Дитя войны

Эммету Маккою десять лет, он очень умный мальчик и уже не лезет к приемному отцу за поддержкой, а оставил его в покое, потому что ему он стал не интересен, да и как-то перестало нравится бесить всех вокруг, хотя он и был ребёнком, его больше интересовало бегать по базе с аптечкой и помогать раненым, ведь после битв за свои базы в Сопротивлении было много раненых, а территория становилась меньше, но мятежники не теряли надежду и им удавалось отбивать свои базы и небольшие клочки земли назад. Мальчик ещё не понимал, почему и откуда у таких довольно крепких по телосложения мужчин и парней столько ран. В большинстве случаев мальчику не разрешили помогать врачам, и сами врачи выгоняли его из палат. Эммет ничего не понимал и делал что говорят взрослые, ведь он понимал, что если этого не сделать, то будет наказание. Луна была постоянно на поле боя или в засаде и не могла связаться с своим сыном, но в каждом бою она дралась отважно и всеми силами не давала себя ранить, хотя пули и в неё попадали, в такие моменты она не хотела возвращаться на базу и волновать Эммета, ведь он очень болезненно принимал раны матери и не пускал её на миссии, плача дёргал маму за руку, не давая ей пройти к выходу с базы, где по мнению ребёнка творилось страшное, ведь оттуда редко, но приносили трупы и маленький мальчик посчитал, что там его мама сражается с огромными монстрами, боялся что, она однажды не вернётся. Луна ставила сына в угол за такие выходки, но сильнее она злилась когда Маккой-младший сбежал с базы сражаться с монстрами за неё, но он ведь не знал какой ужас его ждёт за металлическими дверьми так сказать дома. Эммет ходил около здания с ножиком в руках, он постоянно оглядывался и боялся, что вылезут те монстры с огромными когтями и клыками и убьют его, но ещё сильнее мальчику хотелось спасти свою маму от этих чудовищ. — Вот ты где — взволновано прошептала Маккой, подхватив ребёнка на руки, и вернулась с ним на базу, очень осторожно, постоянно осматриваясь и держа пистолет на готове. — Эммет ты вообще думал что ты делаешь! А если ты погиб?! Чтобы я делала без тебя?! Луна в первые за десять лет кричала на сына, она махала руками, шагая, то влево, то вправо, не прекращая кричать на него. Мать не хотела бить сына, хотя наверное стоило, но она не стала, видя дрожащего, как осиновый лист, ребёнка. Ей было тяжело успокоится, но Маккой понимала, что криками ещё сильнее напугает сынишку. Мальчик дрожал и топтался на месте, не в силах убежать или обнять маму, он просто сжимал край рубашки, опустив голову и стерая находившие слезы рукавом. Мать взяла Эммета на руки и отвела в угол комнаты, где жила сама и её чадо. — Не смей отсюда выходить пока я не приду за тобой. — Луна ушла, кипя от злости к Прайсу, чтобы узнать обстановку и каковы шансы на выживание. — Ты так и будешь прятать мальчишку от всего мира? Луна, мы на Войне, нам нужны солдаты и срочно, скоро у нас не останется сил сдержать наци, а эвакуировать всех это послать их в самое пекло Ада. Ты должна объяснить ему в каком мире мы живём и за, что мы умирает. А всё из-за того, что Майк убил их Лидера Куина старшего, теперь у власти младший и он отомстит за смерть отца. — рычал Крис и ударил по столу, они буквально в западне, ведь один предатель из отряда Криса рассказал, где находится база, так сильно он не хотел умирать в концлагере, но Луна сожгла его за предательство, а сама скрылась в ночи и теперь они были буквально, как в блокадном Ленинграде, только сами солдаты защищали базу, умирая толпами, всем было понятно, что скоро последние щиты рухнуть и база станет кладбищем, для большинства из них, а все спасибо тому трусу и предателю. Их последняя надежда это подкрепление, но до его прибытия ещё надо дожить. Луне оставалось лишь молиться о скорейшем прибытии подкрепления, хотя надежда гасла с каждым днем все сильнее, но и сталкивать своего ребёнка с ужасной реальностью, она не хотела, ведь Эммету десять лет и ни одна мать не хочет, чтобы её сын столкнулся с ужасами войны. Эммет простоял в углу довольно долго и очень сильно хотел извиниться перед мамой, получить прощение и лечь в постель под бок мамы, хоть он был уже взрослый для сна с ней, но никак ему не засыпалось одному в кровати и поэтому мама разрешила ему спать рядом, она защищала мальчика от всего, в буквальном смысле слова. Маккой была готова грудью лечь под пулемёт, лишь бы спасти свое дитя. — Эммет, подойди пожалуйста — малыш сразу же подбежал к матери и обнял, очень быстро произнося одно слово: «Прости», она нежно погладила сына по голове и подхватила его на руки, чтобы отнести сынишку в кровать. Луна гладила сына по светлым волосам и понимала одно, что после захвата базы, она больше его никогда не увидит, не потому что его убьют в концлагере сразу после сортировки, а потому что ему могут дать вторую жизнь, она не слишком довольна тем, что её сын может стать, как тот солдат, который изнасиловал её, но для Луны главное, что её солнышко будет жив и не узнает что такое газовая камера, расстрел, повешение и крематорий. Она уложила сына на койку и укрыла самым тёплым одеялом, чтобы он не замёрз. — Мама, мне ведь не холодно. — посмеялся мальчик, но ему было так хорошо под тёплым одеялом, что вылезать он не собирался. -За то тебе мягко и уютно, сынок. — Маккой поцеловала сына в лоб и погладила по щеке. — Сынок, помнишь ты я просила пообщаться, чтобы ты никогда не стал как арийцы? — Дядя Крис называет их наци и да я помню и я обещаю его сохранить. — прошептал Эммет и закутался в одеяло. — Теперь ты дашь мне другое обещание. Ты должен быть сильным и храбрым в любой ситуации, как бы тебе больно и плохо не было, ты должен вытерпеть все испытания, ради одного выживи любой ценой. Я прошу, сынок, просто обещай, что не дашь себе навредить. — Луна обнимала сына каждый день крепко-крепко, ведь в один из дней она могла не вернуться, сын слабенько кивнул, вообще ничего не понимая, и уснул под сладкий голос матери, которая осторожно надела на шею сына жетоны с именем и номером. Та ночь стала роковой, наци прорвали оборону базы, состоящую из солдат с суперспособностями. На базе сразу же наступил хаос, все ринулись в битву, Луна побежала в первых рядах и с помощью её огня им удалось ещё какое-то время сдержить натиск наци, хотя это было трудно, но защитить свой дом, они должны были любой ценой. Самое главное для Маккой был её сын и сейчас, сжигая солдат заживо и загрызая их клыками, она зверела ради, одной цели не дать врагу подойти к Эммету. Солдаты умирали с двух сторон, Сопротивлению и вправду не хватало солдат, ведь число солдат режима было в два или даже в три раза больше. Сражение было у самых ворот базы Сопротивления у них не было права на проигрыш, у них не было права на ошибку. Солдаты Сопротивления с огнём в глазах и огромной силой духа убивали захватчиков, но многие сами умирали за это, многие вбегали в толпу наци с гранатами на перевес и подрывались лишь бы не дать врагу победить. Крови и трупов все прибавлялось, это был жестокий бой, пока одни сражались, другие пытались спастись по подземным лабиринтам, первыми ясное дело туда пустили маленький отряд и женщин, потом женщин с детьми, которые, посмотрев на сыночка Маккой тоже захотели детей, Луна конечно что же была только за, но в любой ситуации была маленькая проблема и этой проблемой сейчас стал Эммет. Мальчик не собирался уходить без мамы с Крисом, ведь генерал ему был совершенно не дорог, а вот мама была дороже всего. — Эммет, мне некогда с тобой сюсюкаться живо пошли — Прайс схватил мальчика за руки и крепко сжал, чтобы тот не вырывался, но Эммет рвался от Криса и в конце концов, он укусил мужчину — Твоя мать, уже мертва, наци убили её. Её больше нет, Эммет, иди сюда и не зли меня, живо. — Нет. Моя мама жива — глупенький мальчик побежал к выходу в базы, а Крис не стал ему мешать, он в последний раз смотрел на ребёнка, который бежал на верную смерть, прошептал: «Туда тебе и дорога, отродье фрица», он запер вход в подземные тюннели и вход запечал изнутри. Наци прорвались на базы, Луна и ещё с десяток солдат были ещё пока живыми, но каждый из них ждал той минуты смерти, все даже раненная Маккой была готова умереть, пока не увидела сына, который бежал на наци к ней, враги пока не заметили мальчика, но действовать надо было очень быстро и было плевать на осторожность, собрав последний силы в кулак, девушка покрылась пламенем, ускоряя себя и поджигая врагов, она быстро прыгнула рядом с сыном и прицелилась солдат режима, прижимая сына к груди, Маккой была уверена на сто процентов, что как только она потеряет сознание, то и её и Эммета ждёт расстрел. Малыш уткнулся в форму матери и тихо-тихо плакал, потому что они с мамой и ещё семью солдатами были в безвыходном положении, солдаты Сопротивления защищали Луну и Эммета, в головах у все зрела только одна мысль «Почему их ещё не расстреляли», но приказа о расстреле на немецком языке не прозвучало, видимо в концлагерях кончались рабочие руки, живые рабы и расходный материал, именно так называли наци заключённых лагерей смерти. Луна умолял об одном, чтобы её сына и там не убили, но на это также надежды не было, хотя наверное было умереть сразу, чем страдать там ни живым, ни мёртвым. Будущий расходный материал и Эммета погрузили в почти перегруженный грузовик и повезли в концлагерь. Луна не могла слушать плачь сына и пыталась, его успокоить. — Мамочка, кто это такие и почему они в тебя целились. — надрывисто плакал мальчик, совершенно ничего не понимая, он боялся будущего, прижимаясь к ногам матери, Эммет смотрел на людей в грузовике и потом утыкался в ноги матери, не в силах смотреть на людей с столь мёртвым взглядом, хотя мальчику старались улыбаться, а потом парень предложил Луне сесть на скамью грузовика и она могла прижать напуганного сына к груди и тихо запела колыбель, чтобы хоть как-то успокоить плачь ребёнка, который не мог нормально дышать и всхлипывал. Поездка было утомительно долгой и длинной, было холодно и мать укутывала сына в свою форму и шептала разные сказки с добрым концом. — Мам, кто они, те дядьки в масках? — задал вопрос на второй день пути Эммет и посмотрел на маму. — Это наци, сынок, у них есть свой Лидер, которому они беспрекословно подчиняются, у них есть режим, которому они следуют… — но Эммет не дал ей закончить. — Они что все ложатся все в одно время спать? — Маккой-младший искренне верил в свою теорию об этом режиме. — Нет это уж точно нет. Этот режим поддерживает порядок этих наци. Они арийцы и уважают «чистую арийскую кровь», то есть таких, как ты с красивым личиком, светлыми волосами и голубыми глазами, а тех кто им не нравится на внешний вид, они убивают. Раньше наци были немецкие граждане, а после победы режима, весь мир это одни арийцы-наци, но есть люди как ты и я, мы из Сопротивления и нас наци сильнее всего ненавидят, потому что мы хотим свободу выбора и свободу слова. — Луна не хотела вдаваться в подробности, да и была уверена, что сын, все равно ничего не поймёт, но суть вроде она передала, не затрагивая самые жестокие моменты. Она не хотела, чтобы Эммет в общем это знал, но все же правильно говорил Крис, не надо было тянуть время, ведь война может запросто забрать это время. Самым тяжёлым испытанием для матери в этой поездке скрывать свой страх и панику от ребёнка, ведь самой проще успокоится, чем успокоить ребёнка, но у Луны с самоконтролем все было в норме, так что когда её сын крепко спал, только тогда она позволяла себе немного поплакать, в такие моменты её поддерживали собратья по оружию и вообще незнакомые страдальцы, но больше всем было жалко, конечно же, мальчика, который, хоть и очень сильно хотел есть, но не жаловался на голод, осознавая что поесть ему никто не даст. Эммет вообще держался молодцом, старался меньше плакать и больше обнимал маму, чтобы она не плакала, а так плакать хотелось вообще всем в грузовике, но все молчаливо ждали приезда в лагерь смерти, который наверное был уже совсем близко, где ждали ежедневные работы по четырнадцать часов в день, море страданий и боли, и ни какой медицинской помощи при потере сознания от голода, там единственная помощь это расстрел, да печи. Каторга общим словом, смертельная Каторга. В таким моменты все вспоминали бога и молились ему. Грузовик приехал в концлагерь к ночи. Было темно, сыро и холодно. Всё новоприбывшее мясо или расходный материал под прицелами вели на по прямой грязной дороге прямо к вратам в Ад. На воротах красовалась надпись «Arbeit macht frei» некоторые знали перевод этой фразы, а некоторые нет. Луна знала перевод. — Труд освобождает — тихо прошептала Луна перевод надписи на воротах, гладя сжавшегося мальчика по голове. Эммет крепко сжимал одежду матери от дикого страха и непонимания, старался успевать за её шагами и при этом, не спаткнутся о свои же ноги. А тем временем комендант Людвиг Вольф курил, выдыхая дым и смотрел с презрением на новый расходный материал, пока не заметил, вышедшую из фургона Луну с маленьким мальчиком, который плелся за ней, стараясь покрепче схватится за одежду мученицы. — Да как ты выжила, лисица. — мужчина не спускал с матери и ребёнка взгляда, но потом докурив сигарету он пошёл к солдатам, которые сортируют детей и женщин с мужчинами. Луна гладила сына пока солдат не схватил её за плечо и не оттолкнул к колючей проволоке и ей пришлось идти в потоке, чтобы их всех не перестреляли за нарушение правил и порядка. Ребёнок побежал в толпу к матери, но его схватил за руку и потянули в другую сторону, Маккой с ужасом смотрела, как Эммета вели, а точнее тащили к газовым камерам под истошные крики и мольбы мальчика. -Отпустите! Мама! Мама! Я хочу к ней, отпустите! Мама! — Маккой младший рвался к Луне и ему удалось вырваться из хватки солдата каким-то чудом, побежав к матери, ребёнок не мог увидеть, как в него прицелился солдат, тогда уже Лисица кричала, не вынесла бы она смерти сына, Маккой пробиралась к воротам, которые разделяли их с сыном, мать просунула руку между проволокой, сын тут же схватился за руку и горько заплакал, Луна другой рукой стёрла слезы мальчика и молилась, чтобы их не застрелили. — Мама, я хочу с тобой! Пожалуйста, умоляю я хочу с тобой пойти! — мальчик потянул руку матери на себя, не понимая что проволока под напряжением, а его мать посмотрела сначала на сына, а потом на Людвига, который не дал выстрелить солдату и держал руку на дуле, впервые она была благодарна наци капитану. — Нельзя, сынок, нельзя. Будь храбрым и сильным и не волнуйся мы увидимся, я обещаю тебе, а теперь отпусти мою руку и отойди от забора, иначе нам обоим будет плохо. — девушка быстро вырвала руку из хватки малыша и быстрым шагом пошла дальше со всеми к труду и смерти, она солгала сыну, но по другому было нельзя. Людвиг подошёл к солдату, который вёл Эммета в камеры, когда тот прицелился в ймальчика. — Мальчишка ариец, идиот, пристрелил бы будущего солдата, хотя за непослушание его следует хорошенько выдрать плетью, прибить к земле так сказать. — солдат с Людвигом посмеялись и майор Вольф пошёл к рыдающему мальцу, Эммет плакал громко, не жалея сил, не понимая всего ужаса во что попал, мальчик не мог успокоить истерику, его взгляд был направлен туда куда ушла Луна, чем только смешил солдат и биологического отца, который, долго не церемонясь, влепил мальчишке хорошую пощёчину. Мальчик с шоком посмотрел на мужчину и его губы затряслись от обиды и боли, тогда прилетела ещё одна пощёчина, а потом ещё одна для закрепления результата. Слезы градом стекали с покрасневших щек, но Маккой-младший старался их быстро стирать, лишь бы не били больше, хотя от ударов хотелось плакать только дольше и громче, но нельзя было, мальчик быстро это понял, ведь даже за надрывистый вдох или на скулеж, шёл довольно больной удар по лицу и рык от Людвига. — В газовую камеру захотел, щенок? — рявкнул Вольф и заставил мальчика смотреть на себя, держа того за подбородок. — Сойдешь для нашей старой почти забытой программы. -Что такое газовая камера, Дяденька? — майор посмеялся и, подняв мальца за шкирку, понёс его к газовым камерам. — Я тебя покажу. — Людвиг не собирался убивать мальчонку, но не из жалости. Во-первых, на войне нужны солдаты с промытыми мозгами, а мальчишка ариец по виду это главное, во-вторых был крайне маленький шанс, что мальчишке от матери достались способности, а им нужны супер солдаты и в-третьих это ещё один способ допроса для Огненной Лисицы и ещё один способ, как её пытать. Эммет вырывался, но когда Вольф на него дико зарычал, тому пришлось быстро успокоиться. Те кто не прошли сортировку по разным причинам: инвалиды, раненые, старики и дети до двенадцати лет были отправлены частями в разные стороны, кого-то вели на расстрел, кого-то к виселице, но большую часть вели в газовую камеру, перед тем как зайти в камеру все заключённые раздевались. Дети махали Эммету ручкой, они не понимали куда шли. Эммет хотел пойти за ними и посмотреть что же там такое. Майор его не держал, зачем ему это надо было, он и так ему один раз жизнь спас, два было уже перебором. Эммет лишь одним глазком хотел посмотреть что там и собрался зайти, но его откинул солдат из отряда Луны, он был слишком сильно ранен, чтобы работать, так что он был готов к смерти. Парень откинул мальчика к Вольфу и пошёл в лапы к смерти. — Что там, Дяденька? Почему Джон меня откинул? — Маккой-младший взялся за штанину мужчины и Вольф не стал его бить за это, просто потому что рядом была газовая камера и если что мальчишку можно было кинуть туда. — Сейчас все увидишь. — усмехнулся мужчина и посмотрел на Маккоя-младшего. Солдат подошёл к Вольфу, закрыв ставни дверей, и ждал приказа. — Пустить газ. — приказал майор и его приказ выполнили, через примерно десять пятнадцать минут солдаты стали выносить трупы. Эммет был дико напуган, смотря в безжизненные глаза трупов, и вжался в ногу Вольфа. Он никогда не видел трупы, а тем более в таком количестве, как он видит сейчас, ему очень страшно, ведь мальчик увидел тело детей и начал стирать слезы, после осознания того, что если бы он зашёл то с ним случилось бы тоже самое, но Эммет успел остановить слезы до того, как Людвиг это увидел. — Пошли дальше, малец, ты ещё кое чего не видел. — Людвиг жёстко поволок мальчишку к кремационным печам, куда уже загрузили трупы, а солдаты стояли в стороне. Маккой-младший осторожно сжимал рукой шинель Людвига и чуть ли не плакал от страха, он боялся двинуться дышать, смотреть на пылающие печи, осознавать что людей так жестоко убивают и их тело сжигают. Эммет дрожал от ужаса, холода и голода. — Надеюсь ясно, что с тобой будет если будешь ослушиваться моих приказов — прошипел Вольфа и потащил мальчика в штаб лагеря, ведь он ещё должен пройти проверку на арийца. Людвиг вызвал врачей, которые с ног до головы осмотрели мальчишку, потрогали волосы, посмотрели глаза, размер головы, носа и подтвердили что мальчик «чистый ариец». — Мальчик ариец, штурмбанфюрер Вольф, только температура его слегка повышена, а так он полностью здоров — сказали врачи и ушли, Людвиг удовлетворительно кивнул сам себе. Эммет же был не слишком доволен такими результатами, но сказать что-то вообще не мог после увиденного, но кивал он исправно лишь бы отстали. Вольф протянул мальчику кусок нормального хлеба, а не которого давали заключённым, мальчик хоть как-то поел, а Людвиг составлял отсчёт об мальчике и собирался отправить его новому Фюреру Оливеру, потому что у них давно такого не было. Матери Сопротивления успевали сбегать с детьми или отдавали их другим матерям и отца, а пока Людвиг не получит ответ от начальства и дальнейшие указания, то мальчик будет работать носить солдатам оружие, кнуты, сигареты и все что может быть нужно солдату в лагере, а так же будет чистить обувь Людвига, хоть мальчик и ариец, но от него должна быть польза. Луна надеялась что её сына увезли из этого ужасного места. Получив номер на запястье, она тихо молилась, чтобы её собратья смогли спасти Эммета, про себя ей думать не приходилось, любое действие против наци приводило к смерти, да и к смерти девушка была готова. Номер на руке клеймил её, как животное, Маккой смотрела на солдат и вспоминала Людвига, который по погонам был майором. Ей было назначено возить тележки с кирпичами, стройматериалами и все что нужно наци, сбегать Луна не пыталась, за это можно лишить всех заключённых еды или её бы повесили на потеху майору. Луна работала исправно и старалась работать лучше, хотя на её жизнь в лагере это никак не повлияло, но когда она увидела своего сына из далёка, её сердце белезненно сжалось, мать не могла смотреть, как малыш носил сигареты солдатам, он выглядел забито, но намного лучше, чем дети, которых морили голодом и заставляли работать. Мать Эммета стояла и смотрела на своего ребёнка пока не замечала напряжение солдат и шла дальше работать. Ей было хуже, чем обычным заключённые, потому что для неё источник сил и способностей это кровь, да Луна может убивать собратьев, но она не хотела причинять боль тем кто страдал больше неё и дольше. Ежедневный труд, четыре часа сна и голод, приводили к тому, что Маккой теряла сознание, но быстро приходила в себя. Тёмная Материя пожирала её изнутри в буквальном смысле слова, огонь начал медленно подпитываться от её собственной крови, медленно отравляя организм, это был один из побочных эффект: «Если резко прекратить подпитывать пламя внутри оно тебя сожрёт и сожжет изнутри», что и медленно происходило с Луной. Прошло полтора месяца после заключения Луны и Эммета, майор получил ответ от Лидера Оливера, Вольфу надо было точно узнать есть ли у мальчишки способности как у матери, тогда Людвиг приказал солдатам притащить к нему Луну. Маккой не была готова к походу к майору, ни морально, ни физически. Она увидела Эммета с книжкой в руках. Малышу повезло, что его мать учила его немецкому почти с рождения, этот навык по её мнению помог ему быстро привыкнуть к немецкой речи и сделать его ещё меньшей мишенью для газовой камеры. — Мамочка! — мальчик обнял мать и крепко прижался к ней. Он был счастлив, хоть так увидеть её, да она не имела тех прекрасных рыжих волос и одежда на ней была полосатая почему-то, но добрый взгляд и объятия сглаживали все ужасы этого места. — Всё хорошо, Сыночек, все хорошо, главное ты цел и здоров — Луна нежно гладит сына по голове и стирала свои слезы. Она понимала что долго обниматься им никто не позволит, так что мягко убрала с сына руки и он отошел, поняв что надо отойти. — Выйдите и увидите мальчишку. — солдаты вывели Эммета, который не хотел выходить, да так не хотел что пришлось использовать грубую силу, и закрыли за собой дверь. — Выглядишь ужасно, Луна Маккой. Я так понимаю мальчишка является моим сыном, ты не решилась сделать аборт или не было возможности? — Вольфу было интересно прошлое Луны, она ему все же нравилась немного, но режим не позволит арийцу мешать кровь, хоть Луна и была красавицей даже в одежде заключенной, но Людвигу сейчас была не важна она, ему было важнее узнать о мальчике побольше информации. Он вытащил два жетона из внутреннего кармана шинели на которых было набито «Луна Маккой 21013» а на другом «Эммет Маккой 24096». — Возможности не было, майор Вольф, да этот ребёнок от вас. — она отвечала коротко и по существу. — Раз он твой сын, значит есть шанс, что твои способности передались и ему, почему он ими не пользуется? — Людвиг смотрел на мятежницу своим жутким и убийственным взглядом, солдаты иногда не выдерживали, заключенная была спокойна, ей было не до взглядов майора. -Я не уверена, что у него есть мои способности, но у него слегка повышена температура тела, а у меня она нормальная. Я честно не знаю есть ли способности у Эммета, прошу не убивайте его. — Луна боялась за сына больше чем за себя, её мальчик ещё не испытывал сильных эмоций, чтобы пламя в нем пробудилось, но Маккой не знала как и что надо сделать, чтобы Эммет смог пользоваться способностями. Она встала на колени перед Людвигом, показывая что готова на все ради выживания своего малыша. Вольф лишь посмеялся на такие действия мятежницы, он был уверен, что силы у мальчишки есть и ему в голову даже пришёл план как именно пробудить плямя в мальчике, но для этого его мать должна была умереть, так же майор заметил что Луна падала в обморок и её руки прокушены до крови и он знал для чего это было сделано. — Даже на своей крови ты долго не протянешь, а убивать собратьев ты не станешь, я позабочусь о том чтобы ты сдохла на глазах мальчишки — смех Вольфа разошёлся по кабинету и он вызвал солдат, чтобы те забрали Маккой и отвели её в барак, где сейчас находились заключённые, а ей только и оставалось, что кричать долгое и пронзительное «Нет», пока солдат не ударил её по макушке прикладом оружия, а Эммета вернули обратно в кабинет Вольфа. Людвиг не испытывал к сыну никаких отцовских чувств, он точно знал, что мальчик от него, но майор никогда особо не хотел детей, он их не любил и можно сказать побаивался, потому не знал что с ними вообще делать надо.