта, что мне показалось. Быть может, я просто сильно хочу его задеть, но он меня бесит. Возможно, даже сильнее Джао теперь. Я могу понять, когда ненавидишь и поэтому причиняешь боль. Но заставить человека корчиться в агонии и быть таким безучастным. Безэмоциональным. Не было бы так отвратительно, если бы я заметил, что ему понравилось меня мучить. Ему же было просто никак, словно я обычный червяк под подошвой его сапог.       — С аватаром был странный человек? — вспоминаю не сразу и только потому, что спутников аватара было всего трое. Шань же, словно хочет предвосхитить мою реакцию, продолжает, — Не отнекивайтесь. Больше половины команды сказали, что там была девушка, — девушка? Чуть не хватаюсь за нос. Их было две, но южанка явно выглядела вполне себе нормально, чего нельзя сказать о той бешеной. Начиная от водорослей в голове, которые, как я понял позже, когда имел возможность рассмотреть ее вблизи, оказались цветными прядями (Агни, чем она умудрилась их покрасить?..), и заканчивая полным отсутствием чувства самосохранения в купе с дрянным языком.       — Зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ?       — Мы ищем одного человека. Скорее всего, странно одетого. Странно выражающегося. Она подходит под описание? — сдерживаюсь, чтобы не прикрикнуть на него из-за проигнорированного вопроса, потому что – внезапно – но любопытство становится сильнее всех остальных эмоций. Она-то подходит, вот только, зачем это Фей Тао? Собирает цирк уродцев? Тогда два экспоната, считай, уже есть. Дикарка и перебежчик – как мило.       — А твоя госпожа не объяснила, что мне с этого будет? — вопросом на вопрос. Отведай свое лекарство.       — Не понимаю, — все ты прекрасно понимаешь.       — С чего это мне вам что-то говорить?       — Это секретная информация. Могу сказать только, что она важна… И ваш отец в курсе, зачем она нам. Он заинтересован в этом, — переглядываемся с Айро. Хоть убей, в голову не приходит и намека, зачем она отцу. Отказываюсь верить, что отец такой человек. Хотя… Было время, когда бы я ни за что не поверил, скажи мне кто, что он способен оставить ожог родному сыну. Но даже так… гипотетически… если бы он хотел, то мог бы выбрать себе самых красивых наложниц, а эта девчонка… ну, она никакая, насколько я помню. Только нос внушительно очерченный, слегка крючковатый, но, согласно стандартам красоты, это точно не плюс. Да, бред. Сдалось Хозяину Огня искать за океаном какую-то девчонку для… да. Мерзко, даже для него. Тут что-то другое. Вот только что?.. Она и не маг вроде… Интересно, что думает Айро.       — Я отвечу тебе, только если ты расскажешь, как ты вчера это сделал, — он недоволен, это видно. Но все-таки сразу не отказывает, размышляет. В принципе, если он не врет и все настолько серьезно, ему не за чем со мной торговаться, однако, похоже, он не намерен вступать в дискуссию.       — Хорошо. Вы первый.       — Да, одета… странно, — не вижу смысла упираться. Одно дело быть изгнанным Хозяином Огня, другое – препятствовать его планам, а значит заиметь его в числе врагов.              — Какой-то теплый халат. Вся одежда разных цветов. Но спокойных. Часть волос зеленые.       — Она улетела с аватаром?       — Да, — на самом деле точно не знаю. Может, свалилась за борт, но на корабле ее точно не было.       — Она планирует продолжать путь с ним?       — Откуда мне знать?       — Вы контактировали с ней. Может что-то заметили.       — Я не знаю, — дергаю плечами. — Мне не было до нее дела… Не знаю. Она заступилась за аватара. Дважды?.. — он сузил глаза, и я понял, что это оно, — Это о чем-то говорит?       Шань опять не ответил. У него, что, такой принцип? Стоит и чешет подбородок. Молчит. Мы опять перестали для него существовать? Предчувствую, что зря решил все же заговорить с ним. Как-то даже не заметил, как прежнего воодушевления и след простыл. Осталось лишь отвратительное чувство. Вязкое. Я что-то делаю неправильно?       Оборачиваюсь на дядю. Смотрит куда-то вдаль. Во всяком случае, так кажется на первый взгляд. Понимаю это, когда Айро тут же поворачивает ко мне лицо, будто до этого внимательно следил за происходящим. Вообще, если живешь с человеком несколько лет подряд, начинаешь интуитивно улавливать его настроение. Он сам напряжен, но, тем не менее, поддерживающе мне улыбается.       — Это была магия крови, — и Айро растерянно бросает взгляд в спину Шаню, который уже через мгновение скрывается за аркой.