До встречи в Вутае!

Бастер в очередной раз ударил о катану врага. Звук должен был быть звонким, а удар предполагал наличие искр, однако ничего из этого Анджил не имел возможности наблюдать. Совершенно неожиданно реальность расчертила ослепительная голубовато-белая вспышка молнии, а в громовом раскате солджеры четко услышали: — Отступаем! Такой команды не ожидал никто, включая остолбеневших на секунду вутайцев. Однако солджеры поспешно выполнили приказ, и вскоре противников разделяло не менее десятка метров. Пауза была удачно использована Сефиротом, оказавшимся в первых рядах, для короткой и понятной речи: — Мы не хотим с вами воевать. Вызвав тихое «ах» у стоящих в опасной близости, генерал крутанул меч и убрал его. Солджеры, подозрительно косясь то на вутайцев, то на Сефирота, неохотно последовали его примеру. За спиной генерала, показывающего пустые руки — международный знак, означающий готовность к переговорам — раздалось тихое «как это не хотим?» и «а зачем мы тогда тут?». Клауд Страйф, внезапно обнаруживший себя в первом ряду, рядом с Сефиротом, почувствовал себя ужасно неуютно, понимая, что оказался здесь случайно… да он и на этой миссии-то случайный гость, Лжекансель! Может быть, именно поэтому он не сопротивлялся, когда в следующий момент его оттеснил назад Анджил, протиснувшийся к генералу. — Сеф? — шепнул полковник. — Что все это… — Мы знаем о пропаже принцессы, — по-прежнему обращаясь только к вутайцам, продолжил Сефирот. — И у нас ее нет. — Так это что, поисковый отряд? — в ужасе переспросил Анджил, начиная понимать, что к чему. — Это не повстанцы? Один из самураев коротко и невнятно отдал своему отряду приказ на родном языке, затем также убрал оружие и показал пустые руки. За ним последовали остальные — зашуршали лезвия мечей, входящих в ножны. — Почему мы должны верить тебе, демон? — с акцентом сказал самурай. — Наш командир не верит тебе — и я не верю. Сефирот на секундочку прикрыл глаза и глубоко вздохнул. «Потому что если бы я хотел, вас бы здесь не было», — подумал он, стиснув зубы, но сдержался. Говорить такое свирепому вутайцу было как минимум неразумно. Пусть они проигрывают солджерам первого класса, но почти все из них вполне могут сравниться с третьим классом… а многие и со вторым. Ну а Моггет Рейн и ему подобные составят неплохую конкуренцию не только первому классу, но и «солджерам с именем». Таким, как он, Генезис или Анджил. Так что в данном случае — дюжина солджеров против двух десятков самураев — шансы примерно равны. Переговоры с вутайцами, даже если они обещали быть короткими, всегда сопровождались трудностями. Найти общий язык с этими людьми было не так-то просто, для этого требовалось хотя бы минимальное знание их культуры. Сефирот не без оснований считал, что в этом он преуспел, в конце концов, он даже бегло говорил по-вутайски, но все же от напряжения избавиться было невозможно. Вутайцы мыслили совсем по-иному, казалось, они видят все черное белым, а белое — черным. При быстром темпе речи они всегда вели линию разговора неторопливо, точно имели в запасе много времени. При отрывистых эмоциональных фразах, они оставались упрямыми и непреклонными, а при внешнем спокойствии сущие мелочи отделяли их от ярости, неудержимой, как взрыв огненной материи в полом стволе алебарды. Все это генерал знал и имел в виду, поэтому как можно убедительней сказал, не надеясь, впрочем, на зыбкую возможность убедить самурая: — Нам не нужна война, мы заключали мир не для того, чтобы заново ее начинать. — Но ведь это Шин-Ра ее начала в прошлый раз, — упрямо продолжил вутаец — как и ожидалось. — И сейчас ты и твои солджеры пришли на нашу территорию. Что ты искал здесь? Генерал ожидал и боялся этого вопроса. Он был самым логичным и, что самое плохое, не имел ответа. Сефирот понял, что попал в тупик, из которого ему виделся только один выход — тот самый, который ему совершенно не нравился. Однако, похоже, никакого другого решения просто не предвиделось… — Я буду говорить об этом с твоим командиром. Скажи ему, что «демон» ждет его здесь. Сефирот отступил еще на шаг, затем присел на ближайший валун, всем своим видом демонстрируя незыблемость и неподвижность — словами в сочетании с действиями, даже если это были мелочи, всегда убеждали вутайцев лучше, чем просто слова. Самураи перекинулись меж собой парой фраз, из которых генерал понял, что они отправляют человека на поиски командира. «Ну что ж, минута передышки… есть время придумать убедительную причину, по которой вооруженный отряд солджеров высадился на земле независимой Империи…». — …Что за… — прищурился Руфус, глядя на уверенно приближающийся к ним огонек. Винсент смотрел в другую сторону: все его внимание было поглощено огненными вспышками, затем звоном стали. Под конец сверкнула молния и загрохотал гром… и все стихло, оставив Валентайна в напряжении. Поэтому он обернулся на голос вице-президента так быстро, что длинными волосами в темноте задел его лицо. Одновременно его рука достала из кобуры «Цербер» — трехствольный пистолет, который он удачно приобрел перед самой поездкой. Руфус передернул затвор собственного дробовика, тоже готовый стрелять. — …Потуши, потуши его! Если бы Юффи так не боялась, она бы истошно визжала. Сейчас можно было с уверенностью сказать, что она «истошно шептала», намертво вцепившись в шкуру Рэда ногтями и прикусив себе нижнюю губу до крови. Она очень хорошо знала, как щелкает затвор оружия: в такой темноте принцесса не могла видеть, но прекрасно знала, что они на мушке. Нанаки и сам все понял, но все же не удержался: — Как я его потушу, это же мой хвост? Убегать в темноте под относительно далекие хлопки и грохот было безопасно и даже весело — сейчас это стало понятно обоим. …Свою «огненную алебарду» Моггет так и бросил на земле — как и оба его солдата: дистанция для них оказалась слишком мала. Пистолет Ценга, как и ожидалось, тоже не сильно помог, учитывая, что все пули Турк потратил, высадив их в воздух. И только через мгновение Рейн сообразил, что это сигнал. Еще не успели до конца стихнуть бурные овации выстрелов, Моггет еще не успел высвободить меч из ножен, как темноту разорвала ослепительная красная вспышка десятка огненных шаров, из центра которой послышалось разозленное: — «Подобно бризу легкому в волнах твой подвиг будет жить — нежно, но незыблемо»! «Я же знал, что он здесь», — Рейн сжал губы, увидев знакомый красный плащ, рыжие волосы. Времени на раздумья, однако, не оставалось — раскаленный заклинанием Стикс уже жаждал укоротить прославленного вутайского офицера на голову. Моггет уклонился от удара, поднырнув Генезису под локоть и одновременно нанося удар в район ребер. Ценг сцепился с двумя самураями, собираясь использовать материю. Схватка обещала унести чью-нибудь жизнь — и, возможно, не одну. Огненное заклинание Генезиса осветило бегущего со всех ног вутайского воина — он размахивал руками и что-то кричал. Моггет, так и не успев полноценно вступить в бой, отступил, знаком приказав сделать то же самураям. Делая это, он отчасти опирался на свой опыт, отчасти подчинялся шестому чувству. Как выяснилось позже, он не прогадал. Посланец что-то быстро-быстро затараторил по-вутайски, Генезис беспомощно посмотрел на Ценга: — О чем это он? Я разобрал только «демон» и «переговоры». Турк, оставшись таким же невозмутимым, поправил костюм и разгладил образовавшиеся мельчайшие складки на пиджаке. Казалось, короткая заварушка нисколько не смутила его и не выбила из колеи. — Ты уловил самую суть. Генерал Сефирот затеял переговоры с ними. Объявлено временное перемирие… Однако, если я правильно понимаю ситуацию, то все куда серьезней, чем мы с тобой думали. Похоже, здесь замешана принцесса. И вутайцы всерьез думают, что солджеры ее похитили. Генезис представил себе перспективы настолько живо, что это даже заставило его совершить беспрецедентный поступок — выругаться при Ценге. …Огонек заметался под прицелом, и Руфус уже был готов выстрелить, однако Винсент положил руку ему на предплечье, пальцем надавив на болевую точку и заставив опустить оружие. В этом жесте было столько покровительства, что молодой бунтарь Шин-Ра хотел возмутиться, однако, подумав, не стал. Он наоборот расслабил руку, позволив Винсенту направить ствол его дробовика в землю, чем и усыпил его бдительность, внутри оставаясь напружиненным и собранным. Он привык рассчитывать на себя — может, поэтому и выучился стрелять у лучших снайперов. — …Мы должны сбить их с толку, — упиралась Юффи, заставляя Рэда кружить вокруг своей оси и едва ли не гарцевать, точно коня. — Надо разделиться. Последняя мысль зверю понравилась — без девчонки на спине ему будет проще скрыться от врагов, даже если они будут стрелять. «Ха, подумаешь, стрелять, — хмыкнул про себя Нанаки. — Пусть попадут в такой темнотище!». Мисс Кисараги, наконец, соизволила слезть со спины Рэда, немедленно припустив подальше от форта, взрывов, молний, нехорошо щелкающих затворов, а главное — Моггета Рейна, ее ночного кошмара. …Огонек, наконец, перестал быть просто далекой звездочкой в неизвестной черной и бесконечной вутайской вселенной, на миг осветив какое-то крупное животное и невысокого подростка. Этого мига Винсенту хватило, чтобы понять, кто перед ним. Понять, узнать, удивиться и сделать выбор. — Задержи зверя, не дай ему уйти! — крикнул он ошалевшему, не успевшему осознать всю ситуацию Руфусу и, спрятав бесполезный «Цербер», побежал за «диверсантом» из Шин-Ра Билдинга.