Занимательная биохимия оборотней

- Вставай, соня! – Олаф потряс за плечо совершенно разбитого бессонной ночью Тимура. – На автобус опоздаем! Вампир выглядел до обидного бодрым и счастливым. Серебряный шип, и так не особо довольный пробуждением, тут же разозлился окончательно. Ведь именно из-за этой самодовольной вампирской морды и его дурацкого суккуба (какое счастье, что в мае его подарят демону!) он и не выспался. И то, что сам наместник выглядел превосходно отдохнувшим, было в высшей степени несправедливо. Рыжее недоумение, по всей вероятности избавило место проживания Тимура – ну, и пусть, что номинально это квартира Олафа! – от своего присутствия еще раньше, но облегчения эта мысль почему-то не принесла. Кусок в горло не лез, поэтому завтракать охотник отказался, мимоходом злорадствуя насчет оставшегося голодным вампира, ведь готовить полагалось именно Тимуру. Уже в Кузне парень об этом пожалел: хотя четыре часа дороги он мирно проспал, используя плечо Олафа, как подушку, есть после столь продолжительного путешествия хотелось неимоверно. Впрочем, вампир, судя по тому, с каким аппетитом он смотрел на шею Тимура, также не отказался бы от обеда. Охотник демонстративно поправил воротник и застегнул верхнюю пуговицу, пряча от голодного взгляда выглядывающую в рубашечный зазор ключицу: - Может, сначала в кафе какое-нибудь зайдем, а потом к оборотню? – впервые с того момента, как проснулся, заговорил Тимур. Он считал себя в полном моральном праве дуться на вампира за… в сущности, и не важно за что. Причину, при желании, можно найти, и не одну. - Хорошая идея, - разочарованно отвернулся Олаф. И отправился в сторону центрального проспекта. Тимур в Кузне ни разу не был, а потому гордо и независимо последовал за ним. Не то чтобы он боялся потеряться… просто, кто знает, что придет в голову вампиру, если Тимур за ним не проследит? Еще покусает кого-нибудь с голодухи. А Тимур – серебряный шип, он призван защищать человечество от нечисти. То, как Олаф пил томатный сок… то, как его губы смыкались на кромке стакана… то, как дергался его кадык, когда он сглатывал… это было исключительно непристойно. И завораживающе, да. Но – в большей степени – непристойно. А все чертов суккуб – в этом Тимур был совершенно уверен. Наверняка, во всем виноваты его дурацкие видовые чары. Или это – какие-то побочные явления минувшей ночи. Иначе охотник никогда бы не стал думать о нахальном, ни в грош его не ставящем вампире в таком ключе. - Может, ты уже кончишь, - прошипел сквозь зубы охотник, - пить этот гребаный сок, и мы отправимся к нашей сладкой парочке? - Ты чего такой злой? – рассеяно улыбнулся Олаф, отставляя стакан и заканчивая этим запоздалый завтрак. За этой улыбкой шипу мерещилась мечтательная рассеянность – как явное следствие прошедшей ночи. – А к Микото с женой в любом случае еще рано идти. Визит до полуночи – это, как минимум, невежливо. - Тогда какого черта ты разбудил меня в двенадцать часов дня?! Можно было уехать последним автобусом, который прибывает в Кузню после десяти вечера. - Я же говорил. Я жаворонок. Когда встал, тогда и поехали, - невозмутимо сообщил вампир. - Ты не жаворонок. Ты… ты… - даже среди богатого запаса нецензурных слов, почерпнутых у Агаты и ее сестры во время попыток бабушкиного деверя увести свою супругу с их традиционных сеансов «лечения сердечных нервов», нужного не находилось. – Ответь мне честно, тебя послали, дабы я уже при жизни искупил все свои грехи? - Ты что-то перепутал, - с исключительно серьезным видом сообщил Олаф. – Я послан тебе в награду. И это лучшее, что с тобой когда-нибудь случалось или еще случится! - Если это так, я отказываюсь тянуть это беспросветное мучение дальше, - бессильно уронил голову на сложенные на столе руки Тимур. - Ну, что ты, - с энтузиазмом подскочил со своего места вампир, - у нас еще запланирована экскурсия. Хочешь, я покажу тебе храм, где венчался Достоевский? - А у меня есть выбор? - Тебе снова ответить честно или успокоить? - Ну, почему не меня послали разбираться с профсоюзом овинников?! *** - Вы не получите моего ребенка! – несколько конвульсий – из вороха одежды выскочил крупный черно-бурый лис с двумя роскошными хвостами и оскалил желтоватые внушающие уважение размером клыки. - Не будь идиотом, Юко, - схватила своего супруга за шкирку вампирша. В ответ лис лишь угрожающе тявкнул на незваных гостей. - Мне кажется, вы меня неправильно поняли, - миролюбиво улыбнулся Олаф. Лис в ответ тоже показал клыки, но гораздо менее дружелюбно. – Я всего лишь приехал ознакомиться с вашим видением событий. - Не суйте свой наместнический нос не в свое дело, блох вам на хвост! – отрывисто проговорил оборотень, демонстративно занимая позицию для прыжка. – Сейчас же убирайтесь из моего дома. - Слушай жену и не будь идиотом, Юко, - выступил вперед Тимур: мало того, что его место в кровати оккупировал какой-то редкий су…ккуб, так еще и орать на его вампира повадились все кому не лень. Уж что-что, а орать на Олафа мог только сам охотник. – Если ты не понял, твой отец недвусмысленно угрожал избавиться от твоей жены и ребенка, если она не вернется к вампирам. Лис вскинулся так, что вампирша непроизвольно отдернула руку: - Лжешь, полукровка. - Твой сын тоже будет полукровкой, - выплюнул Тимур. – Если твой отец позволит ему родиться. - Мой отец не безумец, чтобы убивать собственного внука. - Но он уверен, что этот ребенок – не его внук, - тихо сказал Олаф. – Я же взялся доказать ему обратное. Елизавета, возможно, вы мне объясните, как вам удалось… - Забеременеть? – закончила вампирша. – Два слова: экстракорпоральное оплодотворение. - А… - Думаю, на остальные вопросы гораздо лучше ответит доктор фон Редли. Я дам вам ее визитку, - вампирша на минуту скрылась в комнате: дальше коридора неприятных визитеров не пустили, - и вернулась уже с кусочком строго оформленного картона: - Она живет в К-ске и, полагаю, не откажется предоставить необходимую документацию. Я сегодня же оповещу ее о моем согласии. А сейчас вам действительно лучше покинуть наш дом. *** - Все кицунэ такие твердолобые или это семейная черта Микото? – поинтересовался Тимур уже в такси, по дороге в гостиницу. - Не знаю. Я знаком только с этими двумя лисами, - поддерживать беседу Олаф был не в настроении. Он думал. - Ты знаешь эту фон Редли? - Лично мы не знакомы, если ты об этом. - Значит, что-то ты о ней слышал, - полюбопытствовал Тимур, доставая сигарету из портсигара. - Да. Генриетта фон Редли одна из самых известных ученых-вампиров в настоящее время. Последние несколько лет занимается вопросами деторождения у нечеловеческих рас, - рассеяно сообщил вампир, на автомате поднося охотнику зажигалку. - И в чем подвох? – красиво выпустил первую порцию ванильного дыма шип. - Вот это я и пытаюсь понять, - заинтересовано проследил за процессом складывания губ в аккуратную «О» наместник. – Зачем деду было настаивать на немедленной поездке к Юко Микото? Я полагал, что эта встреча даст ниточку в деле упырей. Но мы получили только адрес того, кто может предоставить старому лису доказательства, что грядущее пополнение его клана будет Микото по крови. - А мастер Гырк не может ошибаться? - Теоретически он может все, - чуть ближе подвинулся Олаф. – Но интуиция его никогда не подводила. - Значит, ниточка длиннее, чем тебе бы хотелось, - прокомментировал Тимур, отсаживаясь чуть дальше. - Я это и сам понял. И дай мне подумать, пожалуйста, - раздраженно ответил Олаф и отвернулся к окну. Такси подъезжало к гостинице. Тимур очень остро почувствовал недовольство ситуацией. Его опять легко отодвинули на второй план, не он в данный момент занимал мысли своего вампира и… и кажется, это был еще один звоночек. Чертова бабкина наследственность. Иногда кошачья натура проявлялась слишком неожиданно и бесконтрольно. Кошачьи собственнические инстинкты шли вразрез с разумом, и последний, хоть и слал Тимуру панические отчеты, ничего поделать не мог, каждый раз в итоге рапортуя о полной капитуляции. Вот и сейчас его инстинкты вопили о необходимости заявить права на Олафа и – по возвращению – пометить его квартиру, как свою территорию. Однако разум пока из последних сил сопротивлялся, упирая на невыносимый характер того, кого кровь рыси требовала признать своей собственностью. Именно этот момент осознания реального масштаба проблемы неудачно выбрал Олаф, чтобы, приобняв Тимура за талию, потребовать у администратора ключ от люкса для новобрачных. - Что? – зашипел рассерженный полукровка, - какие новобрачные?! - О, пошутить уже нельзя… - закатил глаза наместник. - Достал ты уже со своими однообразными шуточками, - заорал Тимур, который и так в себе разобраться не мог, а поведение Олафа совсем не способствовало установлению равновесия в душе охотника. - Хорошо. Давай, скажи мне прямо сейчас, что ты не любишь мужчин, что ты со мной не заигрываешь, что это мне мерещится, и я отстану. Больше никаких шуточек. - Причем тут… мужчина, женщина. Я тебя не люблю! Ты мне всю жизнь испортил!!! - Ну, и заявочки! Мы всего четвертый день знакомы. А завтра ты мне скажешь, что потратил на меня всю молодость и лучшие годы твоей жизни?! Прости, дорогой, я не готов к настолько серьезным отношениям. - Ты… ты… - слова для наместника снова не находились, от злости лицо Тимура пошло красными пятнами. Он резко развернулся к стойке: - Дайте нам номера на противоположных концах гостиницы! И на разных этажах! Тимур демонстративно взял у нервно улыбающегося администратора ключ от одноместного номера и молча удалился. *** Дома Олаф, приняв просто необходимый после дороги душ и переодевшись, развалился на диванчике с книжкой Стокера. Тимур, объявивший бойкот наместнику, а потому молчавший со вчерашнего вечера, был отправлен в магазин за продуктами, как только выяснилось, что за сутки, на которые квартира была оставлена на Эльвина, из холодильника таинственным образом пропала вся еда. «Дракулу» вампир давно хотел прочитать, да все руки не доходили. На самом патетическом месте – когда главного героя спасает от своих голодных подружек сам румынский граф и весьма романтично относит гостя в его спальню на руках – входная дверь начала сотрясаться под ударами чьего-то яростного желания попасть в квартиру. Донельзя удивленный таким поведением неизвестного – кто, в своем уме, будет ломиться к наместнику? – Олаф пошел открывать. С порога на его шею бросилась совершенно невменяемая Мартиша и бурно высморкалась в футболку своего бывшего: - Олаф! Это… этого просто не может быть! – вампирша была в настолько расстроенных чувствах, что привычная шкала оценки ее состояния от «истерю для собственного удовольствия» до «это конец света, я ноготь сломала» была совершенно не применима. И к тому же явилась Мартиша в невероятную рань – еще не было и пяти часов дня! Мужчина всерьез испугался и потащил бьющееся в не наигранной, как обычно, истерике тело на кухню, усадил всхлипывающее существо на стул и влепил чувствительную пощечину: - ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Мартиша ойкнула и сфокусировала наконец-то взгляд на вампире: - Я беременна. Олаф сел, где стоял – на пол: - Ты уверена? - Да! Вот! – женщина протянула мятый квадратик бумаги с непонятным черно-серым изображением каких-то пятен. - Что это? - Результат УЗИ. Олаф напряг воображение и признал в одном из пятен что-то, напоминающее головастика. - Ммм… а Эрлих знает? - Нет, я только что из клиники. - Ну, отец-то хоть – Эрлих? – на всякий случай уточнил Олаф. - Конечно! – обиженно засопела Мартиша. – Срок – пять недель. Я забеременела в первый же раз, когда мы были вместе после его возвращения. Никакая вегетарианская диета была не нужна! На этом лечебное действие оплеухи закончилось, и женщина начала рыдать с восставленными за время передышки силами. - А я, идиотка, все это время еще и курила! А если он родится больным теперь?! А если у меня вообще из-за этой дурацкой диеты будет выкидыш?! Оглушенный новостью Олаф достал из холодильника бутылек валерьянки, любовно хранимый для регулярно приходящей в гости мамы, щедро плеснул в стакан, наполовину наполненный водой, и подал Марише. Та по инерции протянула руку, чтобы взять, что дают. Тут вампир опомнился: - А беременным вампиршам можно валерьянку? Уже ухватившая стакан рука экспрессивно плеснула гипотетический яд на отравителя, и женщина испуганно заскулила: - ААААААА!!!! Я не знаю! Что мне теперь делать?! А вдруг я не смогу его родить?! Вдруг он погибнет! А если я его уроню, когда буду кормить?! А вдруг у меня молока не будет?!!! Я тогда сама себе голову отрежу – пилочкой для ногтей! ОЛАФ!!! - Тише, тише… - успокаивающе прошептал вампир, прижимая к мокрой груди Мартишу, - волноваться тебе точно нельзя. Сейчас мы пойдем в гости к моей маме. Она каждый раз мне говорит, что помнит все как вчера, и в подробностях описывает все пять часов своих невозможных мучений, которые сопровождали мое рождение. Она точно знает, что тебе можно, а что нельзя. - Ой! Ну, конечно! – Мартиша соскочила со стула и потащила Олафа на буксире сначала в коридор, потом в гости к бывшей свекрови. Эльвира Карловна, узнав, в чем дело, деловито сунула в руку вампирше бокал с донорской кровью: - Тебе нужно восстановить нервы, дорогая. Да и малышу полезно. И выставила Олафа за дверь: - Это разговор не для мужских ушей, малыш. Весьма довольный таким поворотом событий вампир отправился к себе, даже не обидевшись на явную гендерную дискриминацию. *** Тимур открыл дверь и так и замер на пороге. Совершенно волшебный аромат – острый и сладкий одновременно – ударил в ноздри. Шип бросил сумки в коридоре и последовал за ним. Запах вел в ванную, где Тимур обнаружил снимающего влажную футболку Олафа. Источник волшебного аромата был прямо перед ним. Парень искренне удивился, что он мог так непозволительно долго игнорировать такое чудо, как Олаф, да еще и объявить ему какой-то дурацкий бойкот. Обычная мысль о мерзком характере наместника на этот раз почему-то голову охотника не посетила. - Что это? Какой-то парфюм? – Тимур буквально уткнулся носом в шею вампира, но этого было мало. Сумасшедший аромат отчаянно кружил голову, пьянил, чего-то алчно требовал… А кожа вампира просто умоляла попробовать ее на вкус. Тимур сдался и осторожно коснулся пульсирующей венки языком. К запаху добавился вкус – в его мозгах щелкнуло, будто кто-то выключил свет. А ошарашенный Олаф ощутил, как его легко поднимают в воздух и усаживают на стиральную машину. Совершенно беспардонные губы и язык с жадностью исследовали его грудь и живот, а руки без усилий стягивали с него джинсы. Тимур утробно урчал, терся об Олафа всем телом и, пользуясь его оторопью, стаскивал мешающую тереться одежду. Наместник недолго пребывал в шоке от крайне непривычного поведения своего домработника и попытался вырваться. Однако Мурчик уверенно зафиксировал его запястья, прижав их к бедрам вампира, и, продолжая целовать и покусывать шею, а потом и ухо наместника, замурчал какой-то ритмичный мотив, от которого желание сопротивляться резко убавилось. Свято место пусто не бывает – желание вырваться и сбежать от сбрендившего полукровки сменилось на прямо противоположное. Тем временем шип целенаправленно подвинул задницу Олафа к краю, чтобы обеспечить себе беспрепятственный доступ к телу. Невесть когда освобожденный из член охотника недвусмысленно упирался вампиру в поджатые, но беззащитно обнаженные ягодицы. - Если ты засунешь это в меня без смазки, я тебя убью. – Олаф, борясь с наваждением, слабо дернулся назад. Тимур утробно рыкнул и крепче сжал жертву. – Когда выберусь… - поменял свои планы вампир: мышцы были словно ватные, а желание вырываться по большему счету отсутствовало. Понятно, что его состояние вызвано очередной кошачьей песенкой, а вот с чего самого кошака перемкнуло? Впрочем, кого он обманывает: если бы не внезапность происходящего, то Олаф бы давно уже расслабился и получал удовольствие и без магического мурчания. Но столь крайняя смена полярности от ненависти к любви настораживала. Шипа же очевидно ничего не беспокоило, он выпустил одну руку наместника, чтобы удобнее перехватить его ногу и закинуть себе на плечо. И Олаф воспользовался счастливым мигом относительной свободы, чтобы сгрести с полки какую-то бутылку: - Воспользуйся хоть этим… - наместник ткнул найденным в сбесившегося охотника, но тут емкость была опознана как флакон с ментоловым шампунем. Живое воображение резво нарисовало эпическое полотно «Жопа в мыле», но свойственное Явленскому чувство юмора отчего-то прикинулось ветошью и отползло в сторонку. – Ой, нет, - отдернул руку вампир, - лучше это. Второй раз улов оказался более удачным – наместнику досталась банка с кремом для рук. Тимур, который в это время терся щекой о ногу Олафа, продолжая мурлыкать, скосил на банку глаза и провел языком по одному из пальцев, удерживающих крем, осторожно отделил его зубами от остальных и забрал в рот. - Вот черт, - выдохнул Олаф, - убедил, я сам! Охотник освободил вторую руку вампира, продолжая сосредоточенно посасывать его палец. И это очень, очень-очень отвлекало Олафа от добросовестного выполнения поставленной задачи. Хотя он и понимал, что старается для себя, но терпеть это издевательство над своей верхней конечностью в ущерб… нижней больше не мог. Он выронил заметно ополовиненную банку с кремом, который тут же воспользовался возможностью размазаться по кафелю, и притянул к себе Тимура, впиваясь в его губы жестким поцелуем. Тот с удовольствием ответил, резко входя в тело наместника и одновременно толкнувшись языком в его рот. Это он, конечно, сделал зря. Потому что от неожиданности вампир сомкнул челюсти, до крови прикусив охотнику язык. Шип в ответ рыкнул и пустил в ход свои зубы. Микс из крови Тимура и собственной показался Олафу самым восхитительным в его жизни коктейлем. Практически сразу приспособившееся под размеры охотника тело вампира с благодарностью принимало каждую новую волну удовольствия. Мерно раскачивалась, стукаясь о стену, стиральная машинка, но ей к подобным вибрациям было не привыкать – при сушке трясло если и не сильней, то со значительно большей частотой. С очередным размашистым движением шипа машинка жалобно скрипнула, а Тимур, кончив, вскрикнул и упал на Олафа, который в силу законов физики откинулся назад и – уже по закону подлости – ударился головой о стенку. - Какого черта?! – попытался расшевелить распластавшуюся на нем тушку вампир. Тушка признаков жизни не подавала. *** Свет включили. Первое, что увидел Тимур, были суженые от злости глаза наместника: - Ты вырубился прямо на мне! Охотник покрутил по сторонам головой и выяснил, что находится в спальне. Голова ответила протяжным гулом и болью: - Что? - Мне пришлось… заканчивать самому, - терпеливо пояснил Олаф. - Ммм, а причем здесь я? - Вот именно, что ни при чем! Мне же тебя еще и на кровать пришлось тащить, секс-террорист, блин, недоделанный. Перед внутренним взором замелькали довольно откровенные картинки, Тимур покраснел и прошептал: - Валерьянка. Так вот почему баба Агата с теткой ее пили тайком от всех, - охотник обижено посмотрел на вампира. – И зачем ты это подстроил? У меня теперь сутки голова болеть будет… - А у меня задница! - И где же твоя хваленая регенерация истинного вампира? – нашел время съязвить Тимур и попытался выбраться из кровати. – В любом случае, меня это не касается. - Еще как касается, - Олаф прижал страдающего шипа к матрасу. – Я планирую взять реванш! Прямо сейчас. К тому же, говорят, секс – лучшее средство от похмелья. Вот и проверим. От вампира все еще слабо пахло валерьянкой, но теперь это вызывало лишь рвотные позывы, и Тимур слабо попытался оттолкнуть наместника. Тот ласково провел кончиками пальцев по левому виску парня, рисуя то ли сложную геометрическую фигуру, то ли замысловатый иероглиф. И боль, прихватив тошноту, отступила. - Лучше? – к виску прижались теплые губы, а руки начали своевольничать на теле, бессовестно заползая под чудом все еще держащиеся на Тимуре рубашку и штаны и, что характерно, в первую очередь, изучая стратегически важные места. – Между прочим, ничего я не подстраивал. Откуда мне вообще знать о твоей реакции на валерьянку? Тимур оценил свое состояние как «лучше и быть не может», но коварные руки исподволь доказывали, что может. - Ты же меня в известность не поставил о своей маленькой слабости, - продолжал свое грязное дело вампир, освобождая Тимура от одежды. – А откуда мне знать, какие сюрпризы таит в себе разбавленная рысья кровь? И угодливо поддакнувшая память навела охотника на мысль, что в сущности, уже поздно пить «Боржоми»: даже главная причина, по которой Тимур противился отношениям с Олафом – кое-чей вредный характер – теперь не имела значения. Так что в принципе он целиком и полностью разделял намерения вампира, но решил не ставить его в известность о сем факте. Вместо этого шип ловко вывернулся из-под тяжелого тела, и Олаф в очередной раз поразился тому, сколько силы скрыто в хрупком на вид Тимуре. Хваленая молниеносная реакция вампира снова дала сбой, и парень не только успел удобно примоститься сверху, но и завести свой очередной мурчащий мотивчик. - Да чтоб… твою бабушку… через колено, сирена чертова, - выдохнул наместник, смиряясь с тем, что ему снова предстоит быть снизу. Тимур на это только хмыкнул, потому что рот его был занят гораздо более важным делом, и на докучливые препирательства он отвлекаться не намеривался. А когда его губы сомкнулись на члене вампира, тому тоже стало не до бессмысленных мелочей. В какой-то момент Олаф осознал, что его руки уже свободны, и не преминул запустить их в пестро-синюю шевелюру, оказавшуюся на ощупь мягкой, как кошачья шерстка. Кажется, он слишком сильно прижал к себе Тимура, потому что тот на мгновение сбился с ритма, пытаясь вдохнуть чуть-чуть воздуха. Однако рокот морского прибоя уже наполнил уши вампира, и на такие пустяки, как чье-то кислородное голодание, он просто не обратил внимание. Тело наместника выгнулось дугой над кроватью и расслаблено упало обратно, подкинув Тимуру еще один повод расстаться с жизнью. - Не в то горло попало, - сообщил, откашлявшись, охотник. – Будем считать это компенсацией морального ущерба, согласен? - Угу, - пробормотал Олаф, который сейчас мог согласиться с чем угодно. - Эй, не смей засыпать, мы еще не решили мою маленькую проблему! – Тимур игриво куснул вампира в шею. - Ну, и кто из нас кровосос?! То за плечо цапнешь, то в шею укусишь… – слегка оживился Олаф. - Ага, я еще и крестиком вышивать умею, - с интонациями кота Матроскина подтвердил охотник, чертя пальцами прихотливые узоры по разгоряченной коже наместника. – И на машинке тоже… Между тем, признаки оживления проявил не только Олаф, но и еще некая часть его тела. - Что ты можешь на машинке, ты уже продемонстрировал, - хрипловато рассмеялся вампир. – А в кровати – слабо? - Отчего же, - Тимур вновь перекатился на Олафа. Трахать наместника, будучи в здравом уме и твердой памяти, было гораздо, гораздо интересней. *** - Тебе не кажется странным это стечение обстоятельств? – Тимур лежал на животе, подперев голову рукой, и увлеченно разглядывал лицо наместника: высокие скулы, закрытые глаза с пушистыми ресницами, откидывающими длинные тени на щеки, прямой изящный нос, упрямую складку бледных губ, твердый подбородок с очаровательной ямочкой. – К-ск, конечно, город небольшой… Но, как-то это невероятно взять и встретиться тебе и мне в первый же день, как я сюда приехал… да еще и таким образом. И этот Микото, и мастер Гырк, который именно сейчас вернулся, а не через неделю, например, и эта Редли… - Нет, - Олафу совершенно не хотелось ни шевелиться, ни общаться. - А вот у меня такое ощущение, как будто все это подстроено. - Чему вас только учат! – хмыкнул вампир. – Это вполне обычное стечение обстоятельств, совпадения, случайности и так далее, и тому подобное. Просто я – наместник. - Нас учат выслеживать и убивать слетевших с катушек кровожадных тварей, – обиделся Тимур. Но любопытство победило: - Ну, и при чем тут твой титул? - Наместником потому и назначается старейший из рожденных на определенной земле вампир, что именно он чаще остальных оказывается в центре всего, происходящего с общиной. Все неприятности его, то есть меня, - скривил рожицу Олаф, - сами находят. Чем это обусловлено, точно неизвестно. Объясняют данный феномен по-разному – связью с космосом, Матерью-землей, древним общинным праразумом и так далее. Наиболее адекватная теория объясняет это повышенной чувствительностью к ноосфере конкретного места. Если проще – особо заточенной интуицией, которая приводит наместника именно к нужным людям или в то место, где он должен быть. - Что значит «неприятности сами находят»? - Тимур принял объяснение за злостную инсинуацию. – Хочешь сказать, что я – нашедшая тебя неприятность?! Дальше возмущаться охотнику помешал ввалившийся в спальню в своей характерной манере Элька. Тимур окинул его сытым взглядом, всем своим видом демонстрируя превосходство. Суккуб, моментально оценив картину, с обычным для него боевым визгом упал на кровать между любовниками и впился в губы растерявшегося от такого напора охотника. От поцелуя по коже Тимура словно пробежал разряд электричества, но препятствовать сбору выплеснувшейся энергии, которую все равно не удержало его человеческое тело, Тимур не стал. Вампир, посмотрев в ошалелые глаза котика поверх рыжей макушки, заржал. - Ну, чего ты, - застенчиво улыбнулся отстранившийся наконец-то Элька, - он такой вкусный! А я голодный! Вот! Олаф притянул суккуба за щуплое плечико, едва прикрытое откровенным топиком, и прикоснулся к его рту целомудренным поцелуем, легко делясь природной энергией. - Мы в ответе за тех, кого приручили, - подмигнул наместник Тимуру, отстранившись. - Зачем вообще было приручать суккуба? – проворчал шип. - Он так шутит, - открыто улыбнулся ему Эльвин. – Олаф меня спас от парочки отморозков позапрошлой осенью. Я тогда в первый раз вышел на охоту. Ну, и напоролся… со своим счастьем. - Первый раз? – уронил челюсть Тимур: Шильникова, опираясь на его внешность, он считал своим ровесником или чуть младше, если учитывать, что сам охотник выглядел обманчиво моложе своего возраста. – И сколько же тебе лет, ребенок? - Сам ты ребенок! Я совершеннолетний, - надул губки Эльвин. - По законам суккубов, - из последних сил сдерживался Олаф, чтобы не заржать, глядя на растерянное выражение лица Тимура. – Ему скоро шестнадцать. - И ты… - сделал большие глаза охотник. - Вот и мне это дико… - перебил его вампир. – Поэтому я и пытаюсь пристроить его к демону. А пока вот подкармливаю. Не на панель же ребенка отправлять. Опять нарвется на каких-нибудь. «Значит, - дошло наконец-то до охотника, - значит, никакого секса между ними никогда не было. То-то Олаф так дотошно расспрашивал о способах питания суккубов». - Вот черт, уже полночь! – закрыл тему Олаф, выскакивая из постели. - Ну и что? – потерся щекой о плечо оставшегося лежать Тимура Элька, разомлевший от двойной порции энергетического пайка. Ему вовсе не хотелось терять общество двух таких замечательных подушек. - Нам с Тимуром надо навестить одну даму, - наместник кинул в охотника вытащенным из комода полотенцем. – А ты остаешься дома за старшего. Охотник, с трудом вспомнивший о запланированном на вечер визите к доктору Редли, покладисто отправился в душ, бросив в дверях: - Разбери сумки. Они в коридоре. И только попробуй опять все сожрать! Я второй раз в магазин не пойду. - Мне нужно много есть! Я растущий организм! – недовольные крики Эльвина заглушил вопль Тимура, поскользнувшегося на размазанном по кафелю креме.