Узники своих чувств

— Так нормально? — Жан, взгромоздившись на стремянку, натянул красную звезду на верхушку трехметровой ели, которая раскинула свои украшенные ветви в главной гостинной. Помимо главной, были малая гостиная, столовая, кабинет, библиотека и около десятка гостевых комнат. Сам загородный домик четы Райс, как скромно они его называли, представлял собой старинный двухэтажный особняк с жилой мансардой, выполненный из красного камня. Перед массивной входной дверью имелся портик, подпираемый четырьмя симметричными колоннами. На фасаде располагались две нарядные белые пилястры, упирающиеся в небольшой козырек крыши, а так же в тон им и высотой в пол — окна. Строение ярким пятном выделялось на фоне заснеженного леса, высившегося в отдалении и представлявшего собой личные охотничньи угодья владельцев. Однако, несмотря на внешнюю принадлежность к георгианству, внутри дом изящно сочетал в себе симбиоз современности и духа прошлого. К последнему, как раз, и причислялась злополучная звезда, которую Кирштейн водружал на дерево уже в четвертый раз. — Ну, Хистория? Теперь ровно? — нотки раздражения начинали сквозить в его голосе. Он посмотрел вниз на миловидную невысокую блондинку, что, уперев указательный пальчик в нижнюю губу, придирчиво рассматривала дерево. — Хммм… Поверни-ка ее на пару градусов влево, — скомандовала та. Жан устало вздохнул и поймал на себе сочувственный взгляд Микасы, которая вместе с Конни крепила к камину хвойную гирлянду. — Так пойдет? — молодой человек сделал, как было сказано, но рукой случайно задел несчастную звезду и та, устремившись вниз, разлетелась бы на множество осколков, не среагируй он вовремя. — Если решил устроить звездопад, предупредил бы нас. Мы бы желание загадали, — весело подал голос Спрингер, которого позабавили распахнутые в немом ужасе глаза блондинки вкупе с растерянным видом друга, сжимавшего украшение в руке, словно победный трофей. Наконец придя в себя, девушка начала отчитывать горе-декоратора: — Это ведь наша семейная реликвия! Не представляю, что бы делала, разбейся она. Кирштейн счел данный инцидент посланием свыше и начал аккуратно спускаться вниз. — Видишь, даже ваша рождественская звезда не хочет, чтобы я ее трогал, — он вручил оную Райс, намереваясь делегировать свою почетную обязанность другому «счастливчику». Внезапно его тело окутала мишура, наброшенная подкравшимся сзади Конни. — У нас диверсант! — изображая абсолютную серьезность, Спрингер обхватил друга руками, удерживая на месте и без того не сопротивляющуюся жертву. — Хистория, орудия к бою! — Так точно! — она по-военному отдала честь и, схватив со столика хлопушку, выстрелила ею над ребятами. Жан с обреченным видом наблюдал как конфетти, медленно кружа, оседает разноцветным дождем. А затем, вскинув брови, уставился на блондинку. — Не помогает. Гринч в нем слишком силен! — поддерживая шуточный тон, отрапортовала та. — Микаса, нам нужно секретное оружие! — Поняла! — отозвалась девушка, уже в следующую секунду стоя рядом и надевая на несчастного Кирштейна карнавальный ободок с оленьими рожками. Троица затаила дыхание, будто этот рождественский экзорцизм действительно должен был сработать. Не желая испытывать судьбу и далее, парень решил сдаться на милость победителям. — О, неужели это дух праздника вселяется в меня? — бесцветным голосом заговорил он, сопровождаемый звуками бубенчиков на ободке. — Спасибо, друзья, что спасли меня. Конни первым не выдержал всей сюрреалистичности происходящего и, похлопав Жана по плечу, мол: «Ерунда, мы всегда готовы прийти на помощь», сложился пополам от хохота. Его примеру последовала и Хистория, не забыв сделать на телефон памятное фото. Микаса, была более сдержана в эмоциях, а потому взирала на жертву обстоятельств с легкой улыбкой. — Поможешь распутаться? — парень указал головой на импровизированный кокон из красных и зеленых нитей. — Конечно, — Аккерман начала перебирать пальцами по его торсу, ища начало полосок мишуры. В ту же секунду молодой человек пожалел о своей просьбе, поскольку легкие прикосновения девушки ярко чувствовались сквозь тонкую ткань водолазки и отдавались мурашками на коже. Дабы отвлечься от волнительных ощущений, он решил продолжить диалог. — А я наивно полагал, что мы с тобой в одной лодке ненавистников всей этой праздничной ерунды, — укоризненно посмотрел на брюнетку. Та уже приступила к распутыванию, периодически прислоняясь грудью к телу мужчины, чтобы просунуть блестящий моток у того за спиной. — Прости. Но я подумала, что если не присоединюсь, они сделают со мной то же самое, — Микаса подняла голову и по хитрым искоркам в ее глазах было заметно полное отсутствие сожаления. — К тому же, эти рожки тебе очень идут, — подмигнув, она дотронулась до ободка и комната вновь наполнилась легким звуком бубенцов. — Да сколько же метров успел намотать на тебя Конни?! Жан скучал, невыносимо скучал по ней все три года. И осознал это только сейчас. Ему потребовалось так много времени и моральных сил, чтобы стать для нее просто другом, отказаться от своих чувств и позволить быть счастливой с другим. Ведь ее благополучие всегда ставилось им на первое место, а потому обременять девушку своими признаниями он считал непозволительным. Кирштейну было достаточно просто находиться рядом, слышать спокойный мелодичный голос; иногда наблюдать, как она заправляет за ухо норовящую выбиться прядь; как хмурит брови, задумавшись о чем-то; как по ее губам скользит легкая улыбка, увы, адресованная не ему. Он понимал, что это чистейший мазохизм, однако, поделать ничего не мог — слишком влекло его к этой сильной, волевой, но, вместе с тем, женственной и ранимой особе. Еще больше выдержки потребовалось после известия о ее отъезде. В тот момент он будто разучился дышать. Так и стоял, невидящим взглядом уставившись в экран телефона, на котором чернело всего несколько строчек: «Мне слишком тяжело здесь оставаться. Прости, что не попрощалась лично». Поначалу он люто злился на нее. Вся та любовь, что прежде наполняла его сердце, превратилась в горькую обиду. На Йегера, совершенно не ценившего сокровища, которым обладал; на Аккерман, малодушно сбежавшую после расставания с ним и не удосужившуюся даже встретиться напоследок. Спустя несколько месяцев, боль потери начала утихать и постепенно Жан убедил себя, что без постоянного присутствия Микасы в его жизни, он сможет наконец двигаться дальше. Но все попытки были тщетны, поскольку каждую пассию он подсознательно сравнивал с ней. А сравнение это было заведомо проигрышным. Поэтому сейчас, находясь рядом, ощущая теплое дыхание на своей шее, Кирштейн понял, что не сможет пережить разлуку во второй раз. — Все в порядке? — взволнованный голос брюнетки вывел мужчину из прострации. Он моргнул пару раз, замечая, что та уже закончила и теперь стоит рядом с блестящим клубком в руках, озабоченно разглядывая своего недавнего собеседника. — Ты здоров? «Конечно нет. Я окончательно и бесповоротно болен тобой,» — крутилось в голове. — Не переживай, просто задумался, — с грустной улыбкой озвучил парень. — Пойду-ка я помогать Саше и Райнеру. Хотя, зная Сашин аппетит, Райнера, возможно, уже нет с нами, — усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку, — А ты присмотри за этими рождественскими психами, иначе в доме не останется ни одного не украшенного сантиметра. С этими словами он водрузил на девушку свой ободок, скользнув пальцами по волосам, и направился в кухню. Найти ее в таком большом доме не составляло труда, достаточно было идти на запах пряностей и цитруса. Как и предполагалось, Райнер — высокий широкоплечий блондин — колдовал над кастрюлей с глинтвейном, в которой плавали палочки корицы, звезды гвоздики, зерна кардамона и дольки апельсина, создавая своим удивительным ароматом ощущение теплоты и уюта. — Мать твою, Жан, на тебя что, стошнило единорога? Ты весь в конфетти и блестках, — обернувшись через плечо на вошедшего, блондин продолжил помешивать напиток. Жертва недавнего произвола встряхнула головой, усаживаясь за небольшой круглый стол с резными ножками, и пафосно заявила: — Между прочим, я подвергся жестокому нападению банды рождественских маньяков и остался жив. Помощь нужна? Саша, во время разговора усердно натирающая шмат мяса смесью трав и специй, указала рукой на овощи, что лежали рядом с ней: — Нарежь пока это. Кстати, где Армин и остальные? — Он писал мне, что группа Анни сегодня выступает, а у Йегера дежурство в участке, поэтому они должны приехать завтра, — взяв все необходимое, не забыв и про стакан с глинтвейном, парень вернулся на место и приступил к делу. — Все-таки здорово, что мы соберемся все вместе, как в старые времена! — Блаус мечтательно взохнула. — Кстати о былом, я очень удивилась, что вы с Микасой приехали вместе, — обронила будто между делом, многозначительно глядя на Кирштейна. Тот слишком хорошо знал подругу, а потому ожидал подобных расспросов. В конце концов, лишь она и Спрингер были осведомлены о его истинных чувствах. — Мы встретились по дороге. Ее такси увязло в снегу, я помог выбраться. А поскольку нам было по пути, предложил довезти, — сдержано ответил, делая глоток горячего вина. Не хотелось развивать эту тему в присутствии Брауна. Хоть он и считал его хорошим другом, делиться сокровенным с кем бы то ни было ему всегда было трудно. Да и ни к чему нагружать людей своими проблемами. Сам Райнер, будучи человеком деликатным, решил не вмешиваться в разговор. Меж тем, Саша не унималась: — Ммм, да ты у нас настоящий рыцарь, — игриво подметила она. — Уверенна, Микаса это оценила. Парень бросил на подругу предостерегающий взгляд и вновь отпил из бокала. Чувствуя, как тепло разливается внутри, он немного расслабился: — Картофелина, заканчивай чушь молоть. — Когда ты перестанешь вспоминать мне тот случай? Это ведь произошло еще в младшей школе, — отправив мясо в духовку, она развернулась к Брауну, ища поддержки. — Райнер, ты ведь наверняка уже давно забыл про это? У блондина перед глазами всплыл образ малышки Блаус, которую учитель, мистер Шадис, застал за поеданием вареной картошки во время урока. А та вместо извинений, по наивности своей, предложила ему половину. Меньшую половину. К слову весь тот день она провела, стоя в углу класса. — О, такое забыть невозможно, — усмехнулся он, видя, как краснеют щеки подруги. — Да ну вас. Набросились вдвоем на бедную беременную женщину, — с наигранной обидой сказала шатенка, усаживаясь за стол рядом с Жаном. — Но ты же знаешь, что мы тебя любим, — ответил он, протягивая ей кусочек порезанной морковки. — Подхалим, — девушка показала мужчине язык и захрустела долькой. Внезапно из коридора послышались шаги и через мгновение в дверном проеме показалась Аккерман, к темно-синему джемперу которой была приколота веточка остролиста. «Значит и ей досталось от этих безумцев», — отметил про себя Кирштейн. Брюнетка подошла к холодильнику и достала бутылочку с водой. — Однако украшательствовать с этими двумя — крайне утомительное занятие, — отпив немного, она встала рядом с ребятами. — Хистория предлагает устроить гонки перед ужином. Как вам идея? Предложение было встречено одобрительно и, спустя десять минут, вся компания уже стояла на заднем дворе перед амбаром, откуда выезжал последний из трех снегоходов. — Мы с папой часто гоняем на них, когда бываем здесь зимой, — начала Райс, ловко спрыгивая на заснеженную землю. — Примерно в полукилометре от кромки, — она указала в сторону негустого соснового леса, — есть озеро. Оно будет промежуточной точкой. Предлагаю разбиться на пары. Туда едут девочки, обратно мальчики. Победившая команда получает право назначить наказание для проигравших. Перспектива поиздеваться над друзьями каждым присутствующим была воспринята на ура и, дабы не терять драгоценного времени, поскольку сумерки уже начали расползаться по небу сиреневыми разводами, команды определились очень быстро. Конни запрыгнул к Саше, обняв ее со спины, попутно читая лекцию о том, что ей необходимо быть максимально осторожной. Райнер составил компанию Хистории. Но обнимать побоялся — уж слишком хрупкой она выглядела по сравнению с ним, поэтому решил держаться за сидение. — Тебе досталась я, — пожала плечами Микаса. Жан, надел перчатки, попутно обдумывая, куда же ему стоит деть руки. — Я совсем не против, — он улыбнулся и застегнул до конца куртку девушки, пряча ее открытую шею. — Только давай обойдемся без простуд. Парень сел сзади и слегка обхватил брюнетку за талию. — Держись крепче, нам же предстоит бешеная гонка, — по тону Аккерман отчетливо слышалось, что она настроена на победу. И партнер категорически не хотел этому препятствовать, поэтому взял ее в кольцо рук, прижав к себе как можно плотнее. — Вверяюсь тебе, лихач, — не удержавшись, прошептал ей на ухо, опаляя кожу горячим дыханием. От неожиданности девушка вздрогнула, но голос Хистории отвлек ее: — Готовы? — Райс покрепче перехватила ручки управления и мотор снегохода заурчал сильнее. — Марш! Все одновременно сорвались с места, оставляя после себя глубокие борозды на земле. Снег, хлопьями вырывающийся из-под гусениц, разлетался в разные стороны. От морозного ветра слезились глаза, а щеки окрашивались румянцем, но ребята этого не замечали, поскольку азарт от гонки был сильнее. Въехав в лес, команды рассредоточились, дабы избежать перспективы столкновения как с соперниками, так и с пролетающими мимо деревьями. Лавируя между препятствиями, Аккерман ловко направляла машину вперед, сосредоточившись на цели, когда внезапно на ее пути возник заяц. Игнорируя несущийся на него аппарат, он спокойно сидел, шевеля ушами и совершенно не собираясь уходить. В считанные мгновения оценив ситуацию, девушка крутанула руль, резко сворачивая в сторону. Однако из-за высокой скорости не смогла удержаться и вместе с напарником рухнула в сугроб. — Микаса, ты цела? — Кирштейн взволнованно приподнял за плечи брюнетку, распластавшуюся на нем, и аккуратно стер с ее лица снег. — Вроде бы, — она села, прислушиваясь к ощущениям — боли ничто не причиняло. Но стоило ей поднять взгляд на мужчину, и вздох испуга сорвался с губ. — Господи, Жан, у тебя кровь! Молодой человек снял перчатку и дотронулся пальцами до скулы, на которой алел длинный горизонтальный порез. — Ерунда, не бери в голову. Помнишь, в школе я постоянно ходил со ссадинами. Но у той было кардинально иное мнение: — Нет, не ерунда! , — вытащив из кармана платок, она приложила его к ране. Невдалеке послышался шум, а затем показались и ребята, обнаружившие пропажу соперников. Райнер, кативший их несчастный снегоход заговорил первым: — Помощь нужна, сможете сами встать? — Все отлично, просто решили сделать привал, — попытался разрядить обстановку Кирштейн, вставая на ноги и подавая руку напряженной подруге. — Хистория, у вас есть аптечка? — спросила Микаса, быстро отряхнувшись. — Конечно. Есть одна на кухне. Может стоит поехать в больницу? — Райс испуганно смотрела на пропитывающийся кровью платок. — Со мной все отлично, — по слогам произнес Жан, которого эта ситуация начала порядком напрягать. Тем временем, Аккерман схватила парня за рукав и поволокла к транспорту. — Мы отправимся домой, а вы покатайтесь еще. За нас не волнуйтесь. С этими словами она силой усадила пытающегося возмущаться парня и помчала обратно. А затем, не сбавляя скорости, но уже на своих двоих, затолкала его в кухню, сопровождая каждое действие потоком извинений. — Прости, если бы не тот заяц. Мне следовало быть более внимательной, — говорила она, попутно открывая все шкафы и ящики кухонного гарнитура. — Да где же эта чертова аптечка! — Микаса, это просто царапина. Такого внимания она точно не стоит, — устало вздохнул Жан, искренне не понимающий причин волнения девушки. Молодой человек подошел к оставленной ранее кастрюле с глинтвейном, чтобы налить немного и отвлечь ее от поисков, но не успел — аптечка была найдена, а он утянут за стол. Разложив все необходимое, она смочила ватный диск в дезинфицирующем растворе и начала аккуратно промокать рану. — Ай! — от резкой боли, на долю секунды пронзившей тело, мужчина вздрогнул. — Прости. Кирштейн наблюдал как брюнетка, сдвинув брови, сосредоточенно выполняет необходимые манипуляции. — Если ты продолжишь извиняться, я заклею тебе рот пластырем, — добродушно произнес, вертя в руках коробочку с ними. — Из-за меня ты мог сильно пострадать, — не отрываясь от своего занятия, возразила собеседница. — Как и ты. Но все обошлось. Поэтому предлагаю прекратить извиняться и продолжить весело проводить время, — он улыбнулся, желая приободрить Аккерман. Но та застыла в нерешительности, опустив глаза. — Тогда, — замялась она, — можно извиниться в последний раз? — видя непонимающее выражение на лице мужчины, продолжила. — Я хотела попросить прощение за то, что бросила вас. Уехала, никому ничего не сказав. Не попрощавшись. Это был недостойный поступок и я сожалею о нем до сих пор, — она взяла небольшую паузу, набираясь сил. — После расставания с Эреном мне хотелось сбежать на край Земли, чтобы не осталось ничего, напоминающего о нем, — при упоминании рокового имени у Жана рефлекторно сжались кулаки, однако, перебивать он не посмел. — Поэтому дядя, узнав о случившемся, предложил поехать с ним в Токио, где уже готовился его перевод на должность топ-менеджера. Я согласилась не раздумывая, ведь не была там с похорон родителей. Думала пожить пару месяцев и вернуться, но каждый раз откладывала. А потом все завертелось: перевод в местный университет, работа у Леви в компании… Но я очень скучала. И каждый раз беря телефон, чтобы позвонить, останавливалась. Потому что боялась. Думала, после всего ты не захочешь общаться. От горечи, которой было пропитано каждое слово, сердце парня болезненно сжималось в груди. Сейчас он ненавидел Йегера, как никогда в своей жизни, ведь из-за него Микаса испытала столько боли. Да и сам хорош — злился, обижался, не подозревая, что ей было в тысячу раз хуже. Ему хотелось утешить ее: обнять, зарывшись носом в волосы; вдыхать их сладкий запах и шептать на ушко о том, что за всю свою жизнь он не встречал девушки волшебнее. Но, конечно, поступить так не мог. И все же, повинуясь порыву, Жан позволил себе взять руки девушки, нервно теребящие уже ненужный ватный диск, в свои широкие ладони и невесомо прильнуть губами к костяшкам ее холодным тонких пальцев. — Главное — сейчас ты здесь. Остальное неважно, — прошептал он, неотрывно гладя в серые омуты, когда-то навсегда пленившие его. Зачарованная непривычной близостью, брюнетка неуверенно заскользила подушечками по легкой щетине мужчины, очерчивая линию челюсти. Поднялась до пореза и вновь была поймана горячей ладонью. Прижавшись щекой к ее кисти, он потерся об нее, прикрыв глаза, будто желал раствориться в этом ощущении. Чувствовать мягкость нежной кожи, слышать прерывистое дыхание — все это было таким необходимым сейчас. Ни один из них еще не испытывал подобного душевного единения. И каждый боялся разрушить воцарившуюся магию. Которая очень скоро была прервана тихим голосом: — Не обращайте внимания, я только мясо проверить, — Блаус на цыпочках, словно шпион, продвигалась от входа к плите. Аккерман, придя в себя, мгновенно отдернула руку, словно ее застали на месте преступления, и Жан заметил, как заалели ее щеки. Она и сама это почувствовала, поэтому подскочила со стула. — Мне нужно выйти, — бросила напоследок, даже не раздумывая над оправданием. Комнату вновь наполнила тишина, нарушаемая лишь звуком удаляющихся шагов и, вторящего им, гулом бешено стучащего сердца мужчины, который пустым взглядом смотрел на дверной проем, а после запрокинул руки, сцепив их за шеей. — Я все испортил, — еле слышно произнес он, обращаясь к самому себе. Шатенка, у который вид обреченного друга вызвал чувство вины за содеянное, отвесила тому подзатыльник и села рядом. — Кирштейн, прекращай изображать из себя королеву драмы, — начала она, игнорируя возмущенного парня. — Если бы Микасу что-то не устроило, она не преминула бы тебе об этом сообщить. А мне показалось, что ей твоя компания пришлась очень даже по душе. — Она всегда считала меня лишь другом. Не замечала никого, кроме Йегера, — он покачал головой, сомневаясь в сказанном девушкой. — Эрен остался в прошлом, — не унималась та. — Она, наверяка, уже забыла об этой школьной влюбленности. Жан с грустью посмотрел на Сашу: — Но я же о своей помню. Здесь ей возразить было нечего, поэтому она просто сжала плечо парня в знак поддержки: — Хотя бы попробуй. Лучше сожалеть о сделанном, чем о том, на что так и не решился.