Двоичный код

      Эррор забрался на свою кровать, привычно отгораживаясь от внешнего мира подушкой. Тёмная комната давила, воздух становился невозможно отнятым и противным. От психов, бушующих внутри, разрушитель едва дополз до их с Инком комнаты. Глитчи, я хочу, чтобы ты понимал… Эррор, давай мы пойдём, поговорим? Хочешь? Хочешь, Эррор?.. ХОЧЕШЬ?!       Эррор очень хотел. Хотел так, что руки тряслись. Почему этот идиот всё портит? Почему вечно спешит, не ставит перед ним выбора? Радужный мудак что, считает себя лучше в принятии таких решений?       На зубах ещё чувствовалось то мимолётное ласковое касание, но каким было лицо Инка после поцелуя? А до? Он не помнил. Страх выветрил из него последние крохи памяти. Дрожь, тошнота. СЛИШКОМ РЕЗКО. Слишком неожиданно долгожданно, чёрт возьми. Кто-нибудь, мне нужна помощь… Создатели?       Но на помощь потерянному Глюку, казалось, уже ничего не могло придти. За что бездушная тварь могла полюбить своего заклятого врага? За помощь? За поблажки?! А может ни за что? Совершенно фальшиво, не имея на то причины, но имея чёткий план? Может Инк тоже скормит его волкам, чтобы выбраться отсюда? Мало ли, что может придумать Импрув… грёбаный предатель! Разве можно ему верить?       Разрушителю было страшно до чёртиков. Он мял пальцами плащ на сломанной руке, и жался в угол, думая, что сошёл с ума. Некуда бежать, негде прятаться, не у кого просить помощи. Он здесь один.       С течением времени дышать получалось лучше, а темнота, разгоняемая голубым уличным светом, стала его верной спутницей. Он терялся в ней, как чёрная кошка, и это позволяло чувствовать себя увереннее. Как же не хватало отрезвляющих голосов в черепушке…       Полоска света под дверью шелохнулась, а потом резко раскрылась, как веер. На пороге комнаты стоял Инк, выпивший, по виду, колбочек пять голубой краски.       — Эррор, прости меня, — шепнул он почти сразу же, прикрыв за собой дверь.       Глюк ощутил, как чешутся кулаки. А ещё зубы, не то от желания укусить, не то…       — Ты должен был спросить моего мнения! — очевидно обиженно рявкнул Эррор, ещё сильнее вжимаясь в треклятые стены, пытаясь уменьшиться.       — Да, я знаю… — вздох и цоканье костей по деревянному полу. Инк приземлил своё обманчиво-лёгкое тельце аккурат на постель. — Виноват. Ты как?       Эррор смягчил свою реакцию, как только услышал резонирующее беспокойство в голосе визави. Может он сам дурак, что так шуганулся бездушного? Инк не всегда в силах вести себя нейтрально после приёма красок. Звёзды, как смешаны мои чувства!       — Я… в норме, кажется, — буркнул он. Инк слабо улыбнулся, и от души отлегло, честное слово. Всё бешенство растворилось, как по волшебству. Блять.       — Я сделал это не совсем случайно. — Художник опустил глаза, чтобы в следующий миг поднять их, сверкая жёлтым солнышком и розовым сердечком. — Давай представим, что я спросил у тебя разрешения… Нет, даже не так!       Эррор растянул уголки рта, хмурясь, и внимательно отслеживая каждое телодвижение собеседника.       — Давай я… спрошу. — Хранитель повернулся к разрушителю всем корпусом, и состроил самое жалобное своё лицо. Глюку захотелось ржать в голос. — Ты разрешишь мне повторить?       Сначала ему показалось, что он ослышался, но Инк смотрел с такой решительностью и… желанием, что он лишь сглотнул. Затем едва заметно кивнул. Нечего терять.       Инк от переполнявших его эмоций чуть не вырвал прямо на разделяющую их подушку, но сумел сдержать всё в себе. Приблизился аккуратно, упираясь в подушку, которая в свою очередь легла на бедро Глюка. Как бы касания, но ещё легальные.       — Скажи это вслух, — попросил он.       Эррору захотелось проглотить язык.       — Да… повтори…       И Инк повторил. Так же мягко коснулся зубами его зубов, забавно сводя брови к переносице, словно пыжась. Пауза. Заметив, что Эррор не подаёт признаки агрессии, он робко лизнул его, подсознательно уже готовясь к апокалипсису. Но… к огромнейшему удивлению хранителя, Глюк приоткрыл рот, давая партнёру волю. От счастья Инк что-то тоненько промычал, и неосознанно подался чуть вперёд, укладывая руку на его левое плечо. Разрушитель тихонечко рыкнул, но противостоять не стал. Открыл рот шире, выставляя несколько магических языков. Их свет окрасил ближние стены в ярко-синий. Сам Эррор покрылся синим румянцем.       Первое касание языком к языку показалось для обоих ударом тока или всполохом огня прямо меж лиц. Чувства более сильного, трепетного, Глюк никогда прежде не испытывал. От поцелуя душа металась, готова была взорваться, и Инк прекрасно это чувствовал, но переступать негласную черту дозволенности не стал. Ласково исследовал рот Эррора, сжимая рукой его плечо, и был самым счастливым скелетом на свете.       Когда художник отстранился, тяжело дыша, Разрушитель судорожно всхлипнул. Душа подсвечивала его изнутри, как настольную лампу, выставляя напоказ каждое рёбрышко под свитером.       — Твои глаза… — шепнул Инк. — Тебе страшно?..       — Я… подумал, что ты… — Эррор глючил. — Ты предашь меня, как Импрув. Я больше не могу тебе верить. С чего бы тебе так себя вести?! — Разрушитель перешёл на крик, голос его дрожал, а под одеждой мерцало. Он говорил правду. Резкую, такую детскую, нелепую, но правду. Тяжёлую, как сотня мёртвых АУ на плечах Хранителей.       Инк сомкнул веки, пряча такие же честные глаза, и запел. Запел решительно, нежно, как присуще только ему.       — Backseat, sat at the local bar… — Эррор вдохнул, затихая. Звонкий ровный голос заставлял душу пылать. — Dressed to the nines to impress the dark.       Хранитель открыл глаза и улыбнулся, как-то даже грустно. Затем поднялся с постели, взял Глюка за руку и потянул за собой.       — Damn, they sure look good together. — Эррору пришлось сползти с кровати. — I'm just hoping for good weather.       Чернильный подхватил Ошибку под талию, переплёл их пальцы, прижал к себе так бережно, насколько только был способен. И всё пел.       — Lost it all when I heard the sound. — А Эррор слушал, следуя такту Инка на ватных ногах. — Windows down and the power's out.       И пришёл к выводу, что таким серьёзным он его ещё не видел. В меняющихся зрачках таилось столько чувств и эмоций, сколько не было ни у одной твари, имеющей душу.       — Damn, they sure look good together. — Сипло произнёс он, а затем помотал головой. — I'm just struck down in bad weather…       — Инк?       — I'm a lonely star.       — Инк…       — Is there anybody out there?..       — Я… Я рядом, Инк…       Инк ещё пару раз повторял слова о том, что он — одинокая звезда. Он держал Эррора так, что тот в любой момент мог отстраниться. Но он не отстранялся. Он танцевал вместе с ним, просто переминаясь с ноги на ногу. Больше всего на свете ему было интересно слушать слова песни, что исполнял партнёр, и заглядывать в его исковерканное искренностью лицо.       — Words are there but they don't come out. — Радужный вновь улыбнулся, и они закружились в самом откровенном и потаённом танце из всех. — Not my best at singing loud.       Пара на миг остановилась — Инк собирался с силами перед следующими строками.       — Damn, I sure can't make it better. I'm just hoping for bad weather…       — Радужный мудак… — осклабился Разрушитель, чем вызвал у визави довольную ухмылку.       — I guess I'll be a somebody that nobody knows. Guess I'll never find the one that I can call home!       — Идиот, идиот, идиот, — пропел вдруг Эррор, и Инк звонко засмеялся. Обнял Глюка, прижался к груди, стараясь не тревожить перевязанную руку, которая всё никак не заживала, смеясь всё громче.       — Рор, я так тебя люблю…       — А я тебя терпеть не могу, Чернильница.       — Та-ак люблю! Так… Ох!       — Да, я тебя тоже во-о-от так ненавижу! — усмехнулся Эррор, обнимая своего невозможного художника одной рукой.       Чёрт. Я его и вправду ненавижу, с ещё более широкой улыбкой подумал он, и положил голову на плечо Инка.

***

      — Рори, а можно мне?.. — Инк указал на грудь Эррора пальцем.       Они сидели на кровати Разрушителя, слегка уставшие за этот «длинный» день. После ночи плясок им так и не удалось поспать — рассвет пришёл быстро, и они пошли гулять снова. Повстречали Спаркла, ещё парочку непримечательных солнечных жителей, но нигде не было Импрува. У кого не спроси — все пожимали плечами, мол, кто его знает, где на этот раз гуляет их кошка-одиночка. Наверняка занимается какими-то важными делами, которые вас никоим образом не касаются.       — Мм?       Потом они увидели Когтя, но тот быстро от них смылся, не желая получать дополнительный нагоняй. О ночном инциденте словом не обмолвились, но атмосфера между ними явно как-то поменялась. Хранитель больше совершенно не раздражал Разрушителя, а Разрушитель всё так же прекрасно выглядел в глазах Хранителя. Идиллия.       — Можно я посмотрю на твою душу? — спросил Инк.       Эррор заметно напрягся.       — Зачем она тебе?..       — Ты что, думаешь, что я её украду? Мне незачем кормить волков… Они принесли мне столько же ущерба, как и тебе.       — Но…       — Просто доверься мне, ладно?       Глюк молча извлёк из себя свою лагающую душу и протянул её художнику, опасливо наблюдая исподлобья. На его смелый жест Инк благодарно кивнул. Главное теперь — не налажать, чтобы не убить итак хрупкое доверие своей симпатии.       Инк медленно протянул к ней пальцы. Рука Эррора инстинктивно дрогнула, но непоколебимо передала душу в ладони Хранителя.       Вот и всё. Вот он и достиг высшей степени доверия.       Эррор же ждал неминуемой смерти. Врагу выпал такой шанс! Но Инк и не думал злобно хохотать и вонзать кисточку в его душу. Наоборот, он отнёсся к ней очень бережно. Погладил большим пальцем бочок, слегка надавил на центр, наблюдая за реакций Эррора, которая не заставила себя ждать. Он всхлипнул, и сердечко загорелось ярче.       — Что ты делаешь?.. — пискнул Ошибка. Чернильный лишь улыбнулся.       Он сжал душу в руках, потом уложил её на тонких фалангах, и наклонился к ней лицом. Дестрой хотел задать резонный вопрос, но его пришлось в срочном порядке проглотить — Инк широко облизал перевёрнутое сердце, минуя сбои программы. Только вот, сбило теперь самого обладателя этого злосчастного сердца. Того просто закоротило от нахлынувших ощущений. Он сполз по кровати так, что стены теперь касались только лопатки и череп. Инк хохотнул и лизнул ещё разок. Затем поцеловал, куснул, и так по кругу, снова и снова.       — Мм, И-инк… Ты… АХ! — Глюк выгнулся в пояснице, и художник увидел, что в шортах у него пылает не меньше. Бедняга на стены готов лезть от действий Хранителя.       В черепе Эррора ещё никогда не было так пусто. Возбуждение охватило, связало за спиной руки, пробралось в костный мозг и мучило до дрожи и воя. Он скулил, и чувствовал, как в шортах становится тесно. Господи.       — Что такое, Оши? — гаденько усмехнулся белокостный, останавливаясь.       — Р-р… П-продолжай! Ф-ф… — Он мог лишь глубоко дышать и царапать рукой постель. Пока не дотянулся до колена Инка. Он сжал его с такой силой, что кости заскрипели.       — Как скажешь, мой хороший. — Горячий язык только коснулся сердечка, а Эррор уже вскрикнул. Его красивое личико свело спазмом яркого удовольствия. Мысли, как по команде, хлынули в «мозг». Зачем он это сделал? Как мне теперь в глаза ему смотреть? Почему это так хорошо? Ради миров, я должен сделать что-то в ответ?       Повисла тишина. Эррор открыл глаза и заметил, что Инк смотрит в сторону двери. Поднял голову, чтобы узнать в чём дело.       — Ребят… — На пороге мялся Импрув. — Извините, что отвлекаю, но если хотите выбраться, нам пора идти.