Две сотни лет спустя

Люди думают, что целительство — это очень просто. Прочёл заклинание — и человек, который мгновение назад был на волоске от смерти, уже совершенно здоров. Но сами целители подобных заблуждений терпеть не могут. Не говоря уже про учёбу, одна работа лекарем чего стоит! «Думают, что всё так просто? Как же они, мать вашу, ошибаются… И как же глупо хотеть от простого человека вроде меня невозможного. Просто многие не понимают, что целитель — это не хрономистик, он не может вернуть время назад или заставить предметы принять первоначальную форму! Так, всё… Вдох, выдох… Работать нужно». Мелания не понимала, зачем вообще взялась за такую сложную, даже невозможную задачу. С другой стороны, такой поступок помог бы ей завоевать доверие братьев, но тогда следовало бы исполнить всё проще: сделать вид, что очень стараешься, а на деле не предпринимать ничего. Ведь девушка не обещала, что обязательно спасёт этого бедолагу, который уже был одной ногой в гробу. Но какой-то внутренний голос сказал ей, что когда дело касается человеческой жизни, всегда стоит выкладываться на полную. Мелания не могла взять в толк, с каких пор она стала настолько человеколюбивой и старательной в отношении чужих жизней, но решила не придавать пока этому особого значения. Впереди ждало серьёзное испытание воли, выдержки и умения. Разрыв аорты как следствие перелома грудины. Множественные переломы рёбер. Смещение внутренних органов. Открытые и закрытые переломы конечностей. Гематомы по всему телу. Внутренние кровоизлияния. И это далеко не вся работа, на которую по какой-то ей самой неведанной причине согласилась Мелания. Она взглянула на этот откровенный ужас, обмякший перед ней на кровати, и глубоко вздохнула. Неизвестный точно ещё дышал, а значит, его ещё в теории можно было спасти. Не слишком-то опытной целительнице, такой, как Мелания, пришлось бы потратить очень много усилий, которые с большой вероятностью ничего бы не изменили. Но королева (а она себя всё ещё таковой считала, несмотря на свою давнюю и неприглядную смерть) не привыкла пасовать перед трудностями, весь её жизненный путь был сплошь усеян препятствиями. Обычно она не боялась запачкать руки в крови или совершить незначительную по последствиям ошибку, но теперь она чувствовала напряжение и полную решимость приложить все свои усилия, чем себя очень удивляла. Сначала была спаяна аорта и разрывы печени, затем срощены переломы рёбер и восстановлены лёгкие. Удалось убрать кровь из плевральной полости. Можно было вскрыть грудную клетку, чтобы лучше наблюдать за последствиями лечения, но тогда пациент тут же потерял бы всякий шанс выжить, ведь внутри него всё ещё было множество брешей, через которые свободно и резво сочилась кровь. Целители потому-то и обладали большим преимуществом по сравнению с докторами, что могли выявить все повреждения пациента, даже не глядя на него, лишь ощущая восприятием. Также с помощью всепроникающего свойства маны лечение возможно было осуществлять без непосредственного контакта с повреждениями. В данной ситуации это пришлось очень кстати. Мелания устала ужасно. Она чувствовала ужасное магическое истощение несмотря на то, что выпивала зелье восстановления маны каждые полчаса. Далее Мелании пришлось срастить все оставшиеся переломы. В большинстве случаев пришлось собирать множество мелких осколков кости в одно целое, и это требовало большой внимательности и магической энергии. К счастью, посох немного помогал, к тому же Мелания не сдавалась и не прекращала работать даже тогда, когда чувствовала полный упадок сил. Блез и Санти носили воду, повязки и лекарства, а также готовили ужин. Мелании приходилось есть прямо во время операции, чтобы не тратить время зря. Каждая минута могла стать решающей. С позвоночником пришлось повозиться, так как спинномозговой нерв был полностью переломлен в одном из позвонков. Когда все кости были восстановлены, Мелания принялась за внутренние органы. Внутри пациента было некое отвратительное и в то же время завораживающее зрелище, напоминающее бульон из крови и органов, который, однако, вам никогда бы не показался привлекательным. Целительнице требовалось восстановить кровеносную систему как можно скорее, чтобы кровь могла вновь циркулировать по кругам кровообращения. Для этого потребовалось несколько пузырьков восстанавливающего зелья и пара часов упорной работы. Мелания была уже совсем без сил и заснула прямо на рабочем месте, устроившись на коленях и склонив голову на койку. Никто и не думал её будить, только Санти накрыл самоотверженную девушку одеялом и подстелил под её ноги ковёр, чтобы она не замёрзла. Сами братья не могли сомкнуть глаз от переживаний, хоть это и не они выполняли столь адски невыносимую задачу — поставить умирающего на ноги. Но они по достоинству оценили благородный поступок девушки, их отношение к ней теперь сильно изменилось. Никто из них больше не смел сомневаться, стоит ли брать её в компаньонки, оба они уже решили, что к человеку с такими духовными качествами несомненно есть место для доверия в их сердцах. В конце-концов братья уснули, Санти на кровати, а Блез — на полу рядом с Долорес, как и в прошлую ночь.

***

Сознание плыло. Можно было услышать какие-то голоса и крики, но они словно пробивались сквозь толщу воды. Тело не чувствовалось совсем. Вместо него была какая-то вата, что-то незнакомое, чужеродное. И очень не хотелось открывать глаза. Казалось, что если их открыть, произойдёт что-то ужасное, непоправимое. Но сквозь закрытые веки пробивался свет, и можно было уже почувствовать, как душа возвращается в тело. Теперь оно чувствовалось совсем иначе, как родное. Теперь можно было ощутить положение конечностей и прочувствовать их очертания, не открывая глаз. Парень, весь грязный и в крови, пошевелил сначала одной рукой, потом второй, и всё-таки решился открыть глаза. Но не было видно ничего, кроме белой пелены на левом и красной — на правом. Тогда парень попробовал приподняться на руках. Его каштановые кудри немного встряхнулись, худая рука наткнулась на что-то круглое и твёрдое. Однако всякие другие ощущения перестали волновать его после того, как по всему телу пробежала резкая боль. Бедняга громко застонал. Он не мог видеть, но точно знал, что всё его тело в ужасном состоянии. И тут он вспомнил, что с ним приключилось… Когда контрабандисты предложили решить вопрос мирно и без лишних свидетелей, Крис без раздумий согласился. Ему казалось, что уладить дело с глазу на глаз всяко лучше, чем сеять смуту среди жителей деревни. Он посчитал, что если давно уже считается их доверенным лицом и надёжным подельником, с ними можно будет нормально договориться на счёт сестры. Как же он ошибался… — Эй, браток, деньги-то принёс? Выкуп за свою сестрёнку. — здоровый амбал ухмылялся до ушей своей мерзкой улыбочкой, расползавшейся всё сильнее на его уродливом лице. — Да ты не бойся, мы люди честные. Честь для нас — золото, — глупо усмехнулся второй, рассчитывая, что его каламбур произведёт на товарищей должный эффект. И братки правда засмеялись, кто как: кто-то заржал по-свинячьи, кто-то просто тихонько захрюкал, а кто-то лишь молча предвкушал дальнейшее развитие событий. Крис тоже вежливо ухмыльнулся, хотя шутка для него была совсем не смешная. Бандитский этикет всё-таки стоило соблюдать. Следуя правилам, Крис вытащил небольшой кошель и открыл его, показывая свою честность всем присутствующим. Бандиты сразу оживились после того, как лично увидали знакомый золотой блеск. — Да, деньги здесь. Правда, мне не удалось собрать столько, сколько вы просили, но я ещё добавил украшения моей матери, так что… — худощавый долговязый паренёк старался не смотреть в глаза этим ребятам. Они воспринимают такой жест за дерзость и могут не на шутку разозлиться, а злить братков было совсем не выгодно, учитывая, что он так и не смог достать нужную сумму, и он надеялся отработать её в будущем. — Братки, вы слышали? У него нет нужной суммы! — самый крупный из них тут же злобно оскалился. Следующие слова были обращены к парнишке, — Да нахрен нам сдались твои старые безделушки! Они и гроша ломаного не стоят! Нам нужно золото, зо-ло-то! Гони добро, и не получишь зло! Бандюги как по команде начали окружать бедного паренька. Он понял, что дела его плохи, и предпринял последнюю попытку вывернуть ситуацию в более безопасное направление: — Послушайте, сейчас я дам вам это, а потом отработаю остальное! Я же давно уже доказал свою полезность! Пожалуйста… — Хахаха, парни, вы слышали?! Да этот наивный малец, оказывается, всё это время думал, что мы с ним настоящие друганы! — говорящий харкнул парняге в лицо, — Ты стал для нас бесполезен сразу после того, как мы начали торговлю людьми. Даже надеялся, что сможешь спасти от той же участи свою сестрёнку. Ты как будто сам не понимаешь, что такой товар мы бы ни за что не упустили! И даже предлагали тебе долю… — уродец наигранно-печально покачал головой, затем расплылся в жестокой ухмылке, — Если бы ты согласился, остался бы жив и при деньгах. Но теперь… Прощай, парень. Вини себя сам за такую судьбу. — Нет! Стойте! Подождите! Мы можем договориться! Нееет! — Глубоко в лесу раздавались истошные крики бедняги, но никто не мог их услышать, и уж тем более никто не пришёл бы ему на помощь. Все в деревне знали его как расчётливого и гнусного человека, который продавал своих, лишь бы получить выгоду. Он долгое время работал вместе с бандитами и контрабандистами, помогал организовывать похищения и кражи, даже сам занимался контрабандой, попутно стараясь втереться опасным парням в доверие. Но Крис не учёл одного: среди бандитов нет ни одного, не способного предать ради золота. Они продадут даже родную мать.

***

— Боже! Я жив! Правда жив!.. — Кристофер был не в силах остановить слезы. Он не знал, почему плачет: то ли из-за потрясения, то ли от горечи, то ли от счастья. Его эмоции были крайне неоднозначны. Перед тем, как умереть, он чувствовал сильную досаду и негодование на свою жизнь, но всё-таки был уверен, что заслужил быть забитым до смерти, как собака. Ведь он совершил много зла в своей жизни, лишил будущего многих людей только ради личного счастья и благополучия сестры. А всё-таки ничего в итоге не добился: ни сестру не спас, ни себя… «И всё-таки, раз я жив, мне теперь не стоит попадаться этим мерзким типам на глаза. Но что станет с Рогги?.. Я не хочу, чтобы её продали, как и других, но совершенно ничего не могу с этим поделать. Для начала следует разобраться, почему я вообще жив и где я…». Мелания была разбужена криками под своим ухом. В голове ужасно гудело, тело не слушалось, в горле пересохло. Последствия длительного магического перенапряжения. Она протёрла глаза и с трудом смогла понять, кто она и где находится. События вчерашнего дня вспыхнули в памяти, она позвала братьев, но никто не откликнулся. Их просто не было в хижине. Зато пациент, кажется, чувствовал себя уже лучше, потому что плакал, смеялся, корчился от боли и снова плакал. Мелания определила это состояние как шоковое. Она взяла парня за руку, и он через пару секунд удивлённо замолчал, а потом резко отдёрнул ладонь и испуганно спросил: — Кто здесь? Это вы спасли меня?.. — Мелания вспомнила, что излечила только самые серьёзные травмы (на большее её не хватило), и потому оба повреждённых глаза пока имели ограниченный функционал. В общем, парень оставался слепым и мог полагаться только на слух и тактильные ощущения. — Да, вас нашли в лесу и привели сюда. — Мелания старалась говорить как можно нежнее, чтобы не тревожить пациента ещё больше. Она даже взяла его руку в свои, и в который раз уже удивилась своей мягкосердечности, — Пока я вылечила только травмы, представляющие наибольшую опасность. Для полного исцеления потребуется ещё несколько дней… Кристофер, услышав нежный девичий голосок, ощутив прикосновение мягких тёплых рук, не мог не успокоиться. Следуя совету целительницы, он послушно лёг обратно на кушетку и больше не пытался встать. Она пока не расспрашивала его ни о чём, но Крису это приносило облегчение. Он мог спокойно обдумать всё, что с ним произошло, и рассудить, что делать дальше. «Если бы эта милая девушка знала, какой я мерзавец, стала бы она спасать меня? Конечно, нет. Даже самая добрая душа справедливо посчитала бы, что я заслужил того, что получил… А может, смерть на самом деле — освобождение? Может, Боженька посчитал, что я не достоин смерти поганого пса, и моя судьба — влачить своё жалкое существование вора и труса до самого конца жизни, каждый день вымаливая прощение за свои тяжкие грехи? Что ж, такая судьба действительно достойна меня. И теперь я даже никогда не узнаю, что случилось с Рогнедой… И она никогда не простит меня за то, что я умер и оставил её одну на растерзание этим дьяволам в человеческом обличье. А я выживу и буду жить дальше… Уйду в монастырь и буду там до конца дней своих жить отшельником, гнить в одинокой тихой келье, терзаться воспоминаниями о совершённых поступках, повлекших за собой боль и страдания многих и многих людей. И я буду каждый день по нескольку раз молиться, но не о себе, а о сестре и вообще обо всех людях, которым нужна помощь Господа. Да, пожалуй, и эта добрая женщина, которая спасла меня…» Крис не успел окончить свою мысль. В домик с шумом ввалились двое, неся на себе пару заячьих тушек, мордочки которых имели такое чистое выражение, будто они сами пожелали умереть во имя какой-то благородной цели, только им известной. Когда братья заметили, что Долорес очнулась, а вместе с ней и пациент, оба тут же бросились к кровати.