Двойной черный

      Он стоял под холодным осенним дождем. С волос стекали капли воды. Скатываясь по мокрым прядям, они закатывались под воротник черного тяжелого пальто. Оно тоже уже было насквозь промокшим. Ткань рубашки неприятно прилипала к телу, из-за чего становилось еще холоднее. Шляпа напарника сейчас была в руках. Запоздало пришло чувство, что эта шляпа должна быть не у него, но хозяина к сожалению больше нет.       Запрокинув голову Дазай стоял под холодным осенним дождем. Но… Ему было плевать. Уже давно не белые бинты прилипли к телу и неприятно холодили кожу. Но это было не важно….       Неважно было и то, что завтра шатен сляжет с температурой, кашлем и насморком. Мори приедет лечить его и не узнает своего бывшего ученика. Хотя… Кто сказал, что Осаму Дазай доживет до завтра?…       Прилипшая, мокрая и грязная одежда отвратительно обволакивала даря не тепло а гнусную промерзлость, но гораздо более мерзким и больным было чувство пустоты в груди. Она разрасталась и выгрызала все внутри Дазая с каждой секундой все больше и больше. Сердце разрывало от боли. Дазай не любил боль, но теперь она будет преследовать его до конца жизни.       Говорят, что со временем боль утихает, раны зарубцовываются грубыми шрамами, но Дазай знал, эта рана будет кровоточить и болеть всегда. Сколько бы дней, месяцев, лет и десятилетий не прошло, она всегда будет с ним. Алкоголь не сможет помочь даже на время забыться. Ничего уже не поможет…       Сейчас Дазай стоял под холодным осенним дождем и смотрел на тело своего напарника. Оно лежало в луже холодной дождевой воды неподвижное и такое отвратительно прекрасное. Из под головы с ослепительно яркими волосами рыжего цвета, вытекала бардовая кровь. Она смешивалась с водой и становилась мутно красной. Но даже так Чуя был прекрасен. Но…       Но было бы гораздо лучше если бы он был жив… Не правда ли?…       Но этого не будет… Уже никогда больше Чуя не засмеется, не улыбнется своей ослепительно яркой и прекрасной улыбкой, не посмотрит голубыми глазами цвета неба. Не будет больше шутливых ссор и перепалок… Ничего уже больше не будет…       Больно… Больно так, что хочется кричать, хочется выть и рыдать, биться в истерике на голой холодной земле. Но Дазай просто стоял у мертвого тела.       Боль волнами накатывала заставляя сердце выламывать грудную клетку, а слезы течь по бледным щекам.       Шляпа в тонких руках уже давно была мокрой, потеряла форму и сейчас была такой же как ее истинный хозяин.       Дазай не мог перестать винить себя, не мог перестать думать, что если бы не он, Чуя был бы жив. Всего месяц прошел с того момента, как Осаму вернулся в мафию… Всего месяц, но он уже все испортил.       Глупый план, глупая идея… Глупый Чуя, который из последних сил, истощенный после Порчи закрыл Дазая своим телом от пули какого-то ублюдка, случайно выжившего каким-то образом…       Завтра Мори не найдет дома больного шатена.       Теперь уже Дазай поступит как преданный пес. До смерти верный своему хозяину, он последует за господином своего сердца и разума в Преисподнюю. Жизнь в мафии не давала прав на Рай, поэтому Дазай был уверен, что найдет Чую там, в Адском пламени.       Взяв на руки холодное тело рыжеволосого, Осаму дошел до какого-то пустого здания, и найдя сухой уголок, положил Чую. Как можно живописнее и красивее уложив мафиози, он достал свой верный пистолет, и, зарядив, приставил к виску.       В тишине, нарушаемой лишь стуком капель, раздался оглушающий выстрел.       Изломанной куклой на пол упало тело Дазая.       Лишь на мгновение перед выстрелом, перед закрытыми глазами встал образ Чуи, который был уже не в крови и грязи, а чистый, в своей обычной одежде. Он тихо шептал, маня Осаму к себе…

***

      Утром Мори будет тяжело вздыхать и качать головой, узнав о последней выходке своего ученика. Утрату Чуи он переживет, но он любил Дазая как сына и теперь… Теперь для мафии настанут другие времена. Ведь темный босс Портовой мафии, утративший сына и лучшего из своих подчиненных, поставит на колени всю Йокогаму, забыв о чести и морали...