Хорошее (пока ещё) место

Экипаж тряско переваливался по брусчатке. Ральф ничего не видел перед собой, только светлое пятно и посредине него тёмное — спина кучера. Рядом сидел Рекс Бёрд и при каждом толчке касался его плечом. Оба они благоухали кельнской водой, были чисто выбриты и наряжены как на самый высокий приём.       — Мы едем в Букингемский дворец? — спросил Ральф. Не то что бы он в это верил, но от Бёрда можно было ожидать любой выходки.       — Нет. Но Дарси очень знатный род, мы должны соответствовать.       — Может быть, посвятите меня в свои планы? Как я буду представлен? Какая мне уготована роль на этот раз?       — Ты мой спутник и компаньон, какая тебе ещё нужна роль? — пробурчал Бёрд. Колёса заскрипели по гравию, трясти стало меньше, и кучер перевёл лошадей на лёгкую рысь. Ещё с четверть часа они ехали, наверное, по парку или лесу, Ральф ощущал не типичную для города свежесть воздуха и слышал щебет птиц. Рекс Бёрд был сегодня на редкость предупредителен и молчалив. Он помог Ральфу выйти из коляски, без непременных проклятий, грубых тычков и рывков. И даже удосужился процедить сквозь зубы, лестница, аккуратней. У дверей их уже встречал мажордом, который и провёл в гостиную, где им сразу же были предложены, херес, виски и ликёры. Рекс тут же схватился за стакан с виски, которое охарактеризовал, как паршивое ирландское пойло. Ральф ограничился рюмкой хереса.       — Моё виски тебе не по душе, Бёрд? — по надменным интонациям и растянутым гласным Ральф узнал Уильяма Дарси. — Слишком мягкий и не воняет навозом и дымом? Последовал смешок, который, наверное, демонстрировал хорошее расположение духа хозяина дома, но Ральф поёжился. Ему не нравился тон и манеры мистера Дарси, впрочем, манеры Бёрда тоже были весьма далеки от приятных и приветливых.       — Пускай его пьют дамы, — Рекс Бёрд ответил в той же манере избалованного аристократа. В комнату вошла женщина, Ральф это понял по шуршанию тафты и сладковатому аромату пудры.       — Миссис Дарси! Как всегда очаровательны, позвольте представить вам моего ближайшего друга, — мистера Ральфа Блэка.       — И возлюбленного? — светскую болтовню Бёрда перебил едва слышный, безжизненный голос. В нём не было ни острого любопытства, которое подразумевал заданный вопрос, ни силы, ни глубины, ни звучности. Ральф подумал, что так мог бы говорить живой труп или человек в крайней степени истощения и болезненности, и волевым усилием заставил себя остаться на месте, а не отшагнуть в сторону. Женщина стояла возле него.       — О, дорогая Элизабет, что с вами? — проняло даже Бёрда, в его голосе слышалось не совсем беспокойство, но тревожное удивление. — Я думаю, вам необходимо выпить. Ральф услышал, как льётся напиток, почувствовал он, и как подошёл Рекс, подал стакан. Его беспокоило соседство с хозяйкой дома, её замороженная энергия не шла ни в какое сравнение с надменной мраморностью её супруга. Тем удивительнее было услышать её порывистый вдох после того, как она сделала глоток. Будто огонь, заложенный в виски, смог согреть её заиндевевшие вены и жилы, вдохнуть теплоты.       — Не увлекайся, милая, — без всякой приязни сказал Дарси. — Бёрд, на два слова. Мужчины вышли, и Ральф остался один на один с Элизабет Дарси, которая взяла его под руку и подвела к дивану, он почувствовал край коленями и сел.       — Значит, вы тот, о ком судачит весь Лондон, — неожиданно сказала миссис Дарси, Ральф уже решил, что они с ней так и просидят в звенящей тиши, ожидая возвращения Дарси и Бёрда.       — Джейн, моя сестра, сказала, что вы страшный и похожи на Квазимодо. Она слишком экзальтированна и впечатлительна, последние роды совсем подкосили её. Ожог, несомненно, уродует вас, но и придаёт загадочность. Вы взбудоражили всех содомитов столицы.       — И вашего супруга тоже? — Ральф просипел вопрос, хотя минуту назад не собирался говорить вообще, а его слова могли быть восприняты как оскорбление. Напоминание о искорёженном лице болезненно отозвалось в нём. Как-то он спросил у Рекса, может, ему стоит зачёсывать волосы на лицо, с той стороны, где был ожог. Как это будет выглядеть? Бёрд сказал, что глупо и нелепо, и он практически забыл о своём внешнем изъяне, а вот слепота ежесекундно насмехалась над его беспомощностью.       — Уильям? — миссис Дарси издала сухой смешок, похожий на сломавшуюся ветку. — Ни в коем случае, он прочно стоит на пути Адама. Настолько, что привёл в наш дом куртизанку и поселил со мной на одном этаже! Налейте мне ещё, мистер Блэк. Ральф встал и под руководством миссис Дарси, которая говорила ему, куда идти, дошёл до столика с напитками и нащупал приземистую квадратную бутылку с виски. По пути обратно он ухитрился не расплескать налитое, но, похоже, даже пролей он половину на персидские ковры, миссис Дарси это бы не взволновало.       — Сколько вам платит за содержание мистер Бёрд? Вопрос поставил Ральфа в тупик. Он как-то с каждым днём воспринимал своё сосуществование с Рексом Бёрдом как само собой разумеющееся, всё меньше задумываясь над тем, что является приживалом и нахлебником.       — Пятьдесят фунтов, — ответ последовал с запинкой. Это была та сумма, которая ему полагалась в качестве воспитателя Максима. Но можно ли считать, что тот договор всё ещё в силе? Вдруг вспомнилось, как он давал объявление о поиске работы в газету и то единственное предложение, полученное от миссис Фэйрфакс. А может, подожди он тогда с неделю-другую, и кто-нибудь ещё предложил ему место. И его судьба покатилась бы по совсем другой колее. — О, вы знатно продешевили, мистер Ральф! — воскликнула миссис Дарси, определенно виски действовал на неё благотворно, ее голос наполнился силой и больше не звучал как потусторонний шепот.       — Даже наши гувернёры получают больше. Вы должны изменить условия своего контракта!       — Контракта? — непонимающе переспросил Ральф.       — Шарлота Уэлс — шлюха, которую приволок в дом мой муж, подобрав после того, как её вышвырнул предыдущий содержатель — лорд Говард. Она получает пятьсот фунтов в год. Это не считая того, что Дарси оплачивает её карточные долги, наряды, дарит украшения, предоставляет в пользование свой экипаж. И будет обязан уплачивать ей пенсию в том же размере в течение трёх лет, после того как решит расстаться с ней. Так что вы совершенно не цените себя! Или Рекс Бёрд скряга? Ральф растерялся. Он совершенно не знал об этой стороне жизни аристократов, потому как дом мистера Бёрда был единственным, в котором ему приходилось бывать, и сам Рекс не выказывал интереса к домам свиданий. А если и ездил на Ковент- Гарден, то не делился этими визитами с ним. Но он прекрасно понимал то чувство унижения и боли, которое, очевидно, испытывает законная супруга мистера Дарси, вынужденная терпеть в своём доме любовницу мужа.       — Почему вы не уйдёте от него? — Ральф ляпнул вопрос и мысленно застонал, это было так бестактно с его стороны. Сколько раз ему говорил Рекс, что нужно уметь хранить молчание и выдавать светскую улыбку даже в самых, казалось бы, откровенных разговорах. Никого не интересует его настоящее мнение, надо говорить правильные, нейтральные фразы.       — У вас есть семья? — спросила миссис Дарси.       — Да.       — Судя по всему, благополучие ваших близких не зависит от вас. А у меня три младших сестры, одна из которых сбежала с военным с не самой чистой репутацией. А две другие вряд ли когда-нибудь выйдут замуж после такого скандала. Их содержание оплачивает мой супруг, и платит он до тех пор, пока я терплю и безропотно принимаю все его желания и капризы. Так что я буду улыбаться мисс Уэлс за завтраком и ужином и с искренней заботой интересоваться её самочувствием.       — Я сожалею, — едва слышно выдохнул Ральф. И это тоже было нарушением этикета, он не мог и не должен был позволить себе выказать жалость женщине, которая стояла выше его на ступенях социальной лестницы. Это было оскорбление.       — Не стоит, мистер Ральф. Всегда есть выбор и плата за него. Ральф опустил голову, слова миссис Дарси вытолкнули на поверхность те мысли, которые он гнал от себя. В какой момент всё кончится? И что он будет делать дальше?       — Вы волнуетесь? — спросила миссис Дарси после очередного глотка виски, язык её уже чуть-чуть заплетался.       — Для этого есть повод?       — Всё зависит от того, какой запрос высказал ваш патрон. Уильям обладает весьма изощрённой фантазией, но никакого физического насилия, в этой части вам волноваться не о чем. Рука в шёлковой перчатке дружески сжала его ладонь и тут же отпустила, в комнату вошёл слуга и пригласил Ральфа следовать за собой. Это было невозможно, о чём достаточно резко и сказала миссис Дарси. Чужой огромный дом для слепца — совершеннейший лабиринт. Лакей невозмутимо взял Ральфа за руку и повёл за собой, не забыв пожелать приятного вечера миссис Дарси. Шли они не долго, комната, в которую слуга пропустил Ральфа перед собой и закрыл за ним дверь, была очень ярко освещена так, что Ральф разобрал силуэт Рекса Бёрда у окна. Больше здесь никого не было.       — Вы закончили свои дела с мистером Дарси, мы едем домой?       — Нет, — Рекс Бёрд не подошёл к нему, и голос его был странный, вибрирующий. Ральф разглядел перед собой высокую спинку кресла, нащупал рукой, обошёл и сел. Спрашивать было бесполезно, надо было ждать, когда Рекс расскажет ему всё сам.       — Последнее время мы отдались друг от друга. И порой мне кажется, что ты с трудом терпишь мои ласки.       — Неправда, — возразил Ральф. — Мне не нравится странное возбуждение, в котором вы пребываете. Мне претит такая исступлённость. Это...это неестественно. И скорее вы охладели ко мне, иначе зачем подстегивать себя какими-то веществами?       — Это всего лишь забава, — Рекс зашагал по комнате. Шаг был неровный, Ральф слышал, что Бёрд припадает на правую ногу. Наверное, опять разболелось травмированное колено. — Пустяки, не стоит внимания.       — Неужели? — возразил Ральф. — Настолько пустяки, что вы каждый вечер бежите из дома за новой порцией? Это дурманное зелье делает вас рабом. Лишает воли и силы. Ральф смог вовремя остановиться, чтобы не сказать, что и в постели последнее время Бёрда преследует фиаско, которое тот списывал на усталость и на недостаток страсти со стороны Ральфа.       — Поэтому мы и здесь. — Бёрд остановился рядом с креслом, Ральф слышал его порывистое дыхание, будто после пробежки. — Пришло время испытать себя и наши чувства.