На кого падёт выбор Богини (Whom the Goddess Chooses)

Гермиона сидела на валуне и наблюдала за публикой, подтягивающейся на Осенний фестиваль сбора урожая, и попутно размышляла, придёт ли он в этот раз. В августе она так и не посетила Лугнасад*. Тогда она только обнаружила, что забеременела. В одной из старинных книг была сноска, что в некоторых случаях, сила обрядов затмевает даже сильнейшие из контрацептивных чар и зелий, но эта книга была написана 300 лет назад, и Гермиона наивно полагала, что современные зелья спроектированы более дальновидно. Ирония ситуации была даже в какой-то степени забавной. Триединая сущность Богини нашла полное отражение в девушке. В начале мая она была невинной девой. В конце июня – женщиной в разгаре её женской силы. Теперь, когда поля вокруг налились золотыми злаками под конец сентября, в ней самой рос ребёнок, который должен был родиться к Белтану. При мысли о будущем она ёжилась, и её пробирало холодом. Гермиона откусила от индюшачьей ножки, сделала ещё глоток тыквенного сока, и принялась ждать. Она жалела, что не попросила Луну присоединиться к ней и в этот раз. Девушка пока не говорила ни с кем из друзей, утверждая, что слишком занята на работе. Луна действительно встретила своего Лунного Спутника в прошлом июне, молодого человека, только что возвратившегося из поездки в Южную Америку. С тех пор те регулярно виделись. Лунные спутники всегда подходили друг другу – древние боги следили за этим – но в случае Луны соответствие было идеальным. Он охотился на диких неизведанных существ, чтобы каталогизировать их для магических научных исследований. Луна была без памяти влюблена, и в ближайшем будущем не собиралась отправляться ни на какие фестивали без своего спутника. Гермиона чувствовала себя одинокой и очень уязвимой. Она никому не рассказала о своём положении и понимала, что время было на исходе. Через месяц её живот уже будет заметен. Согласно её исследованиям литературы, число беременностей во время фестивалей ничем не отличалось от всех остальных времён года; шансы должны были быть в её пользу. И тем не менее, что бы ни произошло тогда между ней и её любовником, оно оказалось гораздо глубже и более стихийным, чем что-либо описанное ей Луной раньше. Когда они находились вместе, вокруг зарождалась магия куда более древняя и глубинная, поэтому было не так уж удивительно, что зелье не сработало, и теперь она ждала ребёнка. В прошлом, дитя Богов, зачатое на праздновании костров, считалось благословением для всей деревни, но эта традиция канула в лету задолго до того, как Викторианская эпоха уничтожила женское право выражать свою сексуальность. В настоящем она была всего лишь незамужней женщиной, которая даже не знала отца ребёнка. Она глубоко вздохнула и погладила живот. Это не имело значения. Её ребёнок будет особенным. Она была не первой и не последней, судя по понимающим улыбкам и духу предвкушения тех, кто собрался на этом более малочисленном празднестве. Гермиона улыбнулась и плотнее укуталась в мантию, подбирая край материи вокруг ступней, чтобы защититься от холода, по мере того, как солнце постепенно закатывалось за горизонт, описывая осенние листья огненными красками. В удивлении она наблюдала за тем, как наконец зажигались костры, радостно скандировались заклинания, и люди вокруг взрывались какофонией цвета. Она тихо произнесла свой заговор и задумалась, как выглядела теперь. Почему-то в этот раз ей не захотелось вставать на валун и выискивать своего спутника среди толпы. Она просто сидела и наблюдала. Она находилась достаточно высоко над землёй, чтобы видеть всеобщее веселье, и достаточно близко, чтобы почувствовать их радость. Этого было достаточно. Прохлада ночи позади прекрасно балансировалась жаром огня. Она отвела взгляд от пляски и смотрела, как округлившаяся луна поднималась над деревьями через всё поле, нависая над празднованием, будто желая взглянуть поближе. Танец закручивался по спирали в бесконечный круговорот вокруг костра вот уже тридцать минут, когда Гермиона почувствовала первое мерцание тепла. Она прикрыла веки и улыбнулась. Он пришёл. Девушка открыла глаза и выпрямилась в полный рост на своём камне, и тотчас же его заметила. Он был тёмным – о, очень тёмным – с серебряным огнём, поднимавшимся от подола его рясы и выше. Он не обходил толпу по кругу, а прорезал путь прямо через неё. Танцующие сворачивали у него с дороги, и всевозможные цвета закручивались и вихрились позади него, пока он направлялся прямо к ней. Богиня внутри пробудилась, и она почувствовала всплеск силы и радости, протекавший через тело. Когда он был всего в двух метрах от неё, она разразилась смехом, как девчонка, проворно спрыгнула в сторону от него и понеслась прочь. Он издал крик, и от глубокого, грудного голоса она ощутила покалывание под кожей, пока мальчишеское ликование и ведающий рык Древнейшего наполнил его голос силой, и он бросился в погоню. Она ловко бежала вприпрыжку среди задержавшихся вокруг гуляк, пробираясь сквозь торговые палатки, пока не достигла поля и не бросилась через него к близстоящему лесу. Она прорезала путь через золотые колосья и устремилась в сторону луны, карабкавшейся по небу над деревьями, зная, что как только она доберётся до чащи, её сущности защитят её. Возможно, её могущество и угасало, но у неё впереди ещё были месяцы до того, как она потеряет всю силу. Если он хочет её, сперва ему придётся поймать её, пока она снова не растворилась под землёй. Очень скоро она услышала глухой стук его шагов позади, эхом отражавшийся в её сердцебиении. Под ногами хрустели листья, и осенний воздух очищал лёгкие по мере того, как она приближалась к пряному запаху лиственного перегноя её леса. Гермиона выпустила триумфальный хохот, скользнув под тень деревьев. Она была всего в нескольких скачках от свободы, её сущности уже собрались для атаки из-под лесного покрова, когда она почувствовала, как его рука обернулась вокруг неё, сгребая под грудь, и вот он уже уволакивал её с победным возгласом. Подхватив Гермиону на руки и крепко поцеловав, мужчина увлёк её к спрятанной в тени впадине в земле, и снял с неё рясу с мантией. Прохладный осенний воздух восхитительно ощущался на коже, пока у неё захватывало дух от поцелуев. Его горячие ладони обжигали её, требуя и беря то, что ведьма скрывала лишь на время погони. Он разорвал поцелуй и избавился от одежды сам, протянув руку и заставив их рясы и мантии подняться в воздух, закружиться и плавно расстелиться в тени ночи. Его тело было восхитительно прекрасным, по изящным тенистым очертаниям каскадом спускались серебристые всполохи. Он грубо притянул её обратно в свои объятья, и она раскрыла рот под градом его требовательных поцелуев. Его руки гуляли по её телу, дразня острую грудь и зарываясь в потайные места, и она утратила контроль и рассыпалась от чистой ярости его вожделения. Он горячо поцеловал её, отвернул от себя и прижал к земле. В итоге она оказалась на коленях, и он упал на землю, потянув её за собой, терзая её шею, пока он ласкал и щипал её груди. Он опрокинул её на землю так, что ведьме пришлось опереться на руки, и зарычал, глубоко зарываясь в неё. Девушка стонала, пока он брал её, как дикий зверь, и когда он достиг оргазма, озаряя всю округу своим рёвом, она почувствовала, как сама разлетается на множество кусочков. Она сжала его изнутри, и он издал протяжный вой, пока она забирала больше семени, чем он готов был отдать. Он рухнул на Гермиону, и она почувствовала, как колотится его сердце в залитой потом груди. Ведьма лукаво улыбнулась, ощущая, как он с трудом возвращал себе потерянный контроль над дрожащим телом, когда его член выскользнул из неё вместе с пролившимся семенем. Он слегка приподнялся и притянул её обратно в кольцо своих рук, перед тем как снова обрушиться на землю, укутал её в рясы с мантией, нырнул за палочкой и наложил согревающие чары на них обоих. Луна поднялась над лесополосой и озарила их серебряным сиянием, и запах костров тянулся в свежем осеннем воздухе. Гермиона ощутила сонную, одурманивающую усталость. Он откинулся на кочку и бережно уложил её к себе на колени между ног. Его рука устроилась у неё на животе, и утроенный голос прошелестел ей на ухо: «Я бы объявил этого ребёнка своим. Я бы объявил тебя своей, если бы ты позволила». Она осела, и не смогла сдержать слёз, проступивших в уголках глаз. — Как ты узнал? — Твои цвета. Ты была весенней зеленью на Белтан, и насыщенно-изумрудной на солнцестояние. Теперь ты невероятно тёплого золотого цвета спелой ржи, но ты носишь ярко-зелёную искру вот тут. Бог знает, и он доволен. Он признаёт своего. — Он нежно обнял её и медленно провел рукой по её телу. — Кроме того, твои груди увеличились. Надеюсь, я был не слишком груб. — Нет, – успокоила его Гермиона, сонно зевая. – Я принимаю тебя. Богиня выбрала тебя моим спутником. — Подожди до утра, перед тем как заклянёшься провести со мною остаток жизни. Это может оказаться не так просто. — Поэтому ты всегда оставляешь меня? Боишься, что если я узнаю тебя, то отвергну? Он промолчал, что уже было ответом само по себе. Она удобнее устроилась у него в руках и закрыла глаза. — Останься на этот раз, – попросила она, не в силах больше бороться со сном. — Я буду здесь, Гермиона. Её глаза распахнулись, но давно охватывавшая сонливость наконец взяла верх, и она только вцепилась в него покрепче, прежде чем окончательно провалиться в сон, слушая мерный стук его сердца. Она проспала всю ночь, каким-то образом зная, что всё это время он стерёг её. Она проснулась с рассветом, почувствовав, как по ней заструились обновлённые согревающие чары, словно второе одеяло. Она была укутана в свою рясу и мантию, и надёжно покоилась в объятьях любовника. Она лениво потянулась и открыла глаза, где взору её представились две длинные, изящно сложенные бледные ноги, выглядывающие из-под чёрной ткани в бледном свете зари. В какой-то момент он оделся. Она покрепче прижала обе его руки к себе, когда почувствовала, как он напрягся. Она погладила его кисть, прежде чем перевернуть её и закатать рукав, проверяя наличие метки, которая, как она надеялась, должна была быть там. Увидев оную, Гермиона вздохнула с облегчением, и медленно повернула голову, подняв глаза на ничего не выражающее лицо Северуса Снейпа. Она улыбнулась и почувствовала, как он расслабился. — Богиня выбрала тебя моим спутником, – повторила она. — Тёмный Бог избрал свою спутницу, - последовал ритуальный ответ. Он прижал её к себе покрепче и скользнул рукой по её мантии, сперва приласкав грудь, затем переместил ладонь на плоский живот, простирая взор над полем. Густая дымка понемногу рассеивалась под лучами восходящего солнца. Впервые за очень долгое время она почувствовала умиротворение. Северус Снейп заявил на неё свои права, и позволил привязать себя к ней. Конечно, им предстояло ещё много бесед, установок границ и взаимного уважения, препятствия, которые ещё нужно будет преодолеть. И пара важных слов, которые, она была уверена, будут в итоге произнесены. Всё это придёт в своё время. Сидя здесь, защищённая в его руках, она ощущала двойственность. Он был тем же, кем был всегда, но в то же время в нём было столько всего, что другие не замечали. Совсем близко к поверхности в нём вибрировал охраняющий Тёмный Бог, готовый обрушить страшную кару на кого-либо и что-либо, что могло причинить вред его избранной спутнице. Гермиона подумала о долгих годах ада, что ему пришлось претерпеть, чтобы обеспечить полное и окончательное уничтожение человека, убившего его предыдущую избранницу, и горькая ирония была в том, что Лили отвергла его и покалечила его силу. Она не могла знать, кем он являлся. Гермиона была не так глупа. Теперь он был её. Это было немного пугающе, как иметь ручного элементаля**, который бы никогда не причинил ей вреда, но который был способен в мгновение ока уничтожить всё вокруг, если бы что-то доставляло ей беспокойство. Она погладила его предплечье и почувствовала рокот его удовольствия, распространившийся по всему телу, и волшебница устроилась ещё глубже у него в объятьях, наблюдая, как наступает день. Она улыбнулась. __________________________________________ Они поженились на Йоль***. Этому предшествовали стремительные ухаживания, согласно газетам, и люди многозначительно улыбались при словах «Лунные спутники». Лишь юные и неинициированные были возмущены, и их сносили с благосклонным весельем и, в некоторых случаях, жалостью. Церемонию провели, соблюдая все надлежащие приличия. Последующий пир стал темой всеобщих разговоров, и когда директор и его юная невеста ускользнули, было больше многозначительных кивков, и ещё больше завистливых взглядов. Той ночью, стоя вместе под полной луной возле собственного ревущего костра, он был соткан из чистейшей тьмы, и она была белоснежно-белой, когда полностью и всецело покорилась ему. ~Фините~