На кого падёт выбор Богини (Whom the Goddess Chooses)

Они с Роном решили отправиться в эту поездку неожиданно для самих себя; для них это был лишь дурацкий способ отпраздновать первую годовщину победы над Волдемортом. Изначально десятеро из их компании собирались поехать, но большинство пошло на попятную. Когда Джинни запретила ехать мать, Гарри тоже решил остаться. У Невилла было дел невпроворот на работе, а Джорджу нужно было приглядывать за магазином. В конце концов, остались они с Роном, а также Симус, Парвати, и, конечно, Луна. В конце концов, это была её идея. Собственно, сама Гермиона тоже почти отступилась от этой затеи. — Но ты должна поехать, Гермиона! — говорила Луна. — Вам с Роном выпадет шанс увидеть лунные формы друг друга. Это будет здорово. — Рон в любом случае хочет подождать до свадьбы. Какой смысл ехать на полуночную оргию, если мы собираемся просто посидеть рядышком? — Такое "сидение" может быть очень полезно для сонастройки с миром вокруг. Кроме того, разве у тебя есть чем заняться получше? И дело не только в этом. Никто не обязан заниматься сексом. Больше половины не занимаются. Для многих это просто весёлый фестиваль с песнями и плясками. Вы с Роном сможете отлично провести время. — Луна, по-моему, это слишком большая поездка для того, чтобы просто сидеть вокруг костра и хмелеть. — Не глупи. Только магглы бездумно жгут костры и занимаются пьяным сексом во славу древних богов. Мы-то знаем, что в этом заключено нечто гораздо большее. Это шанс позволить одному из старейших духов слиться с тобой, исполнить их древнейшие желания. Последние несколько лет фестиваль отменялся из-за Тёмного Лорда. В этот раз он будет масштабнее, чем когда-либо! Это будет очень красиво. Я хочу найти своего лунного спутника. — "Лунный спутник"? И что же в этом такого красивого? — Это я тебе и пытаюсь объяснить, глупая. Когда солнце садится, и зажигаются костры, ты высвободишь свою магию. И когда она соприкаснётся с лунным светом, твоя аура вспыхнет. Ты больше не будешь видеть лица людей. Только цвета. И если ты увидишь своего лунного спутника, ты увидишь его истинную окраску. — То, какого он будет цвета? Луна вздохнула. — Ты правда не понимаешь. Видишь ли, если один из древних богов благословит тебя, то, глядя на своего лунного спутника, только ты будешь видеть его таким. Для всех остальных он будет окрашен в приятные цвета, но для тебя он будет другим. Ослепительным. Ты узнаешь его, даже если вокруг будет тысяча волшебников. Если он твой лунный спутник, ты услышишь все его голоса. — Ты имеешь в виду родственные души? — Не глупи. Душевная магия это нечто совершенно иное. Родственные души объединяются, чтобы продолжить что-то, начатое в прошлой жизни. Мы говорим о Лунной магии. Вы со своим лунным спутником продолжите нечто, зародившееся ещё до первого человека. — Я ничего не поняла. Глаза Луны сверкнули озорным огоньком. — Сдаюсь. Полагаю, существуют некоторые виды магии, которые тебе просто не интересны. Древнейшие традиции и обряды инициаций, на которые тебе наплевать. Непостижимые загадки магии, которые... — Хорошо! — Гермиона засмеялась, поднимая руки в капитуляции. — Хорошо! Если Рон скажет, что хочет поехать, мы поедем. И вот, они поехали. Фестиваль понравился им с самого начала. Музыка, еда, и даже торговые шатры с ремесленниками, выставляющими плоды своего труда перед яркими платяными палатками, – всё это очень занимало друзей, но по мере того, как приближался вечер, всеобщее настроение наполнялось предвкушением. Празднование Белтана начало разгораться по-настоящему. Старшие ведьмы и маги ходили среди толпы, наставляя новичков, как правильно совершать пассы палочкой и произносить заклинание. Они с Роном, уже немного опьянённые, практиковались вместе, шутя, как они узнают друг в друге Лунных Спутников, потому что он будет окрашен в рыжие цвета Пушек Педдлс, а она обернётся в тёмно-бордовый цвет обложки «Истории Хогвартса». Они крепко держались за руки, нервничая, что смогут не узнать друг друга, если не будут стоять бок о бок при произнесении заклинания. Солнце село, огни были зажжены, и почти тысяча человек одновременно подняли палочки в воздух и воскликнули: «Signiversicolori!» Гермиону ослепило. Повсюду вокруг неё люди вспыхивали тысячами цветов. Казалось, были даже цвета, каких она никогда не видела. Рон был карамельным с золотыми прожилками. Симус был матово-красным в бронзовых пятнах. Парвати была цвета прекрасного индиго с огненно-рыжими всполохами, которые метались по её фигуре, погоняемые светло-розовыми искрами. Луна была спокойного средиземноморского синего цвета, мерцавшего морским голубым оттенком, когда она двигалась. Гермиона подняла ладонь к лицу и увидела… ладонь. В то время как остальные полностью потеряли очертания, обратившись в плотные сгустки света в форме человеческих фигур, Гермиона не могла рассмотреть ни отблеска на себе. Она почувствовала, как желудок ухает вниз, пока не услышала, как Симус с Парвати жаловались на то же самое. — О, вы никогда не увидите, как смотритесь снаружи, — со смехом ответила на это женщина янтарного цвета. — Точно так же как никто никогда не видит вашу внутреннюю форму, кроме как на фестивале. Это баланс. Всё заключается в балансе. Они тут же принялись болтать, уверяя друг друга, что видели одни и те же цвета. Парвати сообщила Гермионе, что та была окрашена в глубокий пурпурный, с красными и зелёными полосами. — Кошмар, — проворчала та. — Почему я должна выглядеть, как бельмо на глазу? — Ах, не волнуйся, Гермиона. Зато ты моё бельмо. Рон тяжело опустил руку на её плечи, и вдвоём они смотрели как Луна, Симус и Парвати присоединились к хороводу танцующих вокруг костра. Музыка взвихрилась в громкую, озорную, притопывающую мелодию, и танцоры пустились в радужный водоворот вокруг огня. Рон прижимал её к себе, пока они, расслабившись, облокотились о валун, потягивая свой эль, смеясь и тыкая пальцами в людей, сотканных из цвета, в то время как те проносились мимо них в вихре танца. Малиновая рука вылетела из толпы и ухватила Рона за предплечье, и он с воплем был затянут в кольцо танцоров. Гермиона сначала рассмеялась, но вскоре почувствовала беспокойство оттого, что так быстро потеряла его безо всякого предупреждения. Яркий калейдоскоп людей не предоставлял возможности выделить его из толпы. Она подождала, пока круг обернулся несколько раз, но, когда он не вынырнул оттуда, Гермиона встревожилась. Она обернулась и вскарабкалась на валун, чтобы лучше видеть танцоров с высоты; и всё равно не могла найти его. Она подумала о том, чтобы присоединиться к танцу, бросившись в безумие происходящего вокруг, но была слишком напугана. Дикая, мерцавшая смесь цвета была не для неё. Вглядываясь в гущу людей, она почувствовала, как через её тело прошла приятная волна тепла, как будто некто с горящим факелом прошёл мимо холодной ночью. Волна снова пробежала по её телу, и осталась там. Она отвернулась от толпы, пытаясь определить источник тепла, и увидела мужчину в десяти метрах от себя с другой стороны костра. Она была уверена, что это мужчина, хотя и не могла рассмотреть его черты. Он был высоким и худым, и его окраска была тёмно-серой, как гематит, мерцающей серебристыми искрами. После радужного разноцветия толпы он подействовал на неё успокаивающе. Даже не видя его глаз, Гермиона знала, что он смотрел на неё. Она подсознательно понимала, что то, что она ощущала, было теплом его взгляда. Гермиона гадала, чувствовал ли он то же самое от неё, и, скрытая анонимностью своей мозолящей глаз окраски, уставилась на него в ответ. Он шагнул к ней, но остановился и вернулся назад, слегка качая головой. Он отвернулся, и внезапно она почувствовала себя покинутой – лёгкий холодок на коже, как будто солнце вдруг зашло за облака. Она слезла с валуна. Она не делала осознанного решения отправиться его искать, но, определённо, направилась именно за этим. Гермиона медленно обошла толпу, держась с краю и двигаясь по часовой стрелке вокруг костра. Она потеряла его из виду, как только спрыгнула с валуна. Ведьма прокладывала себе дорогу туда, где, по её мнению, он должен был стоять, но, добравшись туда, потеряла его. Она осмотрелась вокруг, вытягивая шею и шерстя взглядом разноцветных людей, от которых у неё внезапно разболелись глаза, но без толку. Она вздохнула и снова обернулась к хороводу. Карусель цвета больше не забавляла, месиво оттенков и тонов грозило привести к головной боли. Гермиона шагнула назад от костра, в тень деревьев, и подняла взгляд на полную луну, чувствуя, как свет обволок её, словно бальзам. Она вздохнула и закрыла глаза. Ей казалось, что она почти что чувствует прикосновение к ней лунного сияния, и приветствовала его. Гермиона вновь распахнула глаза, почувствовав знакомое тепло. Она оглянулась через плечо и увидела его, в тени в трёх метрах от неё, тёмный, металлический серый с мерцающими искрами. Она шагнула к нему, и он сделал шаг назад. Она остановилась, и в течение долгого мига они разглядывали друг друга. Он сделал ещё один шаг назад, в сторону темноты и от танцующих людей. Она начала медленно идти в его направлении. Он кивнул и отвернулся, ведя её подальше от толпы. Она не ощущала страха, тревоги или чувства опасности, только лёгкое любопытство и возрастающее предвкушение. Она потеряла его из виду, когда он завернул за один из крупных валунов, оставленных людям каким-то давно позабытым прародителем. Гермиона запаниковала и ускорилась, забегая за валун, только чтобы угодить прямо в его тело. Он поймал её и удержал от падения; его прикосновения ощущались, как огонь, бегущий по её рукам. Он поднял кисть и очертил её лицо, и у Гермионы пробежали мурашки по коже. Она приподняла руку к его лицу, но он подался назад. Гермиона начала сомневаться, позволяя своей руке упасть и внезапно ощущая себя юной, наивной и неуклюжей. Из его груди пророкотало тихое мурлыканье, он притянул её в свои объятья и успокоил, протягивая длинные пальцы через её волосы и осторожно устраивая её голову у себя на груди. Она чувствовала, как его мышцы перекатывались у неё под щекой, и поняла, что он одет в традиционное одеяние, состоящее из легкой рясы… и ничего больше. — Кто ты? — спросила она, но тут же слишком отвлеклась звуками собственного голоса, чтобы сосредоточиться на ответе, который он мог бы дать. Она поднесла руку к горлу. Её голос будто раздробился и отзывался эхом, звуча, как несколько голосов одновременно. — Что это? — произнесла Гермиона, вновь с тем же причудливым вокальным искажением. Она звучала преимущественно моложе, чем обычно, в то же время с оттенком более взрослого, насыщенного голоса, и намёком на ещё один слабый, хрупкий старческий голос. — Лунная магия, — ответил он. Гермиона вздрогнула, когда его голос раздался эхом с таким же эффектом. Она услышала глубокий, густой, грудной голос, с оттенками молодых и старых голосов. — Я не понимаю, — сказала она. — Разве никто не говорил тебе? Ты никогда не бывала здесь раньше? — Нет. Это мой первый раз. Я магглорожденная, и никогда даже не слышала об этом до недавнего времени. Он молча смотрел на неё долгое время. Тишина не становилась неловкой. Более того, она сделалась довольно приятной. — Твои цвета прекрасны, — наконец сказал он, с благоговением в голосе. — Ты думаешь? Мне говорили, что они бросаются в глаза, с этим фиолетовым, красным и зелёным. — Это то, что видят другие. Я же вижу зелёный, светло-зелёный. Ты цвета свежей зелени, которая отливает золотым жёлтым, словно солнце, когда ты движешься. Звук его голоса опьянял, и она склонялась всё ближе к нему, пока он говорил. — Ты описываешь меня такой красивой, — прошептала она. — Это так и есть, — ответил он. — Прошло много времени с тех пор, как я видел такую красоту. Он снова приласкал её щёку, и она прильнула к его ладони. — Ты выглядишь как... — Я знаю, как выгляжу, — он перебил, защищаясь. — Ты прекрасен, — всё же сказала она. Гермиона почувствовала, как его взгляд стал более интенсивным, и покраснела от его жара. Его рука скользнула ей под подбородок и за него приподняла лицо кверху, в то время как его губы опустились ниже, прикасаясь к её устам легчайшей лаской. Она почувствовала колыхание своей магии и восхитилась. Его касания казались одновременно знакомыми и чужими, совершенно новыми и как что-то, по чему она скучала всю жизнь. Она ещё крепче прижалась к нему губами, и рука на её затылке сжалась в ответ. Его дыхание было сладким, а губы были на вкус как медовое вино, которое он, очевидно, пил ранее. Он потёрся носом о её лицо, проводя устами по щеке, и она была уверена, что на месте его прикосновений остались выжженные отметки. Она взяла его щетинистые щёки в свои руки, чтобы захватить его рот в ещё одном поцелуе. Ей нужно было запечатлеть его. Она вспомнила, что прежде он уже сбежал, когда они танцевали этот танец. Она уже была так близка однажды, но её избранный ускользнул с той, которую выбрал другой Бог, и всё равно она жаждала тьмы. Ей нужно было заявить на него права, сделать его своим, после стольких лет. Она скользнула руками вниз по его шее. Он вздрогнул от её прикосновения, но не отстранился, только начал целовать её ещё жёстче. Она изучала контур его плеч, кости, едва спрятанные мускулами, сухожилия, которые двигались под её пальцами, и затем передвинула ладони на его грудную клетку. Она почувствовала, как он содрогнулся, и будоражащее ощущение власти пронеслось через неё, новое и пугающее. Он прошёлся языком по её губе, захватывая её зубами и осторожно оттягивая, пока она не приоткрыла рот, сдаваясь ему. Он крепко притянул её к себе, пока он требовал и исследовал её рот, тяжело дыша через явно очень большой нос. Его руки бродили по её телу, исследуя, но, когда он почувствовал резинку её джинс под традиционной рясой, он остановился. Он оторвал свой рот от её, и она по инерции немного упала вперёд, прижимаясь губами к его выступающей ключице, пока он осторожно не отодвинул её. — Скажи мне, почему ты в одежде, — он спросил своим утроенным голосом. Она залилась краской. — Я не планировала принимать участие в празднестве, — она ответила, поглаживая жёсткие мускулы на его бицепсах, где остались лежать её руки. Возможно, он был худым, но точно не хилым. Руки Рона были огромными, но и близко не такими рельефными. Случайное сравнение с её наречённым пробило оцепенение, в котором она пребывала, и она осознала, что целовалась с совершенно незнакомым человеком, и что в этом было что-то неправильное. И всё же, когда она попыталась понять, что именно было не так, её мысли увязли в замешательстве. — Я прибыла сюда со своим женихом, Рональдом. Мы собирались только посмотреть. — Как только она произнесла эти слова, она поняла, что допустила ошибку. Ощущение déjà vu, теперь непрерывное, казалось, взвыло в её ушах о том, что она только что потеряла его, и он больше никогда не вернётся. Она упустила свой шанс, и ей снова придётся ждать, пока этот спутник не уйдёт, и следующий не будет избран. Прошло столько времени с тех пор, как он поддался зову и прибыл. Этот откликнувшийся был очень сильным. Она ощущала его нужду в возрождении. Он напрягся и попятился из её рук, но она двинулась за ним, и он оказался прислонённым спиной к скале. — Пожалуйста, — прошептала она. — Не отворачивайся от меня. Хотя бы поцелуй меня ещё раз. Я никогда не ощущала ничего подобного раньше. — Её причудливый голос перестроился, звуча менее юно и более женственно, и она изумилась перемене. Гермиона медленно протянула руку и осторожно прикоснулась к его груди, как будто он был диким зверем, способным обернуться и разорвать её на кусочки. Когда кончики её пальцев коснулись его груди, он дёрнулся под её рукой. Она накрыла их ладонью и осторожно погладила. Из его рта вылетел резкий вздох, и он привлёк её ближе. Он полностью опёрся спиной о камень и притянул её к себе. Она почувствовала, как его нужда прижалась к ней через тонкую рясу, когда он наклонился и снова нежно поцеловал её. Теперь пришла её очередь вести себя пугливо. Они с Роном ещё не скрепляли свои отношения. Он хотел подождать и использовать их девственность, чтобы укрепить их связь, когда они поженятся. Он никогда не позволял им зайти достаточно далеко, чтобы она почувствовала его через несколько слоёв ткани. В данный момент она ощущала каждую каплю своей неопытности. Мимолётный миг женской власти, который она испытала до этого, испарился. Он выпустил низкий, тихий смех, и она поняла, что он знал, что происходит у неё в голове. Гермиона почувствовала, как что-то первобытное сместило динамику между ними, и его поцелуй перерос в пылкий, отмечая её своей. Его всегда тянуло искать её по весне, однако долгие годы он сопротивлялся, и когда он всё же пришёл, то отверг все её приношения. В этот раз всё было по-другому. Эта была принята. Внезапная нужда в равновесии сил придала ей смелости, она раздвинула его балахон и ухватила твёрдый член своей маленькой ладонью. Когда он откинул голову назад и зашипел сквозь зубы, она хищно улыбнулась. Его рука протянулась и обхватила её грудь через слои одежды, и он опустил губы для ещё одного поцелуя, оставляя дорожку, отдающую болезненной нуждой, от её губ, к челюсти, и вниз по шее. Он открыл рот и укусил её, успокаивая оставшуюся отметку языком. Она сжала ладонь вокруг него и исследовала, впервые ощущая твёрдый член, обёрнутый в нагретую бархатистую кожу. Её пальцы прошлись по его мошонке, и он издал стон, раздвигая ноги шире. Его рука оставила её грудь и легла на её собственную, показывая нужный ему ритм, и она начала ласкать его по-настоящему, ощущая себя могущественнее с каждым рваным вдохом, доносившимся от него, и с каждым ожесточённым вздрагиванием, которое он не мог подавить. Может, он и отметил её собственной, но и она заявит на него права, как на своего. Она почувствовала всплеск магии внутри, как она вспыхнула и нарастала, и увидела мерцание искр, метавшихся по его ауре цвета стали. Она увеличила свою скорость, и очень скоро его хриплое, учащённое дыхание стало наполнено низкими стонами, когда он достиг состояния полной беспомощности. Он толкнулся в её руку, впиваясь ногтями в её одежду, безуспешно пытаясь пробиться сквозь её броню. Он выпустил громкий вскрик и пролил своё семя ей в руку и на землю. Она почувствовала, как через неё прошла волна ликующей эйфории. Он осел, и его движения стали мягче, пока он поглаживал её своими всё ещё дрожащими руками. Он склонился, ласково поцеловал её, и затем приподнял полу своей рясы, чтобы вытереть её ладонь. — Богиня должна быть довольна тобой, — произнёс он загадочно. Он оттолкнулся от валуна и расправил своё одеяние, прежде чем обернуть руку вокруг неё и притянуть к себе. — Есть множество ритуальных площадок. Приходи только на эту, — бросил он с жаром, и вновь отметил её поцелуем, прежде чем отступить. Она уже раскрыла рот для того, чтобы спросить, что он имел в виду, но он обернулся в вихре и растворился с хлопком, в мелькнувшей водоворотом серой рясе. Как только он исчез, чары спали, и Гермиона осталась стоять, в потрясённом опустошении, не понимая, что она только что сделала. И с совершенным незнакомцем, ни больше ни меньше. В смятении, она заплакала, и, спотыкаясь, побрела в поисках их общей с друзьями палатки. Ей невыносимо было думать о том, чтобы искать своего жениха со всё ещё сохнущим семенем другого мужчины на ладони. Празднование продолжалось до рассвета, когда Лунная магия была разрушена восходом солнца, и все увидели друг друга теми, кем они являлись на самом деле. Для Гермионы Грейнджер, обряд закончился с хлопком аппарации. Какому бы первобытному ритуалу она ни поддалась, он был завершён, и она была очень, очень напугана этим.