Хорошее (пока ещё) место

Впервые с момента трагедии Ральф был рад тому, что не видит. Зато слух прилежно докладывал ему о заминке, возникшей, когда гости вошли в залу и увидели его подле камина. Он бы мог изобразить ответное пренебрежение, сделав вид, что не замечает в зале посторонних, но не стал и сдержанно поклонился в приветствии. Неловкую паузу прервала миссис Дент. Она громко поздоровалась, назвав Ральфа тем именем, которым он был им первоначально представлен. Это тут же разбило напряжение, и все заговорили разом. К Ральфу подскочила Китти, участливо поинтересовалась его самочувствием и выразила готовность этим вечером быть его провожатой и поводырём. Ему оставалось только поблагодарить. Гости деликатно обходили тему его увечья, но живо интересовались, где он был всё это время. А узнав, что на Мадейре, расспрашивали об острове, обычаях, природе и о людях.       — Риверсы? — пробасил полковник Эштон. — Помню, была какая-то тяжба с наследуемым владением.       — Наверное, это была попытка кого-то из родственников спасти хоть что-то, пока всё не проиграно в карты, — проскрипел Бёрд, и больше к этой теме не возвращались. После ужина общество распалось; женщины остались музицировать в гостиной, мужчины удалились курить сигары и трубки в бильярдную.       — Я провожу, — Рекс Бёрд отослал Пайса и взял Ральфа под руку.       — Ты недоволен?       — Это вы их всех подговорили?       — В каком смысле?       — Они называют меня мистер Блэк и старательно делают вид, будто ничего не произошло. Будто они не в курсе нашей с вами связи.       — А ты бы хотел, что бы тебя облили презрением и прилюдно изваляли в смоле и перьях? Это бы удовлетворило твою тягу к публичному страданию? Рекс Бёрд сильно дёрнул его за локоть, и Ральф споткнулся о край ковра и чуть было не упал. Но Бёрд успел вовремя затормозить его движение. Ральф ощупал стену; лак дерева и сыроватая ткань обоев. Они в каком-то углу или каморке Кроуфилд-холла, которые, конечно, хозяин, выросший здесь, знает досконально.       — Кстати, как ощущения, тебе удобно? Рука Рекса Бёрда скользнула по груди, а сам он всем телом навалился на Ральфа, прижимая того к стене. Длинные пальцы обшарил его с ловкостью, которая была бы уместна для карманника Олд-Пай стрит, а не выпускника Итона.       — Пайс не слишком туго затянул корсет? — Бёрд мурлыкнул вопрос в ухо, жарко дыша.       — Мне вполне удобно, — заверил его Ральф.       — Лгунишка, — Рекс легонько прикусил ему кожу на шее прямо над накрахмаленным воротничком. Ральф промолчал, ему на самом деле жали и мешали подвязки от чулок, а одна из корсетных лент постоянно щекотала поясницу и хотелось почесаться. Но если Рексу Бёрду хочется помучить его подаренным бельём, он снесёт и это.       — Наше отсутствие становится неприличным, — сказал Ральф, прерывая делающиеся всё более настойчивыми и откровенными домогательства Бёрда. Сегодня все эти шалости были ему неприятны и не вызывали ничего кроме раздражения.       — Так не будем их разочаровывать, — Рекс Бёрд приник к нему в требовательным поцелуе, проникая горячим языком в рот. Ральфу ничего не оставалось делать, как сдаться перед натиском и напором, и уповать на сумрак кабинета, а также, что гости уже порядком выпили и не придадут значения ни влажным губам, ни похотливому блеску в глазах. Последним курительную покинул мистер Смоуки, до последнего изводившего Рекса Бёрда рассуждениями о политике и ничуть не тяготясь тем, что хозяин уже перестал утруждать себя вежливыми репликами. Как только он вышел вон, Рекс тут же повернул ключ в двери изнутри.       — Я думал, что этот дурак никогда не заткнётся, — не думая понижать голос, высказался Бёрд. — Ты же там не спишь?       — Нет, — ответил Ральф, хотя на самом деле уже вовсю боролся со сном.       — Я видел, как ты зеваешь украдкой. Но погоди, я ждал этого весь день! Рекс схватил его за руку и вытащил из удобного кресла в центр комнаты.       — Раздевайся.       — Раздень меня сам, я устал. — Ральф совершенно был не расположен к любовным игрищам и куда с большим удовольствием сейчас бы оказался в своей спальне в постели. Но рассчитывать на это не приходилось. Рекс подошёл сзади, с ловкость заправского камердинера потянул за рукава сюртук и так же, не глядя, на ощупь развязал галстук и расстегнул сорочку Ральфа. За ними последовали бриджи. И только сейчас Ральф понял, ощутил всей кожей, как ему мешала вся эта одежда. Он нащупал шнуровку корсета, желая скорее освободиться и от него, наконец вздохнуть полной грудью.       — Не трогай, — Рекс стукнул его по руке. — Мне же так и не пришлось увидеть свой подарок на тебе, а у меня тогда были большие планы в первую свадебную ночь. Ральф почувствовал прилив возбуждения, у Рекса Бёрда был талант пробуждать желание в любое время и в любом месте. Рекс дёрнул за завязки его кальсон, и Ральфу осталось только переступить, когда они мягкой ветошью упали к ногам.       — Ммм, я угадал, — рассмеялся Бёрд. — Белой кружево и твоя смуглая кожа. Великолепно! Рекс провёл ладонью ему по животу, как раз там, где край корсета был особо пышно обшит кружевами, намеренно коснувшись увлажнённой от мазки восставшей плоти Ральфа.       — Чёрт, Бёрд, мне ещё долго стоять разряженным истуканом? Ральф слышал только тяжёлую пульсацию сердца, которая болезненно отдавалась в напряжённой плоти, корсет давил, подвязки чулок под коленями ощущались ножным кандалами. Был бы ещё прохладный воздух, но комната была натоплена жарко.       — Займёмся делом, — сказал Рекс Бёрд и встал перед ним, положив его руки себе на плечи. — Раздень меня. И зрячий Ральф не мог похвастаться проворством пальцев, а уж слепому с искалеченной рукой, и говорить не приходилось. Если сюртук и галстук с воротничком дались ему легко, то маленькие пуговицы сорочки будто нарочно убегали и выкручивались во все стороны.       — Не жалей, — щёку Ральфа обожгло поцелуем. Он дёрнул, и капризные пуговки с дробным звуком поскакали по полу. Бриджи сдались без боя. Сначала Ральф и не понял, что это, но потом ощутил знакомую гладкость лент, невесомую пену кружев, кручёную основу шнуров. Рекс Бёрд был, как и он, обряжен в корсет.       — Мне не к лицу белый, он слишком чист для меня. Так что всё это, — Рекс взял Ральфа за руку и ладонью провёл по гладкому шёлку белья. — Чёрное. Мне предлагали ещё алое, но я счёл это слишком пошло.       — Где же находится ателье, где шьют такое?       — Не важно. У меня для тебя сюрприз. Ральф не пытался сократить дистанцию, боясь запутаться в своих дрожащих от возбуждения ногах, а Бёрд как нарочно стоял близко, но не настолько, чтобы касаться.       — Ниже, — сказал Бёрд, и его язык нежным жалом прошёлся по губам Ральфа, поймав зарождающийся стон. Ральф послушно повёл руками по узким бёдрам Рекса. Под ладонями скрутилась верёвка, он, не понимая, повёл пальцами по ней. Вся мошонка Рекса была опутана хитросплетенной сетью из тонкой и грубой на ощупь верёвки. Ральф зацепил пальцем за какой-то узелок, и Рекс вскрикнул, дёрнулся телом, его напряжённый член тоже был заключен в верёвочные путы.       — Что это? — спросил Ральф, не решаясь больше трогать Бёрда. В том вскрике страсть мешалась с болью, он услышал.       — Особое приспособление для более острого удовольствия, — голос Рекса дрожал, как и пальцы, занятые расшнуровкой корсета на Ральфе.       — Тебе всего лишь надо будет дёрнуть за это, — Рекс вложил в руку Ральфу конец верёвки с небольшим шариком на конце, чтобы не выскальзывал.       — Вы, как всегда, думаете только о себе, — хрипло сказал Ральф. На прошлой неделе в своём алькове Бёрд развлекал его историями об играх партнёров, когда один находится в полном подчинении другого даже в оправлении своих физиологических потребностей. И предлагал поэкспериментировать, Ральф отказался. Он никогда не испытывал тяги к подчинению и унижению других. Рекс опять потянул его куда-то, Ральф шел, пока не почувствовал бёдрами полированный борт бильярдного стола. Рекс уже успел взобраться на стол и теперь сидел, разведя колени в сторону, притягивая его к себе.       — Ты вечно обвиняешь меня в эгоизме, — с притворной обидой сказал Рекс, его выдавало тяжёлое дыхание и жар, что шёл от тела. — Будто сам бескорыстный самаритянин. Вот сейчас и проверим. Вспомнишь ли ты обо мне? Ральф и не уследил, как быстро Рекс Бёрд ухватил его за пальцы, приставил к анусу, и вот они уже беспрепятственно погрузились в мягкое, сдобренное смазкой нутро.       — Вы готовы взять меня, мистер Блэк? — голос Рекса Бёрда хлестанул аристократичной холодностью. — Я весь в вашей власти. Это было как падение тяжёлого, душного занавеса, который облепляет лицо, лишая не только зрения, но и дыхания. Наконец он отыграется на заносчивом, сумасбродном мальчишке! Он вошёл в него намеренно медленно, дождался пока тот начнёт подвывать, умоляя, а потом начнёт ругаться, как портовый грузчик. Ему не нужна была мягкая податливость и безвольная покорность. А потом преодолевал безумное желание вбиваться в узкое, желанное тело, совершенно отпустив вожжи благоразумия, как мог сдерживал себя.       — Ты садист! — Рекс плюнул ему в лицо, Ральф ощутил слюну, стекающую по щеке. — Ну же! Ему потребовалось всего лишь пять безумно-сладостных толчок, он считал вслух, чтобы успеть, не забыть, когда цунами, подкатывающего опустошения, накроет его с головой, дать освобождение и Бёрду. Уже обмякшего его вытолкнуло наружу сокращающееся в конвульсиях удовольствиях нутро Бёрда, и Ральф упал на колени на пол. Ноги не держали его, сердце, казалось, сейчас проломит грудную клетку и трепещущее в предсмертной сладкой муке будет продолжать биться вне тела. Всхлипы Бёрда были похожи на стоны подстреленной птицы. Мальчишка плачет или стонет в обмороке, приходя в себя? Пускай. Ральф лёг на пол, спину на удивление приятно покусывал шерстяной ворс ковра. Никуда он не уйдёт, не сбежит. Рекс Бёрд прочно посадил его на цепь извращённого удовольствия, заставляя каждый раз ждать и трепетать: что на этот раз?