Эй, Староста!

      Учить Чонгука было не так сложно, он схватывал на лету, удивляя некоторыми ответами Юнги. Просто часто уставал от учебников и падал на кровать со словами «На сегодня хватит», «Староста, когда это закончится?», «Староста, ты такой скучный». Староста это, староста то. Юнги не мог долго злиться на это обращение. Стоит признать, что от него это звучало по-особенному, приятно даже. В моменты такой лени и усталости парня он просто наблюдал за ним с улыбкой, главное не попасться с поличным. Хотелось лечь к нему и прижаться, а не сидеть на полу среди учебников. Если честно, он тоже уставал от учёбы, хоть и казалось иначе.       Сидели они у Чонгука в комнате, два раза в неделю. Комната увешана какими-то плакатами, имелись две гитары, но Чон рассказывал и про третью, когда тот стал расспрашивать от интереса про всё. Для Юнги был удивительным тот факт, что у него только мама. Как оказалось он многое не знал о парне, как и тот о нём. Чонгук теперь не казался бездельником и избалованным парнем. Его мама оказалась приятной женщиной, встречающей Мина каждый раз с улыбкой. Не строила какие-то правила дома, разговоры были чуть ли не дружеские с сыном, а не статусные. Всё это отличалось от того, что парень привык видеть у себя дома. Чонгук может позволить себе свободу, Юнги не может, для него свободой стало сидеть за книжками в комнате и развиваться, чтобы не разочаровать родителей. Его удивляло, что мама Чон, так она попросила называть её после знакомства, когда повела на кухню пить чай ради укрепления знакомства, не повышала голос на сына и не давила на него, потому что, по мнению Юнги, тот вёл себя неправильно. Он совсем запутался и слово «правильно» теряло свой смысл.       В школе никто не знал об этих внеурочных занятиях, все вели себя как обычно, не считая того, что Чонгук перестал над ним издеваться. Может сжалился, а может это как благодарность за занятия с ним. В любом случае, сейчас всё хорошо.       Дни проходили быстро, не успели оглянуться как уже наступил последний день занятий. Чонгук заехал за ним в десять утра и Юнги радовался, что родителей нет дома, от вопросов не смог бы уйти. Тот кидал в его окно камни, пока тот не высунул недовольное лицо. — Чон, есть же телефон, почему ты приехал без предупреждения? — уже выйдя к нему сказал Юн. — Так веселее. Запрыгивай, поедем сначала по делам, а после ко мне. Это вроде бы обычное общение так грело душу парня. Представить, что завтра уже такого не будет было тяжело. — А какие дела? Без меня никак? — Я подумал, что тебе стоит развеяться. — улыбнулся как-то хитро парень и они уехали. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего.       Они подъехали к бару, которое находилось намного дальше их домов. Бар был небольшой, со светящейся вывиской «Пейте и пойте». Внутри был барный столик, круглые столики и мини сцена в углу с музыкальной гарнитурой и монитором, вероятно для караоке. Юнги не ходил никогда в такие места. Сначала было непонятно что нужно Чонгуку в этом месте, где люди пьют и слушают живые выступления, но услышав разговор всё встало на свои места. Он работает в баре. — Чонгук, тебе нравится тут? — Ага, тебе разве нет? — они вышли на улицу после законченных дел, было немного ветренно. Чон достал сигарету и закурил. Выглядело ужасно притягательно. Было бы замечательно если бы его расслабленность могла передаваться через воздух. — Эй, ты несовершеннолетний ещё. И это вредно. Почему ты так любишь пробовать не разрешенное? — прикрыл нос парень и нахмурился. — Староста, когда ты перестанешь так визжать по любому поводу? Стоит попробовать пока есть возможность, ведь кто знает, что будет с нами потом. — Ну и мрачные мысли…и у меня есть имя вообще-то. Мин Юнги. И я не визжал. — поправил очки, сделав обиженный вид. — Думал, тебе нравится, никогда же не противился. Тогда, Юнги, попробуешь? — разжал губы, вытаскивая сигарету и протянул. — Нет…это плохо. — Так ты не пробовал. Попробуй и скажи, давай. Юнги хотелось. Ему многое запрещали и иногда хотелось сделать что-то бунтарское, а это именно тот шанс. Поэтому он прижался губами к его концу и вдохнул, сразу же начиная кашлять от дыма. — Кха…кха…как ты это делаешь? — Я думал откажешься. — улыбнулся и докурил, бросив на землю и притоптав ногой. — Сегодня ты не только это попробуешь. — Как? Что ещё? Я не хочу ничего больше. — ему хватило и этой неудачной попытки. — Узнаешь. Поехали учиться, староста.       Интерес не оставлял Юнги до самого вечера и в голове проносились несколько идей. Наверно из-за этих мыслей время и длилось долго. Когда закончили Чонгук предложил пойти пешком и в этом был подвох. Из рюкзака достал две банки пива и протянул одну ему. — Твой шанс расслабиться. — Вот это? Это…ужасно, Чон, ты ужасен. Я не буду это пить. Нет. — мотнул головой и отодвинул его руку. Только тот перехватил и всунул ему эту банку насильно. Холодная. — Тебе придётся, давай же. Юнги, не будь таким правильным. Или ты собрался всю жизнь быть таким? — отпил и посмотрел на него, приподняв бровь в вопросе. — Каким это таким?.. — Нудным, ты перебарщиваешь с правильностью. Я тебе даю шанс освободиться хотя бы на вечер от правил. И осторожнее, холодно. Юнги хочет, но в душе все равно кошки скребут. Если бы родители видели его сейчас…но! Родителей нет рядом и это шанс. Поэтому отпивает большое количество жидкости и морщится не только от температуры пива, но и вкуса. Не самое приятное, что пробовал. — Ну как? — Н.нормально, вроде. — Отлично. За твою свободу, Юнги. — поднёс к его банке свою и чокнулся, издав похожий звук ртом. — За мою свободу.да!       Прогулка протекала как нельзя лучше и Юнги уже был на веселе. Рассказывал про тиранов родителей, про мечты разбившиеся о скалы реальности и чувствовал как становится легче на душе. Удивительно насколько сильно развязался его язык от банки пива. Мог ли он представить, что они будут вот так просто болтать и пить пиво, нарезая круги недалеко от его дома, только бы дольше побыть вместе? Определенно нет. Это казалось невозможным, нереальным, поэтому он временами трогает Чона, чтобы убедиться в реальность происходящего.       Чонгук был не меньше удивлён. И тому, какой ему теперь открылся Юнги. Не был скучным, дотошным и правильным до мозга костей, скорее довольно весёлый парень, которому всё запрещают. Не будет преувеличено то, что он хотел прямо в тот момент пойти к его родителям и высказать всё, но одумался, когда рука Юнги потянула за край толстовки. — Они же родители…наверно так для меня лучше. Ничего не оставалось как просто промолчать и продолжать разговор о чем-то другом. Например, о музыке. Кто же мог знать, что Юнги хочет играть на гитаре. Хотя догадаться можно было от его взглядов и расспросов. — Давай научу? — Мне нельзя. Папа не одобряет такие инструменты, говорит, что от них только шум, а музыки никакой. — Твой отец меня конкретно злит. Я тебя научу назло ему, обязательно. Юнги улыбнулся и Чонгук был готов пойти задушить тех, кто говорил про него плохо, даже самого себя. Он был слеп и глуп, раз подумал, что это хорошая идея поиздеваться над ботаниками, прожигающими жизнь за книгами. Долго они не могли гулять и вот уже подходили к дому. Свет горел, надежда зайти не попавшись родителям ещё теплилась. — Чонгук, я тут…эм, кое — что сделал тебе. — М? Мне? Юнги был смущен и достал из кармана брелок как у себя, только игрушкой был розовый кролик. Выбирал долго какую купить и остановился на этой, парень действительно напоминал ему кролика. — Завтра начнутся тесты и всё такое, поэтому я подумал тебе пригодится. Нет, не в том смысле, что ты без этого бы не справился, просто…ой, ну и в общем это пригодится. Но ты не веришь в это всё, поэтому можешь… Договорить ему не дали губы Чонгука. Вначале он осторожничал, но не увидев сопротивления стал жадно сминать губки, с которыми ему это хотелось сделать ещё утром у бара, когда те аккуратно обхватили фильтр сигареты. Руки легли на талию парня, который дернулся не то от их холода, не то от неожиданности, и притянули ближе. Юнги вообще перестал соображать, оставалось только неумело поддаваться и хвататься за одежду парня. Думать о последствиях хотелось в последнюю очередь.