Beauty and the Beast

— Доброй ночи, — мягко улыбнулся Чонгук, рассматривая хозяина квартиры. Заметил, что Ким немного пошатывается. — Я…разбудил Вас? Простите, если это так. — Бэмби, я же говорил тебе! Отбрось все формальности, — ярко улыбается светловолосый, касается запястий парня и тянет на себя, пропуская в квартиру и после закрывая за ним дверь. — Иди ко мне-е-е… — Тэхён разводит руки в стороны и тут же крепко обнимает младшего за шею. Хотя, объятиями это сложно назвать. Ким просто повис на Чонгуке. Ноги слишком тяжёлые для того, чтобы передвигать ими. — Всё в порядке? — Чонгук чувствует, что старший медленно падает и вовремя обнимает его за талию, приподнимая. Но оказалось, что светловолосый совсем не способен устоять на ногах. — Вы…то есть, ты можешь стоять? — Ноги такие тяжелые. Словно к ним привязали утяжелители… — пьяно бубнит светловолосый, умещая голову на крепком плече и переходя на шепот. — Возьми меня… — Ч-что? — Чонгук сейчас ничего не понимает. Они не виделись несколько дней и тут, благодаря его активному брату, снова встречаются. Чон чувствует горячее дыхание на своей шее и тонкие запястья, пальцы которых зарываются в копну на затылке. Что он делает? Что значат его слова? Что с ним сегодня? Чонгуку снова не по себе душно, даже жарко. Он судорожно сглатывает, когда чужие пальцы массажируют кожу на затылке. Ему это начинает нравится. Неловко. — Возьми меня на руки, Бэмби. Мне пока что трудно ходить, — снова шепот. — А, х-хорошо, — темноволосый осторожно поднял на руки стройного парня, прижимая к себе. — Ты хочешь спать? Я отнесу тебя в комнату и пойду, чтобы не нарушать твой сон, — Чонгук мягко улыбается и направляется в комнату парня. — Нет! Нам нельзя в комнату! — Тэхён легко кусает нежную кожу на крепкой шее, но укус тут же исчезает. Это заставляет Чонгука остановиться. Почему он так себя ведёт? — Почему? Куда тогда идти? — Чонгук почувствовал лишь секундную боль от укуса, не более. Чон решается опустить взгляд на светловолосого. Глаза его прикрыты, а губы не сомкнуты полностью. Такие же алые, мягкие и требующие внимания. Вот только Чонгук кое-что почувствовал. Так обычно пахло от его отца, когда они с матерью что-то праздновали за пределами дома. Даже в доме Чон иногда чувствовал этот запах. Хосок объяснял, что такой запах обычно имеют спиртные напитки. Люди после них немного не в себе. Но принимают их далеко не все. — Выходит…ты пьян? — Идём в гостиную, Бэмби. В комнату тебе нельзя! — отвечает Ким, приоткрывая веки и начиная фокусировать взгляд на собеседнике. Губы расплываются в мягкой пьяной улыбке. — Тебе очень идёт этот хвостик. — Спасибо, — Чонгук сменил направление. Теперь он стремится к гостиной. — Почему ты решил выпить? — Мне нужно было поддержать одного друга! А он без выпивки не может, — тяжело вздохнул светловолосый, касаясь кончиками пальцев небольшого хвостика на затылке и начиная накручивать кончики на пальцы словно бигуди. — Так ты хочешь спать? — Чонгук осторожно уложил старшего на диван, а сам уселся с краю. — Тебя, — легко выдохнул Тэхён, приподнимаясь на локтях. — Прости? — Чон снова ничего не понимает. Он впервые сталкивается с человеком в состоянии алкогольного опьянения. Как он должен вести себя рядом с такими людьми? А Тэхён вообще осознает, что сейчас происходит? — Я хочу Бэмби, — мысли вслух. Но вслед за ними идут действия. Тэхён смог поднять корпус и передвинуть ноги. Минута и Ким уже на бедрах младшего. Чонгук не находит должного ответа на такой жест. Поэтому продолжает следить за Тэхеном. Но напряжение так никуда и не ушло. Снова ему стыдно и очень неловко. Он ещё и свет в гостиной выключил перед тем, как уложить старшего. — Бэмби, Бэмби, Бэ-э-эмби… — Тэхён будет жалеть об этом на следующее утро. Очень жалеть за будущие поступки. Но он позволит себе их пока пьян, пока присутствует смелость. — Я получил твоё очень милое письмо. И знаешь…это сводит с ума, — Ким коснулся чужих рук и завёл их себе за спину, скрещивая в замок. После, Тэхен склонился к лицу напротив, пытаясь разглядеть его, попутно приобнимая младшего за шею. — Бэмби умеет вгонять меня в краску. Внутри всё горит и стягивается. Чонгук не понимает это чувство. Он не двигается, не пытается оттолкнуть, полностью отдаёт тело в руки практически незнакомцу. Чон никогда бы не подумал, что будет сидеть с кем-то в таком положении. Он чувствует дыхание напротив. Очень близко. — Скажи мне, Бэмби, — Тэхён запускает пальцы в длинную темную челку, убирая назад и придерживая на макушке. Ким снова замечает яркий огонёк в бездонных глазах и невольно улыбается ему, будто приветствуя старого друга. А Чонгук совсем забыл про этот «недостаток». Сейчас он сосредоточен на другом. — Ты хочешь повторить то, что мы делали тогда? Я прочитал об этом в твоём письме.

«Сложно себя контролировать. Жарко. Очень жарко. Что мне делать? Что это за чувство? Мне жарко, но мурашки от его голоса волной опускаются с головы до самых ног. Моё письмо… Боже, как стыдно»

— Ну же, Бэмби, ответь мне, — Тэхён замечает как глаза олененка заливаются ярко желтым, почти оранжевым, отдавая ярким светом. Ярче чем минутой раньше. Это ли не положительный ответ? Но Киму этого мало. Он склоняется к шее младшего и цепляет зубами мочку уха. Тело Чонгука содрогается на месте. Руки на тонкой талии сжались, невольно прижимая худое тело к себе. — Хочу, — наконец выдаёт темноволосый. Снова мурашки. Зачем он это сделал? Но Чонгук не единственный кому в этой комнате невыносимо жарко. Тэхён чувствует исходящее от Чонгука тепло. Ещё немного и он точно сорвется. Сделает то, что не должен был делать. Сделает то, что всё испортит. Использует невинного Бэмби для чего-то запредельно запретного, но такого невиносимо сладкого. — Тогда чего же ты ждёшь? — бархатно шепчет Тэхён, опаляет горячим дыханием вздутую вену на шее Чонгука и возвращает взгляд на янтарные, горящие ярким пламенем, глаза. — Поцелуй меня, Бэмби. И Чонгук целует. Поддается вперёд и целует, прижимает к себе и чувствует бешеное биение сердца, которое помимо крови разносит по телу жар. Он чувствует как чужие губы размыкаются для него и отвечают на поцелуй. Он чувствует как тонкие пальцы избавляют его волосы от резинки, в очередной раз позволяют себе забраться в копну, перебирая и слегка сжимая. Тэхён уже сам прижимается к крепкому телу до предела, не оставляя ни единого сантиметра. Он хочет эти губы. Желал их с того самого первого поцелуя, но отчаянно пытался отогнать от себя эти мысли.

«Остановись, Ким Тэхён. Пора остановиться! Не смей продолжать!»

Запретный плод сладок. Не хватает воздуха, но нет сил, чтобы остановиться и получить должную порцию кислорода. Тэхён хочет целовать Бэмби всю оставшуюся ночь, а затем и будущие, в одной из которых они перейдут на уровень выше каких-то поцелуев. Но не сегодня. Не сейчас. Чонгук чувствует привкус выпитого старшим алкоголя вперемешку с сладкими ягодами. Голова кругом. В висках пульсирует так, будто черепная коробка вот-вот и взорвётся. Сердце не собирается успокаиваться. Лёгкие пустеют, сжимаются и не имеют возможности полностью раскрыться. Нужен воздух. Нужно вдохнуть. Чонгук сжимает тонкую талию и нехотя отстраняется, тяжело дышит и не отводит взгляд от парня напротив. Водит языком по губам, отчего-то растягивая в ухмылке. Чужая грудная клетка судорожно опускается и поднимается, пока приоткрытый рот жадно хватает нужную дозу кислорода. Тэхён так же не разрывает зрительный контакт. Пламя в чужих глазах даже не собирается угасать. — Бэмби очень красивый при свете луны, — нарушает тишину Ким и поддается вперёд сначала оставляя поцелуй на шраме, расположенном на щеке, а затем на губах. Казалось, что шрам должен был исчезнуть в силу мощной регенерации Чонгука. Но он был поставлен до полного развития силы Чона. В глубоком детстве его лицо встретило отцовский кнут со специально заостренным концом. Рана была очень глубокая и истекала кровью несколько часов, пока не начала затягиваться. Чонгук мог умереть, если бы регенерация спустя несколько часов не сработала. Кровотечение остановилось, рана затянулась, но оставшийся шрам так и не сумел пройти. — Неправда, — Чонгук опустил голову и поджал губы, глаза прикрывая. Теперь он почувствовал это жжение. Понял, что Тэхён видел его глаза, но отметил, что никакой реакции со стороны Кима не последовало. Значит всё хорошо? Ему не придётся учиться контролировать их? Или Тэхён не испугался только потому, что пьян? — Это чистая правда! Мой Бэмби самый красивый! — поднимая указательный палец вверх и растягивая губы в улыбке, заверил Тэхён.

«Мой…»

— Вовсе нет… — теперь Чонгук улыбается, но взгляд так и не поднимает. Пытается понять, вернулся ли «нормальный» цвет глаз. — Бэмби, ты очень-очень красивый и милый! Такой хороший и такой уникальный, — Тэхён забавно ойкнул, когда чуть не упал в сторону, но Чонгук вовремя подхватил его, поднимая взгляд. — Уникальный?.. — Уникальный! — Ким оставляет поцелуй на лбу темноволосого, тянет в сторону, пока тот не приземляется спиной на мягкую обивку дивана. — Я очень устал… Ты останешься со мной, пока я не усну? Я хочу… — Тэхён крепко обнимает темноволосого, умещая голову на груди и медленно глаза прикрывая. — Хочу, чтобы ты побыл со мной ещё немного… Хватило всего минуты прежде чем Чон услышал мирное сопение где-то в районе сердца. Не смотря на то, что Тэхён уже спит, его руки всё ещё крепко обнимают Чонгука. Но брюнет особо не торопиться покидать Тэхёна. Он обнимает спящего парня так же крепко и оставляет поцелуй на макушке. Он останется, пока хватка Кима не ослабнет. Но до этого момента будет любоваться им, чувствуя размеренное сердцебиение, которое сливается с его.

«Мой. Мой Ким Тэхён»

Веки Чонгука медленно опустились, а тело накрыла внезапная усталость. Ночь выдалась слишком необычно насыщенной для него, что отняло много сил. Чон и не заметил, как провалился в глубокий сон, так и оставаясь в объятиях ангела.

***

Тэхён явился в универ с Чимином и лютым похмельем. Он пока не пытался вспомнить прошлую ночь. Но то, как он проснулся в тёплых объятиях Бэмби трудно не заметить. Будить парня он не стал. Сделал ему завтрак, оставил записку и отогнал Чимина, у которого так и чешутся руки потрогать предмет обожания своего друга. На запястье Тэхёна свободно сидела чужая резинка, о которой он и вовсе не подумал. Так и явился в универ. Утешило лишь то, что Тэхён был одет. А значит ничего такого между ними не было. А что тогда было? Бэмби до этого не оставался на ночь. Что заставило его остаться? Разве ему не нужно домой? Тэхён пока ничего не помнит, кроме того, как в не трезвом состоянии открыл ему дверь. Позор. — Выглядит твой суженный достойно, не спорю. Каково было спать с ним в обнимку? — Чимин, который проснулся раньше Тэхёна, лицезрел картину утреннего умиротворения обоих сердец. — Чимин-ни, голова болит, — Тэхён переводит тему на похмелье, опуская голову на столик. — У меня тоже — вздохнул Пак, прикрывая лицо небольшими ладонями, после массажируя указательным и среднем пальцами виски. — Привет инвалидам! — специально на громкой ноте явился Хосок, смотря на скорченные лица друзей и вслушиваясь в крики полные боли и страданий. — Хен! — крикнули оба, вызывая смех у старшего. — Чимин признавался мне в любви несколько сотен раз за ночь. Я уже подумал, что ты совсем не спал, — Хосок специально говорит громко, заливаясь смехом. — Вы такие забавные. — Хен, я был пьян! — возмущается Пак, запивая водой волшебную таблетку от похмелья. — А кто тебя заставлял пить? Уж точно не Тэхён. — А вдруг он! — Не кричите, пожалуйста, — хрипло шепчет Ким и наконец замечает ему неизвестную резинку, которой вчера днём не наблюдалось. — Откуда… В голову ударяет вчерашний образ Бэмби на пороге его квартиры. Он был с высоко собранным хвостиком и по-прежнему в домашнем. Но откуда на нем его резинка вспомнить пока не удаётся. Присутствуют мутные воспоминания прошлой ночи. Помнит, как позволил Чонгуку войти, помнит, как кричал в панике Чимину и даже упал перед дверью. И помнит как уснул на чем-то очень теплом и уютном. Возможно, остальное вспомнится позже. — Что? — Чимин проследил за взглядом друга и так же наткнулся на резинку. — Ты никогда не носил такое на запястьях. Что за внезапные перемены? — Она появилась после ночной встречи с… — С кем? — вмешался Хосок, склонив голову на бок, после открывая по традии любимый спрайт и отпивая немного. — С Бэмби, — дополнил Пак. — И это «рогатое» чудо сейчас посапывает на его диване. Похоже, что он ни где не учится раз может позволить себе дневной сон. Спрайт, что находился во рту Хосока выбрался наружу так же быстро, как вошёл внутрь, обрызгав стол и рядом сидящих парней. Чон моментально закашлялся. Ярковолосый говорил Чонгуку, чтобы тот написал ему, когда его можно забрать и отвезти домой. Но сообщения старший так и не дождался. Думал, что Чонгук забыл и вернулся домой в одиночку. Но всё вышло совсем не по плану. Семья Чон наверняка уже весь дом перевернула в поисках единственного наследника, который сейчас спит в квартире едва знакомого человека. Теперь ему нельзя возвращаться домой. Его там встретят отнюдь не с теплыми объятиями. Хосок начинает винить себя, ведь это он вытащил его на улицу и не вернул обратно. Он должен как-то это исправить. — Хен, ты чего? Всё хорошо? — на Тэхёна попало совсем немного, а вот Чимину, который сидел напротив, повезло меньше. Кому-то придётся переодеться. — Это правда? — Хосок старается перевести дыхание. — Он сейчас у Тэхёна? И чем же вы занимались посреди ночи? — Вообще-то спокойно выпивали, но потом заявилось его рогатое чудо, из-за которого, собственно, меня прогнали! Я проснулся, а вокруг меня пустые бутылки соджу! А сам хозяин квартиры спит в объятиях незнакомца! — у Чимина в отличие от Тэхёна в голове картинки воспоминаний ярче. Синеволосый отчаянно пытается избавиться от следов липкой газировки на одежде. — Я даже их сфоткал, хе-хе. — А ты не помнишь, что было после того, как я впустил Бэмби к себе? — Тэхён проигнорировал последние слова друга, решив, что воспоминания на данный момент на первом месте, потом — убийство. — Нет, я же уснул, — пожимает плечами Пак. — А вот ты был более менее в сознании, но все равно не помнишь. Друг мой, ты совершенно не умеешь пить. — Я и не собирался пить, — фыркнул Ким. — Сегодня занятий немного, поэтому я быстро вернусь. Нельзя же его одного оставлять. — Тут ты прав, — вздохнул Хосок, не переставая набирать сообщения в надежде, что Чонгук ответит и объяснит своё поведение. Он давно должен быть дома. Хосок: «Огонёк, ты как?» Хосок: «Почему ты не дома? Я сейчас с Тэхеном» Хосок: «Я заберу тебя после учёбы и мы что-нибудь придумаем. Пока никуда не уходи, хорошо?» Сообщения не прочитаны. Хосок нервно перечитывает напечатанные минуту назад сообщения, продумывая в голове план действий и его исход. Чонгуку нельзя домой. Чонгук больше не вернётся домой…

***

Тем временем прислуга семьи Чон переворачивает с ног до головы весь дом, проверяя каждый уголок. Кто-то ищет во дворе и в округе, кто-то осматривает комнаты. Дворецкому сделали выговор из-за того, что не смог уследить за каким-то мальчишкой и поручили проверить комнату наследника, в которой он нашел много всего интересного. В ней отсутствовало зеркало, которое он позже отыскал. По частям. Нашел разные рисунки, портреты и тексты песен, засохшие следы крови на ковровом покрытии… Всё это он показал отцу Чонгука. Вскоре прибыли и те, кто искал Чона младшего в округе недалеко от дома. Его ни где не было. — Найдите его! Найдите и притащите ко мне! Он будет наказан в полной мере! Мелкий выродок! — в гневе кричит отец семейства. — Ищите в городе, в каждом закоулке, в каждом дворе, магазине и кафе! А если не найдёте…то будете вместо него отбывать наказание, всем ясно?! Осмотрите весь город! Он получит сполна. — Да, господин Чон, — ответили хором люди, пожалевшие о том, что работают здесь.

***

Чонгук: «Прости, хен, я уснул. Сейчас я один и не могу выбраться. Похоже, что дверь заперта» — А ты оказывается соня, — Тэхён прошёл мимо гостиной, дабы переодеться в комнате. — П-прости, я не заметил, как уснул, — Чонгук случайно выронил телефон при виде Тэхёна после того поступка ночью. Почему-то ведёт он себя как обычно. Может это и к лучшему? — Почему ты извиняешься за это, глупенький? — посмеялся светловолосый и закрыл за собой дверь, тут же опираясь спиной и тяжело дыша. — Господи, Господи, Господи, за что? Почему воспоминания так резко ударили в голову? Что мне теперь делать? Ким Тэхён, ты просто идиот! Светловолосый оседает на пол, хватаясь за голову. Теперь ему будет очень сложно смотреть Бэмби в глаза. Он всё вспомнил в течение учебного дня и покраснел прямо на занятии во время устного ответа. Стыдно. Ему ни в коем случае нельзя напиваться. Он перестаёт думать в такие моменты и совершает безумные вещи, о которых потом жалеет. — Давай же…соберись…это просто знакомый… — Тэхён легко вздохнул и поднялся в полный рост, тут же падая на кровать лицом в подушку. — Знакомые так не целуются… Ким не будет скрывать, что ему понравилась ночная компания Чонгука. Это не должно ничего значить. Тэхён не знает Чонгука, Чонгук — его. Но его тянет так, будто он знаком с ним с самого детства и сейчас готов перейти на новый уровень отношений. Это ненормально. Ненормально так хотеть человека. Тэхён смог благополучно переодеться и выйти к Чонгуку, которого не оказалось в гостиной. Ким нашел его на балконе, разглядывающим улицу.

«Он, что, хочет гулять?»

Говорить ничего не стал. Подошёл со спины и осторожно коснулся его волос, собирая в хвост, использовав при этом «украденную» резинку. От чего-то его лицо тронула мягкая улыбка. — Скажи, Хен, — Чонгук поджал губы, но не повернулся к старшему, оставаясь стоять к нему спиной. Неловкость снова нарастает. — Ты помнишь что-нибудь? Один человек рассказывал мне, что так обычно действуют спиртные напитки. Напиваешься и забываешь. Но не всем дано вспомнить. Ты можешь не отвечать мне, если не хочешь. Чонгук, на удивление для себя, говорит очень спокойно и просто. В голове крутятся воспоминания с прошлой ночи. Они смущают его, но думать об этом ему не стыдно. Внутри непонятное чувство. Сначала легко, словно это был самый прекрасный сон, а потом тяжело, будто реальность нанесла сокрушительный удар по чувствам. Пока снаружи он спокоен, внутри — дрожит от страха перед отцом и тяжёлого чувства нереальности прошлой ночи. А вдруг он откроет глаза прямо сейчас и вновь окажется в своей пустой, полной одиночества, комнате. — Я всё помню, — совсем тихо ответил Ким, судорожно сглатывая. Взгляд давно направлен в спину младшего. Снова так притягательно. Руки невольно вытягиваются вперёд. Хочется обнять, прижаться и остаться стоять так, пока вся накопленная боль обоих сердец не выйдет наружу и не подарит им чувство умиротворения. Тэхён задерживается, сомневается и не решается. Он не хочет терять кого-то ещё. — Протяни мне руки, — Чонгук завёл собственные за спину, будто чувствуя Тэхёна насквозь. По-прежнему не поворачивается. Но Тэхён послушно касается тёплых ладоней, которые притягивают к себе и заключают его руки в замок вокруг тонкой талии. Ким замер, но после решил отбросить волнение на второй план. Прижался щекой к крепкому плечу, прикрывая глаза. Почему-то рядом с Чонгуком ему не холодно. Ни капли. Не смотря на то, что на улице зима, Тэхён чувствует, будто всё ещё находится в квартире. Нет. Будто он нашел свой настоящий дом. Вот оно. Тепло чужого сердца.