Beauty and the Beast

Начало рабочей недели. Ким пытается настроить себя на написание заданной картины, но выходит с трудом. Мысли светловолосого вовсе не направлены на холст. А к концу занятия нужно уже сдать первые наброски. И что ему делать? Выходные Тэхен так же провел, в раздумьях. После того поцелуя и неловкого разговора Ким не перестает думать о Чонгуке. Он нервно постукивает основанием кисти по нижней губе, прокручивая прошлый диалог. Зачем он его только поцеловал? Он не собирался снова лезть в эту яму. Ким хотел спокойно жить и дальше. Но и обвинять Чонгука он не имеет право. Ведь подошел то Тэхен первый. Его любопытство снова подставило подножку. Чонгук славный парень, слишком хороший для него. Тэхену кажется, что Бэмби внутри все еще такой малыш, который удивляется и проявляет любопытство ко всему, что видит. Но это и не удивительно. Чона не выпускали долгое время и поэтому он выглядит очень растерянным, а иногда напуганным. Но чего же он боится? Светловолосый хотел бы лучше узнать этого странного парня. Но как он это сделает, если сам все разрушил? А может надежда все же есть? Они договорились встретиться, но в появлении Чонгука Тэхен не уверен. Темноволосый выглядел как-то грустно (?). Он расстроился из-за поцелуя? Ему не понравилось? Очень много мыслей сбивают его, мешают работать, мешают писать, спать и есть. — Ким Тэхен, мне проверить Вашу работу или поверить Вам на слово? — из раздумий его выбил противный хриплый голос преподавателя. — Поверьте на слово, — выбрал Ким, выглядывая из-за мольберта и растягивая губы в мягкой улыбке. Мужчина смерил его строгим взглядом, но проверять работу все же не стал, беря под контроль остальных студентов. — Но, что писать? — прошептал светловолосый, прикусывая основание тонкой кисти. Ким глаза прикрывает, слегка хмурит брови и старается как можно меньше думать о Бэмби. Нужно сосредоточиться. — Плевать, — спустя минуту выдал Ким, решив, что мысли о нем как раз-таки спасут его. Он собирается поддаться им. Окунает тонкую кисть в акриловую краску цвета угля, наносит сначала чуть заметные штрихи, а затем немного прорисовывает детали после небольшого анализа. Что-то уже получается. Ким меняет размер кистей, дополняя холст новыми линиями, прорисовывая воспоминания, чуть отстраняется, дабы оценить будущую работу, ухмыляется и решает добавить последний штрих. Звонок больно отбивает ритм по перепонкам. Успел. — Прошу Вас, — довольно улыбается Ким, указывая преподавателю на холст. — Сейчас посмотрим, чем же Вы занимались всё занятие, — усмехнулся темноволосый мужчина средних лет. Он всегда был строг по отношению к своим студентам. Ему плевать богатенький ты или бедный. Главное для него — мозги и ловкость рук, а мастерству можно и у него научиться. К Тэхену у него особое отношение. Кима он задирает больше остальных. Хоть и причин для этого мизерное количество. Светловолосый идеальный студент, но тот все равно найдет какую-нибудь незначительную деталь, к которой крепко привяжется. Но Тэхен не молчит, гордо отвечает и даже выигрывает. Он не боится эту гнилую личность. — Что это? — густые темные брови приняли форму домика, руки скрепились замком на груди, а взгляд строго оценивал написанное в надежде сделать дыру в холсте. — Портрет. Тема сегодняшнего занятия. Вы забыли? — язвительно отвечает светловолосый, так же скрещивая руки на груди. Он может себе позволить подобный уважительно-язвительный тон. Тэхен из кожи вон лез, чтобы поступить сюда, а вступительный экзамен принимал этот говнюк. Он не посмеет повысить тон на Кима. Ректор слишком хорошо относится к Тэхену и это его спасение. Ведь он не хочет проблем и разборок с ректором. — И это Вы называете портретом? Перед Вами всё занятие сидела модель, а Вы испортили все полотно совершенно другой неизвестной личностью с, простите, рогами? — Именно так, — довольно улыбается светловолосый, опираясь на спинку стула и поднимая взгляд на преподавателя. — Но не Вы ли говорили, что художник не должен копировать реальность? Он должен преподнести ее так, как видит сам. Должен интерпретировать, улучшить. Моя реальность такова, — Ким кивнул в сторону будущей работы, попутно поднимаясь с места. Как и ожидалось. У лучшего преподавателя художественного факультета на нашлись аргументы для ответа наглому студенту. — А теперь, если позволите, я бы хотел отобедать без Вашего присутствия в моем личном пространстве, — с вежливой улыбкой продолжил Ким, аккуратно укладывая холст в специальный чехол. В ответ по-прежнему тишина. Молчание — знак согласия. Поэтому Тэхен покинул аудиторию, тяжело выдыхая и направляясь к лестнице. Внутри он ликовал своей очередной победе над наглым мужланом, но где-то в уголке его сознания скрывался страх. Он не знает, что может выкинуть личность вроде него. Но находится с господином Чхве в одной пустой аудитории напрягало его. Тэхен не раз замечал его косые взгляды в свою сторону. Так какова же причина его поступления? Господин Чхве оценивал его художественные способности или его? — Старый извращенец, — прошептал Ким и состроил отвратную гримасу. Так обычно делают, когда в рот попадает что-то противное и тошнотворное. — Кто извращенец? — синеволосый тут же напал со спины, заключая друга в крепкие объятья. Ким «ойкнул» от неожиданности и посмотрел на друга через плечо, тут же растягивая губы в мягкой улыбке. От сердца тут же отлегло. — Помнишь старикашку Чхве? — Снова приставал? — Чимин решил не церемониться, поэтому спросил прямо, умещая подбородок на тонком плече и осторожно ступая по лестнице. — Что ты такое говоришь??? Просто очередное замечание, — вздохнул Ким, опуская взгляд на лестничные выступы. — Что на этот раз ты натворил? — Чимин отстранился от друга и устроился рядом, обращая на него взгляд. — Видите ли писал не по модели, — снова состроил гримасу Тэхен, пытаясь не вспоминать усыпанное морщинами лицо. За ним явно не ухаживают. — А что ты писал? — Чимин заметил в руках друга чехол и тут же потянулся к нему. — Можно посмотреть? — За обедом увидишь, — нагло улыбнулся Тэхен, легко шлепнув друга по тыльной стороне ладоней. — Тогда почему же мы так ползем? Ты хочешь, чтобы я умер с голоду??? — Чимин схватил Тэхена за руку и поспешил вниз по лестнице, совершая резкие повороты в сторону столовой. — Чимин-ни, не беги так! — Тэхен только и делал, что успевал подхватывать сумку с тетрадями, красками и кистями в ней. — Я обещал Хосоку-хену, что заберу тебя и прибегу к нему в столовую. Он, наверное, нам уже места занял и ждет, а мы, как улитки, ползем. — Хорошо-хорошо, я уже ускоряюсь! — Тэхен тихо смеется и в ответ сжимает небольшую ладонь. Какой же все-таки этот Пак Чимин шустрый.

***

Чонгук осторожно спускается на первый этаж, не забывая смотреть по сторонам. Какая-то прислуга занималась делами по дому, какая-то — во дворе. Но никто из них будто не замечал Чона. Темноволосый чувствовал ужасное напряжение, когда проходил мимо этих людей. Он часто думал о плохом и хорошем. Размышлял, что же из себя представляют эти люди? Безусловно, как работники они хорошие. А как люди? Хорошие или плохие? За весь день он может сказать им всего пару фраз по типу: «Да, спасибо», «Хорошо, я понял» и т.д. и т.п. А они лишь передают ему указания родителей. Больше их ничего не связывает. Чонгук боится им доверять, потому что они тесно общаются с его отцом. Рассказывают о каждом шаге, каждом действии, каждой ситуации… Этому дому не нужны камеры наблюдения. Здесь прислуга лучше любых камер. И это не может не пугать. Чонгук может свободно дышать только в пределах своей комнаты. Но сейчас он стоит напротив двери отцовского кабинета и не решается войти. — Соберись же… — шепчет темноволосый, осторожно сгибая руку в локте, дабы постучать по дорогому дереву. Но замирает, когда та открывается и на пороге появляется миссис Чон. — Что ты здесь делаешь? — сразу задает женщина, называемая его матерью. — Я хотел кое-что спросить… — неловко кашлянул Чон, смотря в пол. — Что? — Дорогая, кто там? — слышится голос отца позади. — Твой сын, — коротко отвечает та и закрывает за собой дверь, вновь поднимая взгляд на Чонгука. — Так, что? — Мам…вы не могли бы привезти мне немного книг? Все свои я уже прочел по несколько раз и… — Хорошо, — перебила его матушка. — П-правда? — Чонгук не ожидал такого быстрого и положительного ответа, что заставило его растеряться. — Какие привезти? — миссис Чон держала все тот же строгий, но уже не грубый тон. Они никогда не интересовались вкусами собственного сына. Похоже, сегодня у миссис Чон хорошее настроение. — Может что-нибудь современное и музыкальное? — Чонгук говорит тихо, неуверенно и осторожно. Он не хочет лишний раз испортить эту возможность. — Музыкальное? — переспросила та. — Я бы…я бы хотел улучшить свои навыки в игре на гитаре, но я не знаю, что для этого нужно. П-поэтому хотел бы почитать что-нибудь на эту тему. — Хорошо, — лишь ответила миссис Чон, затем обошла сына и направилась дальше по коридору, к выходу. Чонгук судорожно выдохнул, чувствуя, как сердце возвращает прежний ритм. Кажется, будто во время разговора сердце забыло свою самую главную функцию — работать. Это было слишком просто и быстро, от чего не по себе. Но сердце вновь замерло, когда матушка остановилась и задала душераздирающий вопрос: — Ты не рылся в вещах отца? — Нет, как я могу? — Чон судорожно сглотнул. Ноги вот-вот откажут и он беспомощно свалится на колени и будет просить прощения. Температура медленно начинает подниматься, дышать все труднее. Сердце вдруг стало очень быстро отбивать ритм, за долю секунды разгоняя кровь по всему телу. Мысли сплетаются и путаются одна за другой.

«Они узнали».

— Как ты вышел из комнаты? — матушка продолжала добивать вопросами, тем самым путая Чонгука и еще больше пугая. Чон сразу вспомнил прошлую ночь и ему захотелось сквозь землю провалиться, спрятаться, признаться, оправдаться, лишь бы эта пытка поскорее закончилась. Тогда он выходил из комнаты через окно. Но как они об этом узнали? Весь дом был погружен во тьму, камер на улице нет, если не считать главные ворота, выбирался он всегда через задние. Чонгук не слышал ни единого шороха. Тогда…как? — Чонгук? — зовет его миссис Чон. Если брюнет так и будет молчать, подозрения подтвердятся. Тогда его уже ничто не спасет. Чонгук чувствует, как неприятно начинают колоть кончики пальцев. Вот-вот и загорятся словно свеча в канделябре. Этого нельзя допустить. Он должен себя контролировать. — Я оставил дверь не запертой, — позади Чонгука оказался отец. — Сегодня гостей не будет, поэтому он может свободно перемещаться по дому. Но не за его пределами, — на последнем голос отца стал строже и ниже обычного. — Хорошо, — а вот голос матери смягчился. Женщина легко подхватила под руку супруга, направляясь уже с ним к выходу. — Я понял… — прошептал брюнет в отдаляющуюся спину отца, затем тяжело спустился вниз по стене, оседая на пол, когда родители были уже за порогом. — Не узнали… — Чон зарывается тонкими пальцами в собственную копну, чуть сжимая, голову опуская и глаза прикрывая. Остывает. Но счастье длилось бы не долго, если бы Чонгук узнал еще кое-что. Весь разговор с родителями слышал дворецкий, который наводил порядок в соседней комнате. Он все еще там. — Маленький Чонгук-ки затеял плохую игру.

***

— А теперь покажешь? — все не унимался синеволосый. — Что покажешь? — подхватил Хосок, попивая свой излюбленный спрайт. Чимин с широкой улыбкой и хитрыми лисьими глазками плюхнулся рядом с танцором, указывая взглядом на чехол, в котором был спрятан небольшой холст. — Ничего интересного там нет, — закатил глаза Ким, занимая место возле друга. Из-за Чимина Хосоку тоже стало интересно, поэтому он начал на пару с Чимином упрашивать светловолосого, используя запрещенный прием. Ну как можно устоять перед двумя милыми рожицами? Вот и Тэхен не смог долго сопротивляться. — Хорошо-хорошо, хватит меня позорить, — смеется Ким и тянется к чехлу. — Но! Принимается только мягкая критика! — Ну давай уже! — Пак уже сам тянется к чужой работе, но Тэхен снова легко шлепает его по рукам. Затем сам избавляется от чехла и поднимает холст лицевой стороной к парням, демонстрируя пока что набросок. Тишина. Парни, что так хотели посмотреть на холст, потеряли дар речи. Чимин сразу понял кому посвящается эта работа. Подсказка? Оленьи рога, выглядывающие из-под темной копны волос. Бэмби. Хосоку же показались знакомые черты лица этой, якобы ему неизвестной, личности. Черты лица и темные волосы, челка которых прикрывает глаза. Это же… — Это тот, о ком я думаю? — Чимин тут же растянул губы в ухмылке, попутно начиная играть бровями. — Возможно, — Тэхен поджимает губы, но улыбка сама вырывается наружу. — А можно меня посвятить в детали? — вмешался ярковолосый, продолжая разглядывать картину. Он не хочет в это верить, и узнавать этого человека тоже не хочет. Если это тот, о ком он думает, то это очень опасно. Семья Чон не выносит вранья. Чонгуку крупно достанется, если они узнают. — Это человеческая хуманизация Бэмби, — пожимает плечами синеволосый, провожая взглядом холст, который снова оказывается в чехле. — Бэмби? — уточнил Чон, подавляя в себе удивленное восклицание. Чонгук уже рассказывал ему об этом. — Да. История о странном парне, который живой мир в глаза не видел. Тэхен нашел его на заснеженной остановке. И знаешь в чем он был? — задал Пак, но чужого ответа ждать не стал. — В домашней одежде, блин! На улице мороз, а он в домашней одежде сидел так, будто на улице плюсовая температура! — Не может этого быть, — отмахивается Хосок, допивая газированный напиток. — Любой человек в такой мороз превращается в сосульку. — Это чистая правда! Да, Тэхен-на? — Пак переводит взгляд на отчего-то задумчивого парня, попутно пихая локтем в бок. — База вызывает Ким Тэхена! — А? — Ким начал быстро моргать, осматривая парней, после растягивая губы в неловкой улыбке. — Прости, Чимин-ни, я задумался. — Скажи, что я не вру и ты правда нашел Бэмби в морозную погоду, ночью, одного на автобусной остановке и без теплой одежды! — Да, это правда. Он говорил, что ему не холодно. Хосок молчал. По-прежнему не хотел в это верить. Его малыш, Чонгук-ки, смог выбраться из дома и вернуться целым и невредимым. С ума сойти. — А знаете, что самое странное? — продолжил Ким. — Что может быть страннее вашей первой встречи? — вопросом на вопрос ответил Пак. — Его глаза. — А что с ними? На полотне они закрыты челкой, — пожимает плечами красноволосый, наконец заканчивая с обедом. — Они горят. — Чего? Вы часом не пили там вместе? — смеется Пак, прикрывая ладошкой полный еды рот. А вот Хосоку совсем не смешно. Сколько еще новенького Тэхен увидел в Чонгуке? У малыша Чона горят глаза только тогда, когда температура достигает выше нормального предела. Их он еще плохо контролирует. — В каком смысле горят? — решается все же хоть что-то ответить Хосок, опуская взгляд в пустую тарелку, дабы не выдать весь спектр эмоций на собственном лице. Сердце кровью обливается. — Я увидел их случайно, но, кажется, оторвать от них взгляд удалось мне с трудом. Чем дольше я смотрел, тем ярче становился огонек. Он глубоко спрятан и с первого раза даже можешь не заметить… — Тэхен-на, — позвал Пак, подпирая щеку кулаком. — М? — Посмотри мне в глаза и скажи честно. Ты когда успел в него втюриться? — тяжело вздохнул синеволосый. — Прошло всего пару прогулок, а ты уже так завороженно говоришь нам о его горящих глазках, — Пак вспоминает похожую ситуацию. Тэхен на тот момент вел себя аналогично. Чимин уже предупреждал его. Говорил не торопить события. Но разве влюбленное сердце уговоришь не влюбляться? Ким не послушал его. И что было в итоге? Тэхен захлебнулся в собственной влюбленности. Он потерял человека, которого любил всем сердцем. Жизнь решила вычеркнуть его, как второстепенного персонажа из какого-нибудь фильма. Страшная авария даже не дала возможности спасти его. Тэхен ждал его дома в свой день рождения. Приготовил ужин, расставил алкоголь, сам переоделся во что-то привычно нежное и хрупкое. Решил позвонить, но лучше бы не делал этого. Ему ответили на звонок, все было хорошо, пока он на мгновенье не потерял связь. А дальше звук разбивающегося стекла, треск железа и…тишина. Его никто не слышал, никто не отвечал… Светловолосый судорожно набирал номер скорой, но та не успела приехать вовремя. Смерть на месте. Ким смог забрать подарок, но ему не дали забрать тело. Позволили лишь в последний раз взглянуть. Тэхен просидел возле него столько, сколько было дозволено. И все это время он плакал навзрыд. Он не хотел в это верить. Думал, что если еще немного посидит, то он очнется, проснется словно от долгого сна, возьмет Тэхена за руку и они вместе поедут праздновать его день рождения. Но он не спал. Он умер. Покинул этот мир навсегда. И Тэхен не верил в это ровно до того момента, пока тело любимого не оказалось погружено под землю в закрытом деревянном гробу. С тех пор Ким праздновал день рождения рядом с ним. Приходил на кладбище, брал с собой немного алкоголя, устраивался напротив каменной могильной плиты и рассказывал о том, как проживает жизнь без него. Все, что накопилось внутри Ким выкладывал ему, зная, что он слышит. Точно слышит и отвечает ему, но по-своему. Тихий скрип замерзших веток, легкий ветерок, а иногда неразборчивый шепот. Чувство, будто рядом кто-то есть не покидало его в такие моменты. Или он просто пытается убедить себя в существовании того, кто навечно исчез? — Нет, Чимин-на, не втюрился! — сразу нахмурил брови Ким. — Если бы ты встретил его первый, то говорил бы ровно то же самое! — В таком случае, я бы хотел его встретить. Когда познакомишь? — Ч-что? — Тэхен опешил, не раздумывая о таком варианте ответа со стороны друга. — Мне кажется, он пока не готов к новым знакомствам. Да я и сам его почти не знаю. — Почему? Разве он не адаптируется быстрее, будь в его окружении чуть больше будущих друзей? — Ему лучше адаптироваться постепенно. Резкие перемены могут напугать его, — Ким говорит это с особой нежностью и заботой, будто дома его ждет маленький братик. — Откуда ты знаешь? Сам только что сказал, что толком с ним не знаком. А вдруг ему хочется обратного. — Я согласен с Тэхеном, — подтвердил Хосок и поднялся с места, цепляя пальцами поднос с пустой посудой на нем и черное пальто. — Ладно, девочки, мне пора. — А у нас разве не осталось еще одно занятие? — синеволосый смотрит с прищуром, следом хмурится, когда танцор напротив растягивает губы в хитрой улыбке. — Ты хочешь бросить меня одного с этой жуткой женщиной? Ты так жесток! — Прости, — должно было звучать утешительно, но смешок сдержать не удалось. Пак Чимин выглядит очень забавно, когда начинает злиться. — Семейные дела, ты ведь знаешь. И пара последняя, потерпишь, — Хосок ярко улыбается, склоняется и оставляет поцелуй на синей макушке, затем прощается с Тэхеном и отдаляется от общего столика, а там уже покидая столовую. — А теперь ты, — Пак повернулся в сторону светловолосого, возвращая прищур. — Когда познакомишь с новым «бойфрендом»? — Чимин-на! — Молчу-молчу. — Мы, вроде как, договорились сегодня встретиться… — Я могу помочь… — Нет! — Тэхен перебивает друга, переходя на возмущенный тон. — Ты подставил меня! — Да? А когда я успел? — Чимин коснулся указательным пальцем губ, делая вид, будто вспоминает подобный случай. — Ты подсунул мне презерватив и он нашел его! — уже шепотом «кричит» Ким, немного склонившись к другу. — Ну, если Бэмби нашел его, значит что-то все-таки было? — Чимин ухмыляется и смотрит на друга привычным лисьим взглядом. — Да, было. Знаешь что? — хмурится Ким, чувствуя жар в щеках. Ну вот, смутился. — Он спросил: «Что это?» — продолжает возмущаться светловолосый, импульсивно набивая щеки листьями салата, добавляя к ним немного кимчи и риса. — Что?! — Чимин не выдержал и все-таки залился ярким смехом, хватаясь одной рукой за живот, пока вторая прикрывала рот. — Ну вот чего ты ржешь, а? Смефно тебе, да??? А вот мне было софсем не смефно! — с полным ртом добавляет Ким, что еще больше веселит Чимина. — Любой бы засмеялся на моем месте! Впервые слышу о парне, который не знает о существовании презерватива. — Он просто особенный! — Да? И его особенность заключается в том, что он может и без презерватива? — ухмыляется синеволосый, подпирая подбородок кулаком. Смех отступил, дыхание приходит в норму. Тэхен отмечает для себя, что в этом помещении стало довольно душно, очень жарко. Давление поднялось? Теперь жар коснулся не только щек и ушей, но и всего тела. — Что ты такое говоришь?! — прожевав еду, вопит светловолосый и запускает в лицо друга все тот же бедный лист салата. — Он не такой! — Откуда ты знаешь? Ты сказал, что не знаешь его, — решил повториться Пак, — А вдруг он вообще маньяк какой-нибудь или мошенник, который заманивает в свои сети и манипулирует такими как ты. Он мог специально выйти в легкой одежде на улицу, чтобы его пожалели, — Чимин сменил веселый тон на серьезный. Все-таки он беспокоится за друга. — Ты хоть знаешь, где он живет? Тэхен отрицательно мотает головой в стороны. — Ну, вот. Он мог жить где-нибудь неподалеку от той самой остановки. Специально сидеть и выжидать кого-нибудь. И тут ему попадаешься ты. Хороший, невинный и доверчивый мальчик. Самое то для него. — Чимини-ни, хватит… — совсем тихо отвечает Тэхен, опуская взгляд в тарелку. Аппетит начинал пропадать. — А ты еще и домой его пустил. Теперь он знает твой домашний адрес и может с легкостью забрать все ценные вещи. — Чимин-ни! — громче окликнул Ким, не поднимая опущенную голову. — Пожалуйста, хватит… Ты его даже не видел… — Первое впечатление может быть обманчивым, — тяжело вздохнул Пак, собирая столовые приборы и раскладывая их на подносе. — Не все люди хорошие, Тэхен-на. Я не хочу, чтобы ты снова испытывал боль и страдания. Чтобы я посреди ночи или рано-рано утром не бежал к тебе, сломя голову. Не хочу, чтобы ты совершал всякие глупости. Я люблю тебя, ты ведь знаешь, — Чимин мягко взъерошил светлые волосы, затем притянул к себе друга и крепко обнял, оставляя поцелуй на щеке. Пак отстранился через пару минут и подхватил поднос, попутно поднимаясь с места. — Еще увидимся. — Увидимся… — прошептал Ким, когда синеволосый был уже за пределами столовой. Ким был уверен в своих действиях ровно до этого момента. Ну зачем Чимин наговорил ему столько? Тэхен, напротив, чувствует себя лучше в обществе незнакомого, ничего не знающего об этом мире, парня. Некоторым ведь проще высказать свои переживания незнакомому человеку. Нет, Тэхен не против Чимина. Но и тот сказал правду. Пак срывался к нему в любое время дня и ночи, стоило ему услышать малейший всхлип. Приезжал, успокаивал, оставался на ночь, потому что боялся оставлять друга одного. Иногда даже переезжал на некоторое время, чтобы быть рядом как можно чаще. А когда Тэхен пытался свести счеты с жизнью, тогда Чимин ни на шаг не отходил от него. Что, если бы Пак не успел? Что было бы тогда? Чимин не простил бы себе этого. Не простил из-за того, что оставил любимого друга в таком состоянии, в полном одиночестве. Но Чимин пришел как раз вовремя. И Тэхен ему за это безмерно благодарен. Сейчас Ким снова попал в тупик. Он не сказал Чимину про случай с поцелуем, да и имя он никогда не уточнял. И сегодня они должны встретиться. Вот только… Тэхен так и не получил точного ответа. Неужели он так сильно ошибся и напугал его? Не стоило ему в это лезть. Он снова не слушал мозг и, следовательно, не размышлял над последствиями. Вдруг Чонгук и вправду… Нет. Нельзя судить человека по словам другого. Тэхен должен сам все узнать. Сегодня ночью.

***

Когда нет гостей комнату Чонгука запирают ночью. Объяснять, с какой целью, нет нужды. А вот окно полностью в его распоряжении. Но воспользуется ли он им сегодня? Чонгуку привезли новую партию книг, содержащих разные жанры. Он прочел несколько из них, но пока не нашел описание, которое подходит к недавно случившейся ситуации возле реки. Друзья, парень и девушка. Отношения, развивающиеся у них после дружбы… Но возможно ли это между парнями? Чонгук ничего не понимает. Он читал про дружбу между парнями, но ни в одной такой дружбе не было место поцелуям. Объятия? Может быть. Поцелуи? Никогда. От всех этих раздумий разболелась голова. Чонгук тяжело упал на кровать, пряча голову под подушками. Стоит ли сегодня куда-то идти? Чон не сможет спуститься в комнату родителей, но и в одних шортах и футболке он выйти не может. Что ему тогда делать? Сообщить об этом брату он тоже не может. У него ведь телефона никогда не было, и из этого следует, что он не в силах с кем-то связаться. В любом случае он не может выйти. Не сейчас. Не сегодня. Чон переворачивается на спину, устремляя взгляд в потолок, освещенный снежной луной, поднимает руку над головой, попутно вспоминает нежные черты лица незнакомца, светлые русые волосы, большие и добрые глаза, красивые немного пухлые губы вишневого цвета… Чонгук даже мог почувствовать их запах и вкус. Аромат ягод, затем сладкое послевкусие после недолгого контакта, а по ощущениям очень нежно, мягко и немного влажно… Чон невольно закусил губу и наконец обратил внимание на пылающую руку. Огонь неприятно щиплет кожу, а под ней бурлит кровь будто в раскаленном котле. Взгляд поднимается. Темноволосый осматривает горящие кончики пальцев, поверх которых яркое пламя словно в безумном танце вырисовывает черты лица того, о ком Чон думал пару секунд тому назад. Пламя способно хранить воспоминания. Чонгук невольно растягивает губы в мягкой улыбке и чувствует, как горячо становится в глазах, будто еще немного и хрусталик превратится в пепел. Чувствует, как огонь разливается по всему телу словно высокоградусная магма, оставляет ожоги на внутренних органах, сжигает кости, не щадит сухожилия, мышцы и хрящи, испепеляет все слои эпидермиса. Больно. Очень больно. Но Чон не может остановиться. Если пламя исчезнет — исчезнет и приятный образ. Отчего-то ему хочется еще раз попробовать вкус чужих губ. Пелена из накопившихся слез накрывает глаза, нагревается, жжет. Больно. Чонгук в силу человеческого рефлекса отрывает руку от пустого пространства, опуская на кровать. Пламя исчезло, забирая прекрасный образ с собой. Чон занимает положение сидя, касаясь кончиками пальцев нижних век. Тяжелое дыхание на время охватило его, затрудняя вдох. Легким все еще горячо. Отнимает пальцы. Фокусирует взгляд. Кровь. Кровь вместо слез. — Прости, но не сегодня…

***

Прошло около получаса. Час. Еще пятнадцать минут. Тэхена начинает пробирать холод. Он все стоит и ждет Бэмби на остановке. Но дождется ли? — Ну где же ты?.. — Ким судорожно шепчет в пустоту, обнимая себя за плечи. Сегодня особенно холодно. Будто погода против их сегодняшней встречи. По крайней мере Тэхен надеется лишь на погоду. Ведь он не знает, чем именно сейчас занимается Бэмби. В конце концов ему хочется верить в то, что он не мог испортить все позитивное проведение совместного времени одним лишь поцелуем. Да и поцелуем, как таковым, это не назовешь. Хотя… Чонгук не похож на того, кто хоть раз целовался с парнем. Или в принципе целовался хоть с кем-нибудь. Тэхен настолько смутил его? Поставил в неловкое положение или напугал, что еще хуже? Что могло такого случится, чтобы Бэмби вот так просто оставил его? — Он точно придет. Он должен прийти! — продолжает шептать Ким, переминаясь с ноги на ногу. Несколько слоев одежды уже не спасают. Голову начинают посещать неприятные мысли, лезут воспоминания, связанные с недавним диалогом с Чимином. Бэмби не может обманывать его. Он не может притворяться добрым, милым и невинным. Невозможно врать так хорошо. Бэмби совсем не такой. Он ведь… Он… А кто он?