Скрытая гениальность

На дворе стояла глубокая ночь, заливая комнату страшной теменью, не давая сосредоточиться Шарлотте. По-моему, от нее также, как и от ночи, исходило много темноты и грусти, а точнее, тоски. Всю ночь ее мучили странные сны, в которых все время к ней приходил Джейк и повторял, что жив и цел. Холмс же от этого легче не становилось — наоборот, становилось еще хуже и мрачнее на душе. Протерев глаза, она встала и подошла к окну и начала смотреть на траву внизу. — Трава как трава, — пробормотала девочка, — и больше ничего особенного. Шар косо посмотрела на сопящих в комнате Эльзу и Ребекку, которые знать не знали о бессоннице. Ну да, их парни просто спали в другом кампусе. От этой мысли девочке стало тоскливо и, посмотрев вновь на траву, она подумала, что из-за смерти человека, который всегда учил ее находить в обычной траве что-то особенное, невероятное и всегда учил находить краски в тусклом мире, Холмс совершенно больше не могла так все представлять. Морально ее жизнь оборвалась, но физически она все так же ходила и время от времени, хоть и натянуто, но улыбалась. Родители не раз ей повторяли, что жизнь еще не закончилась и нужно просто идти дальше, забыв о инциденте, но нет — Шарлотта не была из тех «оптимистов», которые считают, что даже в смерти человека есть что-то позитивное. Да, в смертях есть оптимистическая часть только для тех, кто либо убил человека, либо же ненавидел до такой степени, что даже при взгляде хотелось прикончить. На столе девочки лежал раскрытый учебник по математике. Она аккуратно подошла к нему и взглянула на тему: свойства корня n-й степени. Задачи. Тяжко вздохнув, Шар села за стол и уставилась на примеры по этой теме. Она ничего не понимала, но старалась понимать. Через мгновение в ее голове всплыло смутное воспоминание. —Пап? — Холмс зашла в кабинет отца, где он уже активно что-то писал около двух часов. — Шарлотта, не отвлекай, — прошипел детектив. — Я хотела с тобой обсудить кое-что, — она заговорила еще тише. — О чем же? — На его глазах всплыло удивление. — Дело в том, что мне нужно выбрать, в какой класс поступать: в гуманитарный или в естественный. — Пойди спроси у мамы, — отрезал Шерлок и опять принялся писать. — Но мама сказала, чтобы я пошла и с тобой это обсудила, — все стояла на своем девочка. — Ну ладно, в таком случае, поступай на естественный. — Но я не хочу! — вскрикнула Шарлотта, — я не хочу, у меня плохо получается математика! — Шарлотта, ты просто должна туда поступить, все великие люди должны нать математику, химию, астрономию, физику и биологию безупречно! — Ну не получаются у меня химия и математика! Как я смогу там учиться? — Ну там же все более, чем элементарно, что можно не понимать в таких науках? — О, ну, например, все, — ответила она. — Пусть когда-то мне Джейк и помогал, но нет, я не смогу! — Я слышал, что Ребекка хорошо знает математику, — Шерлок отложил писанину и сложил руки в замок перед собой. — Хоть она и учится более чем хорошо в математике, это не означает, что она может мне что-то объяснить. — Вот, о чем я тебе и говорил — детектив вздохнул. — Не нужно было на протяжении 11 лет после уроков учить языки. Нужно было учить математику. — Да ты издеваешься! — ее голос прозвучал и обиженно, и гневно. — Честно, зачем тебе столько языков знать? Зачем нужна лингводидактика? — продолжал отец, никак не отступая. — А знаешь, что? — не сдержалась девочка. — Чем больше языков человек знает, тем выше у него интеллект, понятно? — Мне лично непонятно. — Значит, ты какой-то особенный. — Спасибо, я знаю, сочту это как за комплимент. — Ты точно издеваешься. К слову, если бы не мои великолепные знания итальянского языка, то ты бы в Италии не выжил. Видишь, кажется, в лингвистике тоже есть хоть какой-то смысл и предназначение, даже не какой-то, а просто огромный смысл. И что ты мне сделаешь, если я пойду в гуманитарный класс? — она хитро улыбнулась. — Я на тебя обижусь, — спокойно ответил Шерлок низким голосом. Шарлотта не выдержала, вышла и захлопнула дверь в кабинет. Она вышла в коридор и пошла к себе в комнату. По дороге ее встретила светящаяся от радости Райли и спросила: — Ну как? Разрешил на гуманитарный? Девочка еще колебалась с ответом, поэтому слегка неуверенно откликнулась: — Возможно частично, я не знаю, то ли разрешил, то ли нет — даже и не знаю. — И ты пойдешь? — уточнила Скоттл уже не таким вселим тоном, как секунду назад. — Думаю, да, но мне нужно еще подумать, — она задумалась, потому что не любила, когда на нее родители обижались. А Шерлок же знал, гаденыш, на какое место надавить. — Да, я еще подумаю. Шарлотта выбрала неверный вариант, поступив все-таки на естественный класс, где дети знали все на свете и были лучше нее в миллионы раз. Ребекка со своими знаниями в математике сразу же пошла на естественный — ну конечно, куда же такой барышне еще идти? У нее были плохие отметки по гуманитарным наукам, но не по естественным, а у Шарлотты — наоборот, однако ее совесть подтолкнула к неправильному решению.

***

— Шар? Шар! — Перед Холмс стояла Ребекка и трясла ее уже на протяжении 5 минут. Девочка едва ли открыла глаза. — Наконец-то проснулась! — Она отошла и отодвинула шторы, — неужели опять всю ночь не спала? — Что-то наподобие того, — ответила Шарлотта, протерев глаза. — Я даже и не помню, как заснула. — Опять кошмары? — спросила выходящая из ванной Эльза. — Ага, — Холмс кивнула и еле поднялась с кровати. — Опять эти сны, где ко мне приходит Джейк и говорит, что с ним все в порядке. Ну вот за что мне это? — О, ты только посмотри! — обрадовалась Даньельз, нанося пудру на нос. — Ты не плачешь, говоря о Джейке! Это уже достижение! Шарлотта улыбнулась и пошла в ванную. Там она умылась, почистила зубы, приняла душ и чуть-чуть расчесала свои густейшие кудрявые волосы, которые та расчесывала только тогда, когда на это находилось время и настроение. Судя по всему, сегодня у нее было еще довольно хорошее настроение. Да, последствия были ожидаемые: вся ванная комната была в черных волосах, осыпавшись после расчесывания девочки. Закутавшись в полотенце и буквально дрожа от холода, Холмс покинула ту комнату и вернулась к соседкам, которые во всю бегали туда-сюда, уже давно одетые и накрашенные. А Шарлотта почти никогда не красилась, ибо после смерти парня она не могла краситься, ведь это ей каким-то образом напоминало о свидании. Да, в принципе, ее повседневная жизнь всегда напоминала об Аддамсоне, но к многим вещам она смогла все-таки привыкнуть, а макияж так и не смогла научится делать без слез. Даже, когда ее подруги красили, через несколько мгновений все ее глаза были чернее смоли от потекшей туши. Эльза стояла перед своим столом и что-то усердно повторяла. К ней подошла Холмс и удивилась: — Что ты повторяешь? — Шар, не прикалывайся, — Даньельз усмехнулась, — у нас же сегодня контрольная по математике. — Черт, — девочка хлопнула себя по лбу, — я же совсем забыла. Через сколько урок? — Не знаю, — собеседница посмотрела на наручные часы, — через полчаса. — О, так мы еще и завтрак пропустили! — «обрадовалась» Ребекка, застелив свою кровать. — Просто прекрасно! — Да что ты паникуешь, — Шарлотта взяла книгу по математике. — Кому в этой комнате надо паниковать, так это только мне. — Почему? — спросила Робертс. — Да потому, Ребекка, ты же у нас, как училка там говорит… А, точно, ты же у нас «стопроцентный и самый успешный в мире математик в будущем», — процитировала Холмс, сложив руки на грудь. — А я просто, девочка, которая совершила вторую самую грешную ошибку в своей жизни, решив пойти на математическом-физическо-химические науки, из-за того, что ей ее отец пригрозил какой-то обидой! — Шар, успокойся, — сказала Эльза, — ну я тоже к ней не готовилась, ну и что? — Да ты хотя бы что-то там понимаешь, — голос девочки стал совсе тихим, — а я просто ничего не знаю. — Не знаю, как вы, но я лично пошла в столовую, может, там еще что-то осталось от завтрака, — сказала Эльза, одев каблуки и направившись к двери. Дверь с грохотом захлопнулась. — Да… — пробормотала Холмс. — Шар, ты только не волнуйся, ладно? — Подруга положила руки на плечи соседке. — Просто соберись и пользуйся знаниями, которыми обладаешь, может, чем-то поможет. Не будешь же ты всю контрольную сидеть сложа руки, не так ли? Ты должна выполнить хотя бы какие-то задания. Я в тебя верю, — последняя ее фраза прозвучала очень уверенно и твердо. Шарлотта улыбнулась и полезла в шкаф за формой. Одев ее на себя, она накинула пальто и сразу же пошла в беседку, в которой вообще почти никого никогда не было, чтобы там, в тишине, подготовиться попытаться. Погода была противной: стоял конец декабря, но дождь лил почти каждый день, как из ведра. А если не лил, то на улице стояла мерзкая влага весь день, поэтому просто пальто было иногда не самым лучшим вариантом одежды — лучше было брать сразу зонтик или одевать дождевик. Говорят, что из-за погоды может резко поменяться настроение, и Холмс, выйдя из своего кампуса на улицу, почувствовала, что ее утреннее неплохое настроение улетучилось. В беседке и вправду оказалось очень тихо. Открыв книгу по математике, она углубилась во все написанные там правила и учила каждое слово, поэтому через десять минут могла дать ответ на любой вопрос. Почему? Потому что в ее жизни появился новый слоган: «Шарлотта, сделай это ради Джейка Аддамсона». Действительно, этот слоган был гениален и очень сильно помогал девочке со всеми ее трудностями, конечно, не со всем, но даже невозможное, по ее мнению, иногда становилось возможным. И вот, сказав себе, что ради Джейка захочет и выучит все правила и определения, она свободно могла говорить на тему свойства корня n-й степени. И она больше не так жутко звучала для нее, как казалось на первый взгляд. Уже с более хорошим настроением и не прежним страхом Шарлотта направилась к кампусу, где проходили сами уроки. Там ее, быть может, ждали подруги, и девочка ускорила шаг. Через три минуты Холмс держала Ребекку за руку и от волнения покусывала ногти на свободной другой руке. Ребекка, в отличии от Эльзы, была всегда как-то ближе к Шарлотте, и девочка всегда доверяла и была искренней, насколько это было для нее возможно, с ней. Почти все секреты она говорила только Ребекке, даже Эльза многое еще не знает. Да и сама Робертс к ней лояльней всего относилась, никогда не оставляла в беде и просто была настоящей лучшей подругой. А это было именно то, чего в жизни бедной Холмс-младшей всегда не хватало — преданной дружбы. Не секрет, что и сама Шарлотта любить преданность, внимание, смех без причины и просто времяпровождение с лучшим другом. Эльза это замечала, поэтому не лезла в их жизнь, чтобы не стать «третим лишним». Ребекка Изабель Робертс — настоящий будущий математик, как говорила учительница ей чуть ли не на каждом уроке, и хороший человек, которому можно довериться. В школе поэтому ее и приглашают на все тусовки и всегда лишний раз улыбнуться ей. Холмс очень повезло, что у нее есть такая нескучная рыжеволосая с зелеными, как у Джейка, глазами подруга. Они часто болтали и проводили время вместе, а Эльза просто либо читала, либо слушала музыку, либо же девочки ее приглашали к себе, потому что темы для разговоров у них у всех одинаковые. Ее мечта, как ни странно, — стать великим ученым, поступив в престижный университет. Ей эту идею предложили когда-то мама и папа. К слову о родителях: о них Робертс умалчивает, говоря, что живет с тетей по маминой линии, миссис Эстер, и с дядей, мистером Эстер, ибо родители погибли еще в ее детстве, попав в аварию; однако жизнь продолжается и все. Да-да, как вы успели заметить, Ребекка, в отличии от Шарлотты, — настоящий оптимист, который верит только лишь в хорошее, и у которого из головы улетучивается мгновенно все плохое, даже не оставляя там свой отпечаток. Разумеется, в школе ей все завидовали, но, узнав, что ее лучшая подруга — дочь Шерлока Холмса, репутация девушки значительно повысилась и до сих пор повышается. Холмс стояла и что-то бубнила под нос, вероятно, повторяя правила. Робертс улыбнулась: картина действительно выглядела забавно. Заметив пристальный взгляд Ребекки, Шарлотта открыла глаза и посмотрела на подругу. — Смейся, смейся, — сказала она. — Тебе-то не пришлось все сегодняшнее утро зубрить на память каждое определение из учебника, а мне — да. — Я прекрасно понимаю твою ситуацию, хоть и не попадала в нее прежде, — девушка опять улыбнулась, — но смотрится это все и вправду смешно. — Угу, — Холмс подошла к двери кабинета. — Кошмар, как же я волнуюсь! — Спокойно, Холмс, только вот не начинай, ладно? — подключилась к их разговору Эльза. — Сейчас из-за нервов ты забудешь абсолютно все, что когда-либо знала, так что спокойствие, главное — спокойствие. — Спасибо, девочки, пожелайте мне и себе удачи.

***

Все было зря. Все то, что Шарлотта учила утром совершенно ей не пригодилось на контрольной, потому что она учила совсем не ту тему. Девочка услышала, наверное, сто раз фразу: «Не расстраивайся, Шар, все будет хорошо, с кем не бывает». После всех уроков Холмс решила отвлечься от всех этих естественных наук, посетив ее самое любимое место из всей школы — библиотеку. Там она, вероятно, была самым частым посетителем, и мадам Дюбуа (так звали библиотекаря) ее очень любила и хвалила за ее интерес к чтению. Да, заслужить уважение от пожилой француженки может не каждый. И сегодня мадам Дюбуа была по-особенному рада визиту Шарлотты. — О, мисс Холмс, как же Вас долго не появлялось здесь, мне аж так грустно стало! — обрадовалась визиту женщина. — Я сама очень рада прийти сюда вновь, — с грустью сказала девочка и отправилась к одной из книжных полок. — Сегодня я бы хотела почитать что-то украинское, есть тут такое? — Украинское? — удивилась француженка, поднявшись со стула. — Да, именно. — Ну что же, у нас есть несколько книг, но боюсь, что парочка из них на самом языке. — Меня это нисколько не волнует, — Шарлотта улыбнулась. — Дело в том, что сегодня, удачно провалив еще одну контрольную работу по математике, я позвонила отцу, и, выслушав наконец все его морали, он сообщил, что на этих рождественских каникулах мы едем к маминой подруге в Украину, поэтому мне хочется попрактиковаться на текстах и чуть-чуть освежить знания. — Я Вас поняла, мисс Холмс, — она прошлась по библиотеке, ища нужную полку. Остановившись у одной из самых больших, мадам Дюбуа встала на лестницу и, найдя нужную полку с книгами, аккуратно взяла книжки и направилась к Холмс. — Вот, берите, — женщина протянула ей книги. — Спасибо вам большое, мадам Дюбуа, — пролепетала девочка и, усевшись в читальном зале, принялась читать все на украинском. Прошло около трех часов, а Шарлотта закончила читать одну из книг. Она уже прочитала: «Тайну казацкой сабли», «Приключения Али в стране Недоладии» и десятки стихов, написанными Тарасом Шевченко. Проза ее вполне удовлетворила, но вот поэзия — не очень. Буквально захлопнув книгу, она взяла следующую. И самое удивительное — Холмс читала все, как будто на своем родном языке. Вдруг ее мысли прервала библиотекарь, заметив задумчивость девочки. — Мисс Холмс, — француженка села напротив. — Скажите, пожалуйста, ну зачем Вы себя мучаете, выбрав естественные науки? Вы уже вот как полгода что-то толчете, но зачем, когда Вы — это великолепный филолог или, может, даже переводчик в будущем?! — Мадам Дюбуа, — голос девочки предательски задрожал, — это, будем это называть именно так, — детская травма, которая мне не дает принимать решения самой. Нет, я — наоборот — очень решительный человек, умеющий всегда выбрать правильное решение, но тут все дело в моем детстве, — она остановилась, будто пытаясь правильно сформулировать следующее предложение и не сказать ничего лишнего. — Когда мне было пять лет, у меня не было вообще никаких друзей-однолеток, с которыми можно было бы общаться, и я пыталась хотя бы как-то поиграть в родителями. Моя мама работала в местной полиции, а папа, — Шарлотта взглянула на даму, — ну, Вы сами знаете моего отца. Так вот, у меня, можно так сказать, вообще не было почти родителей, ибо они же у нас были безобразно заняты, что даже дочери не могли уделить какие-нибудь пару минут! Конечно, они не работали круглосуточно, поэтому иногда я имела возможность отвоевывать внимание себе. Да, я была тогда еще тем экстравертом, любящим внимание. — Холмс задумалась. — И, когда у меня получалось проводить время с родителями, я пыталась всегда делать так, чтобы им хотелось со мной больше времени проводить, поэтому вела себя прилежно. Да, действительно, это было немножечко странно с моей стороны, но только так у меня получалось. Разумеется, я же человек и могла иногда капризничать, как и любой маленький ребенок, но потом родители на меня обижались, в особенности папа, и я просто начинала ненавидеть себя за такое. И так проходили годы… — Шарлотта вздохнула, взяв книгу. — И до сих пор я ненавижу себя, когда на меня обижаются родители, а папа знал об этом, он же у нас все знает, поэтому и надавил на мою болевую точку. «Прям как Магнуссен, получается…» — И только поэтому Вы выбрали естественный класс? — не выдержала мадам Дюбуа. — Что за чертовщина, простите меня за выражение! — Я сама немного жалею о сделанном, — призналась девочка, — но ничего больше не могу с этим поделать. Такова жизнь, — она развела руками, — бывают взлеты и падения. И это, к сожалению, — падение. — Мисс Холмс, Вы действительно могли бы стать великолепным филологом, — женщина остановилась, — если бы хотели. — А я делю все для этого, но не так, как бы мне этого хотелось, — прошептала Холмс на французском. Дама охнула и ушла куда-то вдаль. Шарлотта вздохнула и посмотрела в окно, где погода, как всегда, была ужасной и неприветливой. Дети, идущие по своим делам, низко склоняют перед ветром головы, держатся за шляпки, жмурятся, моргают глазками; деревья, растущие неподалеку, которых вполне возможно разглядеть, наклоняются, трясутся; ветер гудит, шипит, свистит без передыху. Перед девочкой стояла задача, которую желательно было бы выполнить немедленно, — провести с собой монолог, уединившись со своими чувствами один на один в комнате, когда соседки уйдут развлекаться. Такое происходило крайне редко, но сегодня просто была такая необходимость. Попрощавшись с мадам Дюбуа, она свернула в холл и оттуда подалась ко главному ходу. Надежды не оправдались, ибо Шарлотта даже и не подумала вступать вновь в свою комнату, поэтому через десять минут она сидела под деревом в парке неподалеку от школы. Перед этим ей пришлось перелезть через забор, что за многие годы Холмс научилась делать непростительно хорошо, и уже там она, вздохнув, села под деревом. На холодной земле было сидеть не очень удобно, но, смирившись с этим актом, девочка закрыла глаза. Как-то раз ей доктор Блэр при очередном визите Шар посоветовала ей в моменты одиночества или просто, когда кажется, что жизнь следует закончить, представит что-то волшебное, изящное и сказочное, поэтому и сейчас Холмс решила сделать то, что ей советовали. Где-то на окраине Лондона находится роскошный особняк с огромным и великолепным до умопомрачения садом, от которого взгляда не можно оторвать. Шарлотта перепрыгнула низенькое ограждение и оказалась на территории всего этого божества, зная, что в некоторых странах позволено людям стрелять в нежелательных гостей, пришедших поглазеть на все чудеса места. С этой мыслью ее движения стали более аккуратными и сдержанными, а при виде «достопримечательностей» старалась не вскрикивать от восхищения. На огражденной лужайке забором в один максимум фут росли кусты роз, а рядом — кусты лаванды. Они были аккуратно высажены и явно за ними ухаживали ежедневно. Пройдя чуть дальше, Холмс заметила квадратные и выстриженные кусты, надо которыми, наверно, каждый день стояли люди и стригли до потери сознания. Девочка аккуратно провела рукой по ним и почувствовала облегчение. Повернув голову на север, она увидела самое, быть может, прекрасное, что когда-либо видела в своей жизни, — пруд. Нет, не просто пруд — пруд есть почти у каждого на даче, но нет. Шарлотта, бережно ступая по выстеленной дорожке, направилась к этому необычному пруду. Я даже и не имею особого представления, что она там такого необычного нашла, но наверняка же что-то было. Холмс вдохнула: запахи мяты, лаванды и частичный запах хвои защекотали ее нюх. Еще б чуть-чуть, и она бы точно чихнула. Еле сдержавшись от чиха, девочка присела и провела рукой по воде. Это была не просто вода, это была вода из хрусталя, заполняющая пространство и светящаяся от солнечного света. Через пару самых приятных мгновений она услышала звук от скрипящей двери и обернулась. Да, в сад вышла старуха с чашкой чая по-английски в руках. Заметив Шарлотту, она улыбнулась и крикнула: — Дитя мое, не стоит мочить себе руки, простудишься. Шарлотта послушно убрала руки от воды, но не принялась бежать, как бы ей не хотелось, а прилежно подошла к пожилой даме и сделала реверанс. — Я Шарлотта Холмс, — представилась девочка. — Я знаю, — женщина улыбнулась. — Меня зовут Рина Уайт. — Откуда Вы знаете меня? — удивилась Холмс, посмотрев на стеклянные стулья. — Ты сейчас в чертогах разума, — миссис Уайт указала на стулья, и девочка села. — Чаю? — Если Вас не затруднит, — девочка сложила руки. — Нет, конечно, не затруднит. Дама зашла в дом, и дверь скрипнула вновь, а Шарлотта опять осталась одна. Она вздохнула и посмотрела на ель, растущую напротив особняка. — Неужели миссис Уайт живет здесь совершенно одна? — размышляла вслух Холмс. Разглядывая место, ее взгляд устремился на беседку. Ей стало интересно, что там, и она покинула веранду, потому что Рина с чаем пришла бы не очень скоро. А может, и скоро, но все равно не прямо сейчас. Спрыгнув с четвертой ступеньки, она буквально побежала к беседке. Да, вот здесь было все запущено и не убрано. С потолка свисала паутинка, на столах лежала пыль, а вообще вся мебель была в критическом состоянии. Плитка побита и вазы, которые, вероятно, раньше стояли на столешницах, была разбиты, и осколки лежали на плитке. Шарлотта осмотрелась вокруг еще раз, но ничего путного так и не нашла, поэтому она развернулась и побежала скорей на веранду дома, где ее уже ждала старуха. — Тебе нравится мое поместье? — спросила миссис Уайт, сделав глоток чая. — Очень, но, — девочка осеклась. — Ведь Вы же здесь совершенно одна, и Вас не пугает одиночество? — Нет, что ты, — дама рассмеялась. — То, что нас пугает обязательно когда-то еще испугается того, что мы перестанем боятся, — ее тон стал более задумчивым. — Так когда-то говорил мой покойный муж, с которым мы жили вместе здесь. Признаться, вначале мне было действительно одиноко, даже слуг у меня особо нет: только горничная, садовник, повариха и посудомойка. Но я постоянно вспоминала эти слова и со временем привыкла и отгоняла эти мысли о том, что я одинока. — И почему же именно смерти наших близких людей заставляют нас конкретно задуматься о жизни, о наших действиях, чувствах и… страхах? — спросила Шарлотта, осушив чашку с чаем мгновенно. — Потому что после потери родного нам человека, мы начинаем мыслить чуть медленнее, но более углубленно. Мы больше стараемся анализировать свои действия в прошлом, нынешнем и обдумывать переодически будущее. В эти моменты мы многое вспоминаем, что связано с этим человеком и задумываемся: а действительно стоило ли ему погибать? Или просто у нас просыпается что-то иное и непривычное нам. — Согласна, — промолвила Холмс. — И как у тебя дела? — вдруг спросила женщина. — У меня так себе. Не могу разобраться в себе, поэтому и решила найти ответ здесь, в чертогах, — девочка еще раз огляделась. — Я, к сожалению, не человек, который похож на психолога и может хоть чем-то помочь советом, но я все-таки попытаюсь. Дело в том, что ты через чур привязана к своим родителям, любишь их, хоть и скрываешь это, и боишься их обиды на тебя. Райли еще не против поступления на гуманитарный класс, но тут все дело в Шерлоке. Да, он мужчина непростой: его тяжело понять и найти в его словах что-то полезное, но тебе лучше стать взрослее. Тебе не будет обязательно почти каждый божий день звонить им и отчитываться, тебе просто следует научиться жить самостоятельной жизнью, к чему ты немного привыкла, учась в школе вдалеке от родительского дома. Просто научись самостоятельно принимать решения и стань взрослее. Ты больше не девочка, как ты себя называешь, ты — настоящая юная девушка! — она сделала выразительный акцент на последнем слове. — Ты стала взрослее, тебе уже аж 16 лет, а 15 мая будет и 17, а еще через пять лет ты станешь совершеннолетней, когда будет 21 год, но главное — это поверить в себя, слушать свое сердце и выполнять приказы души. — Я не соглашусь лишь с тем, что Вы — человек, не умеющий давать советы, а в остальном Вы, наверное, правы, как бы горько мне не этого хотелось признавать, — прошептала девушка. — Тут не только дело в гуманитарном классе, у меня ощущение, что отец мною манипулирует, — миссис Уайт удивительно подняла бровь, — может, и не манипулирует, но явно каким-то образом на меня влияет. Я мечтала стать переводчиком с филологическим образованием, ибо с моими знаниями 12 языков мне нигде не смогут отказать. Русский, латинский, итальянский, испанский, португальский, украинский, польский, французский, немецкий и китайский. И этот список будет расти до 30. Да, 30 — это моя цель. — Ого, — удивилась Рина, чуть не подавившись чаем. — Даже и не представляю, когда ты это все учила. — Обычно, я делаю это после уроков. Кстати, я занялась изучением японского, но бросила еще в начале учебного года, так как учила не языки, а математику! — Шарлотта, прекрати себя мучать этой математикой и химией! Зачем они тебе и какой от них толк, когда это тебе не понадобится в будущем, раз уж у тебя планы связать будущее с филологией и переводом? — Планы — ключевое слово в Вашем предыдущем предложении. — Ну все, хватит. Пора тебе с этим всем завязывать. Поговори с отцом, но попытайся его поставить на место грамотно и по-взрослому, потому что другого варианта у тебя просто нету. Попытайся переубедить его в сказанном, чтобы он действительно понял то, что тебе следует заниматься лишь тем, что у тебя получается, и главное — чем тебе нравится, поняла? — Шарлотта неуверенно кивнула. — И не забывай о том, что ты уже юная леди, напомни ему и об этом, а то Шерлок считает тебя, может быть, маленькой, чтобы самостоятельно принимать те или иные решения. — Даже и не знаю, как Вас отблагодарить, миссис Уайт! — воскликнула девушка. — Помни, что меня не существует, и ты до сих пор находишься в чертогах разума. Считай, что говоришь сама с собой. Я бы сказала довольно разумное занятие. Холмс побежала по тропинке туда, откуда и пришла. Но тут, уловив суть последней фразы женщины, обернулась. — А как мне попасть опять в реальность? — уточнила она. — Не знаю, также, как и появилась здесь: представь местность, которую тебе надо будет посетить. Но Шарлотта уже не слушала даму, потому что через пару секунд очнулась лежа на траве. Она открыла глаза и еле-еле села, что было ошибкой, так как в глазах потемнело, и Холмс рухнула на траву. Через мгновение, уже окончательно придя в себя, она огляделась и увидела Ребекку, смотрящую на нее обеспокоенным взглядом. — Ребекка? — удивилась девушка. — Наконец-то она проснулась, — послышался голос Эльзы. Вся компания была в сборе. — Что случилось? — спросила Шарлотта, скривившись от боли в руки. — Не знаю, мы нашли тебя буквально три минуты назад и пытались привести в чувства, что было безуспешно, — ответила Даньельз. — Может, ты нам расскажешь, что сучилось, Шар? — Робертс подала руку подруге, и та встала. — Я не знаю, я была в чертогах и… — Будто что-то вспомнив, Холмс выпрямилась. — Погоди, какое сегодня число? — 23 декабря — сказала Эльза, посмотрев на часы. — А что, думала, что пролежала здесь пару лет? — хихикнула она. — Нет, но мне срочно нужно бежать! Не успели соседки что-либо ответить, как Шарлотта, ощутив вновь прилив сил, понеслась в кампус с комнатами. Прибежав, девушка вбежала в комнату и начала складывать вещи. — О, ура, наконец ты пришла, — сказал до боли знакомый голос. — О, папа, я знала, что ты будешь здесь, — сказала подозрительным голосом Холмс-младшая. — Как ты могла знать, когда ты всегда ничего не знаешь? — Лучше тебе набраться сил, ибо сегодня тебе предстоит многое понять и, возможно, даже что-то потерять, папочка. — Я жду от тебя слова благодарности, — голос детектива был слегка обиженным. — От меня? Нет, ты явно в чем-то ошибся, тем более, с какой такой радости ты у нас просишь сказать «спасибо»? — Просто так, — засмущался Холмс-старший. — Не бывает ничего просто так, — сообщила девушка, роясь в шкафу в надежде собрать все вещи и упаковать их в чемодан. Шерлок посмотрел на нее взглядом-сканером и задумался. Он удивленно поднял одну бровь и сложил руки в замок. Шарлотта посмотрела на него грозным взглядом, который насторожил детектива, и тот посмотрел в окно. Холмс-младшая закрыла чемодан и метнула в отца зонтик, отчего тот скривился от боли: — Ауч, можно полегче? — Нет, нельзя, — отрезала Шар и осмотрела всю комнату. — Нам лучше бежать, потому что, если рассчитывать скорость передвижения моих подруг, то придут они сюда ровно через три минуты. — Вижу, ты подтянула с математикой, — усмехнулся детектив. — Ой, даже и не напоминай мне об этом кошаре под названием математика или химия! — Неужели все так тяжело? — недоумевал Холмс-старший. — Да, все очень тяжело, так как ты мне разрешил заниматься языками! — возмущено вскрикнула девушка. Но, вспомнив слова миссис Уайт, отказалась от добавления едкого комментария. — Шарлотта! — Хватит. С меня достаточно, — произнесла Шарлотта и повела отца на улицу к машине, где их уже ждал Майкрофт. Мистер Британское Правительство улыбнулся, увидев племянницу, и брату приказал сесть в машину, а сам повел девушку за школу. — Ну как у тебя дела? — спросил он. — Никак, — с улыбкой на лице ответила племянница. — А разве когда-то у меня были нормальные дела? — Полагаю, нет, — рассмеялся Майкрофт. — Вот скажи мне, почему я не пошла в гуманитарный класс, вот кто меня остановил? — Мой брат тебя остановил, — буркнул Холмс-старший, посмотрев на свои туфли. — Это да, — вздохнула девушка. — А ты повзрослела, — улыбнулся Мистер Британское Правительство. — Чертоги разума помогают, эффект виден мгновенно! — засмеялась Шарлотта, задумавшись. — Там я встретила пожилую женщину, которая меня научила жить. — А ты не умела раньше? — Он взглянул на племянницу. — Умела, но с сегодняшнего дня я воспринимаю мир как-то по-другому. — После этих слов воцарилось некое молчание, но потом девушка продолжила: — И почему мне так не повезло с родителями, дядя? — Нет, милая, ты просто не видишь их любви: они любят тебя особенно и не совсем привычно для тебя. — И с каких пор ты начал меня называть милой? — заметила Холмс-младшая. С парковки послышались вопли рассерженного Шерлока. — О, ну началось, — проговорила Шарлотта и, схватив дядю за руку, повела на парковку.

***

Вечер был по-особенному приятный в Лондоне, куда приехали Холмсы через несколько часов. От усталости каждый из них был готов валиться с ног, но все держались вплоть до приезда; Райли открыла им дверь и любезно привела к столу. Шарлотта, как и всегда, оставила еду практически неприкосновенной и просто ушла в комнату. Майкрофт, съев двойную порцию спагетти с морепродуктами и соусом маринара, запеченные баклажаны, покрытые сметанным соусом и кабачковой икрой и выпив смузи из яблок, сельдерея и киви, попрощался и поехал к себе домой. Шерлок с Райли еще долгое время общались, а Холмс-младшая лежала на кровати и смотрела в потолок, пытаясь вслушиваться в каждое слово, промолвленное из уст родителей. Сначала Скоттл рассказывала мужу про дела, которые недавно ей порекомендовал Грэг Лестрейд, намекнув, что о них было бы неплохо рассказать детективу, а Шерлок внимательно и тихо слушал. Но потом, когда оба замолчали, Холмс наконец сообщил: — В этом году у Шар начались глобальные проблемы с математикой и химией. — Шерлок, ты же знаешь, что я тебе сразу сказала, что естественный науки — это не ее, понимаешь? Почему тебе так принципиально важно, чтобы она была успешным химиком или математиком? А что, если она вообще хочет стать доктором английской филологии и быть успешным переводчиком? Что, если ты просто берешь и растаптываешь ее умения? Ну и что, что она не будет знать химию идеально и не станет криминалистом? Она сможет прославиться благодаря своим талантам, которые ей подарил сам Бог. И сам Бог велел ей быть филологом! — Я просто всегда хотел дочь, с которой мы бы могли вместе увлекаться одним и тем же, — начал детектив. — Чтобы мы могли говорить на эту тему, даже и не задумываясь. Хотел, чтобы мы вместе раскрывали преступления и проводили больше времени, но я не могу ее брать неподготовленной. В Сицилии она мне мешала, говоря о каких-то странных догадках, которые меня с толку сбивали, и я не мог полностью сосредоточиться. Райли откинулась на спинку стула и задумалась. А ведь он говорил правду, но Скоттл все-таки хотела сделать как лучше дочери. — Позови Шар, пожалуйста, — попросила та, и Шерлок послушно встал из-за стола и пошел на второй этаж к девушке. «Неужели сейчас произойдет то, чего я так давно ждала?» Дверь в комнату открылась, и Холмс-младшая разглядела в темноте фигуру отца и, ехидно улыбнувшись, начала: — А я говорила, что твои протесты не пойдут на пользу никому и никогда. — Пожалуйста, Шарлотта, иди на кухню, — бросил детектив и скрылся вновь в темноте. Аккуратно встав и мало не запрыгав от радости, девушка поправила волосы и направилась в кухню. Кивнув маме, она села за стол и подперла руками подбородок, ожидая начала драмы, которую уже давно предсказала. Но, конечно, Шарлотта не думала, что это произойдет все сегодня и сейчас, но это же обрадовало ее еще сильнее. — Итак, Шарлотта, — начала Райли, косо взглянув на Шерлока, — дело в том, что я хотела тебе сообщить, наверное, одну из самых радостных новостей в твоей жизни: ты больше не будешь ходить на математику и химию. Особой реакции не последовало, поэтому она лишь улыбнулась и демонстративно закричала: «Ура-а». Скоттл слегка удивилась действиям дочери, потому что ожидала чего-то большего, не решила не показывать свое удивления и просто усмехнулась. А вот Холмсу-старшему явно было не до шуток. Он хмыкнул и ушел на улицу, даже не одев пальто, хоть на улице было омерзительно холодно и некомфортно. Шарлотта пожала плечами и поблагодарила маму за то, что она положила конец всем ее мучениям и кошмарам. Стоило девушке прийти обратно к себе в комнату, как она запрыгала опять от радости и прыгала так, возможно, еще пять минут. Но ей нужно было ложиться спать, так как завтра все они дружно планировали уехать в Украину на все зимние каникулы. Поскольку чемодан был собран, Холмс-младшая открыла шкаф и взяла то, без чего бы она не существовала — скрипку. Трепетно положив на плечо инструмент, она заиграла какую-то волшебную и немного грустную мелодию, которая описывала ее чувства. Поиграв почти абсолютно все произведения, Шарлотте стало скучно, и она придумывала лишь свое, постепенно приобретав новый уровень мастерства в этом деле. И вот, когда ей уже 16, девушка это делает волшебно и очень даже хорошо, что однажды ей даже прямо высказал Шерлок. Вспомнив похвалу отца, она заиграла еще ярче, и музыка начала приобретать некую радость. И не только музыка, но и у самой девушки будто что-то засверкало в душе.

***

Шум. Невыносимый шум, не дающий спокойно посидеть в чертогах разума. Открыв в который раз глаза, Шарлотта уставилась на самолетное кресло Шерлока. Они парили в воздухе уже около двух часов, а девушка все никак не уснула, как это планировалось ранее. К ней подошла стюардесса и улыбнулась: — Не желаете ли чаю, миледи? — Благодарю, сейчас бы не отказалась, — буркнула Холмс и посмотрела в иллюминатор. В облаках творилось необычайное и что-то сказочное: был закат, и солнце разукрасило небо в пурпурные, бордовые и огненные оттенки. Самолет летел где-то уже над Варшавой, и Шарлотта вздохнула. «Хотя бы больше половины пути проделано.» Стюардесса поставила чай по-английски перед девушкой, что заставило ее вновь отлучиться от своих мыслей и вернуться в настоящий мир. Она улыбнулась и отпила глоток. Когда диспетчер ушла, Шарлотта взяла телефон, чтобы немного отвлечься. Она вбила в поисковую строку в гугле «известные пианисты». Не так давно они с Шерлоком поспорили, кто из них обоих лучше разбирается в музыке, но не только в скрипке, а и в других инструментах тоже. Холмс-младшая выбрала фортепиано, а детектив — гитару. Сейчас был подходящий момент, чтобы немного почитать про пианино и про мастеров, владеющих этим шикарным инструментом. Полистав немного, взгляд девушки наткнулся на имени Стэйси Макки. Она нажала на ссылку, и сайт погрузился, выдав всю необходимую информацию. Стэйси Макки (имя при рождении: Анастасия Юрьевна Макеева) (род. 27 марта 1989, Киев, Украина) — английский пианист-виртуоз украинского происхождения. Народная артистка Великобритании (2010). Лауреат международных конкурсов и государственной премии Англии (2008). Стэйси Макки родилась в Киеве в 1989 году в обычной семье. Отец — Юрий Юрьевич — директор компании; мать — Яна Муравьева — преподаватель английского языка в университете. Родители старались развить в ещё маленькой Стэйси навыки игры на фортепиано, приучить ребёнка к музыке. Начальное музыкальное образование она получила у своей учительницы, Светланы Николаевны Сухомлиновой, и одновременно директора детской музыкальной школы номер 28. В Киеве Стэйси училась в Лицее международных отношений номер 51. В 1996 году Стэйси, попрощавшись со своей семьей, переехала в Лондон и поступила в Королевскую академию музыки. В 1996 году стала лауреатом Международного благотворительного общественного фонда «Garfield Weston Foundation», благодаря чему посетила с концертами более 40 стран. В 2001 году Макки становится солистом Royal Festival Hall. Закончив читать, Шарлотта погрузилась в мысли. Вот человек, который хотел чего-то и добился своей цели, четко знав ее и представляв свои дальнейшие события. Девушка мысленно подумала, что в какой-то степени ей бы тоже хотелось стать гастролирующим музыкантом, но не у каждого получается пробиться в мир, показать себя, как говорят, на свету. Она сложила руки домиком и посмотрела вновь на статью. Ей почему-то показалось это имя весьма знакомым. Ну да, Холмс, как жительница Лондона, которая практически никогда его не покидает, лишь несколько раз улетала оттуда и учиться не смертельно далеко от столицы, просто не могла не знать о девушке, которая была широко известна на весь мир, так уж тем более Стэйси жила в Лондоне. Но даже сегодня, если ее память ее не подводит, Шарлотта, проходя мимо филармонии, видела это имя на афише. Девушка опять сделала глоток чая, чуть не облившись им, что заставило Шерлока повернуться к ней и грозно посмотреть. Но Холмс-младшая уже не боялась таких взглядов, ибо просто к ним привыкла и научилась также зло смотреть на отца, даже порой лучше, чем он. Это забавляло Шарлотту, и она часто смеялась от испуга папы. Посмотрев в иллюминатор, она попыталась опять очутиться в чертогах разума, чтобы отвлечься от рассуждений, и на сей раз ей все-таки удалось совершить задуманное.