До встречи в Вутае!

Клауд чувствовал себя так, словно был в этой истории лишь наблюдателем. Как будто весь происходящий ужас, не раз снившийся ему по ночам и видевшийся наяву, касался вовсе не его, а был какой-то другой отчаянный белобрысый солджер, три дня назад ни с того ни с сего ломанувшийся туда, куда его совершенно не звали. У Страйфа не было сил бежать, прятаться, оправдываться. Он сейчас был в том состоянии, что и говорить толком не мог — так сильно было моральное опустошение. Парень смотрел на разворачивающуюся картину со стороны, покорно ожидая своего приговора. Вокруг возникла какая-то суета — ребята начали перешёптываться, некоторые из них возвращались к прерванному телефонному разговору, тут же рассказывая об увиденном собеседнику на том конце провода. Сефирот сделал два решительных шага к своему ученику, однако путь ему загородил Лазард. — Сэр, я попрошу вас успокоиться и не горячиться, — торопливо заговорил он. — Я всё объясню. Дело в том, что это полностью моя вина. Это я попросил Страйфа… — Директор, — генерал многозначительно поднял брови. Его взгляд были холоден. — Здесь вы будете слушаться моих приказов, а не наоборот, помните? Так что сейчас же прекратите мне лгать. Левой рукой он сделал движение, словно бы пытался отогнать муху. Лазард, опустив глаза, отошёл в сторону. Клауд успел встретиться с ним взглядом — в светло-голубых глазах было сожаление. «Хорошая попытка», — солджер коротко дёрнул уголком рта. Директор вернул ему долг за спасённую жизнь: как Страйф «справился» с тем красным львом, так и Лазард попытался повлиять на Сефирота. Всё честно. — Идём, — сухо сказал Сефирот. Клауду показалось, что генерал сейчас возьмёт его за шкирку, как нашкодившего котёнка, но тот и пальцем к нему не притронулся. «Много чести», — вздохнул парень и поплёлся за Сефиротом вниз. Последнее, что он успел увидеть, обернувшись — Анджил буквально набросился на Зака, распекая его за сообщничество. Фэйр послал другу грустный взгляд. «Прости, я и тебя подставил», — только и смог, что виновато опустить взгляд Страйф. Это он сделал как раз вовремя, потому как под ноги попался опасный камень — остатки основания стены каменного лабиринта. Парень споткнулся, но не упал, сумев удержать равновесие. Сефирот шёл впереди, плавно и ровно, не оборачиваясь, вот-вот готовый исчезнуть в быстро подступающем сумраке. Клауд прибавил шагу, абсолютно не представляя, куда они идут. Последнее, чего он бы хотел — это потеряться среди всех этих пугающих каменных глыб. Нет, он не желал избегать своего заслуженного наказания. И, что самое страшное, он даже не желал повернуть время вспять, осознавая, что всё равно бы обворовал Канселя, пробежал семьдесят этажей вверх и сел в этот вертолёт. Он бы сделал всё то же самое. «Ничему меня жизнь не учит, — грустно улыбнулся парень — конечно же, в душе. — Интересно, что же со мной будет теперь?..». Определить это по затянутой в плащ спине Сефирота не представлялось возможным: она была широкой, сильной, красивой, сексуальной — какой угодно, только не красноречивой. Походка тоже его никак не выдавала: напряжён и собран — вот и всё, что можно было сказать. Такая «характеристика» скорее мешала, чем помогала. Скоро стало ясно — генерал не собирается выходить с территории форта, однако он отошёл от центральной части и большого скопления народа, так далеко как это было возможно. Остановился он, лишь когда увидел остатки фонтана с левиафаном, а точнее уже с деревом. Солнце успело полностью зайти, красуясь короной из последних золотистых лучей вечерней зари на западе. «Завтра будет холодно», — машинально подумал Клауд, вспомнив давнишнюю деревенскую примету. Так и оставаясь спиной к Клауду, Сефирот присел на сохранившийся краешек фонтана, подогнув ногу и обняв колено. Страйфу была предоставлена чудесная возможность наблюдать серебряную волну волос, тускло мерцающую в неверном сумеречном свете. Генерал ничего не говорил, и почему-то провинившийся солджер счёл это самым плохим признаком из всех возможных. Он хотел что-то сказать сам, но не решился, замерев. Слов не было — ни в голове, ни в сердце. Парень опустил взгляд, видимо, сочтя себя слишком виноватым, чтобы наблюдать даже за волосами генерала. С угасанием последних лучей ушей солджеров коснулся стрекот ночных насекомых — вначале едва заметный и даже расслабляющий, затем почти агрессивный. Молчание затягивалось. Клауд разглядывал свои ботинки, свои руки в перчатках, окрестности, деревце, проросшее на развалинах фонтана — всё, что угодно, лишь бы не поднимать глаз. — Где сейчас Кансель? — тихо, но твёрдо спросил Сефирот, наконец, прервав молчание, которое уже стало подобно туго натянутой струне, на которой всё назойливей наяривали свою мелодию невыносимые вутайские цикады. «Если это цикады, конечно», — с какой-то неуместной иронией подумал Клауд, представив себе сидящих в кустах каких-нибудь монстров — жуков или, там, очередных львов с аллергией на зелёные листья. — Надеюсь, ты его не связал и не бросил в кладовке со швабрами? Сефирот обернулся так быстро, что Клауд аж отскочил, ожидая как минимум хука слева. Ну а как максимум, наверное, снятия головы — уж кто-кто, а Страйф прекрасно знал, что генерал может достать Масамуне за долю секунду. Длина меча всегда была для него только плюсом, и никогда — минусом. Однако генерал лишь посмотрел на своего ученика — впрочем, сейчас это можно было сравнить с полноценной атакой. Которую, кстати, он выдержал — как и изматывание молчанием. — Н… нет, сэр, — спешно сказал Клауд. — Последний раз он был в Трущобах, — парень спохватился и тут же добавил: — Он ни в чём не участвовал, более того, он даже ни о чём не знал. Я украл у него эту форму и незаконно проник на вертолёт. У меня нет и не было сообщников, виновен только я, я готов ответить… Сефирот поднял ладонь вверх, таким образом приказывая Страйфу заткнуться. Но поздно: солджера уже прорвало. Парень рассказал всё с самого начала: девушка Канселя, за которой нужно было присмотреть, хитрость с сумкой, отключённые лифты, маскировка с помощью шлема… Чем больше генерал узнавал о приключениях своего ученика, тем больше удивления отражалось в его глазах. —Я согласен, что это наказуемо, я готов к трибуналу. Все мои действия имели единственную цель — быть рядом с тобой, и неважно, как… — почти шёпотом закончил Клауд. — И теперь я готов ко всему, но не наказывай Зака, Канселя и Лазарда. Они-то не виноваты в том, что я настолько глупый, что и дня без тебя не могу… Сефирот запустил сразу обе руки в волосы и закусил губу. — Тебе смска… — прошептал он, будучи не в состоянии ответить что-либо ещё. Меньше всего Клауд ожидал этих слов, так что он вначале даже не понял, что надо делать. «Точно… мне же кто-то написал…» — он полез в карман за мобильником — источником всех его сегодняшних бед. Те несколько мгновений, пока Страйф был ещё обижен на своего чёрствого учителя, который даже не смог нормально ответить ему на такую искреннюю речь — да что там нормально, вообще никак не смог! — были всего лишь мгновениями, пока мобильник открывал новое смс. Сефироту с самого детства было тяжело выражать свои мысли в устной форме, и с годами это почти не изменилось — ещё и поэтому он передал свой пост человека, напутствующего новобранцев каждый год, Анджилу. Зато генерал неплохо умел общаться без слов… и Клауду представилась возможность в этом убедился. — Я тебя тоже… — всхлипывая и жмурясь, пытаясь сдержать предательские слёзы, Страйф прижался к спине учителя, обхватив его поперёк груди. Сефирот нашёл ладони своего солджера и сцепился с ним пальцами. Слов сейчас было совсем не нужно… — …Я вот только одного не пойму, — начал генерал. Вдоволь наобнимавшись, они шли обратно. Клауд отказывался отойти от учителя хоть на шаг, держась за его руку отчасти от того, что ужасно соскучился, отчасти из-за соображений безопасности: мако-зрение — это, конечно, хорошо, но в тёмную вутайскую ночь даже оно слабо спасало, тогда как глаза Сефирота видели не хуже, чем при свете. — Как же ты летел с твоей склонностью к укачиваниям? Держу пари, конфеток ты не захватил, — Сефирот улыбнулся — Клауд не видел этого, но догадался. Если бы в солджер сейчас думал хоть о чём-то, кроме всеобъемлющего: «Сефирот любит меня!», может, у него были бы варианты, как преподать эту подробность генералу. Однако изнутри огромным воздушным шаром его распирал восторг, того и гляди готовый оторвать Страйфа от земли и унести в небо. В голове, очистившейся от мыслей и страхов, было пусто, тепло и спокойно, а потому он брякнул всё, как есть: — Да мне тут одна девчонка — какая-то аборигенка — шишку посоветовала, когда я прилетел и сразу ломанулся в кустики прощаться со своим завтраком… — Девчонка? — генерал резко остановился, выпрямившись по струнке и напрягшись. — На вид ей лет четырнадцать, волосы неровно обстрижены, очень любит во всё свой нос совать? — Д… да. А ты знаешь её? — осторожно спросил Страйф. Сефирот так и стоял, глядя вдаль и даже приоткрыв рот. Он сделал над собой усилие, едва слышно прошептав: — Да, встречал как-то… а вообще принцессу Юффи Кисараги тут только ленивый не знает. — Но я… — попытался оправдаться Клауд, однако Сефирот прервал его резким криком: — Ложись! Страйф привык подчиняться приказам старших по званию, и этот случай не был исключением. Он, по возможности сгруппировавшись, упал за ближайший камень, всё равно отбив ладонь и лодыжку. Над двумя солджерами пролетел огненный залп, который был бы похож на праздничный салют, если бы обстановка вокруг была другой. Сзади, за камнями, что-то громыхнуло. — К… кто это? — Клауда трясло от нервного возбуждения. — Кто-кто… — тон Сефирота, тоже припавшего к земле, был удивительно спокойным и саркастичным.— Вутайцы, конечно. Глупый вопрос в Вутае, не находишь?