Двоичный код

— Я пришёл рассказать вам свою историю. Историю мерзкого предательства и ядовитой лжи. Гложущего одиночества и животного страха…

      Однажды в одной совершенно непримечательной мультивселенной разразился очередной кровопролитный бой между хранителем и разрушителем. Жуткие вопли боли разносились по заснеженной локации Сноудина. Под грудой сломанных костей растекалась густая чернильная лужа, быстро окрашивающая снег в чёрный.       — Полежи, отдохни немного, — усмехнулся Эррор, смотрящий на жалкого художника сверху вниз. Он и сам выглядел довольно потрёпанным.       И Инк лежал, пока Эррор и далее творил по мирам разруху. Он лежал и плакал, потому что душу сводило спазмами от жалости ко всем тем, кого спасти не удастся больше никогда. Войну ради которых он проигрывал каждый раз. А самое ужасное, что Разрушитель доводил художника до полусмерти, но не убивал. Заставлял страдать, переживая гибель сотен АУ. Он с ним игрался, как с подбитой птичкой. Ситуацию усугубляло то, что Эррор мог схватить хранителя за душу, и делать с ним всё, что его дурной голове угодно. Только спустя множество поражений на подобный случай Инк придумал нехитрый магический щит, которым служил фиолетовый плащ, прикрывающий грудную клетку. Однако даже он не выдерживал подобных измываний над собой, и его вечно приходилось латать. Хранитель рыдал, прижимая к себе руки, зарываясь лицом в грязный снег, жалел о том, какой ужасный из него защитник. Дрим давно уже был не в силах поддерживать в друге его боевой дух, да и как-либо помогать в сражении в принципе. Инк гнал его дальше от своего врага, желая уберечь, но лишь калечил этим самого себя. Эррор наглел с каждым разом всё больше, чувствуя свободу в действиях. Он искренне полагал, что смог врага сломить. Обидеть ранимого Инка мог каждый, а заставить жалеть о своём существовании только Эррор. Поэтому Мечтательный скелет любезно помогал другу добраться домой и залатать раны. А после Чернильный печально вздыхал и шёл на новое закланье, вовсе не слушая настороженного друга. Куда ему знать о душевных метаниях загнанного хранителя альтернативных вселенных.       Инк хотел быть смыслом. Неважно для кого или чего. Было просто желание служить кому-то жизненно необходимой опорой, помощью, поддержкой. А выходило ровно да наоборот. Он был разочарованием жителей, знавших его. Обещал защищать и беречь, помогать юным мирам, но лежит сейчас в собственной крови, как самое жалкое подобие на супергероя, и не может и мизинцем двинуть в помощь обманутым. Что уж говорить о желаемом тепле. Эррор манил Художника, вот только чем, досель не ясно. Толи глазами озлобленными, толи клыками клацающими, толи нитями режущими… Он не мог навредить собственному врагу, который представлял большую опасность для мультивёрса, им охраняемого. Пожалуй, это главная проблема.       Когда Инк отлежался, восстановив немного XP, он смог излечить себе пару косточек с помощью Бруми, но всё так же чувствовал острую боль, бьющую в повреждённые суставы и нитяные порезы, из которых до сих пор сочились чернила, густеющие от морозного воздуха. Дрим задерживался с традиционной помощью другу, о чём Инк подумал в последнюю очередь.       — Как же больно, — плакал Инк, сидя на истоптанном, грязном снегу. Под одежду задувал ледяной ветер, от которого стучали косточки, а на щеках замерзали дорожки слёз. И всё было бы как всегда, если бы не треск, вдруг спугнувший птиц с деревьев. Они разлетались кто куда, пронзительно крича о приближающейся опасности. Художник поднял голову, наблюдая за напуганными пернатыми, сбегающими туда, куда эта самая опасность, предположительно, не сунется. Глупцы.       — Что… Эррор?.. — Хранитель быстро подобрался, озираясь в поисках глюков или тянущихся по локации нитей, но ничего боле не происходило. Пока не громыхнуло вновь. Земля содрогнулась, заревела, а затем разошлась надвое, пожирая чёрный снег. Хранитель и испугаться не успел, как заскользил по склону и больно ударился спиной о край трещины. Его поглотила пасть раскола, исходящая двоичным кодом, напоследок испускающая вой до ужаса напуганного скелета. Последнее, что он видел, были глаза Эррора, всплывшие из недр памяти. Глаза безразличные, узнавшие о смерти своего врага. А затем узкие от ухмылки и последующего злобного хохота. Эррор его не любил. Ни с какой стороны. Даже если бы Инк подался в разрушители, его всё равно однажды предали бы. Руки, окутанные ошибками, отпустили бы, отказывая в помощи.       Больше ни о чём он не думал. Сон настиг его так же внезапно, как и темнота пропасти.

***

      Грудь ломило изнутри топором от застывшего в ней вопля, спазмами отдающегося где-то под челюстью. Инк никогда прежде так истошно не кричал. Он не помнил, как здесь оказался, почему вокруг лишь пустота, сколько он пролежал навзничь и почему чувствовал такую дикую усталость. Почему выжил? Глазницы хотелось закрыть так, чтобы не смочь никогда больше в своей жизни их разомкнуть. Возможно, где-то есть какая-нибудь его альтернатива, которая живёт абсолютно счастливой жизнью. Очень жаль, что он не она.       В этом месте будущий Импрув и встретил стаю голодных волков, уже едва боящихся его взглядов. Загадочных тварей, обладающих разумом, поразила одна деталь, ранее не встречающаяся у остальных Инков — он не боялся их. Смотрел с любопытством ребёнка, подходил ближе, игнорируя ужасную ауру смерти. Волки от таких действий переглядывались, порыкивали, а Инк улыбался грустно. И даже когда он садился на белый пол, чтобы привычно попечалиться, дымки его не трогали, наблюдали, терпя инстинкты. Что-то в этом хранителе цепляло. Они видели в нём кого-то особенно сильного. В скелете сгустком магии пульсировала душа, которую тени воспринимали как ценное угощение. Однако Чернильный так ласково им улыбался, что у хищников отлегал всякий голод. До одной поры.       Волчица, наделённая правом альфы, выгнула хвост, утробно рыча, — таким образом сообщая что-то соплеменникам, — зубами потянула увядающего Художника за край шарфа, чтобы привлечь его внимание. А после сформировала из густой чёрной магии форму, вскоре обратившуюся в модель души монстра. Она окрасилась в бледно-синий, а потоки белого дыма напомнили о глюках. Инк поднял глаза на волчицу, и та медленно облизала зубы длинным мощным языком. Пока в черепе Хранителя происходило сцепление одной страшной мысли с другой, по пустоте раздался оглушающий треск. Наземь упала чёрная тень от прорезавшейся в потолке трещины, и из неё, безвольной куклой выпал скелет с чёрно-красными костями. Теперь до Инка дошло, чего желали от него эти твари — они хотели заполучить душу Эррора. И явно самим им этого никогда не удастся сделать.       Всё произошло так быстро в тот момент. В секунду, когда Эррор очнулся от обнимающих, дрожащих рук художника, нити проснувшегося врага хотели зацепить душу Инка, но встретились со щитом из рваного плаща, отзеркалившим атаку. Синяя леска вернулась обратно к хозяину, и Инк помог ей ухватиться теперь уже за душу Разрушителя, обвязывая почти насмерть. Одно неловкое движение обратило бы скелета в прах, но такого в планах Инка не водилось. Он мягко потянул за них, извлекая колотящееся от страха синее сердечко. Чернильный хорошо запомнил напуганные глаза Эррора, взвывшего от ужаса. Ведь после подлого действа Художника, у того из-за спины выросла стая чёрных клыкастых тварей. Они наступали прямиком на беззащитного, застывшего в собственном захвате, Ошибку. Инк будто не управлял своим телом. Попятился на ватных ногах, напоследок поцеловав врага в лоб. Он больше не желал, ни видеть, ни слышать что здесь происходит. Хруст костей и глючный вскрик, прокатившийся по плечам Инка. Звук раскола души и довольное урчание. Всё это заставило Художника рвануться с места. Однако волки и здесь играли по своим жестоким правилам. Не успел горе-хранитель и метра пробежать, как был схвачен за шарф и закинут в какой-то портал, откуда выхода ему уже точно не грозило.       Тело встретилось с мерзким чувством прикосновений, холодом, паникой, пронизывающей до костного мозга. Инк и здесь подорвался, срываясь на отчаянный бег в никуда. С него давно сорвали плащ, изодрали в клочья одежду, запятнали белые кости. Он вырывался из невидимых оков, дрался, кричал. И несмотря ни на какие трудности, он до безумия хотел жить.

***

      Импрув вздохнул, делая паузу среди своего рассказа. Напротив, на кровати Чернильного сидели бок о бок враги, да чуть заметно жались друг к дружке, с шоком внимая словам. Эррор так вообще пребывал меж потрясением и перезагрузкой. Рассказчик слабо улыбнулся от такой картины — значит, прониклись. Это, несомненно, хорошо! Не зря же Импрув затеял сею светскую беседу.       — Как сейчас помню тот страх, что затуманил мне глаза… И бежал я, покуда сил вырываться не осталось. Голоса отовсюду пленили меня в свои угодья. Тогда, едва не сдавшись, я повстречал фонарщика, что буквально на руках вынес меня в родную жилую зону…

***

      Ветхие металлические постройки скрипели под ногами тех, кто любил смотреть на мир сверху вниз. Жуда клубилась в том месте, куда попал чудом уцелевший Инк. Монстры и люди, десяток собственных альтернатив, от всего этого тошнило не меньше, чем от запаха, подобного зловонию жителей Хоррортейла. А Эррор, взявшийся из ниоткуда, породил в художнике жгучее горе. Это был не его Эррор, но и такого хотелось обнять и не отпускать! Не отдавать каким-то жадным зубастым тварям! Изменения свалились на голову хранителя такие тяжеленные, что банально стоять казалось делом нелёгким. С тех пор провалы в памяти усилились. Он забывал названия АУ из своей мультивселенной, не помнил многих моментов из собственной жизни. Инк видел сотню равнодушных взглядов, потерянных в своих отстранённых от реальности умах. И даже сидя в углу, спрятанный от посторонних глаз, он наблюдал за ними. Он жалел их. Чернильный действительно жалел, что никак не мог помочь жителям этого ужасного места.       Время шло незаметно быстро. Хотя, скорее всего, не было там никакого времени. Как в пустоте — ни дня, ни ночи, ни условий человеческих. Ничего, что могло бы приносить хоть кроху счастья и надежды. Лишь вечное пребывание на островке горя, окружённого бескрайним океаном ужаса и смерти. И тогда, выбравшись из-под разваленного фундамента старого здания, Инк поднял с земли пустой органайзер. Немного помяв его в руках, он надел предмет очередной альтернативы на себя, чтобы хоть чем-то «защитить» свою хрупкую, израненную переживаниями, душу. Он насмотрелся на жителей, бесцельно шныряющихся туда-сюда достаточно, чтобы принять решение, которое перевернёт их жизнь. Раз родную мультивселенную он спасти был не в силах, то это место он точно сможет сберечь! А то и улучшить! Тогда он нашёл немало жителей, готовых ему помочь. И возросли над жилой зоной звёзды, и увидели несчастные закат и рассвет. И прятаться стали не по углам, а в уютных домах, сотканных из остатков старых. Пока новые обитатели не найдут здесь спасение, а старые не почувствуют себя в безопасности, Импрув не успокоится.

***

      — Поэтому, когда я увидел вас… моя душа сжалась вся… — прошептал Импрув. — Просто… Ты, Инк, не смотря ни на что, спас своего Эррора. А мне по сей день лишь жалеть и остаётся…       Эррор скривился весь от таких откровений, даже не обращая внимания на то, что уже почти прилип плечом к плечу Инка. Радужный же был счастлив как никогда, косясь на Ошибку с хитрой ухмылкой.       — Если ты хочешь вернуть нас домой, то почему не вернёшься сам? — спросил Инк.       — Ох, если бы всё было так просто… — Импрув сложил руки на коленях, сидя на кровати Эррора. — Скорее всего, моя мультивселенная уже развалилась, не имея подле себя хранителя и разрушителя. А если не развалилась, то Создатели придумали новых, на замену нам. К тому же… я ещё не совсем уверен в том, как именно вас верну… — Он призадумался. — Мм… Почему бы вам не прогуляться? Зона большая и имеет множество красивых мест, — быстро перевёл тему он, прежде чем на его бедный череп посыплется ещё горка вопросов. — Может быть, даже застанете наш закат до того, как я вернусь.       — Значит, наш мультивёрс тоже может пропасть без нас? А куда же ты сейчас пойдёшь?.. — Инк всё-таки и здесь сумел воткнуть в собеседника назойливые вопросы.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — но Импрув лишь улыбнулся шире и вышел из помещения, тихонечко прикрыв за собой дверь. Как ветром сдуло… А Эррор почти сразу же зашёлся глюками.       — ДА ЧТО ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?! — он едва успел это произнести, как ушёл в отруб, застывая с занесёнными над головой руками. Инк хохотнул, обнимая Глюка, пока имел на это время и право. Прижался щекой к его груди. И когда он успел так привязаться…       — М-да… с твоими нервами в такие приключения лучше не попадать…