Сделка с дьяволом

      Сколько себя помню, я всегда хотел быть лучшим. Первым.       Холодным, недоступным, бесстрастным. Одиноким.       Суета и сомнения были мне чужды. Жестокость и лицемерие были моими лучшими друзьями. Но я никогда не чувствовал вину за то, каким я себя сделал, потому что думал, что по-другому я не умею. И какой же смысл ругать себя за то, кто ты?       Мой отец был полицейским. Мы были очень близки, он научил меня быть сильным, смелым, бесстрашным, уважать всех людей, вне зависимости от того, какие у них моральные устои. Но в то же время никогда не испытывать жалости к предателям, тем, кто пытается меня унизить, тем, кто поддерживает насилие в любом его проявлении.       Он умер на одном из заданий. Несчастный случай, такая уж профессия. Немного более разъяренный преступник, немного менее собранный полицейский, а гребаная скорая помощь оказалась не такой уж и скорой. Как результат, пуля в животе превращает твоего отца в холодный труп.       Когда он умер, я долгое время хотел стать полицейским. Хотел доказать ему, что могу продолжить его дело. Хотел, чтобы его не забыли.       И иногда, в порыве своего героизма (или глупости) я натыкался на неприятности. Много неприятностей. Драки в школе, разговоры директора с матерью. Потом я поступил в Лондонскую школу бизнеса и финансов, но и там меня не покинуло чувство одиночества и злости. Я искал неприятности. И находил их.       Помню, как на втором курсе я повздорил со старшекурсниками, которые слишком много выпендривались. Достаточно хороший повод для того, чтобы заехать в морду амбалу, который на пару лет старше тебя, на пару десятков сантиметров выше тебя, да еще и раза в два шире тебя? Нет? Не считаете так? Значит, вы намного умнее меня. Как вы могли догадаться, я тогда получил знатно. Он разбил мне нос, а внутренние органы моего замечательного тела тоже были не в восторге от встречи с ботинком этого здоровяка.       Помню, как даже не вызывал скорую, потому что считал себя жалким. А когда я наконец доплел до дома (я еще тогда жил с матерью), она была в ужасе.       Помню выражение ее лица. Помню этот страх в ее глазах. Помню, как она, чуть не дыша, сказала мне только эти четыре слова, после которых мое тело похолодело на несколько градусов:       — Ты же мог умереть.       Она меня не ругала. Не кричала, не называла меня глупым, как делают многие родители, когда их дети совершают абсолютно идиотские поступки.       Я помню страх в ее глазах, помню ее побледневшее лицо. В тот самый момент я понял, что не могу так поступать с матерью. Она и так настрадалась достаточно, чтобы переживать еще и из-за моей халатности и пренебрежительного отношения к своей жизни.       Поэтому, моим гениальным решением было просто отключить все эмоции. Знаете, как вы ставите в беззвучный режим мобильный телефон, так же, я поставил в беззвучный режим свои чувства.       Закончил институт, стал финансовым консультантом. Работа не такая уж и опасная, согласны? Мама была рада, что я передумал становиться полицейским. Однако, в моей голове до сих пор живет эта навязчивая идея. Но ради матери я готов ею пренебречь. Отогнать. Уничтожить.       Из-за того, что я практически всю свою сознательную жизнь чувствовал себя одиноким и хотел всегда закрыться, у меня почти не было друзей. Точнее, они были, но я никогда не мог до конца быть с ним откровенен. Никогда не влюблялся в девушку настолько, чтобы на минуту закрыть глаза и представить, что я не здесь, а где-то в параллельной вселенной.       Там у меня есть жена, есть дети, дом на берегу какой-нибудь маленькой деревушки в глуши Швеции. Там нет боли и потерь, разочарований, никто не вставит тебе нож в спину. Никто не предаст и не бросит.       Но жизнь у меня совсем не такая. Я никогда не подпускал к себе никого настолько близко, чтобы лишний раз не разочаровываться. Чтобы больше никогда не испытывать ту боль, которую я испытал, когда потерял отца.       Поэтому, я никогда не завожу серьезные отношения. Я встречался с чудесными девушками, с которыми даже хотел бы завести семью. Но мне было проще убежать от проявления чувств и эмоций, чем рискнуть и позволить себе любить.       Когда я встретил маленькую мисс Харрис, я даже не успел ничего понять. Я влюбился в нее в первые 10 секунд после нашей встречи. Но она даже не применяла мое магическое правило.

У нее там свои методы, дьявольские.

      Я этого, конечно, не осознавал. Александр Нильсен не имеет души, а его стальное сердце не может сопереживать, сочувствовать, любить. Я зациклился на мысли о том, что просто хочу переспать с ней. Она невероятно красивая, умная, дерзкая, но в то же время такая мягкая… Любой парень на моем месте посчитал бы ее сексуальной и желанной.       Но все поменялось в тот момент, когда я увидел ее такой беззащитной, такой грустной, я увидел ее страх, и понял, что хочу направить свой «героизм» на защиту этого маленького котенка. Возможно, я звучу, как цитата из чертовой дешевой романтической мелодрамы, но мне все равно.       Несомненно, не могу отрицать факт того, что я до сих пор хочу переспать с ней. Но я бы хотел видеть ее лицо каждый день, когда просыпаюсь в своей спальне, в своей квартире.       Вам, полагаю, интересно, а что же я все-таки сделал? Отпустил ее, потому что я тот еще мудак, который ее не достоин, или все же сжег на костре, как того требует инквизиция, только своими, более изощренными методами?       Не знаю, сколько по времени длился наш поцелуй, но я успел представить всевозможные варианты последующего развития событий.       Я наваливаюсь на нее всем телом, прижимая к раковине ее спину… Или… Грубо хватаю ее за бедра и прижимаю к стене, а потом… Или… Особо не задумываясь о чем-то, стягиваю с нее платье и…       Пока я блуждаю в разнообразии своих плотских утех, она вдруг отстраняется от меня и немного отодвинувшись дальше, к раковине, говорит:       — Ладно, мне нужно работать. Спасибо, что поднял настроение.

Малышка, а ты подняла не только мое настроение, но и кое-что другое.

      Смотрю на нее, а мои глаза спрашивают: «Ты это сейчас серьезно?».       Стою, не двигаясь, а мои руки продолжают держать ее крепко в моих объятиях.       Ведьма поджимает губы, выдавливая что-то похожее на улыбку, а потом тихонько убирает мои руки с ее талии.       Это я сейчас правильно понял? Меня вот так вот без зазрений совести использовали или что? Да, было, конечно, приятно, спасибо большое, но теперь мне нужно снимать напряжение либо с брюнеткой, о которой я вспомнил, нехило напрягшись, либо идти в душ, но желательно, чтобы он был прямо тут, в этом баре.       Я аккуратно отодвигаюсь, а Агата сползает с раковины, неловко поправив платье.

А если бы ты не была такой стервой, тебе бы не пришлось его поправлять.

Ты бы была уже без него.

      Она поворачивается лицом к зеркалу, одним четким движением проводит пальцем по нижнему краю своей губы, убирая размазанную помаду.       — Поужинаем?       Ведьмочка оборачивается на мой голос, а на ее лице опять появляется моя самодовольная ухмылка. Она смотрит на меня, грустно улыбаясь, подходит вплотную и говорит:       — Не ужинаю с незнакомцами.       Мне становится искренне смешно от парадоксальности ее слов, и я, сделав два шага назад и протянув ей руку, говорю:       — Александр Нильсен. Линкдтрейд, главный финансовый помощник.       Она переводит взгляд на мою руку и, улыбнувшись, пожимает ее.       — Приятно познакомиться, мистер Нильсен.       Закончив рукопожатие, Агата быстрым шагом идет к двери, а я чувствую, что меня опять хотят нагнуть, только не в том смысле, в котором хотел бы это сделать я.       Моя ладонь одним быстрым рывком ложится на дверь и оказывается причиной того, что мисс Харрис не может избежать этого разговора, а точнее меня.       — Ну так что, теперь поужинаешь со мной?       Она замирает на несколько секунд, а потом касается моей руки и нежно убирает ее в сторону.       — Обычно я ухожу в 10, но в пятницу могу оставить помощника, чтобы он закрыл бар, — переводит взгляд на меня, улыбаясь. — Можешь заехать за мной в 9.       Это, что, согласие? Хоть на что-то? А может я ударился головой, или обкурился, и это очередные мои фантазии, в которых всегда фигурирует ведьма, независимо от того, о чем думаю я сам?       Не успеваю как-то отреагировать (в реальности) на ее ответ, как она выходит из туалета и оставляет меня одного.

А вы когда-нибудь ходили на свидание с дьяволом?

***

      Суббота. Просыпаюсь от телефонного звонка. Нехотя повернувшись к источнику звука и к поводу моей злости этим замечательным утром, приподнимаюсь на локтях и беру телефон в руки.       3 пропущенных от босса. Не успел. В момент, когда я собираюсь позвонить обратно, телефон начинает разрываться от входящего вызова.       — Нильсен, какого черта ты не берешь трубку? — слышу озлобленный голос мистера Бэйтса. — У меня для тебя новости.       — И вам доброе утро, — иронично отвечаю я. — Надеюсь, не про мое увольнение, — с ненавистью закатываю глаза.       — Уволишь тебя, — ухмыляется. — Помнишь ту железную бизнес-леди, миссис Харрис? Этот идиот облажался, и она потеряла вклад, который ему доверила. Она бы хотела продолжить работать только с тобой. Она тебе доверяет.       Господи, а ты действительно есть? Или это все-таки удача, что одноклеточный, который увел у меня Харрис старшую, не смог воспользоваться теми извилинами мозга, которые у него оставались, чтобы предложить ей хороший продукт? Какой кретин! Самое сложное в этой работе — заставить клиента тебе доверять. Надеюсь, это помнят все.       Эдвард обошел меня, сманипулировал ее чувствами, возможно, нарыл что-то о ней или о ее дьявольской племяннице. Я думал, что он в два счета убедит ее вложить большую сумму, потому что, я повторюсь, главное — заставить доверять, а дальше дело техники. Рассчитываешь, что лучше всего подходит твоему клиенту, предлагаешь разные варианты, обговариваешь риски. Клиент всегда выбирает сам. Он не смог сделать гребаную домашнюю работу и подорвал деловую репутацию всей компании…       — А неужели миссис Харрис не считает, что Эдвард справится лучше? И что же пошло не так? — саркастически закидываю голову вверх, почесывая подбородок. — Знаете, босс, возможно, я не достоин работать с этой женщиной, ведь она во всем разбирается лучше остальных.       Я чувствовал злость. Она сказала мне, что видит в Эдварде больше потенциала. Как бы не так! Этот подонок — еще более изощренный манипулятор, чем я! Мажор, из богатой семьи, отец пропихнул его в бизнес без малейшего образования.       Помните, я говорил, что без представления о том, что такое финансовая грамотность, вы не будете успешны? Как раз этот случай. Да, он смог переубедить клиента в том, что стоит принимать советы именно от него, но что дальше? Когда ты ни черта не понимаешь, что ты делаешь, ты становишься не просто идиотом в глазах других, но еще и подводишь гребаную уйму людей.       — Нет времени для проявления твоего скверного характера, Нильсен, — мистер Бэйтс вздыхает. — Приезжай в офис как можно скорее. Мы договоримся с Харрис о встрече.       — Я понял, но насчет приехать как можно скорее — я еще подумаю, — ухмыляюсь, поняв, что вариантов у них нет. И я буду этим пользоваться.       — Александр, — голос Бэйтса становится немного смягченным. — Прошу. Мы не можем ее потерять, ты же сам это знаешь.       — Знаю, — говорю я на выдохе. — Приеду, как смогу.       — Спасибо, Нильсен, — босс кладет трубку, а я в раздумьях еще несколько минут лежу и смотрю в потолок, обдумывая план действий.       Мои размышления прерывает едва слышный шорох, который доносится справа от меня. Поворачиваю голову, а она уже смотрит на меня своими огромными зелеными глазищами.       — Проснулась, katten? — улыбаюсь, расставляя руки в стороны для объятий.       Она лежит, не двигаясь, прожигая меня ненавистным взглядом.       — Будешь и дальше играть в недотрогу? По-моему, ты уже доказала обратное, — улыбаюсь дерзко, приподняв одну бровь.       Действительно, наше вчерашнее свидание приобрело неожиданный для меня поворот, в котором я наконец-то воплотил в реальность все свои сексуальные мечтания и желания, связанные с маленькой мисс Харрис.       — Значит, ты сотрудничаешь с моей тетушкой? — она встает с кровати, захватывая одеяло и обмотав его вокруг себя.       — Да. Тебя это не напрягает? — я слежу за ней, пока она роется в верхнем выдвижном ящике прикроватной тумбы. — Эм, может, тебе помочь?

Она, что, ищет, куда спрятать куклу вуду?

      Наконец, ведьма достает пачку тех самых сигарет, которые она с превеликим удовольствием разгромила в пух и прах тогда, в туалете бара. Тогда, когда нашла меня на месте преступления, в то самое время совершения преступления.

Кто-то здесь еще вообще сомневается в том, что она – колдунья?

      Агата двигается плавно, словно кошка, и подходит к стулу с небрежно брошенной на него одеждой. Скидывает с себя одеяло и надевает платье, не застегнув молнию.

Вот это по-настоящему доброе утро, Нильсен.

      Она проходит дальше по спальне и, присаживаясь на стол, закуривает сигарету. Я не могу оторвать от нее глаз, и я уже забыл, о чем мы говорили буквально пять минут назад. Мне кто-то звонил? Мне куда-то надо было ехать? Ни черта не помню.       — Нет, меня это не напрягает, — ведьма выпускает дым, закидывая голову назад. — Она говорила о молодом парне с амбициями, который с ней работает, — я подхожу к Агате, на ходу надевая брюки.       — И что же она еще говорила? — улыбаюсь, приблизившись к ней вплотную.       Она встает на носочки и шепчет мне в ухо:       — Что мне стоит держаться подальше от таких самовлюбленных придурков.       — Ты не больно послушна, — обнимаю ее, и моя рука касается ее голой спины.       — Предпочитаю сама выбирать, что делать с самовлюбленными придурками.       На лице ведьмочки появляется игривая улыбка, и она садится обратно. Я ставлю одну ногу между ее ног, всем телом прижимаясь к ней.       Быстрым движением сажаю ее глубже на стол, а она заводит свободную руку за свою спину и облокачивается на нее.       — И чего же ты хочешь сейчас? — мой голос хрипит, как будто я заболел.

Да, я болен. Вылечи меня, ведьма.

      — Потрогай меня, — говорит она на выдохе, и я больше не в силах останавливать себя.       Тяну Агату на себя, и она сползает со стола, вставая на ноги. Резко разворачиваю ее спиной к себе и прижимаюсь к ней, вдыхая аромат ее духов. Крепко держу дьяволицу одной рукой, а вторую кладу на ее бедро.       — А ты не убежишь, как в прошлый раз? — шепчу ведьме на ухо. — Не скажешь: «Прости, родной, мне нужно работать, я пошутила»? — саркастично добавляю я, целуя ее шею.       Мисс Харрис закидывает голову, вытягиваясь, дотрагивается до моего уха губами и произносит:       — Ну я могу уйти, если ты хочешь, — ее рука скользит в карман моих брюк, и я невольно начинаю ерзать. — Хочешь, чтобы я ушла?       Обычно, ей хватает 10 секунд, чтобы превратить серьезного и сосредоточенного Александра в растерянного и возбужденного Александра. Я бы соврал, если бы сказал, что мне не нравится быть во втором состоянии, но я и правда забываю обо всем, когда она рядом. Это может быть опасно. Вдруг, наступит конец света, а я так и не узнаю, потому что ведьма делала мне двусмысленные намеки, или я был занят, наблюдая за тем, как с утра она идет в душ?       Я прикасаюсь к самому чувствительному месту на ее теле, а она выпрямляется и прижимается ко мне сильнее.       — Еще пока не время, katten, — мой голос звучит так, как будто мой стаж курения – 20 лет.       — А, ну ладно… останусь, наверное… — язвительно произносит ведьма.       Мысли плывут, и я даже не могу придумать, что ей ответить. Это происходит уже не в первый раз. Чем ближе я нахожусь к дьяволице, тем сильнее действуют на меня ее чары…       — А о чем мы говорили? — я целую ее, а мои пальцы двигаются так, будто исследуют местность в поисках драгоценностей. А если поискать глубже…       — Когда? — ведьма начинает двигаться, глубоко дыша. — Когда говорили? — она выставляет грудь вперед, а ее губы размыкаются, образуя громкий стон.       — Да сейчас, только что, — я задыхаюсь, позовите врача? — Я уже забыл, о чем мы говорили, lilla katten, мне так хорошо с тобой…       Маленькой Мисс Самообладание хватает пары минут, чтобы восстановить дыхание, пока я и мой друг, у которого, возможно, будет приступ, если я ничего с этим не сделаю, пребываем в состоянии слишком сильного возбуждения из-за столь близкого общения с потусторонними силами.       Наконец, ведьма оборачивается ко мне, закидывает руки на мою шею и говорит:       — Мне тоже бывает с тобой хорошо, котик, — она ехидно улыбается. — Но мне кажется, что тебе кое-куда нужно.       — В душ с тобой? — я облокачиваюсь на стол руками, вынуждая ее прижаться к нему.       — Не совсем, — на ее лице появляется кокетливая улыбка. — Ты же должен встретиться с Аннет.       Черт. Об этом я вам и говорил. Я напрочь забыл, что вообще происходит в этом мире, и что меня, возможно, уже уволили к чертовой матери, потому что я был слишком занят, слушая тяжелые вздохи ведьмы, и не заметил, как идет время.       И пока я стою и пытаюсь согнать мысли воедино, ведьмочка уже собрала свои вещи и захотела потихоньку свалить.       — «Это всего лишь секс на одну ночь, я вызываю такси и не смею больше тебя задерживать»? — передразниваю ее, перекрестив руки на груди и наблюдая за тем, как она надевает сапоги на каблуках.       Она поднимает голову на звук моего баритона и, подойдя ко мне, шипит:       — Будешь издеваться, мне придется тебя наказать, — улыбаясь, мисс Харрис смотрит мне прямо в глаза.       — Я только этого и жду… — говорю я с самодовольной ухмылкой на лице, закусив губу.       Она смеется, легонько ударив меня в грудь, и отходит к двери.       — Ну что, теперь уже не боишься влюбиться в меня? — кидаю я ей вслед.       — А можно бояться того, что уже произошло? — она улыбается, развернувшись в пол-оборота, и покидает мою спальню.