Узники своих чувств

Предвечернее небо было затянуто серыми тучами, щедро сыплющими сверху пушистыми снежными хлопьями. Грациозно паря, они медленно оседали, устилая белым одеялом все видимые владения Райсов. Жан стряхнул с волос налипшие снежинки, поудобнее перехватил топорище и, замахнувшись, рассек полено пополам. Он уже успел пожалеть о том, что вызвался наколоть дров для камина. Изначально идея казалась резонной: на морозном воздухе проветрить голову от Йегера, который своим внезапным появлением внес сумятицу в их с Микасой гармонию. Ведь, хоть она и старалась вести себя как прежде во время обратной поездки, молодой человек отчетливо чувствовал ее отстраненность, погруженность в себя и свои мысли. Но вот о чем именно думает брюнетка, он не знал. Как не предполагал и того, что Эрен выкажет желание помогать Аккерман подготавливать столовую к праздничному ужину. И, поскольку ее широкие окна выходили на задний двор, Кирштейн имел прекрасную возможность наблюдать за происходящим внутри. Стоящий рядом Армин положил на колоду новое полено и продолжил свой рассказ, прерываемый периодическими криками Конни и Райнера. Они должны были расчистить дорожки, но вместо этого устроили снежное побоище, еще больше засыпая все вокруг. Арлерт, судя по всему, вещал о том, как им всем повезло встретиться в том городке. Мужчина согласно кивнул, вроде бы даже к месту, и вновь бросил взгляд в сторону дома: Йегер, активно жестикулируя, показывал какую-то сценку — наверняка очередную историю из жизни бравого полицейского. Микаса же стояла к окну спиной и увидеть ее эмоции Кирштейн не мог. Вложив всю злость в удар, парень расколол очередное бревно. Лезвие топора при этом наполовину увязло в колоде. — Полегче, Геракл. Бедное дерево ни в чем не виновато, — усмехнулась девушка Армина — Анни, все это время бродившая неподалеку. Она сразу подметила, куда с завидной периодичностью поглядывает парень, поэтому развлекала себя, наблюдая за его реакцией со стороны. — А ты не можешь придумать себе занятия поинтереснее, кроме как делать бестолковые замечания? — ответил Жан, уловив подкол в ее словах. — Да ладно вам, — примирительно начал Арлерт, — скоро ведь рождество — праздник света и добра! Мы все должны быть терпимее друг к другу. Он говорил это настолько вдохновенно, что друзья, наверняка прислушались бы к нему, если бы в следующее мгновение огромный ком снега, брошенный Спрингером, не свалил блондина с ног. — Упс, промахнулся немного, — почесал затылок горе-снайпер, подходя к невинной жертве. Анни опустилась на колени и принялась расчищать возлюбленного из-под завала. — Черт! Ты каким местом целился?! — негодовала она. — Мне бы тоже хотелось это узнать, — Арлерт сел, недовольно отплевываясь от снега, и стал протирать запачканные очки. — Прости, приятель. Все в порядке? — Конни виновато улыбнулся и подал парню руку, помогая подняться. Жан, которому порядком надоело торчать на улице, решил взять инициативу на себя. — Минуту назад Армин рассказывал нам о терпимости, так что вряд ли он сердится на тебя. Но вот обсушить его, да и вас заодно, точно не помешает. С этими словами он собрал готовые дрова и в сопровождении друзей направился к дому. Оставив промокшие куртки сушиться в холле, шумная компания проследовала в главную гостиную, где было достаточно тепло от натопленного камина. Райнер занял место за барной стойкой из красного дерева, обустроенной в дальнем углу комнаты. Жан и Конни расположились на стульях перед ней. — Виски сейчас будет весьма кстати, — констатировал Браун, ставя стаканы на столешницу. — Я, пожалуй, воздержусь, — подал голос Армин, разминающий замерзшие пальцы у огня. — Иначе вы споите меня еще до ужина. — А я лучше сделаю себе чай, — поразмыслив немного, ответила Анни, идя к выходу. — Заодно позову девчонок присоединиться к нам. Новоиспеченный бармен пожал плечами и налил три порции. — Жан, ты какой-то молчаливый сегодня, — пригубив немного, Спрингер обратился к другу, который задумчиво крутил спиртное в руках. — Все в норме? Однако ответить тот не успел, поскольку дверь распахнулась, пропуская внутрь Микасу и Эрена. Вскинув голову, Кирштейн мгновенно обратил все внимание на девушку, взглядом провожая ее до кресла, в котором сам сидел утром. Брюнетка всегда была сдержана и в словах, и в эмоциях. Для невнимательного человека прочитать что-то по ее поведению представлялось невыполнимой задачей, но мужчина знал ее слишком хорошо. Хоть сейчас она вела себя привычно, он видел исходящее от нее напряжение. — Парни, вам, вроде, поручили расчистить снег, а не хоронить под ним Армина, — весело заговорил Йегер, направляясь к бару. — Мы видели ваши игрища. Арлерт, уже успевший переместиться на мягкий кожаный диван, оторвался от своего телефона и повернулся в сторону говорящих. — Это было досадное недоразумение, вот и все, — возразил с доброжелательной улыбкой. — Ладно, раз так, — шатен облокотился на стойку рядом с Жаном. — Райнер, нальешь и нам? Мне то же самое, а Микасе мартини, — он вопросительно посмотрел на девушку. — Ты ведь все еще любишь его, я правильно помню? Аккерман, не прекращая рассматривать фотографии, которые ей показывал на мобильном блондин, качнула головой: — Да, но сейчас мне не хочется. Эрен пожал плечами и, взяв себе выпивку, направился в ее сторону. Из коридора послышался веселый девичий смех и в комнату вошла недостающая часть компании. Окинув взглядом происходящее, Хистория притворно возмутилась: — Значит развлекаетесь, пока мы занимаемся важными делами? Жан приподнял бровь: — И какими же? — Развешиваем омелу! — полная энтузиазма, она продемонстрировала маленькую веточку, которую все это время держала в руке. — Так что сегодня этот дом точно наполнится поцелуями! Кирштейн вздохнул и закатил глаза — только этого и не хватало для полного счастья. — Даже не помню, когда мы собирались все вместе в последний раз? — обняв Конни за шею, подала голос Саша, мечтательно рассматривая присутствующих. — По-моему, это было перед отъездом в штаты нашей звезды регби, — ответила Анни, присоединившаяся к своему парню на диване. — Мой первый серьезный контракт, — покопавшись в памяти, поддержал Браун. — Получается, около четырех лет прошло. — Точно-точно, — вступил в разговор Эрен, присаживаясь на подлокотник кресла брюнетки. — Помнишь, Микаса, я тогда решил остаться у тебя, но Леви вернулся из командировки на день раньше. И мне пришлось спускаться по трубе со второго этажа, пока ты его отвлекала, — улыбаясь, он смотрел на Аккерман, ожидая реакции. — Да, конечно я помню тот случай, — она улыбнулась в ответ. — Как хорошо, что ты заговорил об этом, мне ведь нужно позвонить дяде. С этими словами она поднялась и направилась к выходу. — Передавай привет мистеру Аккерману, — бросил ей вдогонку Йегер, а затем обратился к присутствующим. — До чего жуткий тип. У меня от одного его взгляда мурашки расползались по коже. Хистория, смешивающая себе коктейль в шейкере, пожала плечами: — Не знаю, раньше мы часто встречались на вечерах моего благотворительного фонда. Он всегда выказывал заинтересованность проблемой детей-сирот. Жан не вслушивался в последующую болтовню. Одним движением осушив содержимое бокала, он метнул в Эрена убийственный взгляд и покинул комнату. Мужчина слишком хорошо знал все особенности поведения Микасы, а потому от него не укрылась еле заметная перемена в голосе, выдающая ее волнение. На нее определенно оказали влияние слова бывшего возлюбленного. Девушка обнаружилась снаружи. Стоя на крыльце внутри портика, она невидящим взором смотрела вдаль, будто находилась не здесь вовсе. Обняв себя руками, такая беззащитная и хрупкая, поежилась от холода, но заходить внутрь не спешила. Внезапно ей на плечи легла теплая, пахнущая знакомым парфюмом, куртка. — Ты же знаешь, что Йегер кретин, правда, — также вглядываясь в горизонт, рядом стоял Жан. — А ты никогда не перестанешь мне это повторять? — брюнетка тепло взглянула на него и плотнее запахнулась. — Надеюсь рано или поздно быть услышанным, — грустно улыбнулся он в ответ. — Не волнуйся, я в порядке. Просто… — она замялась, раздумывая, стоит ли продолжать этот разговор, но в итоге решила сменить тему. — Ты, наверное, замерз в одном свитере. Нам лучше вернуться, — уже направилась ко входу, но Кирштейн остановил ее. Он сделал шаг, устраняя образовавшееся между ними расстояние, и взял лицо Аккерман в свои ладони. — Микаса, со мной тебе не обязательно быть сильной, — мужчина смотрел на нее глазами, полными невысказанной нежности. — Я прекрасно знаю, сколько в тебе стойкости и воли. Они всегда восхищали меня. Но каждому из нас порой необходим момент слабости, — большим пальцем правой руки он погладил ее по щеке, а левой скользнул до виска и зарылся в волосы, зачесывая их назад, оставляя на открытом лбу легкий поцелуй. — Помни, я всегда буду рядом, если понадоблюсь. Она почти физически ощущала ту заботу, которой окутал ее Кирштейн, даря чувство спокойствия и защищенности. Брюнетка не знала, что сказать в ответ, да и нужны ли здесь какие-то слова? Она лишь хотела продлить этот миг возникшей между ними незримой связи. Молодой человек тоже не спешил отстраняться. Они стояли в абсолютной тишине, и каждый боролся с желанием переступить запретную черту, отринув дружеские узы. Кисти девушки несмело легли на грудь мужчины. Даже сквозь плотную вязку свитера она могла чувствовать как неудержимо колотится его сердце, вторя ее собственному. — Почему здесь нет гребаной омелы? У меня появился бы законный повод поцеловать тебя, — прошептал Жан на ухо, перебирая пальцами черные пряди. Его голос туманил разум, а прикосновения опаляли, заставляя хотеть большего. И это невыразимо пугало Микасу. Вновь довериться, открыться, обнажив душу. Вновь стать уязвимой. Слишком горький опыт был у нее в прошлом. Слишком много усилий потребовалось, чтобы собрать себя по частям после тяжелого расставания. Ведя кончиками пальцев по коже, парень спустился к подбородку и аккуратно приподнял голову брюнетки, любуясь ею, пытаясь запечатлеть в памяти каждую секунду этого благостного мгновения. Потому что понимал — возврата к прежнему не будет. — Ты не представляешь, что творишь со мной, — сказал еле слышно, неотрывно глядя в широко распахнутые серые глаза. А затем наклонился, касаясь таких манящих губ целомудренным поцелуем, вовсе не рассчитывая на взаимность. Но Аккерман ответила ему и, сжав в кулачках свитер, еще сильнее притянула к себе. Куртка слетела с нее, но она не чувствовала холода. Сладостный трепет овладел ими, путая мысли, делая их прежние страхи невозможно далекими. И вот уже его ладонь ложится на ее талию. Ее руки оплетают его затылок. Жан медленно углубляет поцелуй, прикусывая губу Микасы. Слышит глухой стон, пьянящий еще сильнее и осознает, что как бы ни старался, отныне не сможет забыть о нем, желая срывать с податливых уст новые. Мужчина отстраняется, улавливая рваное дыхание партнерши, и ведет носом вниз по бархату кожи. Инстинктивно девушка отклоняет голову, подставляя шею. Смелые губы благодарно скользят по ней, оставляя влажную дорожку, и задерживаются на пульсирующей вене, лаская ее языком. Внезапно, будто очнувшись ото сна, брюнетка напрягается и упирает руки в грудь Кирштейну. Замерев, он судорожно выдыхает, пытаясь вернуться в реальность и унять овладевшее им желание. А после прячет лицо в районе ее ключицы не в силах сдвинуться с места, поскольку не представляет, как ему жить дальше, познав вкус это запретной женщины. — Прости, — хриплый шепот касается яремной ямки, все еще вызывая приятную дрожь. Поглощенные интимностью момента, они не заметили, как входная дверь отворилась и на пороге показался Эрен, обеспокоенный их длительным отсутствием. Представшая перед ним картина заставила оторопеть на пару секунд, но уже совсем скоро удивление сменилось злостью. — Что здесь происходит? — он подходит к паре и силой разворачивает Жана к себе. — Что ты ей сделал, ублюдок? Молодой человек озадаченно взглянул на незваного гостя, не понимая, откуда тот взялся. — Я задал вопрос, — шатен толкает противника в плечо, призывая к ответу. — Тебя это точно не касается, — ярость начинает закипать внутри и за словами уже нет смысла следить. — Кончай строить из себя заботливого бойфренда. Ты сам все уничтожил, а теперь рассчитываешь на второй шанс? Слова хлещут, словно пощечина. Эрен сужает глаза и грозно шипит: — Так я помешал твоим планам? Что, устал пускать на Микасу слюни и перешел к действиям? Аккерман хочет возмутиться и урезонить своего бывшего, но не успевает, потому что кулак Кирштейна впечатывается в челюсть Йегера, заставляя того отшатнуться, теряя равновесие. Слишком долго Жан копил в себе злость на этого выскочку и теперь, когда планка терпения сорвана, он может дать волю гневу. — После всего ты не смеешь даже имени ее произносить, кусок дерьма, — мужчина снова замахивается, но Эрен перехватывает его поперек спины и валит на каменные плиты порога. — Нотации вздумал читать, лошадиная морда? — берет за грудки, смачно рассекая нижнюю губу. Тут же получает удар по ребрам и в следующее мгновение сам оказывается прижатым к холодному полу. Кирштейна переполняет презрение. Он не сдерживает силу даже тогда, когда из разбитого носа шатена хлещет кровь, а его собственные костяшки с чавкающим звуком врезаются в искореженную плотью. — Жан! Мужчина останавливается лишь тогда, когда видит полное ужаса лицо Микасы, рухнувшей на колени рядом с ними в попытке разнять. Ее взгляда, полного страха и осуждения, он не может вынести и потому оставляет раненого Йегера в покое. Поднимается пошатнувшись и, тяжело дыша, идет в дом. На звук драки сбежались остальные. В напряженном молчании Жан прошел мимо них и направился в свою комнату. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он уловил взволнованные причитания Хистории и Армина. Они первыми вышли из оцепенения и начали оказывать первую помощь. Захлопнув дверь спальни, мужчина на автомате прошел в ванную, открутил кран и стал смывать в раковине багровые капли с рук. Кисти болели, но вода приятно холодила и успокаивала кожу. Сплюнув кровь, сочившуюся из разбитой губы, умылся и посмотрел в зеркало на свое угрюмое отражение. Сейчас он был противен сам себе и понимал одно — нужно убираться отсюда. Вся эта поездка стала сплошной ошибкой, ведь единственное, чего добился — причинил боль себе и окружающим. «Ну, что, Кирштейн, доволен? — мысленно корил себя, бросая вещи в дорожную сумку. — Звание почетного мудака теперь твое. Зачем ты поцеловал ее? Все еще надеялся на ваше «долго и счастливо», наивный дурак? Поздравляю, теперь ты предстал в ее глазах похотливым садистом, — он сел на кровать, сцепляя пальцы в замок за шеей и делая глубокий вдох. — Она не заслужила всего этого безумия». Послышался скрип половиц. Парень поднял голову на вошедшего и узнал в нем объект недавних размышлений — Аккерман стояла на пороге, обхватив себя за плечи. — Ребята повезли Эрена в больницу, — нерешительно начала она разговор. — Почему ты не отправилась с ними? — Жан совершенно не знал, как вести себя с ней сейчас, что говорить. — Хотела узнать, как ты, — брюнетка сделала несколько шагов в его сторону. — Все отлично. Были драки и похуже, — криво усмехнулся и тут же поморщился из-за раны. Микаса поднесла руку, чтобы осмотреть масштабы бедствия, но молодой человек перехватил ее. — Я буду рад, если ты простишь меня за все, что сделано сегодня, — сокрушенно произнес, не поднимая глаз, гладя тыльную сторону пойманной ладони, — А пока мне лучше вернуться в Лондон и дать вам спокойно провести праздники, — он поднялся и, взяв сумку, решительно покинул комнату, оставляя растерянную девушку одну. — Но я не хочу, чтобы ты уезжал, — тихо произнесла она в пустоту.