До встречи в Вутае!

…Как и в любом небоскрёбе, в Шин-Ра Билдинге, лифты были проблемой номер один наравне с системой кондиционирования воздуха. Так было и полгода назад, так осталось и сейчас. Тот же самый лифт, мимо которого зимой проходили Анджил и Зак, цинично сплетничая про своих друзей, тот же самый, в котором весной застрял тогда ещё кадет Клауд Страйф, в результате чуть не опоздав на тренировку с Сефиротом — именно он сейчас и вёз, так сказать, эксклюзивный груз. Полтора Шин-Ры — это вам не шутки! Чистый и «половинка»: вице-президент Руфус и солджерский директор Лазард Деусерикус, носящий фамилию матери. Отцом его являлся Президент, но эта информация не разглашалась. О факте его причастности не знал никто, кроме, собственно, семьи, которую лишь условно можно было считать таковой. Президент и его незаконнорожденный сын взаимно ненавидели друг друга. Однако если Старший Шин-Ра мог просто вышвырнуть Лазарда из компании, что он и сделал в самом начале, но «упрямый ублюдок» пришёл снова, да ещё и каким-то чудом добрался до поста директора солджерского отдела, то вот Лазард своему отцу никак навредить не мог. И на своём посту он оставался лишь потому, что лучшего человека на него вряд ли можно было бы найти. Если бы Президент имел возможность, он бы уволил своего сына без колебаний за любую провинность. Но Хайдеггер давно отговорил его — нет в Корпорации того человека, кто был бы в состоянии координировать солджеров, да и потом, ни у кого не хватило бы авторитета, харизмы и терпения работать с ними. А кто знает, не начнут ли они роптать, не настроятся ли против Шин-Ры, если отправить в отставку их любимого директора? Всё-таки недовольные солджеры — это сила, с которой стоит считаться. Руфус долго не метался. Он терпеть не мог ни старшего брата, ни своего папашу. Впрочем, капризный восемнадцатилетний подросток вообще мало что любил и мало с кем считался, зато список того, что он не любил, пополнялся с каждым днём. Сладить с ним мог разве что его в некотором роде наставник — Ценг, сейчас занимающий пост главы отдела ТУРК. Авторитет сурового вутайца был до сих пор непоколебим в глазах Руфуса. Отца Руфус не любил за его отношение к себе и окружающим. Да и вообще, тяжело было найти человека, кому бы действительно нравился Президент, а вот верных поклонников его гиль — хоть отбавляй. Что до Лазарда, то Руфус не выносил даже разговоров о нём. Ему очень хотелось быть единственным Шин-Рой, а поэтому любые столкновения с единокровным братцем грозили вице-президенту приступом плохого настроения. И вот сегодня это случилось — они не просто столкнулись, они ещё и вошли в одну кабину. Двери закрылись, и лифт поехал было наверх… но затем прочно встал. Может быть, всему виной была техническая неполадка, или перебои в питании, или же ему просто нравилось раз в квартал ломаться. А может быть, такое стечение обстоятельств показалось реальности действительно забавным — и склонный к застреваниям лифт застрял снова. — О нет, только не это! — выдохнул Руфус. В любой другой ситуации вице-президент был бы серьёзен, холоден и абсолютно спокоен — уж этому-то он отлично научился у Ценга. Но только не сейчас. Только не в одном пространстве с Лазардом. Когда стало совершенно ясно, что эксклюзивные полтора Шин-Ры никуда не поедут, вице-президент начал беспорядочно жать на клавиши панели. Но лифт словно парализовало — он отказывался реагировать на какие-либо манипуляции. — Надо позвонить в диспетчерскую. Голос солджерского директора был раздражённым, как если бы его донимала муха. Конечно, Руфус и застрявший лифт были проблемой посерьёзнее, но Лазард всегда морщился, когда думал о брате. Если Руфус Лазарда ненавидел, то Лазард Руфуса просто считал подростком и не воспринимал всерьёз. Младший Шин-Ра нажал на вызов диспетчеров, но никто не ответил. Братья переглянулись — создавшаяся ситуация нравилась им всё меньше. — Может, ты и можешь сидеть тут вечность, но я опаздываю на важное совещание, — Руфус чуть задрал изящный нос. Лазард закатил глаза и фыркнул. По словам Руфуса создавалось впечатление, что это он держит его здесь. — Ну так уходи, если можешь, — пожал директор плечами, затем снял очки и протёр их белым носовым платком. — Я заодно тоже пойду, меня ждут. Лазард нацепил очки на нос и, сложив руки на груди, воззрился на Руфуса в ожидании, что же тот скажет. Теперь настал черёд младшего брата фыркать, самодовольно улыбаясь. Он достал мобильник и собирался уже набрать охране, но вдруг обратил внимание на линию, обозначающую качество связи. Её не было. — Почти все мобильники в лифтах не берут, — кивнул Лазард. — Придётся подождать и периодически звонить в диспетчерскую. Руфус поджал губы и отвернулся, как бы показывая, что коротать за разговорами время ожидания он не намерен. Тем более с Лазардом. …Прошло сорок минут, а диспетчеры по-прежнему молчали. Лазард успел изучить каждый сантиметр лифта — ничего необычного, стандартного размера, не грузовой, с задней зеркальной стенкой и длинной панелью с кнопками. Волей-неволей братья успели и друг друга тоже рассмотреть — исподтишка, правда. Очень похожие, они во всём старались быть разными. Руфус стригся коротко, а Лазард предпочитал волосы до шеи, однако даже в причёсках у них просматривалось сходство: от природы светлые пряди приятного пшеничного оттенка, идущие мягкой волной. Черты лица у обоих были тонкие, точёные, фигуры — красивые, стройные. Только вот Лазард был едва ли не на голову выше своего брата. Среди солджеров шутка про рост директора была в числе любимых — поговаривали, что он немногим ниже генерала Сефирота. У братьев были совершенно одинаковые брови вразлёт, похожая форма носа и губ, одинаковые умные и хитрые голубые глаза. Однако они бы в жизни не признались, что чувствуют хоть небольшое сходство, а потому одевались максимально отлично друг от друга, пытаясь хотя бы этим показать, что они не одна семья. Руфус предпочитал белый костюм с чёрной рубашкой и ещё тьмой-тьмущей каких-то жилеток. Также от Турков, с которыми он часто общался, вице-президент подцепил привычку ходить в чёрных кожаных беспалых перчатках, так что официальный вид вице-президента с большой натяжкой можно было назвать таковым. Лазард же одевался педантично-официально: пиджак, рубашка, выглаженные брюки, галстук, перчатки, манжеты. Весь вид идеального сотрудника перечёркивала серьга-гвоздик, которая чётко давала понять, что Лазард — директор именно солджерского отдела: восемь из десяти солджеров прокалывали себе уши в первые полгода службы. Вот и он как-то соблазнился. Таким образом, даже в стиле их одежды можно было найти сходство, выражавшееся в некоторой неформальности. — Всех уволить! — разразился, наконец, Руфус, начав ходить туда-сюда. Ему прямо мерещился папаша, который будет орать на него из-за опоздания. — Почему никого нет в диспетчерской? — Тише… кто-то идёт, — Лазард поднял ладонь. Младший Шин-Ра мгновенно замер. Откуда-то снизу послышались глухие голоса. Всё, что братья сумели разобрать, было: — Может, лучше по лестнице… — Если они вызовут лифт, — Лазард многозначительно посмотрел на брата, — возможно, мы наконец-то будем избавлены от общества друг друга. Братья, не сговариваясь, принялись стучать в двери лифта и пытаться докричаться до тех, кто был по ту сторону. Но тщетно: никто не отозвался, лифт не двинулся с места. — У вас что, со слухом плохо? — в отчаянии ударил Лазард по дверям лифта. — Ифрит бахамутский, были бы это солджеры — точно услышали бы! — Да я уверен, что это они и были, — ехидно сказал Руфус. — Только глухие. — Скорее там были твои Турки, — огрызнулся Лазард, начинающий терять самообладание. — Вот уж кто точно глухой. Братья смотрели друг на друга, как два пса, готовые вот-вот кинуться. И если сорок минут назад каждый думал, что ссориться с другим — это ниже его достоинства, то длительное ожидание нивелировало это чувство. Ярость от осознания собственной беспомощности требовала выхода, а что в этом случае может быть лучше, чем поцапаться с ненавистным родственником?..