Солнце и Луна. Кровь, Соль и Ветер.

Шуаран дали покой всего на час с небольшим. Едва только ее слезы высохли, как в каюту нервно постучали. На пороге, промокнув до нитки, со свисающими с растрепанных темных патл капали крупные капли воды — где-то от морской воды, где-то от дождевой стоял боцман. Он нервно провел ладонью по мокрым волосами и вздохнул. — Вы нужны нам, мисс Виге. — Произнес он чуть погасшим голосом, отчего магесса напряглась. — Одна из наших сопровождающих сирен чем-то взволнована и кружит вокруг корабля пугая экипаж. Никто не может с ней сладить. Шуаран сама удивилась тому, как ее глаза закатились. За последнее время ее нервы были расшатаны настолько, что она реагировала на подобного рода вещи уже с раздражением и смирением. — Каким образом наши матросы пытались с ней «сладить»? — Шуаран взяла в руки свою сумку и плащ. — И что такого она делает? — Она… — Эльмин замялся и нахмурился, не успев закончить фразу, потому что в воздухе уже громче послышался громкий и тоскливый клёкот. Шуаран не стала больше ничего уточнять и быстро последовала на звук. У правого борта вода была неспокойна — Ула плавала тревожными кругами по поверхности, вспенивая за собой белоснежную пену. Звуки, которые издавала сирена, были похожи на зов. — Ула! — Сквозь легкий шквал ветра прокричала Шуаран, обращаясь вниз. Пёстрая русалка встрепенулась и вперилась своим взором в магессу. Во взгляде морской хищницы прослеживалась озабоченность, переживание, страх и тоска. Шуаран приказала спустить на воду шлюпку. Оказавшись в ней, она подплыла ближе к Уле, мановением руки заставив воду вздрогнуть. — Что у тебя случилось? — Кайри… — Жалобно вырвалось имя из уст сирены, которая продолжила метаться в воде. — Её нет слишком долго… я зову её. — И она не отвечает тебе? — Не отвечает… — Тоскливо провыла Ула. — И мне страшно… я не смогу защититься, если кто-то чужой нападет… не смогу спасти… не смогу спасти себя, спасти других… Шуаран горестно нахмурилась. Некоторое время она размышляла. Затем поддалась вперед и осторожно протянула ладонь. — Другим тоже страшно. — Вкрадчиво прошептала Шуаран, касаясь воды, а затем и руки Улы — невероятно холодной и скользкой на ощупь. — Она совсем одна… — прошептала Ула едва слышно. — Ринулась вперед, с копьем и клыками наперевес… всегда отважная… но она скрылась в пучине… — Ты тоже отважная. — Проговорила Шуаран, наклонившись ближе к сирене. — Ты помогла нам отыскать Рейку. Без тебя… она бы умерла. Ты спасла мою лучшую подругу, Ула. Сирена замолчала, позволив себе уцепиться за борт лодки, где восседала Шуаран. Она улеглась головой на деревянный бортик, как на подушку. Виге мягко позволила своей руке погладить собеседницу по мокрым спутанным плавникам-волосам, отдающим запахом соли. — Ты будешь в безопасности. А завтра, мы отыщем Кайри. Шуаран покинула Улу ненадолго перед тем, как вернулась еще раз. Капитан Гельер позволил магессе выполнить затею, которую она ему изложила и для этого поручил двум крепким матросам немного разобрать одну из шлюпок, чтобы внутри лодки не было ничего и та представляла из себя подобие вытянутой чаши. Лодку опустили в воду, позволив морской воде заполнить её до краев. — Теперь, заплывай внутрь и мы поднимем тебя на борт. Эту ночь ты будешь в безопасности. — Шуаран кивнула на погруженную в воду лодку, чьи борта еле выглядывали из-под воды. Ула некоторое время приглядывалась к шлюпке, но затем покорно вплыла внутрь. Зашумели веревки и дружно застонали матросы, что тащили тяжелую ношу в четыре сильных хвата, стремясь затащить её на борт корабля. Через минуту общих усилий сирена была доставлена на борт. Саму лодку дополнительно закрепили веревками, что закрепили на мачтах, чтобы та не перевернулась от качки и собственного веса. Ула любопытно осматривалась по сторонам из своего укрытия, закрутившись на месте, как ужик. — Поспи, Ула. — Пробормотала Шуаран, мягко погладив чешуйчатую ладонь. Шуаран задержалась рядом до тех пор, пока дыхание Улы не стало ровным, а огромные глаза не начали прикрываться от усталости. Сирена зябко обняла сама себя руками, уткнувшись лицом в борт лодки, которая теперь служила ей колыбелью. Шуаран, укрытая собственным плащом, молча стояла на палубе под дождём, не сводя глаз с русалки. За это короткое время в ней самой словно выгорело всё — злость, страх, тревога. Осталась только немая усталость и ощущение ответственности. Она медленно развернулась, чувствуя, как капли дождя скатываются по вискам и шее. Корабль раскачивался, откуда-то с юга налетал ветер, и в воздухе пахло бурей. *** Утро выдалось пасмурным, небо хмурилось плотными облаками, но волны были спокойны. Дождь, судя по всему, уже ушёл в ночь, оставив за собой только блестящую сырость на палубе и туманную пелену над горизонтом. Скрип канатов, хлопанье паруса, редкие шаги матросов… Всё это нарушил резкий, радостный клёкот — он прокатился над водой, как зов. Ула мгновенно откликнулась — её клёкот был радостным, пронзительным и полным облегчения. Её глаза широко распахнулись, и в них сияло облегчение и нетерпение. Её хвост бешено плескался внутри шлюпки, отчего та чуть не перевернулась. Шуаран выбежала из своей каюты, заспанная и слегка встревоженная, в наспех надетой и слегка растрепанной одежде. Метнувшись к борту, она заметила выпрыгивающую из-под воды знакомую хищную темную фигуру, что принадлежала Кайри. Улыбка тронула губы магессы в тот же момент и она подоспела к лодке с Улой и призывая помочь спустить ее вниз. Когда Ула оказалась в воде, между двумя сиренами тотчас повисла громкая и восторженная очередь звуков, клёкота и почти урчания. Вода бурлила, пока они кружили друг вокруг друга, ныряли и подныривали, сталкиваясь лбами и кружа хвостами. Их ликование было почти детским — почти, потому что в каждом касании и звуке читалась дикая преданность, тревога, что копилась все это время, и облегчение, столь сильное, что никто не посмел влезть в это. Команда «Верного Клятве» дала время двум сиренам, чтобы те успокоились. Когда же восторг и облегчение ослабли, Кайри была первой, кто решительно сократила дистанцию между собой и Шуаран, которая спустилась на воду с боцманом в шлюпке. — Я нашла стаю Ночных Сирен, — коротко доложила Кайри с непроходимым хищным оскалом угловатых зубов. — Нужно плыть. Нужно помочь. — Капитан! Нужно готовить корабль! — Тотчас вскрикнул Эльмин, но Кайри заклёкотала. — Нет! Корабли там не проплывут! Много скал и подводных пещер! И бродячие чужачки… — Плохо. — Пробормотала Шуаран озабочено. — Что у вас там? — Капитан Гельер наклонился ближе к борту, возле которого царила дискуссия. — Кайри знает, где находится нужная нам стая и им нужна помощь. — Шуаран выпрямилась на своем месте. — Но кораблям там не проплыть, а еще там достаточно вражеских сирен. Нужно что-то придумать! — Нужно отчитаться и эльфам, — Рассудил Гельер. — Пусть наша проводница передаст эльфийской стороне, что мы собираемся наведаться к ним для обсуждения плана действий. И чем скорее, тем лучше! — Не приказывай мне, сухопутный… — начала Кайри, оскалившись, но почти сразу замолчала, когда подоспевшая Ула внезапно укоризненно укусила ее в плечо. — Хр… Ладно… Шуаран и Ула обменялись благодарными взглядами в сторону друг друга и разошлись — сирены поплыли к «Аннет Милосердной», а Шуаран и Эльмин стали ожидать своего капитана. *** Полчаса. Именно столько времени длилась ожесточенная дискуссия, в ходе которой представители обеих фракций наперебой спорили о решении проблемы. Патовая ситуация изматывала нервы многих. В особенности строгостью и решительностью отличалась Айрона и капитан Марн. Квартирмейстер «Аннет Милосердной» не желала нестись вперед и решать все грубой силой, а капитан «Лунного Странника» напирал на то, что всю проблему можно решить просто и эффективно. — У нас есть порох. — Пожал плечами тот буднично. — Парочка бочонков в округе и этого будет достаточно, чтобы распугать морских чертей, а также уберет завал в два счета. — А ударная волна, которая может спровоцировать обвал внутри пещерной системы и похоронить пленниц заживо? — Показательно спокойным и холодным голосом вопросила Айрона, стоя прямо, как жердь. — Нужно придумать что-то другое. — Пока вы, эльфы, будете тут сидеть и размышлять над тем, с какой стороны дует ветер, мы просто заготовим несколько хороших порций черного порошка… — А вода? — С редким оскалом начала напирать Темпестас. — Что вы будете делать с водой, капитан Марн? Промоченная бочка пороха не даст никакого выхлопа там, где она действительно будет полезна — а именно, на глубине, чтобы распугать вражеских сирен. — У наших бочек хорошая изоляция — вода им не страшна. Мы делаем наши орудия на совесть. Если у ваших эльфийских господ… — Вы уже дважды акцентировали внимание на нашем народе, — Айрона завела свои длинные уши слегка назад, как у кошки, что готовилась к прыжку. — У вас с этим какие-то проблемы? — Хватит, — объявил капитан Гельер, массируя переносицу и раздраженно зыркая в сторону коллеги. — Марн, прекратите подстрекать наших союзников и подрывать доверие между нами, иначе я буду вынужден доложить об этом по возвращению. Госпожа Темпестас, я прошу прощения за своего коллегу. Однако, я соглашусь с ним. Частично, но соглашусь. — Проблема все еще остается актуальной, — спокойнее изрекла Айрона, задумчиво щурясь. — Если бочку можно сделать водонепроницаемой или если ваши бочки так хорошо законопачены, этого нельзя сказать о фитилях. Если поджигать бочку заранее — она не успеет опуститься на нужную глубину. Шуаран мрачно вздохнула, прислушиваясь к разговору, который до сей поры слушала слегка рассеянно из-за перебранок. На этот раз голос подал судовой врач «Аннет Милосердной». В своих руках он держал небольшую склянку с алой жидкостью внутри. Под безмолвные и слегка обеспокоенные взгляды собравшихся он пододвинул к себе горящую свечу и капнул на открытое пламя каплю из склянки. Та вспыхнула, подобно пороху. — Что это? — Тотчас поинтересовался Марн с опаской. — Какое-то алхимическое варево. — Можно сказать и так, — изрек загадочно Данес. — Оно горит в воде. — Тогда это то, что нам нужно. — Я не согласна использовать это. — Мрачно проговорила Айрона. — На кону судьба экспедиции и жизни разумных существ. Неужели, если бы взаперти не оказался кто-то из нашего состава — мы бы не рвались к ним на выручку? — Гельер проницательно посмотрел в стальные глаза квартирмейстера «Аннет Милосердной». Та потупила взор и глубоко вздохнула. — Распугать сирен с помощью пороховых бочек — затея вполне осуществимая. Но что касается завала… — Взгляд Гельер уставился на Шуаран и та нахмурилась. — Мисс Виге, вы сможете расчистить его? Магесса задумчиво сжала зубами нижнюю губу, а вместе с ней и собственные кулаки. — Сделаю все, что в моих силах, капитан. — Госпожа Темпестас? — С надеждой спросил Гельер. Спустя полминуты внутренних раздумий Айрона мрачно кивнула. *** Туман вился над водой, словно змей, что лениво скользил по песку. Волны неспокойно шелестели и покачивались, даже в относительно спокойную погоду. Они добирались до обусловленного места в трех шлюпках. В одной из них плыла Шуаран и Эльмин, в другой Айрона. На последней лодке сидела Зэла — единственная из всей команды «Аннет Милосердной», кто умела хорошо обращаться с порохом, бочки с которым занимали почти всю лодку, в которой та сидела. Кайри, Ула и Шуаран помогали лодкам добираться до места назначения достаточно быстро и бесшумно — насколько это было возможно в их положении. Дальше нужно было работать быстро. Кайри и Ула первыми рванули вперед, сотрясая замершую над водой тишину своими голосами. Прошло пару мгновений, которые замерли в воздухе дрожащим воздухом, когда к клёкоту их проводниц присоединился зычный звук стайного ропота. Это было то, чего они ждали. Вода будто зашипела, когда первая бочка, аккуратно обработанная защитной смолой, скользнула с борта в темную глубину. Вслед за ней — вторая. Затем третья. Зэла, прищурившись, считала секунды, а её руки — уверенные, как у хирурга — поджигали фитиль, пропитанный накануне ничем иным, как алхимической смесью из крови их капитана и дополнительных субстанций. Эта затея и идея была рискованной, но сработала идеально — фитиль вспыхнул пламенем, и даже вода не могла сдержать силу пламени, которое пожирало на своем пути кровь и скользило к пороху. Зэла аккуратно оттолкнула последнюю бочку веслом. Тишина повисла на несколько долгих ударов сердца. А затем раздался взрыв. Вода вздыбилась вспышкой и сотряслась. Шлюпки резко качнуло, и над поверхностью поднялся глухой рокот. Туман, висящий над водой, вмиг рассеялся от ударной волны. — Готовность! — резко крикнула Айрона, вскакивая на ноги в своей лодке. В пальцах её уже вспыхивало сине-белое пламя. Из пучины вырвались первые всплески — тёмные силуэты, длинноволосые и стремительные, с оскаленными клыками и навостренными когтями. Их глаза светились, когти рвали воду, хвосты вздымали позади себя морскую пену. Они были дезориентированы и в панике, и это был идеальный момент. Эльмин, оголив шпагу, стоял наизготовку, а по соседству с ним, в другой лодке — Зэла держала сеть и склянку с темно-бордовой жидкостью. — Chalybe et Fulgur! — воскликнула Айрона. Голубые искры сорвались с пальцев, ударив в воду искрящимися волнами, разлетаясь в радиусе. Один из силуэтов вывернулся, замерев в прыжке и камнем рухнул обратно. Другие завизжали и стали судорожно разбредаться кто-куда. В этот момент над поверхностью в мощном прыжке мелькнула Кайри — это был сигнал. Ула почти неуловимая для взгляда всплыла рядом со шлюпкой Шуаран и резко схватила её за руку. — Сейчас! — вскрикнула она с горящими глазами. — Они отвлечены. Завал нужно расчистить сейчас! Шуаран, даже не отвечая, отпустила весло, обвила рукой плечо Улы — и в следующий миг обе исчезли в воде, скользя под поверхностью. *** Подводный мир встретил их молчаливой темнотой и остаточными колебаниями от взрывов. На глубине царило смутное, зеленоватое свечение — то ли от магии сирен, то ли от светящихся кораллов и водорослей, облепивших стены древней пещеры. В ближайшем воздушном кармане Шуаран, едва отдышавшись, зачерпнула пальцами несколько нитей воздуха, которые будто обвила вокруг своего лица. Надолго этого не хватит, но куда лучше собственных лёгких. Дальше, спустя несколько метров подводной глубины, перед ними открылась широкая расщелина — та самая, в которой случился завал. Завал был обширным — подводную пещеру завалило огромным обломком скалы, которая, как сплошная плита, перекрыла основной вход. От падения, в процессе которого обвал случился — по скале пошли глубокие и широкие трещины. Ула указала вперёд. Из-за щели, тонкой, как игольное ушко, слабо сиял фиолетовый свет. Шуаран видела, как её руки дрожат. Не от страха — от напряжения. Она воздела руку в сторону завала и мысленно помолилась Луне. Вода упиралась, будто отказывалась повиноваться — с той стороны завала, в узких и каменными обломками забитых проходах, царило давление, как если бы сама стихия сторожила покой своих мертвецов. Магесса чувствовала, как закрадывается слабость в кончики пальцев, как кожа покрывается мурашками от холода и усилий. Собственная плоть отдавалась тяжестью, каждая клетка напоминала о боли от сжатия давления. Шуаран зажмурилась. Вокруг неё царила мутная, темнеющая вода, всё ещё наполненная вибрациями недавнего взрыва. Завал перед ней был массивным, как кулак великана, вгрызшийся в проём подводной пещеры. Её пальцы сжались, развернулись в магический жест — поток не поддавался. Внутри не было движения. Шуаран задыхалась. Её тело само рванулось кверху, к редкому карману воздуха под куполообразным потолком пещеры. Она глотнула ртом — жадно, с хрипом, как выброшенная на берег рыба. Потом снова — вниз, обратно к затору. Вода холодила. Холоднее, чем раньше. Её магия, такая привычная, как живая часть её, не отзывалась с прежней лёгкостью. Словно сопротивлялась, будто сомневалась вместе с ней. «Ещё раз, ” — прошептала она, не открывая рта, только в своей голове. — «Ещё раз…» Она вытянула руку. Почувствовала движение — каплю податливости в массе, будто кто-то за завалом наконец начал шевелиться в ответ. Она начала втягивать воду из-за камней, изнутри затора, и внезапно почувствовала — там есть что-то. Не просто пустота. Давление изменилось. Там было едва различимое тёплое течение, слабое, но живое. Значит, там кто-то есть. Или была полость. Пальцы затряслись. Напряжение било в плечо, шею, виски. В пещере стало шумно — ритмичные удары, пульсация воды и магии. Камни начали медленно сдвигаться. Один, затем второй. С громким глухим звуком, как рычание подземного зверя. Но заклинание не слушалось — течение срывалось с рук, как обрываются ниточки у марионетки. Шуаран уже не чувствовала рук. Лёгкие вновь сжимались — ей не хватало воздуха. Надо всплыть. Сейчас. Но… «НЕТ!» — внутренне взвизгнула она и погрузила в поток остатки воли. Магия внутри неё откликнулась. Не сразу — словно нехотя, как упрямая река, но пошла. Она стала тянуть своими потугами не только воду, но и упрямую многотонную скалу. Одновременно. Резкая смена ракурса ударила Шуаран будто под дых — она ощущала весь вес скалы, и она почти сразу передумала насчёт того, чтобы пытаться что-то с ней сделать, но почти сразу после этого ощутила, как вода между крупных трещин стала резче и острее. «Вода камень точит» — вспомнилась Шуаран старая поговорка, и она дрожащими руками начала «точить» камень. Поток сдвинулся. Одна из плит чуть повела, и между двумя булыжниками заискрилась трещина, в которую стала втягиваться вода. Завал сотрясся. Шуаран изогнулась, раскинув руки и вложив всю себя — боль, тревогу, страх за товарищей сверху, за миссию, за живущих и мёртвых — в этот один порыв. Массивная глыба пошла трещинами, которые множились от одной из самых крупных. Один из массивных сколов осыпался вниз, вода хлынула сквозь образовавшуюся расщелину. Затем вторая. И третья. Завал начал сдвигаться, как медленно открывающееся каменное око. Шуаран отпрянула, захлебнулась, едва успела оттолкнуться от стены пещеры. За спиной что-то хрустнуло. Стена завала обвалилась — частично — и узкий проход открылся. Шуаран не сразу поняла, что видит. Взгляд её был затуманен, тело ныло от перенапряжения, и сознание плыло, как обрывки водорослей в воде — то всплывая к поверхности, то снова погружаясь в мутную глубину. Из пролома в завале, теперь заполняющегося шевелящейся водой, одна за другой стали выскальзывать русалки. Грациозно, плавно, как змеи, танцующие в ритме невидимого течения. Их силуэты были неясны, словно покрытые дымкой — гибкие тела с длинными хвостами, волосы, тянущиеся в воде, и странное, немигающее выражение лиц. И вдруг — она. Выше, чем другие. Не просто крупнее — монументальнее. Красота её была иной, пугающей, почти нечеловеческой: лицо — белое, как высушенная кость, без единого порока; глаза — синие глубокие, в них не было зрачков. Тело её светилось изнутри, как светится жемчуг в полутьме. Из-за плеч и спины спускались тонкие полупрозрачные плавники, напоминавшие крылья. Шлейф хвоста отливал оттенками лазури. Она не плыла — она величественно скользила, и все русалки вокруг расступались перед ней. Шуаран не могла оторвать взгляда. Сердце в груди застучало неровно, дыхание стало судорожным. Это было… невозможно. Красота, величие и опасность в одном. Магесса почувствовала, как внутри неё что-то отзывается — древний, забытый инстинкт, говорящий, что перед ней не просто создание глубин. Это была королева. Королева подводного народа. Глаза морской владычицы медленно повернулись в сторону Шуаран. В этот миг магесса почувствовала, как её сознание рвётся — будто её обнажили до самых мыслей и чувств. Сердце дрогнуло, зрачки расширились. Шуаран не сразу поняла, что видит. Взгляд её был затуманен, тело ныло от перенапряжения, и сознание плыло, как обрывки водорослей в воде — то всплывая к поверхности, то снова погружаясь в мутную глубину. И в следующий миг тело Шуаран ослабло. Холодные руки, мягкие, но цепкие, обвили её со спины, поддержали, не дали уйти на дно. Кто-то держал её голову выше воды. Кто-то шептал, как матери шепчут больным детям. Но всё это отдалялось — как звёзды в небе, которые видны, но не осязаемы. Мрак накрыл её, словно волна. Тело её дрожало от истощения и холода, но мысли растворялись в странном, почти блаженном оцепенении. Шуаран поняла, что дышит. Она осознала это не сразу — просто в какой-то момент до неё дошло, что лёгкие наполняются, не сжимаясь в панике, не моля о воздухе. Вода больше не давила на грудь. Она вдыхала… как воздух. Но это была вода. Мягкая, шелковистая, пронизанная чужой, древней магией. Перед её лицом было другое лицо — близко, слишком близко, и прекрасное до боли. Губы Королевы-Матери едва касались её рта. Это она — даровала дыхание, делилась им, как мать делится с младенцем последним глотком жизни. И в этом поцелуе не было похоти — было нечто глубже, страшнее, древнее, чем любовь. Благословение. Голос королевы прозвучал прямо в её голове, будто льющийся звон воды сквозь пещерные своды: — Живи, дитя Терры. Ты отважно помогла выбраться моим сёстрам и дочерям, и это моя тебе благодарность. Каждое слово отзывалось внутри, словно струны в натянутом теле. Тело Шуаран дрожало — от перенапряжения, от шока, от чувства, которое нельзя было объяснить словами. Что-то в ней менялось. Магия Королевы входила в её кровь, в кости, в дыхание. Не с боем, а с признанием. Как будто сама стихия подводного мира признала её. Руки Королевы мягко держали её под локтями, как будто оберегая, а волосы русалки кружились вокруг них обеих, словно серебряный венец. Вокруг плавали другие русалки — кто-то с настороженностью, кто-то с благоговейным любопытством. Но никто не приближался. Шуаран попыталась заговорить, но слова были глупыми, неуместными, и растворились, не сорвавшись с губ. Королева-Мать снова приблизилась. Её пальцы провели по щеке Шуаран, оставив за собой едва заметный холодный след, как след от капли на коже. Затем Королева отступила — и вода вдруг заиграла вокруг, пошла в движение, будто послушная её жесту. Давление в сей миг вернулось. Шуаран едва удержалась на грани сознания. Мир заволокло пеленой — не от недостатка воздуха, а от магического перенапряжения, глубинного удара, неведомого воздействия, что не отпускало даже после благословения Королевы. Её тело казалось чужим — тяжёлым, ломким, словно сотканным из хрупкого стекла. Мозг стучал болью, сердце било сбивчиво, а кровь будто текла вспять. Ула оказалась рядом мгновенно. Она не произнесла ни слова, но её глаза расширились от ужаса. Легко, как мать подхватывает ребёнка, она обвила Шуаран за талию и резко рванулась прочь, волнообразно двигаясь в мутной воде. Каждый толчок её сильного хвоста отдавался в теле магессы, выталкивая её из серого оцепенения в хаотичную, пульсирующую реальность. *** Наверху, над разломом, картина напоминала кровавую вакханалию. Освобожденные русалки — те, кто томился в заточении, истязаемые, безвольные, сломленные — обрушились на своих мучительниц с такой яростью, что казалось, вода закипела. В них не осталось ничего от сказочной грации — это были дикие звери, морские фурии, что рвали плоть и кусали до хруста костей. Их волосы — спутанные, тёмные, в алом мареве — развевались, как воинские знамёна. Вода кипела от ярости. Когда первые из освобожденных сирен прорвались наружу, это была не просто вспышка гнева — это был древний, первобытный взрыв, будто сама бездна морей ответила на зов страдания. Они вырывались из затопленных тоннелей, извиваясь, как струи дыма, что наконец вырвались из-под крышки кипящего котла. Их глаза светились холодным безумием, зубы обнажались в нечеловеческих оскалах, когти вытягивались — заточенные природой для убийства. Их тела — истощённые, но не сломленные. Многие из них были иссечены, покрыты следами укусов, колющих и режущих меток, оставленных их мучительницами. Но сейчас, в миг освобождения, каждый шрам горел, как боевой трофей. Они не выли от отчаяния — они рычали в праведном гневе. Первыми жертвами стали те, кто не успел понять, что началось. Старшие из стаи Кровавого Прилива — некогда властные, надменные, привыкшие к повиновению — в первые мгновения даже не сопротивлялись, настолько поразила их дерзость пленниц. Одна из старших сирен успела вытянуть руку с трезубцем, но в следующую секунду была сбита с курса: четыре освобождённые бросились на неё, вгрызаясь зубами в её плечо, живот, грудь. Волны вокруг них вспыхнули красным, как будто кровь растворилась в самой солёной воде. Другая пыталась уплыть, но не успела — щелчок хвоста отрубил её собственный плавник: её рвали, как дельфины рвут осьминога — методично, беспощадно. Многие из освободившихся не владели оружием — они сражались когтями, клыками и злостью, что накопилась долгим заточением. Но те, у кого остались осколки кораллов, обломки кости или камня, кидались в бой, словно в последний танец — не ради победы, а ради возмездия. Они вспарывали животы, кололи в глаза, ломали кости. Вода… Она уже не была просто водой. Она стала ареной — густой, тягучей, кровавой, наполненной клочьями волос, ошмётками чешуи и резкими, болезненными всплесками. Стычка была хаотичной, но в ней был свой ритм. Освобожденные сирены двигались стаей, будто в безмолвном согласии. Они знали, кого убивать первым, кого оставить последним. Некоторые — возможно, самые сильные — тащили своих мучительниц к острым скалам, били их головами об скалы, удерживали, пока другие вонзали зубы и когти в шею. — Светила Небесные… — прошептала Айрона, сидя в лодке. Её волосы развевались от рваного ветра, глаза не отрывались от сцены перед ней. Среди буйства плоти и крови был ужас… Но был и триумф. Было что-то величественное в этой вакханалии — не дикость, а возвращение силы. Возвращение свободы. И те, кто когда-то рыдал в темных гротах, теперь выли победный гимн, смывая страх и унижение, как пену с когтей. Они не убивали быстро. Они отнимали власть. Плавник за плавник. Глаз за глаз. Крик за крик. Несколько сирен, опьяненных запахом крови и вкусом долгожданной мести, в какой-то миг обратили свои дикие, горящие взгляды на шлюпки у поверхности. Тонкие силуэты сухопутных: эльфийка с мечом, магесса с синим огнем в руках, мужчина с оружием. Их дыхание — тяжелое, испуганное, дрожащие силуэты на фоне бледного неба — будто приманка. Лёгкая, беззащитная. И слишком близко. Трое из сирен, особенно юные, хищно повели себя вперёд — не в злобе, а в инерции жестокой охоты. Их тела скользнули в воде, как гарпуны. Плавники вытянулись, когти вновь заблестели, глаза сузились. Пена на губах. Сердца — на изломе. Но Кайри в хищном рокоте встала на пути. Она не вынырнула, но испустила низкий предупреждающий клёкот. Она остановилась в воде, раскинув руки и при этом готова в любой момент ответить на любое действие со стороны. — Они — не еда и не враги. — Голос её прозвучал как удар колокола. — Они пришли освободить. Они страдали с вами. Они не ваши палачи. Сирены замерли. Их плавники вздрогнули. Кто-то уже почти коснулся поверхности шлюпки, но остановился. И тогда — вода содрогнулась, словно под ней кто-то пробудился. Из глубины — величественная, сверкающая, властная — поднялась Мать-Королева. Её силуэт пронзал толщу воды, как рассвет — горизонт. Изящная, пугающе прекрасная, покрытая жемчужной чешуёй и венцом из водорослей и кораллов, она плыла — словно бы вся вода отступала перед ней, создавая ей дорогу. Она протянула руку — неторопливо, но властно. — Довольно. — Голос её был тёплым и глубоким, словно океан во время прилива. Он отзывался в костях, как древняя музыка прилива. — Наш гнев исполнен. Наши цепи сломаны. Домой. Сирены, всё ещё дрожащие от накатившего безумия, одна за другой начали отступать. Кто-то — медленно, неохотно. Кто-то — как под гипнозом. Но волна гнева сошла на нет. Их ярость успокоилась, как шторм после последнего удара грома. Мать-Королева взглянула на Кайри — с мягкой, материнской гордостью и строгостью. Потом — на сухопутных, что сидели в своих шлюпках, потрясённые, до сих пор не осмелившиеся ни пошевелиться, ни заговорить. Сирены, одна за другой, скользнули в пучину, растворяясь в ней, словно никогда и не существовали. Их длинные, словно стяг из тёмного шёлка, хвосты мелькали в подводной синеве, прежде чем исчезнуть полностью. Последней скрылась сама Мать-Королева, оглянувшись через плечо на шлюпки — с прощальным, исполненным тяжести взглядом. Без слов, без кивка, но с тем древним, непостижимым достоинством, что бывает только у тех, кто пережил века. Вода сомкнулась над её венцом, и всё стихло. Лишь пена на поверхности да медленное убывающее эхо далёкой войны напоминали о том, что здесь только что бушевала подводная бойня. Тишина — наконец — дала место выдоху. И только тогда… среди шепота прибоя и капель, падающих с весла, Ула появилась снова. Встревоженная, быстрая, вся в каплях, с холодным отблеском на коже — но теперь в её руках была Шуаран. Магесса была без сознания. Бледная, как фарфор. Волосы её развевались в воде, будто водоросли. Но дыхание было — слабое, неровное, но живое. Ула держала её крепко, бережно — как сокровище, вырванное из пучины. Глаза её, в отличие от голоса, ничего не скрывали: в них была тревога, боль, облегчение. — Она жива. — хрипло произнесла сирена, когда приблизилась к шлюпкам. — Но ей нужно будет время. Эльмин тотчас протянул руки, помогая перетащить Шуаран в шлюпку. Айрона молча расстегнула свой бушлат, подложив его под белокурую голову. Никто не задавал вопросов. Никто не говорил. Не было нужды. Все были охвачены мимолетным ощущением сплоченности и подъема надежды, что возникает между теми, кто пережил смертельное, но триумфальное действо. *** Рейка пришла в себя с резким, глубоким вдохом — так, будто вынырнула из-под воды в моменте. Каждая клеточка её тела отзывалась жжением, будто огонь до сих пор жил под кожей. Первым ощущением была боль. Вторым — жар. Третьим — ткань под ладонями, холодная, мягкая, чистая. Где-то рядом, в тишине, мерно бился чужой пульс. Носа докоснулся приятный аромат озона и стали. Айрона. — …ты здесь, — прошептала Рейка, слабо повернув голову. Голос был хриплым, почти неживым. — Да. — Ответ эльфийки прозвучал просто, почти отстраненно. Она сидела на стуле подле кровати, без лишней суеты, как будто была здесь всё это время — и будет ещё столько, сколько нужно. Рейка вдохнула глубже. Мускулы болезненно вздрогнули, но сжались. Пальцы дрожали, но повиновались. Губы изогнулись — сначала медленно, потом увереннее. Обгоревшая рука обвила холодную ладонь в перчатке. Айрона поддалась вперед и сняла перчатки. Их пальцы переплелись. Рейка невольно выдохнула и почувствовала в горле комок из слез. — Я думала, что умру там. — Признание сорвалось с губ бахвальной эльфийки так резко и так неожиданно, что даже сама их обладательница вздрогнула. — Светила Небесные… спасибо, что я здесь и держу тебя за руку… — Рей… — Шелковый шепот и сокращенное обращение окрасило уши и щеки Рейки небольшим румянцем. Золотистые глаза нашли стальные. — Просто побудь рядом, прошу тебя… Они посидели в тишине некоторое время. Рейка плакала, утыкаясь в руку Айроны. Та была рядом и не отпускала. Проявляла нежность настолько, насколько была способна. И Рейка ценила это, даже если это было простое поглаживание по руке и обгоревшим волосам или банальное присутствие рядом. *** Спустя час с небольшим, когда Рейка смогла даже поесть, её взгляд невольно опустился к рукам, а затем метнулся к мимолетному отражению, что виднелось в серебряной ложке. Вид почти укороченных наполовину рыжих волос и повязки на месте глаза интриговал и нервировал одновременно. — Айрона, дай мне зеркало. Та молча встала и взяла небольшое серебристое зеркало с изящной ручкой. Помедлила на секунду, будто решая, стоит ли. Потом всё же подала его. Рейка всмотрелась в своё отражение. Долго. Правая сторона лица была почти как прежде — разве что кожа слегка покрасневшая, но уже обретающая привычный оттенок. Левая… была другой. Шрамы по щеке, тонкие и светлые. Чуть обожжённые пряди волос. И пустая глазница, скрытая повязкой. Она долго смотрела, будто вглядывалась в другую эльфийку. И вдруг её плечи затряслись. Айрона потянулась к ней, подумав, что та плачет. Но тут же остановилась. Потому что это была не скорбь. — Ах… — выдохнула Рейка и блеснула зубами в широкой, наглой улыбке. — Я выгляжу даже горячее, чем планировала! — Она подняла руку, оглядела ладонь, ощупала скулу и повязку. — Да и кожа скоро заживёт. Эльфийская медицина… что я могу сказать, лучшая медицина в мире! — Она развела руками, будто приглашая аплодировать. Айрона впервые за всё это время усмехнулась. Тонко. Почти невидимо. Но это была именно улыбка, и в ней отражалась и усталость, и облегчение, и непрошеное… тепло. — Ты невозможна, — сказала она тихо. Рейка повернулась, снова посмотрела на неё — на строгое, как всегда, лицо Айроны, на идеальную осанку, на чуть поджатые губы и внимательно следящие глаза. — А ты скучала, признайся. — передразнила она. Айрона сделала вид, что проигнорировала. Но в следующий миг, когда Рейка прикрыла глаза и откинулась на подушки с довольным вздохом, Айрона всё же ответила. — …Да. Только едва слышно. Рейка всё ещё улыбалась, но, переведя взгляд на свою левую руку, уловила нечто, что нарушило её привычный настрой. Кожа в районе предплечья была аккуратно перебинтована, но сквозь белую повязку проступали следы множественных уколов — тонкие проколы, свидетельства того, что с венами там работали не один и не два раза. Она нахмурилась, поворачивая руку к себе. Приподнялась слегка на локтях, проигнорировав пульсацию боли в ребрах. — Кому понадобилась моя кровь? — спросила она, глядя скорее на бинты, чем на кого-то. В голосе не было укора — скорее живой, профессиональный интерес. Тот самый тон, с каким она обычно расспрашивала про состав ядов или метод приготовления алхимического раствора. Будто, как ответ на прозвучавший вопрос, в каюту зашел Данес. Увидев состояние капитана, судовой врач удовлетворенно кивнул. — Данес, почему я вся исколота? — Мы сделали вам переливание крови. — Отозвался он спокойно, подходя ближе. — Ваша кровь… — начал он, подбирая слова. — …воспламеняема. Почти как высококонцентрированное эфирное масло. И мы… воспользовались этим. Рейка моргнула. — Моя кровь — горит? — Так точно, — подтвердил Данес с невозмутимостью истинного медика, уже столкнувшегося с самыми безумными случаями. — Мы обнаружили это, когда пытались понизить температуру вашего тела. Ваши жизненные показатели зашкаливали, сердце билось слишком часто. Мы провели экстренную попытку переливания, чтобы избежать перегрева мозга — и в процессе, случайно допустив утечку… загорелся лоток. Он замолчал на секунду. — Пламя было интенсивным и даже немного поплавило инструменты от долгого контакта. Рейка изогнула бровь и хмыкнула. — И никто не подумал, что стоит предупредить меня, что я теперь горючая субстанция? — Мы предпочли дождаться, пока вы… — он скосил взгляд на Айрону — …вернётесь к нормальному восприятию. Учитывая, что ранее вы сожгли под водой трёх сирен, не прикасаясь к ним. — Пф. Они заслужили, — отмахнулась Рейка с ленцой. — Ладно, допустим. Значит, моя кровь теперь может служить топливом. Надо будет попробовать залить в чью-нибудь лампу. Она приподнялась на подушках и усмехнулась, глядя на Айрону: — Видишь? Я буквально — огонь, детка. Даже в прямом смысле. Айрона фыркнула. Тихо. Беззвучно почти — но Рейка заметила. — Нужно взять себе грозное прозвище! — Продолжила та, уже поднимая зеркало и играя с отражением, в котором пустая глазница скрывалась под повязкой. — «Огневласая Фурия». Как звучит? Данес на это только покачал головой. — Слава Светилам, вы снова с нами, мисс Рейка. Только не заставляйте нас повторять подобное снова. — Повторить? — переспросила она и глянула на бинт. — Пф. О, не волнуйтесь. В следующий раз я просто постараюсь загореться на суше. Подальше от лодок и бочек с порохом. Пауза. — Хотя… — её губы снова изогнулись в лукавой ухмылке. — Порох был бы кстати. Подумаю. Айрона прикрыла глаза и глубоко вдохнула, сдерживая всплеск эмоций. Рейка уловила это движение, как всегда — ловко, точно, внимательно. — Ты скучала, я же вижу, — пробормотала она снова. — … — Не отвечай. Я и так знаю. *** Небо над морем было чистым, в нём не осталось ни облачка. Вода тихо покачивала корабли, лениво плескаясь о борт, будто тоже отдыхала после недавней ярости. Штиль распростёрся до самого горизонта, и в воздухе ощущалась необычайная тишина — не гнетущая, а будто почтительная, как в храме после молитвы. Два дня прошли как в тумане. Команда приходила в себя, подлечивалась, писала рапорты, приводила в порядок снаряжение и мысли. Сирены исчезли в пучине, оставив за собой только смутные воспоминания и чуть тревожное покалывание в области позвоночника, когда кто-то слишком долго смотрел в воду. Но всё было спокойно. На борту «Аннет Милосердной», в капитанской каюте, дверь мягко отворилась. Шуаран вошла внутрь. Внутри обиталища капитана Мианив царил привычный для неё беспорядок — карты с пометками, сложенные и развернутые свитки, на столе — чашка с остывшим чаем и пустая бутылка рома. Сквозь приоткрытое окно в помещение проникал мягкий свет штиля и принося легкий соленый запах моря. Рейка стояла, опершись бедром о край стола, в своей привычной распахнутой рубахе, из-под которой выглядывали свежие перевязки. Её волосы, чуть небрежно заплетённые, спадали на плечо, а на лице, на котором лежали шрамы и лишь один уцелевший глаз, виднелась какая-то дерзкая, почти вызывающая ухмылка. — Ну что, Шу, решила проверить, жива ли я? — С привычной насмешкой произнесла Рейка, подняв бровь и невольно поправив повязку на своем лице, что закрывала место отсутствующего глаза. — Или пришла отчитаться за то, что чуть сама не утопилась? Шуаран, всё ещё бледная после пережитого, сделала пару шагов внутрь и тихо прикрыла дверь. В её движениях была сдержанная осторожность, будто она пришла не просто поговорить, а вынести какой-то приговор или услышать правду, к которой сама не была готова. — Я пришла… убедиться, что ты оправляешься, — мягко ответила она, но взгляд её невольно задержался на раненом глазе, прикрытым свежей повязкой. — Ты… держишься лучше, чем я ожидала. — А я и выгляжу лучше, чем ожидала сама, — хмыкнула Рейка, ловко наливая себе рюмку. Шуаран даже не смела как-то на это реагировать. — Хотя, признаюсь, штиль за окном — единственное, что сейчас по-настоящему радует. — Ула и Кайри доложили, что стая Ночных Сирен готова к переговорам. Кажется, мы, наконец, справились с последним нюансом, который вставал у нас на пути. — Шуаран присела за столик, куда подруга показала во время ее монолога. — Потери минимальны с обеих сторон… и… Шуаран почувствовала, как её внезапно начали душить слезы. Почти сразу она почувствовала на своих плечах хватку Рейки, которая спокойно и даже в какой-то мере бодро похлопала её по плечам. — Не волнуйся, Шу, — сказала с легкой насмешкой рыжеволосая эльфийка. — Все нормально. — Я видела тебя… — с горячими слезами выдавила Шуаран из себя и судорожно обняла подругу за талию, повернувшись на стуле. Носом магесса зарылась куда-то ей в живот из-за разницы в высоте. — Ты была там… посреди волн… все было в пару… ты буквально горела… мне было так страшно!.. Рейка лишь погладила Шуаран по голове и ничего не сказала. Пара минут тишины, которые Шуаран провела в слезах — это было именно то, что им обеим не хватало. Когда же слезы высохли и они, наконец, присели пить чай и Рейка даже отставила в сторону спиртное, разговор пошел легче. — Что говорит ваш судовой врач? Рейка посмотрела на свои руки, которые уже успели зарасти свежей кожей и даже частично приобрести тот оттенок, который был у нее прежде. Взгляд золотистых глаз уткнулся в небольшие темные синяки на ее предплечьях, что виднелись из-за полу распахнутой рубашки. — Моя кровь теперь может воспламеняться, как горючее. — Хмыкнула Мианив, хотя Шуаран все же смогла услышать в ее шутливом и бахвальном тоне — толику страха и беспокойства. — Мне сделали переливание крови… — Так это правда? — Шуаран поддалась вперед с интересом. — Вы взаправду умеете это делать? — Хех, — Рейка невольно усмехнулась и не отказала себе в удовольствии чуть-чуть похвастаться успехами своего народа. — Эльфы очень скрупулезно подходят к вопросам медицины. Наша магия упрощает очень многие моменты. Не так страшно резать пациента и делать с ним что-то, когда мы можем очень легко предотвратить нежелательные последствия. Да и к тому же, когда происходят критические ситуации, наша магия может работать непредсказуемо и порою — это может быть новым открытием. Переливание крови у нас все еще в новинку, но оно помогло немного стабилизировать мое состояние. По-другому, боюсь, я так и не проснулась бы, а затем просто сварилась бы. — А твоя кровь… она все еще?.. Рейка без лишних слов достала кинжал для вскрытия писем, что лежал на столе и кольнула острием свой палец. Она пододвинула одну из свечей, которую зажгла собственной магией и капнула каплю прямо на огонь. Капля вспыхнула, едва докоснувшись пламени, как искорка от салюта или же как щепотка пороха. — На большой земле я обращусь к целителям, чтобы они как следует поколдовали со мной, — Рейка затянула собственный порез, поместив его себе в рот под легкий золотистый отблеск. — Они смогут исправить это? — Шуаран мягко взяла подругу за руки. — Они сделают все, что в их силах, — пожала плечами Мианив, а затем вернула себе завсегдатую усмешку и оскал. — Но это будет после. Давай я лучше расскажу тебе, что Айрона после всех этих инцидентов почти постоянно возле меня вилась и мне кажется, что скоро получится подкатить к ней~ Шуаран усмехнулась и даже закатила глаза. Теперь, она точно была уверена — Рейка пришла в себя и не сломалась.