Я ненавижу до любви

      — Только не говори, что это сделал ты, — Иззи догнала Лауритца в школьном дворе, подпихнув своим плечом.  — Не понимаю о чём ты, — беззаботно ответил он, зарываясь пальцами в волосы и легко их встряхивая.  — Ну-ну, подгоревшая машина Ютула тоже, — она тихо рассмеялась и закатила глаза. На горизонте появилась Сакса, и девушка, попрощавшись с Лауритцем, убежала в её сторону. Взгляд голубых глаз проводил влюблённую парочку до самого входа в школу, и тут же потускнел. Ему нужно было радоваться, что он вообще остался жив и, что немаловажно, за ним всё ещё не приехала полиция. Мать забрала ноутбук на месяц, заставила отдать все атрибуты и сменить гардероб. Ну, это она думала, что сыночек отдал всё, а там, так и половины не было. Всё остальное было запрятано или в укромных местах комнаты, или у Иман. А на счёт хобби… Он обязательно к этому вернётся. Ему нужно было наконец добиться уединения, где не будет Фьора: ни в жизни, ни в мыслях. Радовало, что тот был отстранён от уроков, и не мелькал перед глазами каждую перемену, можно было просто чувствовать себя спокойным, не переживать за внезапные нападения в коридоре или же новые выходки с какими-нибудь записями. Лауритц бы мог сказать, что самое страшное он уже прошёл, а всё остальное — пустяки. Фьор даже не писал ему в социальных сетях, хотя любил это делать на протяжении последних двух недель. Сообщения игнорировались, но читались все до единого. Попытки оскорбить, повторяющиеся слова — жалкое зрелище. И вот сейчас было затишье. Полное затишье, и не было даже предупреждения, намёка о какой-либо приближающейся бури. Неужели он выиграл?  — Фьор молчит уже несколько дней, — говорил Оскар на одной из перемен, блокируя экран своего телефона. Лауритц увидел, как сообщения в диалоге Фьора оставались даже непрочитанными.  — Ещё бы не молчал, когда твоя машина взлетает на воздух, — фыркнула весело девушка.  — Она не взлетала, — поправил её Сайер и прикусил внутреннюю сторону щеки. На него посмотрели все сидящие: пристально и выжидательно.  — А ты продолжаешь быть горячей штучкой, да, Лауритц? — усмехнулся Бьёрнхолт.  — Осторожно, велик риск обжечься, — тот усмехнулся и склонил голову на бок. Конечно, те, кто хотел, кто мог, тот догадывался, что именно произошло. Но никто не будет поднимать эту тему. Фьора не любили, увы, и считали, что он получает по заслугам. Лауритц стал своеобразным спасителем, но кто бы ему помог… Были мысли и к психологу наконец записаться, может, он просто нуждается в любви и где-то в глубине души уверен, что её может подарить только Фьор? Тот самый Фьор, который, по идее, должен был разрушить представления о прекрасной любви. Появились новые вопросы, ответы которых скрывались за тяжёлыми дверями, и открывать их парень почему-то боялся. Надо оставить всё как есть, позволить жизни нести его по течению, ибо как показал опыт, то действовать самому, наперекор всем — это не лучший вариант. Но Фьор действительно абстрагировался от внешнего мира, вообще никому не отвечая. Когда это произошло? Когда молния чувств и эмоций пронзила его насквозь и заставила согнуться в своей комнате, тяжело дыша от боли. Эта боль была не той, что проходит по телу искрой от удара по яйцам. Она другая и намного противнее. От неё не избавиться, приложив лёд или наклеив пластырь. Она заседает глубоко внутри и режет потихоньку, заставляя вспоминать всё. Слёзы, крики, ярость, ненависть, злость, обиду. А сколько людей улыбалось благодаря его существованию? Сколько людей действительно были счастливы рядом с ним? И скольких людей он обогатил по-настоящему приятными и нежными воспоминаниями? Он помнил свои улыбки, свои удовлетворения, получение желаемого. Брал и не отдавал. Эгоист. Так его называли? Сначала эгоист, потом козёл, мудак, ублюдок. Первое место среди кретинов, которые никогда не имеют хорошего конца. Он почувствовал это. Стыд. Самый настоящий стыд, зарождающийся в душе. Он пробуждал голод, но в то же время от еды тошнило. Вода. Много воды, чтобы утопить свои эмоции и чувства. Желательно вообще захлебнуться. Фьор Ютул, ты выиграл или проиграл? Кто же оказался сильнее из вас двоих? «Кто выиграл?» — проносилось у них в головах, но они не осознавали, что проиграли оба. И даже после окончания отстранения Фьор не появлялся в школе. Пару раз ответил Оскару, мол, всё в порядке, и более ничего. Сакса тоже молчала, потому что сама не знала, что происходит с братом, который целыми днями сидел у себя в комнате, и выходил только ночью, чтобы всё-таки что-то перекусить и посмотреть беззвучно телевизор.  — Я никогда раньше не видела его таким, — в этот момент Сакса шла со школы вместе с Эйдсволл. — Он стал слишком отстранённым и даже слова мне плохого не сказал…  — Хочешь сказать, он вдруг переосмыслил свою жизнь? — девушка усмехнулась, переплетая свои пальцы с чужими, ощущая тёплую ладонь, прижимающуюся покрепче.  — Думаешь, он на это способен? Слишком уж это не по-фьоровски. Тот случай с машиной его явно подкосил.  — А, ну тогда ясно, любовь к машине была велика, — Иззи рассмеялась, но почти сразу же стихла и продолжила. — Лауритц тоже затих. Слышала? Мать узнала об его увеличении.  — О как, и что, он перестанет?  — Конечно нет! Ему это нравится, по его словам, это придаёт ему уверенности и любви к себе… Я не осуждаю, пока это не приносит ему значительного вреда, — она пожала плечами. — А вот то, что он продолжает любить твоего брата — напрягает. Столько боли и страданий… Чтобы в конце концов всё равно сохранить чувства к такому мудаку?  — Так Лауритц полюбил не мудака, — Сакса подняла голову, когда они подошли к Ютулхейму, и посмотрела на окна спальни брата. — А того, кто с ним был. Как думаешь, насколько Фьор играл себя… Такого?  — В смысле? — Изольда проследила за её взглядом.  — Лауритц был счастлив с ним почему? Потому что Фьор был нежным, ласковым, уверена, что без извращений не обошлось, но ведь в целом… Думаешь, Фьор бы смог имитировать всё это, ни разу не испытав? Девушки замолчали в раздумьях и зашли в дом. Они ещё с утра договорились остаться после школы у Саксы, чтобы провести наконец вечер вместе. С момента их начала отношений, таких случаев выпадало от силы раза три. Забрав из бара две бутылки ликёра, из холодильника сладости, а из буфета чипсы — они направились в комнату Саксы и расположились там с каким-то романтическим кинцом. Изольда, правда, наставила всё же на боевике, но коварный поцелуй изменил её мнение в считанные секунды. И вечер проходил спокойно, им было весело, в какой-то момент они переползли на кровать, отдаваясь ласкам и поцелуям. Руки Иззи всегда были холодными, но этот холод доставлял удовольствие, когда пальцы скользили по плечам и спине. Руки Саксы же были горячими, и они заставляли тело пылать, скользя по талии и оглаживая живот. Жар вообще стал окружать их вокруг и…  — Мне нужна помощь! — Фьор вошёл в комнату и тут же из неё вышел, хлопая дверью. — Ёб вашу ж мать!  — Фьор, чёрт! Тебя стучаться не учили?! — Сакса подобрала кофту и натянула обратно на себя, а Иззи застегнула обратно рубашку.  — Я думал, ты одна! — крикнул он по ту сторону двери.  — О, так ты умеешь думать? — фыркнула Иззи.  — Что она вообще тут делает?  — Провожу время с твоей очаровательной сестрой. Сакса поправила свои волосы и открыла дверь, показав жестом девушке, чтобы та успокоилась и была сдержаннее.  — Ну, и чего тебе? — она облокотилась плечом на дверной косяк.  — Мне что, прям при ней говорить? — Фьор ткнул пальцем в гостью.  — Значит, помощь тебе и не нужна, — сестра кивнула и уже собралась закрывать дверь обратно, но ей помешала чужая нога, вставшая на пути.  — Нет, стой! — переведя дыхание и поджимая губы, парень посмотрел в глаза сестры и быстро проговорил: — Мне нужен Лауритц.  — Как ты мог заметить, его тут нет, номера я его…  — Я не об этом, — перебил он и посмотрел уже на Изольду. — Мне нужен Лауритц.