Ради яйца

Дорога заняла два дня. Все это время лорд, вернее, милорд Синакр охотно просвещал меня в разного рода традициях и устоях этого мира. Оказалось, что у них тут лордами называют женатых и замужних альф и омег, а милордами тех, кто состоит вне брака. Мне было настолько комфортно с милордом, что порой казалось, будто я нахожусь дома и общаюсь со старым другом. Синакр умел расположить к себе. К тому времени, как я оказался в доме своих родителей, я уже знал наизусть их имена, достаточно хорошо разбирался в самых основных правилах поведения, чтобы хотя бы не опозорить свою голубую кровь при первых минутах общения, мог сделать извращенный комплимент альфе при публике и не слыть при этом пошляком (граф сильно выпил, празднуя исполнение своей детской мечты, и рассказал мне пару малоизвестных анекдотов на эту тему). В общем, был готов к труду и обороне, так сказать. Смущало одно: первое правило этого мира – не доверять никому. Вот совершенно никому, включая своих родителей. По словам графа тут каждый ищет своей выгоды. Взять вот тех же родителей. Они не ради чести своего сына отдают меня замуж за графа Родуа, повышая мое звание с барона до графа, а восхваляют себя среди всех соседей. Ведь они вырастили омегу, которым заинтересовался аж граф! Для меня, как для представителя другого мира, такое отношение было настоящим кровным предательством, но даже это меня волновало не столь сильно. Если никому тут верить нельзя… почему графу Синакру можно? Однако я этим вопросом старался не задаваться. В конце концов, милорд мой лучший и на данный момент единственный друг, сомневаться в его верности слишком уж не хотелось. Вдобавок, его врач поработал над моими глазами, я наконец-то прозрел! Оказалось, виновата была травма головы, и без магии обойтись было невозможно, деревенский лекарь не справился бы с этой задачей. Я смог разглядеть не только графа, кстати, очень привлекательного плечистого мужчину, но и себя, благодаря зеркалу. У меня оказались длинные волосы редкого здесь пшеничного цвета, яркие зеленые глаза, хрупкое тело настоящего омеги… и крупные заостренные когти. Милорд Синакр сказал, что ими я в будущем буду помогать своему малышу выбираться из яйца, ведь сам он не справится с этой непосильной задачей. К тому же, я должен буду помочь ему раскрошить скорлупу, чтобы он мог ее съесть, дабы укрепить свои косточки. Когда карета остановилась, и мне помогли выйти, я не без наслаждения прошелся по ровному мощеному камню. Двое суток в пути ужасно утомили, от тряски ныло все тело, словно меня били не меньше недели. Или как минимум возили воду. От входа в особняк ко мне метнулась худенькая фигурка в легком платье, и меня сразу обхватили нежные хрупкие руки. - Анустави, сынок, милый, с тобой все хорошо? Где ж ты пропадал, глупый, неразумный мой омежка! Папа-омега. Тут папой называли омегу, который выносил тебя, а отцом альфу, зачавшим тебя. Рассказывая об особенностях семейных отношений, даже Синакр признался, что, если для отца ребенок только средство достижения каких-то целей, то папа все-таки волей неволей, а что-то чувствует к своему сыну. Считается, что это последствия той боли, которую он выносит при родах. Я чуть улыбнулся той заботе, с которой папа меня бранил, и обнял его в ответ. - Я не помню, пап, простите, - при посторонних я обязан был говорить с ним на «Вы», а как мы общаемся лично, это уже наше личное дело. – Меня нашли с травмой в голове, я ничего не помню. Граф Синакр случайно меня подобрал и по дороге сюда кое-что рассказал, но больше ничего. Простите. - Ох, Керо упаси, - папа отстранился и сделал непонятный пас рукой, щелкнув языком, - потом обязательно расскажешь все, что было. А сейчас иди домой, рабы проводят тебя до твоих покоев и помогут привести себя в порядок. Я пока распоряжусь насчет второго завтрака, ты, верно, голоден. Только остерегайся отца, пока не придешь в столовую, мне надо сначала с ним поговорить. Он-то считает, что ты вернулся после неудачного побега. Ну, все, иди. Искренняя нежность ко мне папы действительно заводила в заблуждение. По словам моего друга, 80% ее было наиграно. Хотелось ему не верить, но глупо было бы закрывать глаза на такую информацию. Я поспешил зайти в дом, чтобы хотя бы осмотреться. Несмотря на усталость, мне было любопытно. На пороге действительно встретился раб с ошейником, который сразу предложил мне пройти в мои покои. Как звучит… - Как тебя зовут? – первым делом поинтересовался я. - Ваше сиятельство может называть меня так, как захочется. - Так, как тебя зовут? – сморщил я нос. - Одэл, если позволите. - А что мне позволять? Как тебя ма… то есть, папа назвал, так тебя и зовут, причем тут мое позволение? Одэл, а что это за картина? - Ваша семья прошлого поколения, Ваше сиятельство. Ваши дедушки и отец. Я на секунду замер, вглядевшись в строгие черты лиц на великолепном полотне, но тут же двинулся дальше. - Какие суровые. - Таковы правила семейного портрета, Ваше сиятельство. - Слушай, можешь звать меня хотя бы милорд? А то это длинное обращение меня нервирует. - Да как можно, Ваше сиятельство! Если подобную наглость от меня услышат хозяева, немедленно велят вырезать язык. Я вздрогнул и как-то сразу сник, заткнувшись. Законы не просто древние и жестокие, а… зверские! Я чувствовал, что где-то в моей древности тоже с рабами обращались довольно жестко, но… не настолько же! Надеюсь. К этому моменту мы как раз подошли к покоям, и Одэл открыл мне дверь, сев у порога на колени. - Ты не зайдешь? - В Ваши покои имеют права заходить только личные рабы, - как-то недоверчиво посмотрел на меня он. - Да, конечно, - я передернул плечами и зашел, самолично закрыв за собой дверь. Если и личные мои рабы такие же подстилки… Приподнятое настроение, навеянное новизной происходящего, быстро тухло. Я огляделся, пытаясь найти хоть кого-то живого. Передо мной раскинулась богатая гостиная, украшенная с тонким вкусом, каждая деталь тут была на своем месте. Великолепные комнатные растения по углам, несколько низких, почти незаметных диванчиков у стен, огромный кожаный диван посередине, перед которым еще несколько кресел в одном стиле, между ними кофейный столик из какого-то черного стекла и широченное окно, выходящее на просторный балкон, где тоже было обустроено место для отдыха. Освещение обеспечивалось за счет этого окна, одного камина и хитро расставленных зеркал. Вся гостиная дышала этим светом, хотя сама по себе была выполнена в довольно темных тонах. Я восхищенно вздохнул и пообещал себе, что это будет мое любимое место до свадьбы. Только после того, как я налюбовался интерьером, я заметил, что рядом с дверью, у стены на коленях сидят двое омежек. Странным было то, что я не почувствовал их запаха с самого начала. - Привет. Вы мои личные слу… рабы? – слово легло на язык как-то неестественно. Омеги были еще совсем мальчишками. - Да, Ваше сиятельство, - они склонили головы, но один из них настороженно стрельнул в меня взглядом. Столкнувшись с моим, он ужасно смутился и ткнулся лбом в пол. - А вы можете звать меня милорд? – не надеясь на положительный ответ, почти тоскливо поинтересовался я. Омеги словно скинули со спин тяжелые камни. Сгорбленные спины как-то враз расслабились, а поднятые головы продемонстрировали мне улыбнувшиеся светлые лица. - Конечно, милорд, как прикажете! Я тоже вздохнул с облегчением и улыбнулся им в ответ. Похоже, настоящий Анустави так же не любил этот окружающий его пафос, хоть и вырос в нем. - Вы меня извините, если буду вести себя странно, я тут головой ударился и память потерял. Кажется, я все-таки загрузил мальчишкам мозги. Они зависли с замершими выражениями на лицах и какое-то время моргали в разнобой. Потом, вроде, немного отошли от шока. - Милорд, Вам не стоит извиняться перед нами, - приподнялся черноволосый парнишка с зелеными глазами. – Вам… ну, как бы не по статусу. Он окончательно запутался и смутился, поникнув. Я снисходительно улыбнулся. - Ладно, мне сказали, что вы поможете мне привести себя в порядок. В процессе и поговорим. - Конечно, милорд. Вот здесь ванная, - второй, шатен, встал с колен и открыл мне дверь сначала в спальню, а там уже в ванную. Я послушно проследовал за ним, оказавшись в просторной… даже не знаю, как сказать. Нет, не просто ванная. Личный спа-салон! Комната была выполнена в приятном нежно-голубом цвете, на стенах были нарисованы какие-то морские жители, а пол под ногами напоминал морское дно. Справа был огромный бассейн (на третьем-то этаже!) длинной, наверное, метров двадцать, не меньше. Слева была ванна. Ну как ванна… Если квадратную емкость два на два можно назвать ванной. Сделанная из темного дерева и зеленой керамики, она казалась естественным водоемом со мхом по дну. В дальней части этого помещения стоял массажный стол. Я немного удивленно посмотрел на мальчишек, которые ждали, пока я налюбуюсь и начну, наконец, раздеваться, чтоб искупаться. - Кто-то из вас массажист? Слабо верится, у вас такие тонкие руки… - Нет, - снова смутился брюнет, - у Вас есть третий раб, который тоже должен был встречать Вас у входа. Но он по-своему относится к нашим правилам. Милорд, он хам! Под конец, видимо, пацан не выдержал и просто выдал крик души, опять стыдливо опустив глаза. Я хмыкнул. - Ладно, это сейчас неважно, - я попытался расстегнуть платье, но у меня ничего не вышло. Однако, заметив мое движение, парни поняли меня без слов и помогли раздеться и опуститься в эту великолепную ванну. Шатен принялся мыть мне голову. - Как вас зовут? - Мири, - охотно отозвались сзади. - Хони, - улыбнулся мне брюнет, усевшийся немного в стороне. - А вас не казнят, если услышат, что вы зовете меня милорд? - Нет. Мы же Ваши личные рабы, только Вы имеете право распоряжаться нами так, как Вам захочется, - пояснил Мири. - Очень хорошо, - довольно улыбнулся я. – Вопрос следующий: как я могу увидеть своего третьего раба? - Если Вы прикажете, я сбегаю за ним, - поднял голову Хони (какое забавное имя). – Он, конечно, относится к правилам с презрением, но не посмеет ослушаться прямого приказа. - Хорошо, зови его, я хочу получить свой законный массаж после ванны, - я развалился с блаженной улыбкой, пока брюнет побежал за массажистом. – Скажи, Мири… я совсем не чувствую от тебя никакого запаха. Что это значит? - Что я кастрирован, - с некоторой заминкой ответил мальчик. Я резко развернулся, не обращая внимания на боль оттого, что раб от неожиданности дернул меня за волосы. - Что ты что?! - Кастрирован, - испуганно сжался на месте Мири. В голове шевельнулась удивленно мысль, почему он не бежит, если так напуган, но мне было не до этого. - Почему? - Милорд, альфы и беты не имеют права прислуживать Вам, потому что даже кастрированные они в состоянии Вас обесчестить, а полноценные омеги имеют свой запах, который для Вас, как для омеги, не привлекателен и во время течки даже противен. К тому же, некастрированный омега сам периодически течет, а это опасно. И течный омега ужасно бы Вас раздражал своим запахом. Я закрыл глаза ладонью и сел обратно в ванну. Через несколько минут, когда Мири решился продолжить мыть мою голову, я вздохнул. - То есть, из-за того, что мне не понравился бы твой запах, тебя кастрировали, так, выходит? - Есть и другие причины, но в основном да. - Да что ж за варварство у вас здесь происходит… - Варварство? Милорд… Вы и раньше отличались, но теперь удивляете даже меня. Вы точно просто память потеряли? - Ну… Ты никому не расскажешь? - Как можно, милорд! - Хорошо. Я действительно не помню своего прошлого, но у меня есть причины полагать, что я еще и из другого мира. Как я тут оказался, да еще в теле Анустави, я не имею ни малейшего понятия. - О! – удивленно охнул парнишка и замолчал, переваривая информацию. К этому моменту зашел Хони и еще какой-то взрослый крепкий омега, больше напоминающий бету. Или это все-таки бета? Запаха нет, и определить это фактически не было возможным. Я внимательно оглядел его и встал, накинув на плечи протянутое Мири полотенце. - Привет. Ты и есть мой массажист? - А кто еще? Только мы трое имеем право заходить в эту купальню, пока Вы не замужем. Я невольно улыбнулся. Да, мужчина был действительно очень дерзок по сравнению с тошнотворно-вежливыми прочими слугами. Он даже не стал опускаться на колени, приветствуя меня, проигнорировав Хони, который усердно дергал его за штанину, напоминая об обязанностях раба. - Ну да, глупый был вопрос, согласен. Как тебя зовут? - А Вы не помните, Ваше сиятельство? – удивился тот. - Только милорд, никакого сиятельства. Нет, не помню, я головой ударился, - я показал на то место, где еще чувствовалась рана, но повязки уже не было. - Грегори, милорд. Меня словно током прошибло. Грегори! Почему Грегори? Вернее, почему мне это так знакомо? Грегори. Даже на язык знакомо ложится. Может, мы с ним хорошо общались, пока в этом теле был другой Анустави? Я нахмурился, задумавшись. Однако, быстро понял, что сам я ничего решить не смогу. Выгнав двух мальчишек, я улегся на живот на массажный стол и кивнул Грегори. - Приступай. Через несколько минут натурального кайфа под сильными руками я оглянулся, чтобы убедиться, что в ванной мы остались вдвоем. - Почему мне так знакомо твое имя? – в следующую секунду я взвыл от боли из-за того, что Грегори судорожно сжал мою кожу. - Не знаю, - вопреки этому выплеску эмоций равнодушно буркнул он. - Я тебе не верю. Отвечай перед своим господином, - нагло воспользовался я своим титулом и сел, прерывая массаж, чтобы посмотреть рабу в глаза. Те ничего не выражали. - Я не знаю, неужели неясно? – он развел руками. – Здесь это немного необычное имя, да, но правилам именования омеги соответствует, оканчивается на «и», что Вам еще надо? Я поморщился. Теперь его наглость переваливала даже через те мерки, которые для меня казались нормой, а тут вообще были самоубийственной дерзостью. Обидевшись, я решил с ним не разговаривать. Приказал только позвать Хони. Тот помог мне подобрать одежду и одеться. За время дороги сюда я успел попривыкнуть к юбке и уже не спотыкался о нее на каждом шагу. Все эти процедуры заняли у меня всего полчаса. Решив, что я достаточно отдохнул, я вышел из комнаты, сопровождаемый рабом с забавным именем. - Где столовая? Папа говорил, что распорядится насчет второго завтрака. - Еще рано, милорд. - Да? В таком случае покажи библиотеку. Хони повел меня вперед. Забавно, что он все равно шел сзади, зато заранее предупреждал о поворотах. Побродив немного по коридорам, галереям и залам, мы зашли в огромное помещение, плотно уставленное книжными шкафами, забитыми под завязку всякой литературой. Я взял первый попавшийся том и раскрыл в середине. Разборчивый ручной почерк… Необычно. Почему? Я привык к чему-то другому. Наверное, к другому почерку? - У нас сменился писарь? - Переписчик? Нет. Эти семьи работают на Ваш дом поколениями, передавая по наследству особенности письма. Я кивнул, и в этот момент к нам вышел пожилой библиотекарь. - Здравствуйте, чем я могу служить своему господину? - И Вам не болеть, - улыбнулся я ему. – У Вас найдутся книги по этикету? Старичок округлил глаза, но сразу кинулся искать требуемое. Неужели я никогда раньше не просил ничего подобного? Скоро библиотекарь вернулся с увесистым фолиантом и положил его на один из читальных столов. - Вот, Ваше сиятельство. Что-нибудь еще? - Кхм… Ну, я бы еще не отказался от книги по религиозным вопросам. Я ведь смогу взять их к себе, чтобы почитать на досуге? - Нет, нет, что Вы, Ваше сиятельство, никак нельзя! - Милорд изменился, лорд Инкар, - переглянувшись со мной, влез в разговор Хони. – Он не испортит Ваши труды. В конце концов, он же сын хозяев, Вы ведь понимаете. - Но… - старый бета выглядел таким несчастным, что мне уже хотелось плюнуть на свое желание почитать в уюте своих покоев, но он наконец сдался. – Хорошо. Берите. Сейчас принесу по религии. Через несколько минут, когда второй фолиант был предоставлен миленьким старичком, Хони ловко подхватил обе тяжеленные книги, отказался от моей помощи, и мы двинулись назад, к моим покоям. К тому моменту, когда омега сообщил, что пора бы уже идти на завтрак, я успел прочитать целую главу по этикету и пару раз уснуть над этой скукотенью. И почему я обязан это читать? Ну да, я же сын барона, мать его… Хей, а откуда это ругательство? Мири впал в ступор, когда я его произнес, здесь оно точно не пользуется популярностью.