Узники своих чувств

За окном внедорожника бесконечной чередой проносился заснеженный лес. Величественные сосны высились по обе стороны проселочной дороги, создавая ощущение зимней сказки. Из колонок по салону разливалась неспешная джазовая мелодия. Казалось, все вокруг дышит спокойствием и умиротворением. Исключая водителя, который мыслями своими пребывал совершенно в другом времени и в другом месте… Первый учебный день старшей школы. Уроки еще даже не начались, а он уже успел подраться с придурком Йегером. Вследствие чего, последнего, несмотря на упорное сопротивление, увели в медпункт обрабатывать разбитую губу. Ссадину на скуле Кирштейна, видимо, посчитали неопасной для жизни и велели отправляться в кабинет директора для очередной порции внушений о пагубном влиянии насилия. Жан не являлся отъявленным хулиганом. У него всего лишь была ярко выраженная привычка говорить то, что думает. К сожалению, подобная искренность ценилась далеко не многими и являлась главной причиной потасовок с его участием. Морально приготовившись внимать менторскому голосу Эрвина Смита, молодой человек постучал в дверь. — Входите, — раздалось добродушное приглашение. Пригладив рукой растрепанные после драки волосы и натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, парень шагнул внутрь. — Доброе утро, мистер Смит, — начал было Жан, но тут же осекся, увидев, что на стуле перед директорским столом уже сидит посетительница. Заметив замешательство своего гостя, Эрвин заговорил, рукой указывая на пустующий стул: — О, мистер Кирштейн. Вижу, Вы верны традициям. Постоянство, безусловно, черта похвальная, но свою энергию следует направлять в созидательное русло. Также не помешает поработать над принципами коммуникации со сверстниками. — Вы же знаете, я само очарование, — ухмыльнулся молодой человек и пожал плечами, будто не понимая, о чем идет речь. Сев на место, парень бросил любопытный взгляд на девушку по соседству. В ее чертах явно прослеживались азиатские корни. Руки сложены на коленях, прямая спина — поза, кардинально отличающаяся от его, вальяжной и расслабленной. Черное платье, невероятно контрастирующее с бледной кожей. На шее подвеска в виде кинжала, в ушах серьги-кресты, черная помада. Довершали картину два коротких хвоста, собранные из смоляных волос. Видимо, Жан разглядывал незнакомку слишком долго, поскольку та, развернув голову в его сторону, уставилась в ответ. Сведенные к переносице брови, вздернутый нос и слегка поджатые губы определенно свидетельствовали о недовольстве излишним вниманием. Только Кирштейн не замечал подобных мелочей — в эту самую секунду, забыв как дышать, он падал в туманную бездну холодных серых глаз. — Если продолжишь пялиться, прокляну, — безэмоционально произнесла брюнетка, вновь поворачиваясь к директору и разрывая зрительный контакт. Парень моргнул пару раз, возвращаясь в жестокую реальность. Нужно было срочно извиниться или выдать какое-то оправдание, нагрубить на худой конец, но, туман серых глаз и шелк черных волос создали полнейший мыслительный вакуум. — Я никогда раньше не видел такой, как ты. «Что, черт возьми, ты несешь?! Она ведь решит, что ты гребаный псих! — смысл сказанного, вкупе с непонимающим видом девушки мгновенно отрезвил Жана. Захотелось дать себе затрещину за такое глупое поведение. Особенно за румянец, который прямо сейчас расползался по щекам. Было желание исчезнуть подобно фокуснику, бросив под ноги дымный порошок. А потом уехать из страны, чтобы никто не знал о его позоре. Вот только фокусником юноша не был, да и трусом себя не считал, поэтому решил стойко принять неутешительную действительность. Он подобрался на стуле и откашлявшись, поскольку во рту стало суше, чем в пустыне, заговорил: — Прости. Я хотел сказать, что у тебя очень красивые волосы. — Спасибо, — все с той же отстраненной интонацией, хотя и немого растерянно, ответила девушка, коснувшись рукой одного из своих хвостиков. Возникла неловкая пауза и Жан уже открыл было рот, чтобы хоть чем-то ее нарушить, но на помощь пришел Эрвин, до этого молча наблюдавший за разворачивающимся спектаклем. — Рад, что вы нашли общий язык, — пряча улыбку в уголках губ, он сделал глоток чая из белой фарфоровой чашки. А когда обе пары глаз устремились к нему, продолжил, — Надеюсь, мистер Кирштейн, Вы окажете мне небольшую любезность. Дело в том, что у мисс Аккерман, — он указал в сторону азиатки, — сегодня первый день в нашей школе. И, раз уж Вы заглянули ко мне этим утром, то не откажетесь помочь ей освоиться. Она переехала к нам из Токио и нуждается в дружеской поддержке. — Но в этом совершенно нет необходимости, — категорично отрезала девушка. Она хотела возразить что-то еще, но ее бесцеремонно перебили: — Конечно я помогу! Разве может джентльмен бросить даму в беде? Никогда, — Жан говорил наигранно пафосно, подняв вверх указательный палец, будто вещал прописную истину. — Эй, где ты увидел даму в беде? — возмущение школьницы продолжало нарастать, поэтому для большей солидности она встала со своего места и, уперев руки в бока, нависла над парнем. Он тоже поднялся, и теперь уже брюнетка смотрела на него снизу вверх. — Кажется, она была где-то внизу, — улыбаясь, молодой человек опустил голову, мгновенно наткнувшись на молнии во взгляде, которые должны были испепелить его в ту же секунду. — Смейся, пока можешь, — Аккерман ткнула пальцем в его грудь, — потому что очень скоро Владыка Тьмы покарает тебя. В это время Эрвин, о присутствии которого вновь забыли, многозначительно откашлялся, привлекая внимание. — Микаса, не думаю, что стоит начинать знакомство с угроз и отвлекать Владыку по таким пустякам, — примирительно начал он. — Не упрямься и ступай вместе с Жаном, — произнес уже более твердо и погрузился в изучение документов, в обилии представленных на столе. Поняв, что дальнейшая дискуссия бессмысленна, девушка подхватила свой рюкзак и быстрым шагом направилась к выходу, не забыв метнуть гневный взгляд в продолжавшего ухмыляться парня. Догнать ее удалось уже в пустом коридоре — видимо, они пробыли в кабинете директора слишком долго и пропустили звонок к началу занятий. — Эм, Микаса, верно? — немного неуверенно начал Кирштейн, поровнявшись с брюнеткой. — Слушай, прости за тот бред, что нес раньше. На самом деле я вполне адекватный, честно, — он прижал одну руку к сердцу, а вторую поднял вверх с открытой ладонью. — Наверное, по голове ударили сильнее, чем показалось. Вот мысли и путаются. Аккерман остановилась и, развернувшись к юноше лицом, оценивающе на него посмотрела. — То есть хочешь сказать, что ты не всегда такой заносчивый и надоедливый? — с сомнением в голосе спросила она, немного сощурив глаза, будто изучая реакцию собеседника. — О, практически всегда, — он закивал в подтверждение своих слов, — Но у меня много достоинств: я умный, честный, порядочный, заботливый. К тому же со мной не заскучаешь. — Вот уж сомневаюсь. Я почти уснула во время твоего бахвальства, — Микаса показательно зевнула, не беспокоясь о тонкой душевной организации адресата. — Ты слишком категорична, — наиграно возмутился Жан. — Первое впечатление всегда обманчиво. Тебе стоит узнавать людей получше, прежде, чем делать выводы. Девушка скрестила руки на груди и глубоко вдохнула: — Возможно ты прав. Вот только сейчас мне нужно идти в класс биологии и я буду очень признательна, если ты подскажешь, где он. — К Вашим услугам, мадмуазель, — молодой человек изобразил шуточный поклон, а затем внезапно выпрямился и начал прислушиваться. В отдалении разносился звук тихих размеренных шагов. — Вот же черт! Мгновенно среагировав, юноша схватил Аккерман за руку и потянул за собой по коридору. Скрывшись за углом, он остановился и начал осматриваться, полностью игнорируя возмущенное выражение своей спутницы. Потеряв надежду дождаться каких-либо разъяснений, та открыла было рот, дабы разразиться праведным гневом, как вдруг этот самый рот накрыла ладонь парня. А еще через секунду он втолкнул их обоих в маленькую темную каморку, пропахшую моющими средствами и прочей химией. — Ты что творишь? — получив, наконец, свободу слова, грозным шепотом начала брюнетка, включая фонарик в мобильном. — Тссс, — Жан приложил палец к губам, — Там Нюхач Майк — наш завуч. Никто не знает, как ему это удается, но он чует прогульщиков за милю. И если поймает, нам придется оставаться после уроков недели две. — Получить выговор в первый же день. Дядя точно не будет от этого в восторге. Микаса нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Меж тем шаги раздавались все отчетливее, поэтому, просчитав в голове все возможные варианты, молодой человек прижал девушку к стене рядом с дверью. Теоретически та должна была спрятать ее, поскольку открывалась внутрь. — Биология на втором этаже, кабинет 204. Подожди пару минут и поднимайся по лестнице в конце коридора, — с этими словами Жан подмигнул растерянной школьнице и выключил ее телефон. В ту же секунду дверь в их укрытие отворилась и на пороге показался высокий широкоплечий блондин с коротко подстриженными усами. — Кирштейн? Что ты здесь делаешь, я ведь отправил тебя к директору, — завуч с подозрением оглядел свою находку. — Я был у него, и мистер Смит провел со мной невероятно вдохновляющую беседу о пользе созидания. Вы же знаете какой он великолепный оратор, — Жан сделал шаг в сторону выхода, не прекращая болтовню. — Он зажег искру в моем сердце, — еще один шаг, — и я почувствовал необходимость побыть наедине с собой, чтобы как сделует обдумать свое непозволительное поведение. Так незаметно юноша оказался снаружи и уже подпирал спиной стену. Майк, все это время не двигавшийся с места, бросил взгляд на опустевшую кладовку и несколько раз поморщил нос, словно принюхивался к чему-то. — Поэтому, мистер Закариас, Вы оторвали меня от процесса глубокого самокопания, — не унимался парень. — А мне кажется, что я поймал прогульщика, мистер Кирштейн, — наконец притворив дверь, завуч обратил все внимание на оного. — Но не переживайте, Вы сможете побыть наедине с собой в течение всей недели, помогая разбирать архивы в библиотеке. Ну, а пока пойдем-ка в класс. Вдруг ты случайно заплутаешь, — блондин положил свою широкую ладонь на плечо школьника и, сжав, повел за собой. Жан не помнил, когда в последний раз с таким нетерпением ждал окончания урока. Как только раздался звонок, он схватил вещи и стремглав помчался к кабинету биологии, с легкостью разыскав черную макушку среди выходивших учеников. — Микаса, — окликнул он и помахал рукой. Девушка обернулась на голос и подошла к нему. — Спасибо, что спас меня. Это правда было благородно с твоей стороны, — во время разговора она смотрела ему в глаза, искренне улыбаясь. И за эту, адресованную ему одному, чистую и светлую улыбку юноша с радостью получил бы еще десяток наказаний. — Ерунда, — он растрепал волосы на затылке, немного сконфуженный переменой общения. — Так как насчет услуг гида? Могу показать тебе самые злачные места этого заведения. — Эм, не стоит себя утруждать, — замялась брюнетка. — Ты и так достаточно помог. К тому же на уроке я познакомилась с одним из учеников. Он поделился со мной учебником, мы разговорились и выяснилось, что у нас много общих занятий, — щеки стал покрывать румянец и, ощутив это, Аккерман поспешила отвернуться. — Микаса, этот идиот тебя донимает? — раздалось из-за спины Кирштейна. Но ему не требовалось поворачиваться, чтобы узнать обладателя голоса… Внедорожник тряхнуло на особенно глубокой яме и это вернуло Жана в реальность. Он махнул головой, прочищая мысли, и посмотрел на экран навигатора. Судя по всему, до дома Хистории оставалось немногим больше часа езды. Когда в аэропорту молодой человек арендовал машину, он и подумать не мог, что время в пути пролетит так незаметно. Воистину, память удивительный механизм — прошло столько лет, а чувствуется, будто все случилось вчера. «Стоп! Что за размазня?! Нужно прекращать наматывать сопли на кулак, иначе превращуть в нытика Йегера, — от этой мысли парня передернуло. — Тем более мы не виделись три года. Может она в своей Японии успела обзавестись мужем и шестью детьми. Тебе в любом случае не на что надеяться, Кирштейн. Она всегда видела в тебе только друга, поэтому постарайся не испортить все», — закончив свой мысленный монолог, он приоткрыл окно, чтобы впустить в салон немного свежего воздуха и окончательно отрезвить сознание. Это помогло и Жан даже добавил громкости музыке, услышав знакомую мелодию. Он проехал еще немного, когда за очередным поворотом увидел мигающее аварийными огнями такси, увязшее в снегу. Водитель последнего тоже его заметил и начал отчаянно махать руками, прося остановиться. — Что случилось? Колеса увязли? — спросил Кирштейн, выходя из машины. — Да, для таких дорог моя малышка оказалась не рассчитана, — отозвался мужчина, указывая на масштабы своего бедствия. Без посторонней помощи ему действительно невозможно было выбраться. — А в этой глуши еще и телефон не ловит, не смог вызвать эвакуатор. Повезло, что Вы проезжали. — Как же Вас занесло сюда? Молодой человек уже вытащил буксировочный трос и, присев на корточки, цеплял его к своей машине, когда за спиной раздался такой знакомый голос: -Жан? Отказываясь верить, он встал и медленно развернулся. Сомнений быть не могло, перед ним стояла Микаса Аккерман во всей своей холодной красоте. Она практически не изменилась со дня их первой встречи. Разве что не было черной помады и прочей готической атрибутики, которую она оставила много лет назад. И волосы, ее прекрасные шелковые волосы стали теперь коротко острижены, а черты лица приобрели еще больше изящества. -Жан, неужели это ты? — девушка улыбнулась ему той самой теплой улыбкой, которой удостаивались лишь единицы, и обняла. Во всем этом чувствовалась легкость и естественность, будто бы не было стольких лет разлуки. Инстинктивно парень обнял ее в ответ, сжав сильнее, чем следовало. Она засмеялась и слегка отстранилась, положив руки ему на грудь. — Задушить меня решил? — сказала с наигранной укоризной, глядя снизу вверх в его медовые глаза. — Ты что, вырос еще больше? В баскетбольную сборную не зовут? — поднявшись на носочки, потрепала по волосам. — Мне тебя не хватало, — озвучил он единственную мысль, которая билась в его голове, а затем разомкнул объятья. — Я тоже скучала по вам, — Микаса опустила взгляд и на несколько мгновений сжала ладонь Кирштейна в своей.