Come back home

– Кого ты видишь в воде? Себя. А кто ты есть? Ты хоть знаешь, что за существо смотрит на тебя оттуда? Подлец. Сумасшедший. И последний идиот, которому никогда не было места рядом с ним! Безумец, ты надеялся, что всё забудется? Что можно так просто вычеркнуть из памяти все твои поступки? Что все простят и начнут смотреть на тебя иначе? И что теперь? Увяз в паутину из собственных мечтаний и иллюзий, – проговорил тёмный заклинатель, разглядывая своё отражение в чёрном, мерцающем при лунном свете озере, которое тут же отзеркалило его мрачную улыбку. Сюэ Ян часто приходил в это место с Даочжаном. Особенно в тёплые дни, когда ветер приятно шумел листвой деревьев, а стоящая над ними яблоня цвела нежными белыми лепестками, что поминутно срывались с веток, падая вниз и усыпая землю бархатным ковром. Обычно в такие моменты Даочжан садился на этот камень у самого берега, пока Сюэ Ян читал вслух какую-нибудь книжонку, играя голосами и усердно жестикулируя свободной рукой. Иногда он настолько увлекался процессом, что Сяо Синчэнь прекращал медитацию и с замиранием сердца ловил каждое его слово, умоляя продолжить, когда тот останавливался, чтобы смочить пересохшее горло глотком воды... Сейчас всё было не так. Даже это место казалось незнакомым и забытым, будто оно никогда и не принадлежало ему. А было лишь частью его собственных фантазий. – Неужели ты и правда думал, что в выборе между Сун Ланем и тобой, Сяо Синчэнь выберет второе? Ты наивен, точно трехлетний мальчишка, Сюэ Ян. Зачем ему убийца и психопат, когда в мире существует благородный до тошноты Сун Лань? – горькая усмешка слетела с губ. – Сучий заклинатель! – выпалил Сюэ Ян, чувствуя, как новая вспышка гнева вновь зарождалась в груди, разгоняя горячую кровь по венам. Появилось неудержимое желание отомстить, отплатить ему той же монетой и смыть все обиды кровью. Он сам неосознанно потянулся пальцами к рукояти меча, жаждая расплаты за то, что потерял по чужой вине, и эта жажда окрасила его сердце в прежнюю черноту. – Чёртов выродок из богатенькой семьи! Как же я жалею, что не убил тебя тогда! Как бы я хотел разорвать твою душу на части! Порубить её на мелкие кусочки так, чтобы все кланы не смогли собрать обратно! Как же я тебя НЕНАВИЖУ! Цзян Цзай с лязгом ударился о камень, оставляя глубокую трещину. Лезвие меча окутала кромешная тьма, исходя от него полупрозрачным дымом. Но эта чернота почти тут же развеялась в воздухе, а тело внезапно стало слишком истощённым и намеревалось вот-вот рухнуть на ровном месте. Как же он слаб! Хотя, он скорее вонзит нож себе в сердце, чем когда-нибудь пожалеет о своём решении. Ноги подкосились и без сил упали на мокрую землю, и если бы не меч, послуживший опорой, он бы наверняка уже хватался ладонями за грязные гнилые листья. Смех вперемешку со слезами сводили с ума, безжалостно резали по самому больному. Возможно он спятил? А разве он не был таким?.. Только теперь ко всему прочему добавилось ещё и разбитое сердце. Сюэ Ян не помнил, когда заметил возле себя небольшого пушистого зверька. Белый кролик с нескрываемым любопытством возился рядом и обнюхивал незнакомца, иногда пытаясь сложить на него свои крошечные лапки. Очевидно, ему тоже было холодно и он искал тепла чужого тела. Только тёмный заклинатель опешил и резко вскочил на свои две, произнося ядовитое: «Пошёл прочь!» Тот пустился в бег без памяти, пока цел и невредим, и спрятался за корнем чёрной яблони. Его носик задёргался часто-часто. Зверёк был в растерянности, явно не ожидая такой жестокости к себе. Сердце заклинателя тотчас забилось чаще, и что-то неприятно сжалось внутри. Он даже не осознал до конца, что произошло, но страх уже плотно засел комом где-то между горлом и грудью. Будто сейчас, в эту самую секунду, он услышал прежнего себя... Воспоминания пронеслись в голове несвязными обрывками, разжигая искру той прошлой жизни, от которой хотелось избавиться, как от дурного сна. Но разве он не исправился? Разве не стал другим? Когда-то он дал обещание любимому человеку, что больше никогда не пойдёт по своей кривой дорожке, что постарается раскрыть лучшее в себе. Он никогда не нарушит своё обещание. Мог бы нарушить любое другое без всякого зазрения совести, но только не то, что давал своему Даочжану. Его ли теперь Даочжану?.. – Ну-ну, ты чего, маленький? Иди сюда. Не бойся, не бойся, вот так. Всё хорошо. Я не сделаю тебе ничего плохого. Тише. Иди ко мне, – как можно ласковее отозвался заклинатель, опускаясь на колени и беря напуганного зверька на руки. – Прости, пушистик. Я не хотел напугать, – быстро коснувшись губами белоснежной макушки, Сюэ Ян опустился на камень, прижимая кроху ближе к телу. Время близилось к зиме. Сюэ Ян всегда с нетерпением ждал первый снег, чтобы загадать желание. Где-то в глубине сознания он понимал, что это просто чушь, не более, но продолжал ждать и надеяться, что оно будет услышано. Правда, это время означало ещё и сильный холод, как сегодня ночью, но, по крайней мере, он сможет согреть о густую шёрстку свои руки. Кролик щекотно обнюхивал его ладони и встряхивал ушками, стоило заклинателю тронуть их пальцем. Сюэ Ян невольно улыбнулся, а после ушёл в свои мысли столь глубоко, что перестал ощущать могильный холод, не замечал ничего вокруг. Так он просидел четверть часа. Но когда заклинатель вновь пришел в себя, то наверняка знал, как поступит дальше. – Уйти сейчас или пойти попрощаться? – шепотом спросил Сюэ Ян, посмотрев на белый пушистый клубочек, напоминающий сейчас маленькую лохматую луну в его руках, и будто ожидая от него ответа. – А нужны ли Даочжану мои прощания? – Сюэ Ян вздрогнул и приподнял брови, когда зверёк вскочил на задние лапки, передними упираясь о сильную грудь, и коснулся мокрым носиком подбородка Сюэ Яна. Заклинатель улыбнулся шире и осторожно обхватил его обеими руками. – Ты прав, пушистик. Уйду сейчас. Так будет лучше. Парень слегка нахмурился и спустя несколько долгих мгновений опустил кролика на землю. – Прощай, пушистик. Беги в свою норку, – Сюэ Ян поднялся, собираясь уйти, но вдруг обернулся назад. – Постой, как я мог забыть? У меня же есть угощение. Сейчас, подожди. Сюэ Ян бегло ощупал карманы и достал из одного небольшую конфету, в которой спустя пару мгновений узнал ту, что когда-то подарил ему Даочжан... Улыбка невольно проявилась на лице. А сам он начал вспоминать, как безвозвратно, день за днём, влюблялся в простодушного и милого заклинателя в белом, до крайности наивного, но прекрасного и нежного, точно лепесток цветущей сакуры... Конфета была совсем потёртая, местами мятая, но по-своему особенная так же, как и в то утро, когда он увидел её перед собой. Вот только смотреть на неё стало теперь настоящим испытанием. Стоит ли отдать её? Стоит ли попрощаться, чтобы не было так больно хотя бы чуть-чуть? Сюэ Ян мог бы предложить любую другую, но она была последней и единственной в его кармане. Ведь дома всегда лежала целая коробочка конфет, специально для него, и Сюэ Ян настолько привык к этому, что даже перестал набирать их по карманам... Заклинатель вздохнул и развернул фантик, положив лакомство прямо перед розоватым носиком. – Вкусно, правда? – растянулся в улыбке Ян, поднимаясь с колена и настороженно глядя вдаль. Путь шёл куда-то в пустоту, в непроглядный полумрак, где уже не находил приюта ни один серебряный луч и мало что можно было рассмотреть. И как в такой кромешной черноте идти без фонарика? Вся дорога была усыпана гнилью и окружена густыми кронами деревьев, бросающих на землю страшные тени. Ледяной воздух забирался в лёгкие и будто сжимал их. А звенящая тишина давила и создавала впечатление, будто он уже мёртв, но пока не осознал этого. Лучше бы так. Но обратной дороги у него нет. «Идти?..» Промелькнуло в голове. Сюэ Ян медленно устремил взгляд туда, где сейчас был его дом, его коробочка конфет недалеко от постели и его Даочжан, который позаботится и согреет, прижимаясь с объятиями и целуя замёрзшие щёки. В горле застряли навернувшиеся слёзы, которые Сюэ Ян тут же выдохнул в оледенелое небо сквозь сжатые зубы, будто бы уняв этим всю боль, что сочилась и вырывалась наружу. А потом развернулся и, шепча какие-то слова одними губами, зашагал прочь: «Прощай, Даочжан. Ты навсегда останешься самым ярким воспоминанием во всей моей безликой, мрачной жизни» – Я не понимаю... Я не верю... Не верю ни одному твоему слову! – Сун Лань, что недавно сидел рядом и пытался обмозговать всё сказанное Синчэнем, вдруг вскочил с места и заходил по террасе туда-сюда, прижимая пальцы к вискам. – Когда, когда всё это началось? – После ритуала призыва души... – немного помолчав, чтобы найти нужные слова, отозвался Синчэнь. – Он совсем не такой, каким мы его считали... Сюэ Ян вовсе не плохой человек, Сун Лань, а просто человек, с которым случилось много плохого, и я... – Ты обезумел, Синчэнь! – он готов был вспылить на верного друга, накричать, но вовремя сдержался, сделав пару коротких выдохов. – Ты защищаешь убийцу? Убийцу, Синчэнь?! – Он давно стал другим! – Люди не меняются, Синчэнь! Они умеют хорошо играть и выдавать себя за тех, кем не являются! Но от этого они не становятся другими! А лишь надевают маски, скрываясь за чужими лицами. Ты можешь снять эту маску и верить, что видишь настоящее лицо, но за этой маской может быть другая, и ещё, и ещё! И ты никогда не узнаешь, какое его истинное лицо! – выпалил Сун Лань, не отводя взгляда от заплаканных глаз, что смотрели на него в упор. – А то, что ты увидел в этом мерзавце – это всего лишь твоя белая наивность и слепая вера в то, что все люди хорошие! – Слепая вера... – Синчэнь бросил на него недовольный взгляд, в котором уже читался холодный отблеск неприязни и злости. Тонкие губы сжались в жёсткую прямую полоску, а сам он сильно прикусил нижнюю до металлического привкуса крови. – Прости. Прости, – Сун Лань резко изменился в лице. Руки его застыли в воздухе, будто пытаясь этим успокоить. – Я наговорил много лишнего, прости. Прости, я не должен был... – Моя любовь к Сюэ Яну – вовсе не слепая вера! – слишком грубо для самого себя бросил Сяо Синчэнь, выпрямившись перед другом и надрывно дыша. – А ты судишь человека, даже не имея понятия, что ему пришлось пережить, когда он был совсем мальчишкой! – Мне плевать на то, что ему пришлось пережить! Я привык оценивать по поступкам. – Ты ничего о нём не знаешь! – Я знаю достаточно, чтобы сложить всё в одну картину и сказать, что этот мерзавец нагло пользуется тобой! Играет, точно кот с мышью, ради собственной забавы! Но однажды ему надоест, и ты поймёшь, что полюбил не человека, а его тень, призрак, который сам себе навыдумывал! Сяо Синчэнь обхватил Шуанхуа пальцами до белых костяшек. Слезы одна за другой покатились по щекам, пока он переводил дух, чтобы продолжить. – Я... я не собираюсь говорить с тобой о Сюэ Яне дальше, – каждое слово давалось тяжело, словно чья-то невидимая рука вцепилась в горло и мешала выходить им наружу. – Ты волен идти, куда захочешь. А я пойду и найду его. И приведу домой. Потому что сегодня очень холодно, и он может замёрзнуть. А потом я напою его тёплым чаем и дам столько конфет, сколько он пожелает. И если ты ещё раз скажешь что-нибудь о нём... Я клянусь, – Сяо Синчэнь поднял вверх три пальца, удерживая мизинец большим. – Я скрещу с тобой Шуанхуа, как бы мне этого ни хотелось. – Заклинатель быстрым шагом направился прочь. Спустя несколько минут Сун Лань остался один на пустом дворе, и только слабый звон подвесного колокольчика разносился эхом по ночным улицам. И где-то там, в пучине мерцающих звёзд, одна одинокая упала в чёрном небосводе. Сяо Синчэнь посчитал огромной удачей встретить по пути двух заклинателей, мило беседующих о чём-то своём. Оба были столь увлечены разговором, что, услышав третий голос, немного вздрогнули и одновременно обернулись. – Вэнь Нин! А-Юань! – Синчэнь догнал их и скорчился от нехватки воздуха, положив руку на живот. – Вы не видели Сюэ Яна? – Нет. Нет, я не видел его со вчерашнего дня, когда он учил меня сражаться, – немного помедлив и бегло переглянувшись с Вэнь Нином, проговорил младший. – А что? Что-то случилось?  – Я его видел, – негромко сказал Вэнь Нин. – Он пошёл туда, – заклинатель указал в сторону леса, казавшегося в ночи сплошным чёрным пятном. – А с н-ним всё в порядке? Я никогда его таким не видел... – Глупый, он же замёрзнет совсем! – пропустил мимо ушей Синчэнь и побежал в указанное место, почти точно зная, где его следует искать. – Н-нужно помочь! – А-Юань остановил друга за рукав. – Нам тоже нужно идти. Иначе по голове настучат обоим. Мне – Вэй Ин, а тебе – Цзян Чен. И мне ещё крупно повезет! – младший поднял брови и коротко кивнул, давая намёк, что Цзян Чен за такие поздние гуляния его точно по головке не погладит. Наоборот, так можно и вовсе без головы остаться. Вэнь Нин знал, что Цзян Чен просто волнуется и вряд ли будет сильно ругаться (в чём он был не совсем уверен), но расстраивать супруга хотелось меньше всего. – Он найдёт его. Не переживай. Наверное, просто поссорились. С кем не бывает? Пойдём! – продолжал настаивать тот, беря замершего заклинателя под руку и уверенно ведя обратно домой. Он опоздал... То место, что было особо любимым для них, что внушало надежду скорой встречи и долгих объятий, оказалось пустым и холодным. Одинокие деревья мрачно гнулись кривыми силуэтами, и всё вокруг стало каким-то неестественно чёрным и чужим. Сдерживать слёзы больше не было ни сил, ни желания. А потому те посыпались мокрыми дорожками и, падая с лица, разбивались о мёртвые листья. Шагая в полутьме, он не сразу рассмотрел сквозь размытую пелену глубокую трещину на сером камне. Синчэнь опустился и провел по ней дрожащими пальцами. – Цзян Цзай... – шёпотом проронил заклинатель в белом. Он встревоженно нахмурился и сделал два шага назад, как вдруг услышал тихий шорох, быстро приподняв ногу. Это была смятая золотистая обёртка от конфеты. Значит, он и правда был здесь. Но только Синчэнь пришёл слишком поздно. Даочжан осторожно поднял с земли яркий скомканный фантик и крепко сжал в ладони. Он найдёт его. И вернёт домой. И ничто не остановит его на этом пути! Ни в этот раз. Теперь – никогда.