Beauty and the Beast

На этот раз Тэхён решил оставить любимого в квартире, пока ситуация с его преподавателем не разрешится. Как оказалось, Чонгук пока не готов выйти в этот большой мир. Может ему и хочется, может очень интересно ему здесь всё, но морально он ещё не готов. Тэхён не хочет, чтобы его Бэмби расстраивали, доводили до слёз и истерик своими людскими необдуманными выходками. Но чего больше он боится, так это его злости. Чонгук в таком состоянии практически неуправляем. Его глаза застилает пелена ярости, за которой он видит только жертву. Ким убедился в этом с первого раза. И именно из-за такой неуправляемой черты у Чонгука могут быть крупные проблемы, за которые Тэхёну потом отвечать Хосоку. Старший Чон не хотел бы, чтобы с его братиком что-то случилось, иначе Тэхён больше не увидит его. А это и является для него самым жестоким наказанием. Но, чтобы его Бэмби сильно не унывал и не скучал в четырёх стенах, Тэхён купил ему побольше маленьких зефирок и какао, которое он приготовит сразу по приходу домой. К Чимину пока пойти не решается, но проверить его лечение все равно нужно. Он навестит его вместе с Чонгуком, когда придет время. А пока вместо них за Чимином смотрит Юнги по просьбе Тэхена. Эти двое снова поссорились и отдалились. Поэтому Ким своими просьбами пытается их помирить. Возможно, Юнги снова у него, поскольку его сообщения так и остались непрочитанными. Тэхен может поговорить с Чимином позже, ничего страшного, если он с Юнги. Самому Киму, чтобы попасть в объятия Бэмби, осталось пройти по небольшому переулку и… — Эй, — слышит Ким, сбивающее его с мысли, и невольно оборачивается, за что ему, собственно, прилетает кулак в нижнюю челюсть. Он не смог выдержать такого грубого удара, а потому приземлился спиной в снег, сразу хватаясь за ушибленное место и скручиваясь. — Кто Вы?! Что Вам нужно?! — Тэхён принимает попытки встать, но его только грубо в живот пинают и снова роняют в сугроб. Теперь вторая рука Кима держится за живот, пока вторая накрыла онемевшую сторону лица. — Не трогайте меня! Я буду кричать! — он следит за второй фигурой, которая собирает продукты со снега обратно в пакет и оставляет в стороне. — Кто Вы такие?! — Мы просто пришли поговорить, — доброжелательно вдруг улыбнулся первый, на вид лицемерный и противный человек. Но он не собирался помогать Тэхёну встать, лишь сам присел напротив, склонив голову в бок. Он и наносит удары. Что тогда делает второй? — Ты ведь знаком с нашим маленьким другом Чонгук-ки? — Нет, — врёт Тэхён и хмурится, сжимая ладонь на животе в кулак, чтобы приготовиться дать отпор. Он не собирается открывать перед ними все карты и любезно беседовать, подставляясь под них. Он не такой. Защитит Чонгука любой ценой. И за это прилетает настолько мощная пощёчина, что Киму приходится опереться ладонями в снег и глубоко вдохнуть, чтобы не закричать от боли. Тремор накрыл его с головы до пят, но даже так говорить он не намерен. — Не ври мне! Вы знакомы намного ближе, чем кажется. Нам просто нужно, чтобы ты кое-что сделал для одних очень хороших и неприлично богатых людей, — лицемерное лицо расплывается в хищной улыбке. — Я…я-я ничего не буду делать! Отвалите от меня! — Тэхён не успевает повернуться, как его живот встречает несколько ударов от ботинок, обтянутых натуральной кожей, заставляя тяжело лечь и вновь схватиться за живот. Теперь у него онемели ноги и нормально подняться он не сможет. Как же больно. — Не сделаешь? Ох, ну тогда ладно, не будем же мы тебя заставлять. Тогда тебе придётся попрощаться со сладким Чонгук-ки, — пожимает плечами незнакомец и разворачивается, но Тэхён не даёт ему уйти, схватив дрожащими пальцами за лодыжку. — А? Что такое? Уже передумал? — Вы…ничего ему не сделайте! — процедил светловолосый сквозь сжатые челюсти, но тихий писк он издал тогда, когда на тыльные стороны его ладоней наступил твердый каблук, больно сдавливая. — Нет, не сделаем. При одном условии, — неизвестный снова присел напротив Тэхёна, больно схватил его за волосы и оттянул назад, оставляя каблук на месте. — Ты и твоё сладкое личико сделайте так, чтобы Чонгук вернулся домой по своей воле. Мне наплевать, как ты это сделаешь и через что тебе придётся пройти, но чтобы Чонгук вернулся домой, ясно? — Ты!.. — А если ты нас не послушаешь, — перебил его мужчина. — то следующая ваша встреча состоится на его похоронах. Либо возвращение Чонгука домой, либо его смерть. Выбор за тобой, — крупная фигура отпускает Кима и поднимается в полный рост, опуская взгляд на тело перед собой. — Есть ещё кое-что. Если ты расскажешь об этом разговоре хотя бы одной живой душе, то она и твой любимый пострадают. У тебя есть три дня. Мы будем следить за тобой. Отсчёт пошёл. Фигуры начали отдаляться, пока не пропали за углом, за которым позже он услышал движение автомобиля. Тогда Тэхён принял попытки осторожно подняться, чувствуя себя не самым наилучшим образом. Всё тело и лицо болит, к тому же холодно и мокро. Но это мелочь по сравнению с тем, что он услышал. Как они узнали, что Чонгук с ним? Как нашли Тэхёна? Откуда знают Тэхёна? И знают ли, что Чонгук сейчас в его квартире? Сколько ещё они знают? Тэхён должен что-то делать. Он не может подвергнуть опасности своих друзей и самого Бэмби. Ким даже Чимину ничего рассказать не может. Что ему делать? Решать всё в одиночку? Хосок ясно давал понять, что Чонгуку категорически нельзя возвращаться домой. Он даже увёз их в другую страну, чтобы Чонгук-ки мог отвлечься от всей этой суматохи. Но стоило им вернуться, как всё потерпело крах. Тэхёна не волнует сейчас боль телесная, раны душевные медленно вскрываются и терзают его ноющей болью за Чонгука. Он не может выгнать его после всего того, что было между ними и всего того, что еще будет. Тэхён не готов отпускать его. Он любит его. Безмерно ценит и дорожит им, и больше, чем уверен, что Чонгук аналогично относится к нему. Бэмби ни за что не уйдет от него просто так. Он будет требовать объяснений, яростно отговаривать и спорить. Что Тэхён ему скажет? Что больше не любит? Бред. Никто не поверит ему, а Чонгук — тем более. Абсолютная пустота атаковала его голову. Он даже не заметил, как вернулся домой полностью мокрый, холодный и избитый, но с радостью вручил встретившему его Чонгуку сладости. — Что с тобой, Тэхён-ни? Почему ты весь мокрый? На улице снегопад? — Чонгук сорвался с места и выбежал на балкон, не замечая и намека на снегопад. Снаружи очень даже солнечно и воздух такой снежный. Он бы сам вышел прогуляться ненадолго, но после случая в универе его не выпускают. — Просто упал, — под нос шепчет светловолосый, прекрасно зная, что Чонгук его не слышит, пока находится на балконе. Ким оставляет пальто с шарфом на вешалке и поворачивает в ванную комнату, тихо опускает ручку и закрывает за собой дверь. Он хочет принять горячую ванну и пока не забивать себе ни чем голову. Неожиданно такой груз свалился на его худые плечи и теперь не покинет его ближайшие три дня. Что ему делать? Какой выбор сделать? Сказать ли Хосоку? А если и он у них под прицелом? Что тогда? Тэхён поднимает голову и упирается руками в раковину, смотря на свое отражение в зеркале. С одной стороны щека покраснела из-за сильной пощечины, с другой — синяк из-за удара кулаком. Также чувствуется неприятное жжение и тянущая боль на тыльных сторонах ладоней. Причиной тому — чужой каблук. Ким не смотрел, но уже чувствует появление синяков на коже живота. Он осторожно снимает клетчатый свитер и остается в одной рубашке, опуская ладони под прохладный поток и расслабленно прикрывая глаза. День начался как-то неудачно. Крепкие, немного грубые руки накрывают его талию, а идеальная линия губ целует затылок. Тэхён невольно улыбается и роняет голову на твердое плечо. Вместе с тем его оглушает крик души и чувствует каждой клеточкой своего тела, как его медленно сжирает заживо совесть, как сильно сжимаются челюсти, кусая губы, и как сильно Тэхён любит его. — Что-то случилось? Ты какой-то молчаливый, — руки теперь полностью обвивают тонкую талию и крепко к хозяину прижимают. — Просто не выспался. Мой парень любит душить меня в объятиях по ночам, а от такого невозможно уснуть, — врет Тэхён и кусает щеку изнутри. Он бы все отдал, лишь бы Чонгук продолжал его так крепко обнимать во сне и непроизвольно дарить свое невероятное, биологически встроенное, тепло, как сейчас. — М-мне больше не обнимать тебя? Что мне сделать, чтобы ты лучше спал? — Чонгук смотрит на Тэхёна через отражение и хмурится. Тянется к синяку на щеке и нежно поглаживает его тыльной стороной ладони. — Что это? И почему это на тебе? — тон сделался грубым и нетерпеливым. — Случайно ударился, — Тэхён заметно быстро накрывает чужую руку своей, глаза открывает и смотрит на линию челюсти любимого. На отражения поднять взгляд не осмеливается. Чонгук же, наоборот, смотрит пристально, обводит взглядом гиперемию на другой щеке Кима и стискивает зубы. — Это невозможно получить «случайно», — Чону слабо в это верится, невольно руки крепче сжимают любимого в объятиях, от чего тот болезненно хмурится и накрывает своими, избитыми. Последствия сильных ударов в живот дают о себе знать. — Чонгук-ки, пожалуйста, поверь мне, — у Кима получается развернуться в крепких объятиях и накрыть ладонями чужие пылающие щеки. — На улице немного скользко и так получилось, что притяжение встало не на мою сторону, сработало против меня. Это случайность. — Но как ты так упал? — тон снова меняется на мягкий, хватка ослабляется и в глазах медленно гаснет огонек. Чонгук верит каждому его слову в силу своего незнания понятия о скрытой лжи. Любимым людям тоже приходится врать. — Это уже в прошлом, не нужно думать об этом, — Тэхён поддается вперед и осторожно целует Чонгука, как бы проверяя подходящую для себя температуру и, когда Чонгук отвечает, на место тревоги приходит спокойствие. Ему больше не нужны антидепрессанты и любые другие седативные препараты. У него есть нечто большее, от чего он не побоится получить передоз. Ким прижимается к любимому всем телом и безостановочно целует, моля Бога о том, чтобы этот момент длился вечно. Тэхён хмурится, его губы дрожат, а по щеке медленно спускается слеза. Когда это почувствовал Чонгук, то отстранился первым, обеспокоенно глядя на старшего. — Что такое? Что случилось? Тебе больно? — Чонгук накрывает медовые щеки широкими ладонями и снова смотрит издевательски влюбленно, чисто, без единого злого умысла. От этого Тэхёну еще больнее. — Просто я очень сильно люблю тебя, — Тэхён поджимает губы, но слезы сдержать не может. Это выше его сил. — Ты даже не представляешь насколько… — Представляю, — Чон мягко улыбается и гладит большими пальцами влажные щеки, попутно целуя в лоб и прикрывая глаза. — Бесконечно, — следом шепчет он. — Бесконечно, — повторяет Тэхён и жмется к Чонгуку, вновь утопая в его объятиях. Теперь Тэхёну будет еще сложнее отпустить его и невозможно забыть. Зачем он вообще вышел в магазин именно сегодня? Если бы он не сделал этого, не было бы так тяжело. Огромный булыжник давит на сердце, вынуждая кричать изнутри и проливать слезы снаружи. Киму трудно остановить этот поток. Он плакал в объятиях Чонгука еще очень долго, попутно нескончаемо молился о том, чтобы его никто не забирал. Он хотел растянуть эти три дня в целые столетия, лишь бы не отпускать его руку. Он многое хотел сделать и разделить с ним, многое хотел показать, но что он может сделать сейчас? Что сделать, чтобы остановить время? Тэхён больше не хочет терять близких. Он не выдержит ни морально, ни физически. Прижимается к Чонгуку словно это их последний совместный день. Сам Чонгук крепко обнимает любимого и пытается понять, в чем же причина такого неустойчивого поведения. Перед уходом Тэхёна все было как обычно, но после ему приходится долго утешать его от таких горьких слез. Стоит ли ему спрашивать? — Я люблю тебя, — в тысячный раз за все эти прошедшие секунды повторяет Чонгук и легонько касается верхних пуговиц чужой рубашки, не торопясь расстегивая. — Я люблю тебя, — в тысячный раз признается Тэхён и мелко дрожит после нахлынувших слез, позволяя Чонгуку помочь ему. Ванна давно набрана. Остался последний штрих. Действия Чонгука хрупкие, трепетные, любящие. Хлопковая рубашка легко оголяет худые плечи и глухо приземляется на холодный кафель. Чон немного склоняется и оставляет невесомые поцелуи на плече, поднимается выше, чуть мажет губами выступившую вену под тонкой медовой кожей шеи и в конце целует в острую линию челюсти. Чонгуку немного неловко, но ему хотелось это сделать. Он не сможет объяснить это. Его могут понять только люди по-настоящему любящие. Когда не можешь устоять перед глубокими, полных историй, глазами. Когда не можешь не целовать каждый миллиметр кожи возлюбленного. Когда не можешь просто стоять и смотреть на сияющую красоту того, кто тронул твое сердце. И красота не есть то, что наносится на кожу каждый день и одевается на тело ежедневно. Красота — это мерцающие, передающие всю душу глаза, ласковые, нежнейшие руки, касающиеся любимого; самый прекраснейший голос из всех возможных и существующих; улыбка, что скрывает только лишь добрые намерения. Красота — это есть множество вселенных, таящихся в одном человеке. И только человек по-настоящему любящий может рассмотреть в них каждое созвездие. И этому человеку совершенно не важно то, как выглядит его любимый, потому что знает, что тот всегда будет для него самой прекрасной и единственной вселенной из всех существующих или когда-либо существовавших. — Я принесу тебе полотенце, — шепчет Чонгук и утопает в темно-карих глазах, на несколько секунд застывая и с усилием возвращаясь на поверхность. Но Тэхён ловко цепляется пальцами за его свитер на груди и чуть сжимает. — Останься. Побудь здесь со мной, — умоляюще просит Ким и опускается руками к низу вязанного изделия и, не дождавшись ответа, осторожно тянет вверх, избавляя чужое тело от колючей пряжи. Но никто не возражает и не сопротивляется, а Тэхён застывает на мгновение и взгляд отводит, неловко кашлянув. И Чонгук остается, помогает Тэхёну с оставшимися вещами и чувствует необычное и очень неловкое влечение, которые, если бы хотел, то все равно бы не смог объяснить. Атмосфера вокруг них ощутимо меняется, когда Ким взаимно помогает Чонгуку справится с одеждой, попутно покрывая поцелуями крепкие плечи и ложбинку между грудными мышцами. — Я не помешаю тебе? — тихо задает Чонгук и старается погасить воспоминания из Норвегии, ведь именно тогда он случайно увидел обнаженного Тэхёна и почувствовал то же самое. — Это невозможно, — мягко улыбается Тэхён и первый погружается в теплую воду. Он специально не стал набирать горячую, чтобы Чонгуку было комфортнее находится с ним здесь. Теперь то он знает любимого чуть лучше. — Иди сюда, я не кусаюсь. — Но один раз ты укусил меня! — внезапно вспомнил Чонгук, вызывая этим смех Тэхёна. Эта привычка у него еще с детства. До сих пор не может от нее избавиться. — Разве что только любя, — пожимает плечами Ким и смущенно улыбается, отводя взгляд. Ванну вместе они не принимали и видеть такого Чонгука снизу вверх Тэхёну еще не доводилось. Но у них есть всего лишь три дня, за которые Тэхён ни на шаг не отойдет от него. — Значит можно и мне? — Чонгук устраивается позади и судорожно сглатывает, нервно пощипывая бедра под водой. Он понятия не имеет куда деть руки в такой ситуации. Ему стоит прятаться? Или это не имеет смысла? Но побег у него не был в планах. — Ч-что можно? — от чего-то Тэхён начал заикаться и задавать глупые вопросы. Если он еще немного подвинется назад, то почувствует собой оголенного с ног до головы Чонгука и тогда его можно будет выносить на носилках скорой помощи. Вода совсем не горячая, но сейчас Ким будто в кипятке. — Укусить тебя. Любя, — уточнил Чонгук, но этим всю неловкость ситуации не исправил. Может ему лучше уйти? Он скоро сам вскипятит эту воду. Но Тэхён не отвечает, решается действовать. Робко разворачивается и так же усаживается на бедра, обвивая руками шею напротив. Давление ударило в голову и узел в низу живота завязался, когда он встретился взглядом с Чонгуком и заметил, как тот содрогнулся под ним и невольно схватил его за бедра. — Хен, там… — попытался объяснить Чон, но старший заткнул его нежным поцелуем, случайно поддавшись бедрами вперед и вызывая этим ответную реакцию. — Я-я странно себя чувствую… — сквозь поцелуй продолжает он, но Кима остановить уже не в силах. С ним что-то происходит и он не знает, что с этим делать. — Все хорошо, можно, — наконец дает свой ответ Тэхён и рвано выдыхает, запуская пальцы в темные волосы на затылке и вновь затягивая Бэмби в поцелуй. Чонгуку с трудом удается контролировать жар и здравое сознание. Тэхён что-то делает с ним и из-за этого внизу очень тесно и жарко. Ему хочется накрыть укусами все тело любимого, хочется целовать без конца и хочется… Что происходит? Ким продолжает вытворять все эти вещи с ним и даже не торопиться объяснять. Но стоило Чонгуку заглянуть в глаза напротив, как все тут же прояснилось. Тэхён чувствует то же самое, но в отличие от младшего знает, что делает. Ким покрывает поцелуями его шею, цепляя зубами мочку уха, постепенно спускается вниз к плечам и ключицам, попутно тяжело дышит, когда Чонгук инстинктивно поддается бедрами вперед и горячо выдыхает ему на ухо. Окончательно Тэхёну сносит крышу, когда крепкие руки настойчиво прижимают к себе, а губы исследуют разгоряченное тело, оставляя ожоги легкой степени после себя. Температура самого Чонгука заметно повысилась, но он все еще сдерживается, чтобы не причинять боль хрупкому хену. Но от укусов сдержаться не смог. Он не имеет ни малейшего понятия о интимной близости, но Тэхён даже не замечает этого «недостатка». Само поведение младшего способно легко одурманить его, не говоря уже о заметных следах на теле, которые остаются после чужих губ. Когда Тэхён успел стать мазохистом? — Бэмби, — выстанывает Ким и запускает пальцы в густую копну, потянув на себя, дабы поднять чужую голову. Взгляд совсем затуманился, всё тело стало разом очень чувствительным и Чонгук этим нагло пользуется, даже не подозревая об этом. — М? — Чонгук не слушается, безостановочно кусает тонкую шею, сверкая ярко-оранжевыми глазами. Но внизу легче не становится. Только сильнее что-то завязывается и болеть начинает, когда Ким выполняет это издевательское движение бедрами. Что ему нужно сделать, чтобы избавиться от этого? — Поцелуй меня, — Тэхён ерзает на месте и сдавленно стонет, когда упирается сжатым кольцом мышц в Чонгука. Задыхается, когда целует горячие губы, попутно растягивает себя и выстанывает имя возлюбленного, не находя в себе силы дальше сдерживаться. — Что ты делаешь? — сам Чонгук так же на пределе: целует с напором, иногда отвлекаясь только для того, чтобы набрать в лёгкие воздуха; оставляет новые ожоги в виде пальцев на тонких бёдрах, талии, до безумия красивых руках, щеках, затылке и самой шее; сверкает ярко-оранжевыми глазами, утопая в невыносимых ощущениях. — Т-так…надо, — хрипло прошептал Ким, тяжело роняя голову на крепкое плечо. Тэхён давно этим не занимался, поэтому понадобиться немного времени, чтобы подготовить себя для Чонгука, который в данный момент совершенно ничего не соображает, но до дрожи хочет того, кто тихо стонет ему на ухо. Он собирался поговорить о этих странных ощущениях с Хосоком, но теперь он в западне по имени Ким Тэхён. И появляется желание тоже кое-что самому попробовать. Разве любимый Тэхён-ни-хен сможет ему отказать? Чон тянется ладонью вниз и обхватывает выступающую багровую головку полового члена, чуть сжимая и вызывая этим мгновенный эффект со стороны. — Б-Бэмби!..— громче стонет Тэхён, содрогается всем телом и мелко дрожать начинает, ощущая горячую ладонь на себе. Он не собирается ругать Чонгука, наоборот, поддаётся бедрами вперёд и стонет в любимые губы, чувствуя при этом ужасный стыд. Но ему это больше чем просто нравится. Становится невыносимо это терпеть. Чонгук даже не знает, как от этого избавиться, но продолжает вызывать эти странные звуки из чужих уст. Но вскоре всё меняется, когда Тэхён с болезненным стоном насаживается, а Чонгук невольно поддаётся вперёд и глухо стонет, запрокидывая голову на спинку ванны. Его тело будто током пробило, а сознание и вовсе покинуло, когда Ким начал самостоятельно двигаться. Тэхён же отдался Чонгуку без остатка. — Не торопись, Чонгук-ки, — в полустоне шепчет Ким, одной рукой слабо царапает широкую спину, пока вторая сжимает темные волосы на затылке. Чонгук с головой утонул в новых чувствах, а потому просьбы Тэхёна пролетают мимо ушей, сменяясь громкими стонами и криками, отдающимися от влажных стен ванной комнаты. Ему все еще мало Тэхёна. Не хватает светловолосого даже после первой разрядки. Ким тихо стонет и жадно целует Чонгука, который охотно отвечает ему и испытывает неописуемые ощущения после всего, что было минутами ранее. — Хен, я хочу ещё…

***

К вечеру Чимин мог уже более менее говорить, поэтому позволил себе выйти в магазин за пополнением своих запасов соджу. Сейчас он планирует купить больше, чем обычно, поскольку утренний образ Юнги до сих пор не покинул его мутное сознание и только соджу сможет избавить его от этого. Удивительно, что Мин еще ничего не рассказал о его настоящем состоянии Тэхёну. Догадаться не трудно. Если бы Тэхён узнал, то в тот же день стоял у его порога и требовал открыть дверь в срочном порядке. Потом бы кормил без конца своей едой и новыми медикаментами. А Чимину этого не надо. Он и сам может со всем справиться. Так как магазин находится недалеко от дома, Чимин остался в той же толстовке и домашних штанах, но решил добавить тонкую куртку для вида. Особого холода он не испытывает, а о своем здоровье не думает вовсе. На этот вечер у него свои планы. — Парень, может тебе хватит? — сам продавец заметил, что Чимин заходит к нему исключительно за соджу, хотя раньше с яркой улыбкой набирал полные корзины любимых продуктов. — Соджу, пожалуйста, — но его слова Чимин не слышит. Пак даже не смотрит на него, забирает несколько бутылок со стойки и тянет карточку к небольшому терминалу, но оплатить не успевает. Бледная рука с кредитной картой заплатила за него. Чимин поднял голову, дабы поблагодарить незнакомца, но остановил свои намерения, завидев знакомые черты лица. Снова он. — Ты совсем не идешь на поправку, тебе так не кажется? — Юнги развязывает шарф на своей шее и хорошо закрепляет его на чужой, не забывая прикрыть им впалые щеки. — Почему ты вышел в таком виде? В это время уже холодает. Чимин не отвечает ему, поворачивается спиной и, поблагодарив продавца, покидает магазин, на ходу открывая первую небольшую бутылку и тут же отпивая. Юнги здесь нет. Пак свихнулся и теперь этот парень преследует его словно призрак. Шарф на нем так же является иллюзией, которая пропадет стоит ему ступить на порог своей квартиры. — Продолжаешь меня игнорировать, хорошо. Но я от тебя так просто не отстану, Пак Чимин, — Мин идет за спиной парня, сжимая небольшой пакет с фруктами. Он снова посоветовался с Тэхёном насчет вкусов Чимина в этом плане. Решил купить их по дороге к дому Пака и совсем не ожидал увидеть его там. Теперь он обязан впустить его. Чимину неприятно в груди. Противоречия разрывают его на части. Хочется развернуться и броситься в объятия, но в то же время хочется закрыться от всех и перестать существовать. Чимин не знает, что будет, если они вступят в настоящие отношения. Он боится этой неизвестности. Сколько раз он наступал на те же грабли и сколько раз получал от них новые травмы? Сбился со счета. Но повторять это не намерен. Он больше не выдержит потребительского отношения к себе. Для них с Юнги вся эта глупая затея за гранью понимания. Разве смогут они нормально прожить вместе? Смогут ли принять что-то без ссор? Найдут ли компромисс ради счастливой жизни? Чимин будет продолжать убеждать себя в том, что Юнги не нужны никакие отношения. Он все это делает, чтобы загладить вину перед ним и успокоить свою совесть. Пак будет специально думать о плохом исходе, чтобы снова не попасть в эту яму. Он постарается забыть глупого Мин Юнги или постарается сделать вид, что они незнакомы. Ему больно смотреть на того, кто только отошел ото сна и пытается что-то исправить, не думая о последствиях. — Из-за отъезда Хосока список моих дел уменьшился, поэтому теперь я смогу приходить к тебе несколько раз в день, а может и на ночь оставаться. Отказы не принимаются, — Юнги даже улыбнулся, следуя за Паком почти вплотную. — Что скажешь?

«Прекрати быть таким.»

Только он хотел забыть Юнги, как тот тут же явился к нему, будто чувствовал. Теперь ему нужно не несколько бутылочек, а несколько ящиков с такими бутылочками. Сердце охватывает ноющая боль, когда в нос ударяет запах чужого шарфа. Чимин всегда чувствовал его, когда обнимал Юнги, ведь он сам подарил ему эти духи. Не смотря на всю его черствость со стороны, ему подходят нежные ноты лаванды и тропических фруктов. Особенно они раскрываются, когда он улыбается. Чимин замечал его улыбку, когда тот вел беседы с Хосоком или когда невольно смущался опять же перед Хосоком. Пак хотел, чтобы Мин и ему так сладко улыбался, но что бы он ни делал ничего не выходило. Он вздрогнул, когда прохладная рука накрыла тыл его пальцев, сжимающих дверной ключ. Оказывается, что он снова застыл у двери с ключом напротив скважины. Снова его унесли воспоминания, о которых ему давно нужно было забыть, но что-то их не отпускает. — Вот так, — Юнги выполняет несколько оборотов ключом и открывает дверь, впуская первого Чимина, а затем уже закрывая ее за собой. — Что будешь есть? Могу приготовить тебе пудэ чиге. Тэхён говорил, что ты любишь домашнюю еду, а этот суп — особенно. Чимин избавляет себя от шарфа и протягивает его Юнги, одергивая руку, когда тот специально касается ее. От разговоров о еде снова скрутило живот. Пак оставляет куртку на вешалке и, держась за живот одной рукой, направляется в комнату, прижимая к груди соджу. Время принятия таблеток, которые ему не помогают. Только тошнит от них и спать тянет. Еще и Мин со своей заботой здесь ни к месту. — Буду считать это за положительный ответ! — успел крикнуть Юнги перед тем как слабо хлопнула дверь чужой комнаты. На одном супе он решил не останавливаться. Чимин не выходит из комнаты и Юнги решил этим воспользоваться. Уборка всех пакетов, самой квартиры и проветривание заняло у него не мало времени, но зато теперь он собой доволен. Мину даже пришлось избавиться от оставшихся бутылок соджу, за что ему попадет от Чимина. Но он это переживет. Сейчас для него на первом месте здоровье Пака, которое ему нужно подправить в срочном порядке. Тэхён уже не раз предлагал Юнги вместе навестить Чимина, но долго уклоняться от этого он не сможет. Мину не хочется, чтобы Пака в таком состоянии еще и отчитывали. — Что ты сделал? — раздается тихое за спиной Юнги. Говор не совсем ясный. Похоже, Чимин разом избавился от недавно купленных бутылок. — Помог тебе навести порядок в твоей квартире, только и всего, — Юнги с улыбкой разворачивается и застывает от неожиданно близкого расстояния. Еще сантиметров десять и они уткнуться в друг друга носами. — В чистом месте быстрее пойдешь на поправку, — голос вдруг дрожать начинает, а руки цепляться за столешницу позади. Чимин щурится, будто взгляд на Юнги фокусирует и подходит ближе, попутно запуская пальцы в мятные волосы. До сих пор поверить в это не может. — Сам покрасил? — Пришлось посоветоваться с Тэхёном, — Юнги смущенно кашлянул и отвел взгляд, не зная за что им зацепиться. Когда Чимин стоит вот так и смотрит на него в упор, ему всегда трудно удается сдержать себя в руках. — Посмотри на меня, — рука медленно скользит к затылку и чуть сжимает на нем волосы. Чимин не знает, что сейчас делает и что из этого выйдет. Он знает только, что не трезвый и что нельзя поддаваться Юнги. Тонкие пальцы стискивают столешницу, а взгляд неуверенно поднимается и исчезает пол под ногами, когда они встречаются. Чимин смотрит внимательно, перебирая мятные волосы на затылке, пока Юнги пытается вспомнить как дышать. Когда перед тобой вот так стоит Пак Чимин и не дает никуда уйти, все вокруг замирает и теряет смысл. Мин дышит с перерывами и боится отвести взгляд. Тишина в комнате глушит его. Он чувствует чужие пальцы на своем затылке и размеренное дыхание на своих губах, пока сам сжался до размера атома, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение. — И снова я был прав, — Пак упирается ладонями по обе стороны от Юнги и опускает взгляд на припухлые розоватые губы, растягивая свои в пьяной ухмылке. — Ч-что? — и мозг у Юнги тоже функционировать перестал. Чимин смотрит на его губы, а он даже пошевелиться не может. Когда уже Пак перестанет так действовать на него? — Цвет тебе очень идет, — всего лишь шепчет Чимин, а Юнги уже теряет связь с космосом. — Теперь ты веришь мне? — осторожно спрашивает Юнги и взаимно опускает взгляд на пухлые губы. Слишком близко… — Я люблю тебя, Пак Чимин. Люблю уже очень давно. — Почему молчал раньше? — Чимин не видит предела, склонив голову на бок и касаясь чужих губ своими. — Почему решил сказать об этом так поздно? — Я-я… — Мин натянулся словно струна арфы, которая вот-вот сорвется с места. — Почему? — Чимин мажет губами по чужим, но целовать Мина не собирается, он не настолько пьян. — Боялся, — Юнги не выдерживает и опускает голову, судорожно сглатывая. — Боялся, что ты не ответишь мне. Что ты…делал все это специально. — Что я делал специально? — Чимин будто издевается и не собирается отстраняться. Упирается лбом в чужой и глаза прикрывает, сжимая челюсти. Юнги заставляет его сердце кровью обливаться. Когда любить стало так больно? — Обнимал, целовал меня, назло оставался рядом… Чимин-ни, пожалуйста, — Мин больше не может вот так стоять и отчитываться. Ему стыдно перед Чимином. Стыдно до ужаса и чувствует он себя отвратительно. Он озвучил то, что так боялся сказать. — До сих пор так думаешь? — шепчет Пак и скользит ладонями по лакированной поверхности ближе к тонким рукам, слегка касаясь мизинцами тыльных сторон ладоней. — Нет, не думаю, — быстро отвечает Юнги, слегка вздрагивая от невесомых касаний. Чимин поднял голову и сдержался, чтобы не оставить поцелуй на мятной макушке. Отстраняется и ничего не отвечает, собираясь снова закрыться в комнате до рвотных позывов. Но разве Юнги ему это позволит? — О-останься! — Мин цепляется пальцами за запястье Пака и нервно кусает губы, боясь чужой реакции. — Составь мне компанию, если по-прежнему любишь. Не оставляй меня одного, пожалуйста… Разве Чимин сможет ему отказать?

***

Вот чего Тэхён не ожидал от себя, так это того, что произошло в ванной несколько часов назад. Он сам не понял, как до такого дошло и куда его в принципе понесло, потому что Бэмби пытался остановить его и что-то объяснить, но в итоге сам сдался. Все как-то само завязалось и Чонгука после нескольких раз было трудно остановить из-за его быстрого восстановления. Но после их совместного принятия душа у Кима все-таки получилось остановить его окончательно, ибо сам он был уже обессилен и даже не заметил, что уснул прямо у него на руках. Сейчас же он только смог открыть глаза и почувствовать легкую боль во всем теле из-за ожогов. Если бы не спящий на его груди Чонгук, который согревает его своим биологическим теплом вместо одеяла, то было бы в разы больнее. Теперь Ким будет жалеть о том, что проявил такую слабость и только больше привязал к себе Бэмби. Жалеть лишь потому, что будет сложнее отпускать. Осталось совсем мало времени для Тэхёна, пока для Чонгука — вечность. Ким робко запускает пальцы в длинные волосы и с мягкой улыбкой перебирает их, пока у самого в груди сердце по зажитым швам рвется. Он чувствует себя одновременно самым счастливым и самым несчастным человеком в мире. — Хен? — Чонгук слабо поднимает голову и приоткрывает один глаз. — Что такое? — Все хорошо, отдыхай, — Тэхён подается вперед и оставляет нежный поцелуй на любимых губах, после чувствуя как его крепче обнимают и трепетно целуют в грудь перед сном. У них есть только три дня, а дальше — неизвестность.