утяни намджуна в тройничок

Намджун — это что ни на есть самая настоящая, блять, проблема. Возможно, самая большая и самая сексуальная в жизни Тэхёна и Чимина разом. И сколько бы они ни пытались привлечь его внимание, почти всегда с треском проваливали свою миссию. Ким хоть и останавливался на их фамилиях дольше положенного, когда отмечал присутствующих, тыкая ручкой в журнал посещаемости, и те иногда ловили на себе его сосредоточенный взгляд, в открытую он никогда не подходил, и тогда парни решили, что нужно действовать самим. Кто-то ведь должен сделать первый шаг. — Давай признаем, Чимин, мы не умеем соблазнять мужиков, — сказал Ким с тремя расстёгнутыми пуговицами сверху, из-за которых открывался прекрасный вид на его загорелую крепкую шею, усыпанную родинками, и такую же грудь. — Но мы же как-то друг друга соблазнили, — недоуменно вторит ему Чимин и ныряет рукой под парту, сжимая вмиг напрягшееся бедро Тэхёна в своей ладошке. Он только хотел продвинуть её немного выше и предложить своему парню сыграть в «пожарную машину», как вдруг его затылок чем-то обожгло. Раздался характерный хлопок. Так обычно достаётся тем, кто чем-то сумел выбесить их собранного и ответственного старосту. Ну, то есть Намджуна. Чимин хмурится и вмиг оборачивается, гневно приоткрыв рот и уже почти выплюнув какую-нибудь гадость на автомате, но упирается взглядом в приподнятую бровь Намджуна и его сложенные руки на крепкой груди, на которую Пак, к сожалению, лишь во снах пускает слюни. Наверняка она до ужаса уютная, чёрт возьми. А тем временем молчание между ними всё висело: Пак был несколько заворожен, а Намджун ждал, когда тот сорвётся и потеряет терпение. И Чимин его быстро теряет. Он вообще, если честно, не отличался особой выдержкой, из-за чего чаще доставалось именно Ким Тэхёну, носящему синяки от чужих маленьких, но цепких пальцев на своих ребрах. — Ну? — Баранки гну, — глупо парирует Ким и кидает учебник, которым только что огрел Пака по голове, на парту. Все на них оборачиваются, но, видя немного раздражённого Намджуна, тут же отворачиваются. Себе дороже. — За что? — Чимин продолжает атаковывать его односложными вопросами. — За посещаемость, — Намджун поджал губы и встал из-за стола, шумно выдыхая носом. Вот так всегда: пары нахер не нужны его одногруппникам, но по голове прилетает всегда именно Намджуну. И именно с него всегда спрашивают за посещаемость, словно это его вина, что людям лишь бы вытянуть на троечку без долгов и с горем пополам закрыть сессию. — Что-то Тэхён никогда не опаздывает и не пропускает, — он указал острым подбородком на Тэ, который тут же заёрзал, сложив руки вместе и пару раз хлопнув длинными ресницами. Лицо Намджуна лишь помрачнело от такой махинации. — Не обольщайся слишком. И вообще, Пак, где твой курсач? Ещё с того года должен был закрыть. С этими словами он отходит к доске, чтобы устало опустить плечи и повернуться к аудитории с немым вопросом «кто из вас нарисовал мужской половой орган на всю доску на этот раз?». — Пак, где твой курсач? — передразнивает его Чимин, морщась. Да его собственный диплом не ебёт столько, сколько, как бы ему хотелось, его ебал Намджун. И Тэхён, конечно, тоже. Это их мальчик. Правда, самому Намджуну пока рано об этом знать. — Чимин, сдай ты уже и забей, — только и ответил Ким, что-то незаинтересованно чиркая в тетради и поглядывая на часы. В отличие от своего парня, он был более сдержан в желании хоть как-то заинтересовать их старосту, который пилил их спины взглядами, но разговаривать об этом совершенно не хотел. Однако желание у него было и довольно сильное. Им с Чимином точно необходим какой-нибудь план. План по обольщению Намджуна или типа того. — Ну это уже верх наглости, — хрипит Намджун и даже не моргает, смотря перед собой и стараясь не воспринимать всерьёз то, что его с обеих сторон почти требовательно зажимают Чимин и Тэхён, шушукаясь и подмигивая друг другу так, словно никакого Намджуна между ними нет. — М? — Чимин, оторвав глаза от своего ненаглядного Тэхёна, который улыбался ему во все зубы, явно довольный его ладошкой на своём колене, посмотрел на старосту так невинно, что тот сначала и позабыл, что хотел сказать. Когда Пак, поймав его (рас)сосредоточенный взгляд, всё же мельком облизнул пухлую губу, Намджун полностью плюхнулся спиной на скамейку и по привычке сложил на груди руки, на которых выступили тонкие жилки. — Я вроде не похож на ограждение, через которое с тюремщиками общаются, — тогда уже две пары глаз уставились на него в непонятках. Он выдохнул и провёл ладонями по своему телу, — вы видите во мне дырки? Я не прозрачный. Если бы они были в аниме, у Чимина бы из носа тут же кровь хлынула от двусмысленности (никто, кроме него и Тэхёна, этой двусмысленности не увидел) фразы, которую выпустил Намджун из своего рта. План был таков: они решили, что раз Намджун почти не реагирует на их прямые предложения вместе потусить, то они, подобно ему самому, будут действовать втихаря. То есть специально флиртовать друг с другом, чтобы Намджун сдался и наконец-то влился в их полиаморную тусовку. Тот хоть и притворяется камнем, которого даже вода не точит, такое напряжение сразу между двумя не лишёнными привлекательности телами никто выдержать не способен. Параллельно с этим Тэхён решил проверить и другую штуку, которую как-то высмотрел в интернете. — Намджун, возьми, — сказал он, смотря на того в упор своими глубокими глазами, в которые невозможно было не заглядываться, а после протянул Намджуну ярко-оранжевую мандаринку. Тот в это время разговаривал с их одногруппником, потому, слишком вовлечённый в беседу, тут же без вопросов принял мандарин из чужих рук и немного сдавил его большими пальцами, когда собеседник сказал, очевидно, какую-то ерунду. Ох, вот бы он так сжал бедра Тэхёна, или… — Тэ, у тебя уши покраснели, — наклонился к нему Пак и жарко выдохнул на ухо, кончик которого и правда приобрел красный оттенок. От него ничего не скроешь, он буквально наизусть знал каждую эмоцию парня, каждое непроизвольное движение его тела. Ким придвинул к нему свою голову. Несильно стукнувшись лбами, они оба загадочно посматривали на старосту, который, наконец, расслабил лицо и даже улыбнулся, показав превосходную ямочку на медовой щеке. После он опустил взгляд на фрукт, только-только доставшийся ему, и с вопросом в глазах покрутил его в руке. — Это надо есть, — подсказал ему Тэхён, опередив вопрос Намджуна, который, скорее всего, как обычно, так бы его извернул, что у Тэ не осталось ни шанса ответить на него вразумительно.

***

Пак увлечённо, словно до этого ни разу не видел чужие волосы и совсем не кусал за прядки, трепал Тэхёна по голове, которую он выкрасил в шоколадный. Сколько они знали друг друга, Ким никогда не позволял ничего делать со своими волосами и не любил перемены и стрижки, а тут взял и просто сменил цвет на несколько тонов. Ему очень шло. На солнце они блестели так вкусно, что Ким уже несколько раз поймал Пака, который тянулся к прядкам языком, с поличным. «Я не карамелька, чтобы меня облизывать». «Проверим?», — вторил ему Чимин, а после отсосал с таким старанием, что Тэхён, хватаясь за его голову, благословил тот день, когда купил краску по акции в магазинчике у дома. Конечно, не только потому, что его обеспечили хорошим минетом, но ещё и потому, что сейчас Намджун, вместе с Паком, перебирал его волосы, повернув голову и ответив кому-то. Его пальцы были намного длиннее чиминовых коротеньких и пухленьких пальчиков, и от такой замысловатой комбинации у Тэ по затылку побежали мурашки, чего он не стал скрывать, вытягивая голову и поддаваясь ласке. — Цвет красивый, — кажется, похвалил его Намджун, и тогда Тэхён улыбнулся ему ярко, а после усмехнулся. Чимин сидел насупившимся. — Что-то я про свои волосы ничего не слышал, — его мягкие, но немного застигнутые врасплох осветлителем и розовой краской волосы отросли у корней, и теперь чёрный резко переходил в нежно-розовый, что нравилось и самому Паку, и его окружению. Особенно его парню, который всё ждал весны, чтобы повтыкать в волосы Чимина пару веточек сакуры, что были точно такого же цвета. — Потому что мне крупно влетело по твоей милости, — беззлобно отозвался Ким, наконец, прервав свою ласку, и под нарочито громкий выдох Тэхёна спрятал руки в карманы. На сегодня терапия ласками закончена. У Чимина едва ли не язык чесался от желания отметить тот факт, что сейчас русый Намджун как-то ходил по университету с пепельными волосами, от которых глаза слепило за километр, но не стал. Он ведь староста, у него, наверное, есть какие-то привилегии перед преподавателями. — На, — Пак протянул ему мандарин, который Ким опять же взял. Затем повертел в руках, словно сомневался, а правда ли это мандарин, а после вскинул плечами и задал уже давно по понятным причинам интересующий его вопрос: — Вы меня зачем мандаринами вторую неделю откармливаете? — Разве ты не любишь мандарины? — осторожно начал Тэхён, немного склонив голову и вглянувшись в лицо Намджуна, губы которого немного дрогнули в усмешке. — Люблю, но всё же… — Ну вот поэтому и откармливаем, — беззаботно фыркнул Пак, почесав под подбородком короткими ногтями. Как сказал Тэхён, суть такого метода в том, что, когда ты постоянно даёшь человеку его любимую вещь, при виде тебя у него возникают приятные ассоциации на бессознательном уровне. Выработанный рефлекс. Гениальный план вместе с тем, что они уже придумали. — Вы на мне решили эффект собаки Павлова проверить? А он догадливый, сукин сын. Однако это было только начало, так как парни продолжали пробовать на Намджуне свою теорию посредством флирта вывести того на чистую воду. Никто точно не понимал, как это вообще должно сработать, но у Чимина и Тэхёна так сильно горели глаза, что останавливаться было слишком просто и даже глупо. То, что между ними установилась стабильная симпатия, сомнений никаких не было. Намджун всё чаще посматривал на них, увлекал в свой разговор и не отказывался от беседы даже на странноватые темы, пока те двое не начинали тянуть к нему руки, явно намекая на что-то большее. Он всё также послушно принимал мандарины, хотя было видно, что ему это уже крайне надоело. Однако парни выражали так, кажется, свою заботу о нём, потому он послушно кидал эти несчастные, никогда не заканчивающиеся мандаринки в свою сумку и часто называл себя добытчиком, когда семья интересовалась, почему он «решил бросить учёбу на последнем курсе и стал вором на мандариновых плантациях». Они даже ходили домой вместе пару раз, и, никто уже толком не удивлялся, конечно, Ким оказывался зажатым между телами одногруппников, что даже не пытались скрыть свою любовь и страсть друг к другу и явно интересовались его собственной шкурой. Жаль, что мозг Намджуна, этого гениального мужчины с крепким телом и жилистыми из-за тренировок руками, был устроен настолько сложно, что мог на ходу генерировать вполне убедительный ответ на любую тему от философии древних греков до ядерной физики, но не был способен распознать простых намёков. А потому игра «утяни Намджуна в тройничок» начинала медленно, но верно набирать обороты.

***

Немного поёрзав на стуле и попинав парту снизу коленом, Ким побарабанил пальцами по дереву и, подперев щёку рукой, приготовился к атаке. — Ребята, — начал он громко, чтобы его услышали. Дождавшись, когда гул в залитой солнцем и апатией аудитории стихнет, а его обитатели повернут к нему свои лица, староста продолжил, — господин Чхве Сон… — он тут же сделал паузу, потому что между рядами раздались разочарованное мычание и цоканье, по меньшей мере, половины ртов. Намджун готов поклясться, он слышит даже то, как у людей глаза закатываются. Но что-то исправить не в его силах, — … опять всё поменял и сказал, чтобы мы делали итоговое задание группами по три-четыре человека. — Да потому что ему впадлу проверять работу у каждого, — раздалось откуда-то сбоку от старосты, и тот только прищёлкнул пальцами. — Я в этом даже не сомневаюсь, если честно, — взяв в ладонь смартфон, он снова обвёл всех присутствующих взглядом, особенно парочку собственных «липучек», у которых уже как-то странно загорелись глаза, а затем повернул голову к одному из одногруппников, — распределитесь сами и сбросьте мне списки в личку, ладно? На первом курсе, конечно, было тяжело. Киму приходилось буквально за ручку водить людей друг к другу и подталкивать их на общение и сотрудничество. К концу обучения у них естественным образом уже сформировались свои группки по интересам (вон, у Намджуна, кажется, был целый фанклуб из двух человек, которые любили представлять, что он прозрачный, но только когда надо), поэтому время на распределение он больше не тратил. Хоть какое-то облегчение. Сложно быть старостой, когда и сам любишь подольше поваляться в кровати и закрыть глаза на существование первой пары или утра как такового. Однако он же пример для подражания. А ещё он любит быть в курсе всех событий. Парень по одному скрипу не самого нового и видавшего виды пола понял, кто к нему подошёл, потому даже не оторвал голову от своей тетради, чиркая на ней карандашом. — Мы хо… — Не-ет, — протянул Намджун, даже не посмотрев на Чимина, что, несомненно, под ручку с Тэхёном подошёл к его парте с предложением сделать задание вместе. — Мы тебе так не нравимся? — немного стушевался Тэхён, хотя для этого правда не было причин. Он прекрасно просёк фишку старосты: возмущаться, но не сопротивляться. «Нравитесь», — хотелось рефлекторно ответить парню, но он не стал, только сильнее сжал в пальцах карандаш, а затем поднял глаза на парней, что смотрели на него безотрывно. Чимин так же подкрашивал волосы розовым и, кажется, не вынимал массивных колечек из ушей, в то время как Тэхён обходился неприметными серебряными гвоздиками и немного вьющимися шоколадными волосами. Такие разные, точно противоположности. Только кто из них инь, а кто янь? Намджун отмахнулся от своих странноватых мыслей и пояснил:  — «Нет», потому что вы опять будете глазеть друг на друга, а не делами заниматься. — Не будем. — Честное пионерское!