Beauty and the Beast

Приземлившись в столице Норвегии, парням было необходимо добраться до нужной деревни, что отняло у них ещё несколько часов. Флом — небольшая деревушка, расположенная в нескольких сотнях километров от Осло. Население небольшое. Настолько небольшое, что все жители друг друга знают и считаются одной большой семьёй. И несмотря на численность населения, туристов здесь в два раза больше. Благодаря этому распространились уютные отели, съёмные домики и большое количество туристических развлечений. Хосок забронировал уютный домик с самым большим количеством комнат. Из своих людей с ними будет только Юнги, дабы меньше привлекать лишние взгляды. В этом месте ни семьи Хосока, ни семьи Чонгука не должно быть. Его люди провели анализ всей деревни и её окрестностей, убедившись, что фамилия Чон здесь ничего не значит. Теперь им остаётся лишь определиться с комнатами. — В доме всего 4 комнаты. Кому-то придётся спать в обнимку, — ухмыляется Чон старший, входя в первую попавшую и выдавая счастливый вопль. — ОДНОМЕСТНАЯ КРОВА-А-АТЬ! — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — шепчет Юнги, тянет ручку вниз и осторожно толкает дверь, обращая внимание на двуспальную кровать. — Чёрт… — Что с твоим милым личиком, малыш? — Чимин закинул руку на плечо парня, проследил за взглядом и растянул губы в улыбке. — Я поменяю комнату, — Мин хотел развернуться, но Пак остановил его и легко толкнул внутрь уютной комнаты. — Тэхён и Чонгук уже заняли одноместные. Смирись с этим, — синеволосый подмигнул старшему, закрывая дверь, и прыгнул спиной на большую и очень мягкую кровать, попутно разводя руки в стороны. В таком положении можно и уснуть. — Эй, вали сначала в душ, — легко хмурится Мин и ставит сумки возле кровати. — Составишь мне компанию? — Чимин приподнимается на локтях и растягивает губы в ухмылке. — С лёгким паром, — хмыкнул Юнги, развернулся и вышел из комнаты, легко хлопнув дверью. Мин Юнги с искренней радостью примет душ в комнате своего начальника, а фигуру свою на ночь разместит в удобном экологически чистом диване на первом этаже этого прекрасного уютного домика. Всё, лишь бы не быть с Пак Чимином в одной комнате. Юнги хочет сохранить рассудок до конца выходных, но ему сложно это сделать, пока он рядом со смазливым засранцем, который получает все по одному щелчку пальцев. Отличный универ, замечательные друзья, хорошая одежда, понимающие родители и холодное сердце Юнги. Мин не собирается рисковать и зря тратить время на выяснение отношений. Он просто выполняет свою работу. Чимин не будет отрицать, что получает все, что хочет. Но за это он платит хорошую цену. Много физических и моральных сил при поступлении, во время утешения друга, когда тот потерял смысл жизни, во время утешения самого себя, чтобы пережить очередной учебный день и не расстраивать друга своей унылой аурой еще больше. Но с каждым днем его терпение приближается к пропасти, на дне которой его ожидает боль, разочарование, апатия, переходящая в депрессию и самые темные мысли, которые обычно посещают только самоубийц перед их смертью. Чимином пользуются и выкидывают «на помойку». Пользуются и выкидывают, пользуются и выкидывают… Так и проходят его «отношения», полные иллюзией счастья. Пак рассказал самому близкому другу только лишь два таких случая. В остальных — Чимин, якобы, бросал всех сам и не жалел об этом. Но на самом деле бросают только его. Стоит делу дойти до постели, как на следующий день человек будто в первый раз видит Пака. «Проваливай» — слышит Чимин. «Шлюха» — продолжает слышать Чимин. «На трассе заработаешь больше, чем на своих танцах» — последнее, что слышит Чимин перед тем, как закрыть дверь и покинуть это ужасное место. Сейчас он снова свободен. Он продолжал себе говорить, что больше не поведется на «дешевые» отношения, продолжает себе это говорить и будет продолжать… А что касается Юнги? С ним Чимин чувствует себя по-другому. Ему легко дышать и чувствовать, когда тот рядом. Легко жить. Но, как ему кажется, это одностороннее чувство.

***

Пока Пак принимал душ Мин Юнги тихо прошел в их общую комнату, взял необходимые вещи и покинул ее. Совершенно бесшумно прошел по коридору и спустился вниз, в гостиную. Ему не составит труда выспаться на большом кожаном диване древесного цвета. Находится в одной комнате с Чимином он не собирается, а спать с ним на одной кровати — тем более. Слишком велик соблазн. Но сам Мин Юнги не готов это признавать. Чимин упрямый, красивый, назойливый, невероятный, глупый, обворожительный и фантастически портит все границы. Юнги отчаянно пытается убедить себя в том, что Пак обычный избалованный любовью юнец. Но внутри него, где-то далеко в глубине души, в маленькой коробочке, в которой находится крошечный атом, сидит тот самый по уши влюбленный Мин Юнги. Кажется, что его вторую личность никому не удастся вытащить. Но как бы не так. Пак, мать его, Чимин по щелчку пальцев, по одному прикосновению в его сторону может вызвать бурю эмоций. По большей части Юнги переводит их в негативные. Яростно отталкивает, угрожает, срывается на крик и маты, но синеволосый будто чувствует его насквозь. Лезет лишь больше, шепчет что-то провоцирующее, приятное, приобнимает за талию, хватает за запястья и знает, что Юнги ничего плохого не сделает. Знает и пользуется. А Мин попросту навредить ему не способен. Потому что Чимин — это что-то светлое, что-то приятное, до ужаса теплое и уютное. У этого человека даже голос нежнейший. И Юнги не понимает, как такого человека можно обижать. Как можно себе позволить поднять на него руку? Это бесчеловечно, мерзко и аморально. Не один раз Мин боролся с желанием сорваться, найти адрес очередного придурка, который бросил его светлейшего ангела, и прострелить голову насквозь. Но он не имеет право вмешиваться в чужую жизнь без приглашения. Каждую поездку, когда Чимин плакался Хосоку, а Юнги вел машину, он не понимал, как ему подобные существа могут поступать так со своим видом. Каким надо быть дерьмом, чтобы использовать невинного человека? — Это не твое дело, — прошептал Юнги, мотнув головой в сторону, дабы забыть нахлынувшие воспоминания и резко возникшее сострадание. Сейчас его должен волновать только сон. Удобно устроившись на большом диване, Юнги кинул взгляд на наручные часы, тяжело вздохнул и повернулся на бок, утыкаясь в мягкую спинку дорогой мебели. Во время сна Мин совершенно не похож на угрюмого водителя и по совместительству охранника. Обычный худощавый парень с обычными темными мешками под глазами, бледной кожей, слегка взъерошенными волосами, спит, свернувшись калачиком. И разбудить его может только будильник. Поэтому, когда Хосок банально хотел «позависать» с Юнги на выходных в качестве друга, а не начальника, попросту не попал в его квартиру. Причина выяснилась позже, во время рабочего дня. Юнги спал.

***

— Эй, Мин Юнги, ты уже приготовил постель? — с мягкой улыбкой обратился Пак к старшему, выходя из ванной комнаты, попутно высушивая волосы полотенцем. Уголки губ медленно опустились, когда Чимин заметил пустую кровать, отсутствие чужих сумок и их хозяина. Синеволосый и не надеялся, что он останется. Но при этом очень хотел этого. Ему не удается побыть с Юнги наедине. Он все время рядом с Хосоком или Тэхеном, когда удается шанс, то Мин сам отталкивает его. Даже сейчас сбежал из общей комнаты со всеми вещами. Возможно, Чимин слишком наивен? Слишком любвеобильный, слишком доверчивый, слишком надоедливый и глупый. Поэтому его все бросают? Он делал все, что от него хотели, но все равно оставался в одиночестве. Почему его никто не любит? Почему его используют? Почему кидают вслед ужасные слова, вытирают ноги и уходят обновленными? А Пак продолжает верить и снова попадает на те же грабли. Но Юнги… Юнги не такой. Не лицемерный придурок, давящий улыбку ради собственной выгоды. Мин прямолинейный и совсем отличается от всех, кто был с Чимином. Может из-за этого он так сильно нравится Чимину? Чтобы не портить жизнь Юнги, Чимин находит других, пытается переключить переполняющие его чувства на новую личность, но у него плохо получается пользоваться людьми. Он «впитывает» чужие чувства, оскорбления, побои и унижения. Всю токсичность принимает на себя, чтобы от настоящего его не осталось и следа. Но план рушится, когда он вновь встречает Мин Юнги. Пак остается в пижаме из хлопка темно-синего цвета, усыпанной в белый горошек. На его плечах подол серого, вязаного крупными петлями, пледа. Босые ноги ступают на деревянную лестницу с подогревом и спускаются на первый этаж, дабы пройти дальше на кухню. Чимин еще не определился, чего он хочет: напиться или заесть эмоции. И то и другое не помешает. Стоило ему отойти на пару метров от лестницы, как острый слух заподозрил наличие кого-то еще на этом этаже. Пак повернулся лицом к источнику звука, замечая гостиную, не разделенную стеной с кухней. Стоило еще немного присмотреться и…он нашел его. Маленькая фигура, которая скрутилась под одеялом стала еще меньше и походила на типичного школьника, который прячется от ночных кошмаров. Чимин не смог сдержать теплую улыбку, как и не смог стоять на месте. План по захвату холодильника тут же рухнул. Пак легонько коснулся пепельных волос, легко взъерошив, и снова растянул губы в улыбке. На душе так спокойно, когда Юнги не способен его оттолкнуть. И этим грех не воспользоваться. Чимин устраивается рядом и чувствует, как дыхание сбивается. Ему страшно дышать. А вдруг Юнги проснется из-за того, что ему буквально дышат в затылок? Нужно быть предельно осторожным. Вот Чимин прижимается к хрупкой миновой спине сквозь чужое одеяло, а вот он мягко обнимает его за талию и оставляет еле ощутимый поцелуй на затылке, попутно вдыхая любимый запах мяты с малой долей табака. Утром ему попадет за домогательства, но сейчас это не имеет значения.

***

Снова кошмар. Он повторяется каждую ночь и каждый раз делается еще более ужасным чем в прошлый. Чонгук больше не в силах вынести это. Он уже несколько раз просыпался в холодном поту только за одну ночь. Чон закрывает глаза и перед ним снова ужасная картина. Снова отец желает ему смерти, снова он добивает его и морально и физически. Чонгук зовет мать, но та не приходит на зов собственного ребенка. Чонгук кричит, но его никто не слышит словно горло сдавила отцовская рука, от чего и дыхание перехватывает. Чон принимает положение сидя, свесив ноги с кровати. Комнату освещает лишь лунный свет. Холодный, как взгляд его отца. Может у него получится уснуть с Хосоком? Чонгук покинул свою комнату, осторожно закрывая дверь, попутно прислушиваясь к остальным. Тишина и темнота. Темноволосый коснулся холодной стены, осторожно направляясь по коридору. Насколько он помнит комната брата была возле его, а потому он сжимает дверную ручку тонкими пальцами, медленно опускает и тянет на себя, тем самым открывая дверь. На кровати никого, но в ванной горит свет. Разве он принимает ванну так поздно? Стоит ли ему пойти и предупредить его? Хосок может закричать на весь дом, если случайно увидит кого-то в своей кровати, которая и без того в темном углу стоит. А Чонгук не хочет будить парней из-за впечатлительного братца. Это и служит причиной его поступка. Темноволосый медленно открывает дверь, сначала смотря в щель, а затем открывает под свой размер, когда понимает, что ранее было не видно. — Братик, я… Чонгук застывает с открытым ртом, когда замечает голого Тэхена в душевой кабине. Что ему сейчас делать? Что сказать?! Чон даже взгляд отвести не в состоянии. Почему эта кабина такая прозрачная?!

«Смотри в глаза, смотри в глаза, смотри в глаза!!!».

— Б-Бэмби?! — Тэхен скорее тянется к полотенцу и прикрывает все, что можно прикрыть огромными глазами смотря на младшего. — Что ты здесь делаешь??? Т-ты не мог бы выйти ненадолго??? — Ч-что?.. — Чонгук сглотнул ком, когда Ким наконец прикрылся. Все недавно сказанное он пропустил мимо ушей. — Бэмби! — А, д-да, п-прости, — протараторил младший и захлопнул дверь, тут же опираясь спиной о соседнюю стену. Его глаза по-прежнему вылетают из орбит. Во рту мигом пересохло, а голову заполнил густой туман. Образ Тэхена не уходит и это очень плохо. Чон теперь не сможет смотреть ему в глаза. Учащенное сердцебиение разгоняет кровь мигом поднимая темноволосому температуру. Чонгук отрывается от стены и начинает расхаживать по комнате в поисках зеркала. Его глаза. Он не знает, что с ними сейчас. И не сможет узнать, ибо единственное зеркало в ванной комнате, откуда сейчас вышел Тэхен в одном халате. Чонгук стоит спиной к нему, судорожно кусая губы и опуская голову. Очень неловко. Комната брата оказалась по другую сторону его двери. — Бэмби…так что ты хотел? И почему не спишь? — Ким старается перевести тему, но его тоже затрагивает волна повисшей вдруг неловкости. — Я-я просто перепутал комнату, прости. Я хотел попасть к Хосоку-хену, — начинает объяснять темноволосый, сглатывая очередной ком. Не может смотреть. — Зачем? — Тэхен осторожно подходит к младшему и касается кончиками пальцев крепкого плеча, хозяин которого тут же отстранился. — Мне…мне снятся кошмары, когда я сплю один. Но когда я с хеном, они не приходят… — Может я смогу чем-то помочь? — Я и так помешал тебе. Прости за это. Я-я пойду, — Чонгук все так же не смотрел на Кима. Благо, дверь была рядом. Чон почти открыл ее, но его задержала чужая рука, пальцы которой сжали пижаму на спине. — Не уходи, пожалуйста, — прошептал Ким. — Останься сегодня со мной. — А ты не боишься? — выпалил темноволосый. — Чего? — Н-ничего… — Чон младший отстранился от двери, но лицом к парню так и не повернулся. — Почему ты стоишь ко мне спиной? — Ты в пижаме? — задал встречный вопрос Бэмби, сжимая подол пижамной рубашки кончиками пальцев. — А-а, точно, прости. Чонгук услышал позади себя какой-то шорох и невольно повернулся на звук. Теперь старший стоял к нему спиной в пижамных штанах, но пока без верха. Чон уже в который раз сглотнул, судорожно кусая губы и даже не замечая, как подол пижамной рубашки почернел из-за высокой температуры в его пальцах. Вот-вот и загорится. Хоть Тэхен и был уже полностью одет, Чонгуку сложно не смотреть, пока сам Ким не повернулся к нему. На секунду светловолосый заметил оранжевый блеск чужих глаз, пока Бэмби снова не опустил голову. — В чем дело? — Ким решает сам подойти к младшему. — Ни в чем, — почти сразу отвечает тот. Сначала Чонгук просто смотрел вниз, но сейчас, когда Тэхен подошел, он вовсе закрыл глаза. — Посмотри на меня. — Не могу… — Почему? Чонгук не отвечает. Молчит и не двигается. Светловолосый осторожно касается ладонями чужих щек и поднимает голову, но глаза по-прежнему закрыты. Если Тэхен ему скажет, что знает о сиянии глаз, останется ли он с ним? Будет ли и дальше беззаботно с ним разговаривать? Светловолосый не может ничего гарантировать. Но и портить этим ночь не намерен. Тонкие пальцы медленно притягивают к своему хозяину милое личико Бэмби, которое после покрывается мягкими поцелуями. Небольшой лоб, переносица, кончик носа, розовые щеки, уголки губ… — Открой глазки, Бэмби, — последний поцелуй достается идеальной линии чужих губ, которые охотно ответили на него. Чонгук обнимает Тэхена за талию и притягивает ближе к себе, неосознанно углубляя поцелуй. Сам Ким обвивает руками чужую шею и тянет на себя, унося младшего к кровати. Кровь бьет в виски, заставляя те пульсировать, тело наливается огнем, опаляя парня напротив, губы искусаны, а воздуха все меньше. Чонгук чувствует что-то новое. Оно туго связывает его внизу живота, заставляет прижаться к Тэхену всем телом и почувствовать грудью его учащенное сердцебиение. Рука Кима каким-то образом оказалось под пижамной рубашкой Чонгука, очерчивая кончиками пальцев накаченную грудь и рельеф ниже. Тэхен уже не замечает, как невольно тихо стонет в поцелуй и сводит ноги. Им надо это прекратить, пока все не зашло слишком далеко. Внезапно перед глазами Чонгука снова всплыл недавно увиденный образ Тэхена. Это тоже делает с ним что-то непонятное. Надо остановиться. — Хен… — в поцелуй шепчет темноволосый, жадно глотая ртом воздух. — Да? — Тэхен шепчет в ответ, разрывая поцелуй всего на несколько секунд. — Нам надо остановиться… — Надо… Насчет три, — жадно целует Тэхен. — Один… — так же целует Чон. — Два… — Тэхен запускает пальцы в темную копну, легко сжимая и массируя. — Три… — Чонгук через силу отстраняется и падает рядом. Оба парня переводят дыхание, возвращая сознание в норму. Туман постепенно рассеивается, а температура опускается до нормальных чисел. Оба молчат. Им нельзя находится наедине. Это очень опасно. Чонгук не знает, что может с ним случится дальше и что может случится с Тэхеном из-за него. Чувство очень странное, но такое приятное. И Чон не имеет ни малейшего представления о том, что с ним происходит, когда он рядом с Тэхеном.