Я ненавижу до любви

Поведение Фьора пугало. Все привыкли… Ну, привыкли к агрегатному состоянию, наполненное язвительностью, иронией, неуважению к остальным. Окружающие уже автоматически реагировали на его появление давно заученной программой действий, как код, написанный лучшим программистом в Силиконовой Долине. Кто-то закатывал глаза, цокал языком и недовольно, раздражённо пожимал плечами, желая, чтобы он поскорее исчез. И с этим презрением параллельно чувствовалось некоторое уважение, вызванное страхом. Окей, мы разобрали то, что обычно чувствуют парни. Но была и другая программа. Та самая, когда втюрившиеся (именно втюрившиеся, не влюблённые) томно вздыхали, прикрывали глаза и таяли от одного лишь взгляда карих глаз. Содрогались от низкого голоса и гипнотизировались, стоило вниманию перейти на них. В обоих случаях Фьор ощущал себя королём если не мира, то Эдды точно. С ним хотели быть. Его хотели. Им хотели быть. Разве что-то ещё нужно для самовлюблённого, харизматичного и богатого мальчика? Верно, ничего. Этого хватало для самоутверждения в несправедливом и жестоком мире. Но данный код был написан с ошибками, багами. Он дал сбой. Сбой внутри известного всем Фьора Ютула. Он молчал. Молчал, когда сидел в школьном коридоре, в школьной столовой, на спортивной площадке. Просто смотрел куда-то вдаль, как одинокий задумчивый волк. Привлекал внимание к себе, ловил удивлённые взгляды и не отвечал на немые вопросы. А что он мог сказать? Что внезапно переосмыслил свою жизнь и решил всё исправить? Это так скудно звучит. Да и кто поверит? С чего бы вдруг ему принять подобное решение? Мальчик. Глупый мальчик. Вы понимаете о ком идёт речь? Я уже нет. — Ты сейчас в нём дырку проделаешь, если будешь так пристально рассматривать спину, — Оскар закинул в рот картофельные чипсы, громко ими прохрустев. — У тебя капелька пота на виске, — Иман скептично оглядела Лауритца, который судорожно протёр указанное место ладонью — Я чувствую его взгляд, — тихо проговорил в ответ. — Я схожу с ума, Оскар, мне это вообще не нравится, — Ютул резко дёрнул головой и посмотрел в сторону, отводя взгляд на турники, на которых, собственно, и оказался через пару минут. Вдалеке послышалось парочку восхищённых вздохов. Лауритц не мог не заметить странные повадки со стороны того, от кого хочет избавиться. В плане, вычеркнуть из своего сердца. Ему было спокойнее, когда слышал в свой адрес оскорбления или попытки вывести из себя. Сейчас этого не было. Тишина со стороны Ютула пугала, кто знает, что у него было в голове? А вдруг это его коварный план — заставить ощутить какое-то умиротворение, расслабиться, а потом взять и атаковать нещадно. Растоптать, прямо как он любит. — Лауритц! Он слышит это уже в который раз за день, и каждый раз как в первый. Дрожь по телу и постоянная появляющаяся уверенность дребезжит подобно поверхности озера, в которое закинули камень. В первый раз он смог убежать, скрыться в кабинете урока. Второй раз было сложнее — пришлось срочно запихнуть в себя свой обед и скрыться со столовой, пока Фьор преодолевал пространство между ними. В третий — спрятался в женском туалете, судорожно хватаясь за дверную ручку туалетной кабинки, когда девочки попытались её открыть. — Лауритц! Он не хочет даже знать, что может пойти дальше за этими словами. Почему же было так сложно остановиться и оттолкнуть его, как он делал это раньше? У него было страх. Внезапный страх, скорее за то, что Магне и Фьор снова могут устроить взбучку. Опять будут пострадавшие, виновные и страдающие. Однако всё происходящее определённо имело какую-то почву, из-за которой это самое «Лауритц» не звучит с угрозами и яростью. Оно звучит с лёгким сожалением и… это что? Чувство вины? Минуточку… — Он же не может вдруг стать хорошим? Два брата сидели дома за столом. Магне замедлил процесс жевания и поднял взгляд на младшего, который задумчиво тыкал вилкой в тарелку с едой. — Тебя это так сильно волнует? — Он весь день домогался до меня… Не буквально. И меня это напрягает. — Что он тебя не домогался? — Магне! — Лауритц недовольно нахмурился, отодвинул тарелку от себя. — Что если… если он готовит что-то действительно плохое? — Я понимаю, что между вами напряжение… тем более после всего произошедшего. Но, Ло, осталось три с половиной дня. Может, ты просто расслабишься? — Расслабиться? Магне! Ты разве не понимаешь, что он может сделать всё… буквально всё, что угодно! И ему это сойдёт с рук! Я не могу жить спокойно, зная, что на каждом углу, в любую секунду, он может взять и вонзить нож мне в спину! — он вскочил из-за стола. — Почему я не могу жить в гармонии со своими тараканами? Почему я так его бьюсь?! Почему так ненавижу?! И почему так люблю?! — понимая, что на глазах появляется влага, Лауритц молниеносно скрылся на втором этаже. — Лауритц! — послышалось вновь уже братским голосом, но даже на этот оклик он не обратил внимание. — Лауритц, я… — в горле ком… — послушай, возможно… — тяжёлый вздох, — да, я вёл себя как… — снова дебильная пауза. — Если ты будешь говорить со своим отражением, то ситуацию не исправишь, — Сакса облокотилась на дверной косяк. — И давай быстрее, мне нужна ванна. — Тебе легко говорить… — Фьор упёрся руками на раковину и опустил голову. — Конечно мне легко говорить, я же не разбивала чьи-то сердца, чтобы удовлетворить собственное эго. — Ты будешь напоминать мне об этом до конца жизни? — он бросил взгляд на сестру. — Ну… да? — на лице появилась усмешка, которая тут же пропала и сменилась поджатием губ. — Я впервые вижу, что тебе прям настолько хреново. Не то чтобы я не радовалась, но… знаешь, этот вкус справедливости… — Твоя подружка негативно на тебя влияет, — Фьор глухо рассмеялся. — Пошёл ты, — Сакса вновь улыбнулась и подхватила тихий смешок. Небольшая истерика Лауритца прекратилась достаточно быстро. Он стоял напротив зеркала в своей комнате и расчёсывал волосы, перебирая множество мыслей в своей голове. Никто не должен более видеть его подобное состояние. Все и так знают какой он, что чувствует и как с этим справляется. Зачем разрушать нарисованный им образ? Новый день в школе начался с восторженных голосов учеников. Это был день рождения школы, а, значит, всполошенные подростки сокращёнными уроками и дискотекой в конце дня. Шарики в углах коридора, гирлянды, свисающие с потолка. Конечно, это ещё и отличный повод для Фьора, чтобы замаливать свои грехи. Он успел раздать небольшие сувениры, что выглядело весьма глупо с его стороны, но это слегка смягчило отношение к персоне Ютула. — Что за суматоха с утра пораньше? — Лауритц едва увернулся от пробегающей небольшой толпы учеников. — Юбилей как-никак, — вошедшая следом Иман обвела скептичным взглядом всё вокруг. — М-да, лучше бы я осталась дома. — Зато красочно, — Магне весело фыркнул. — Да пиздец, а салют будет? — младший Сайер тяжко вздохнул и спустился с нескольких ступенек, направившись по коридору. — Лауритц! «Да блять!» — звоном отдалось в голове, парень ускорил шаг. «Не поддавайся этому. Не поддавайся. Он ничего тебе не сделает, » — а почему он так думает? — Почему ты не можешь выслушать меня?! — послышалось сквозь весь школьный шум. — Просто остановись и давай поговорим! Виски пульсируют. — Прошу тебя, мне это надо! «Оставь меня, оставь. Оставь. Оставь» — Поговори со мной, Ло! — рука на локте Лауритца сжалась. — Не трогай меня! — крик бы привлёк внимание, если бы он не издался уже за углом коридора. Они один на один. — Не смей даже так меня называть, придурок! — Лауритц резким движением выдернул свою руку и вжался спиной в стену. — Тогда дай мне высказаться же наконец! Я два дня пытаюсь с тобой поговорить! — Ох, два дня! — сколько сарказма в голосе. — А тебе сказать сколько я потратил на склеивание своего сердца?! Поговорить хочешь? Это важно для тебя? А мои чувства тебя интересуют?! Эгоист! — удар кулаком по груди. — Лицемер! — второй удар. — Ублюдок, который не знает, что такое думать не только о себе! Что тебе теперь нужно от меня?! Хочешь вновь поиграться?! — толчок. — Заставить меня почувствовать на сколько я никчёмен?! — Заставить почувствовать, что я, блять, сожалею! — Фьор перехватил его руки, схватил за запястья. Они оба тяжело дышат и полны ярости. — Я не понимаю… Лауритц, совершенно не понимаю происходящее. Но, твою мать, я не могу не думать о тебе! — О, как приятно это слышать, — брызжит ядом. — Да помолчи ты! — он впечатал парня обратно в стену, увидел в его глазах блеск страха и буквально мимолётную дрожь. — Прости… — он выдохнул, отступил, но не отпустил. — Лауритц, я… творил такую хуйню. Не оправдываю себя, отнюдь, но я бы хотел всё исправить, — его голос с каждым словом становится тише, спокойнее. — С хера ли такое желание благородства? — Лауритц не мог остановиться. Это была его защитная реакция. — Я тоже задавался этим вопросом последнюю неделю и, кажется, знаю ответ, — его хватка ослабла, взгляд перестал блистать пылким нравом. — Лауритц, я… — Заткнись, — голос дрогнул, а взгляд упрям, с остатками страха, непонимания и осознания. — Завали своё ебало, Фьор Ютул. Ты можешь обмануть всех своим поведением хорошего, извиняющегося мальчика, который вдруг решил исправиться. Но я тебе не верю. Я не позволю своему сердцу довериться тебе вновь. Если бы только ты знал как больно мне это произносить, но нет. Нет. Ещё раз нет! Лауритц глухо рыкнул и ускользнул от опечаленного взгляда. Уже прозвенел звонок, все разошлись в классы, поэтому идя в пустом коридоре, Сайер услышал тихое, сказанное шёпотом: — Ло…